Сбежавшая жена. Аптечный сад попаданки

Глава 1.1.

– Когда ты от нее наконец избавишься? – это первое, что я слышу в собственной квартире. Еще дверь за собой закрыть не успела.

Тихонь хмыкаю: раньше муж смотрел спорт и новости, а теперь перешел на сериалы? Свободного времени у него много, работает посменно, сутки через трое. Это я в ставшей привычной круговерти забыла про выходные и отпуск.

Домашние дела, наш маленький магазинчик, снова уборка, готовка, посуда, глажка… Дни сливаются в серый непрерывный хоровод, у которого нет ни конца, ни выхода. Только ощущение усталости и какой-то беспросветности.

Утекающего сквозь пальцы времени.

А ведь я уже совсем не девочка. Очень хорошо это сегодня почувствовала, прямо на работе потеряла сознание. Подруга-гомеопат, с которой мы и открыли наш скромный бизнес, переполошилась почти до такого же обморока. И несмотря на всю свою нелюбовь к традиционной медицине, так и порывалась вызвать “скорую”.

Мне же хотелось только одного – капельку тишины и спокойствия.

И чтобы меня не трогали.

В конце концов подруга сдалась, накормила целой горстью своих травяных таблеток-шариков, взяла клятвенное обещание завтра же сдаться врачам на обследование и отправила домой пораньше. Отдыхать и сил набираться.

О том, что там меня вместо мягкой постели ждет муж, который сам себе только макароны сварить может, но есть их не будет, я говорить не стала. Не люблю рассказывать о некоторых… семейных сложностях.

Антон четко делит все домашние дела на мужские и женские. И свекровь его в этом постоянно поддерживает, выговаривая мне за неправильное поведение. Только вот починить кран или прибить полочку за прошедший год ни разу не понадобилось, а еда, чистые рубашки и уборка в квартире требуются постоянно.

Несправедливо.

Особенно несправедливо от того, что я уже давно в разы больше Антона зарабатываю. А на себя почти ничего не трачу, просто не успеваю.

– Да сколько можно терпеть эту старую уродину?! – снова доносится из комнаты. До чего же у актрисы голос визгливый и противный, аж передергивает, – ради чего? Ребенка, и того родить не сумела!

Последние слова бьют по мне неожиданно больно, отзываясь глухой тоской в груди. Антон долго не хотел детей, считая, что сначала нужно пожить для себя, а потом… потом стало слишком поздно. Для меня поздно. Теперь он любит под настроение упрекнуть меня отсутствием наследника.

И случается это все чаще и чаще.

Виски снова наливаются чугунной тяжелой болью, я с усилием отгоняю неприятные мысли. Все равно уже менять что-то поздно. Тихонько, стараясь не шуметь, подхожу к комнате. Пока муж смотрит телевизор в гостиной, у меня есть немного времени. Полежать, прийти в себя – он не ждет, что я вернусь настолько рано.

Открываю дверь – незаметно, бесшумно, и… Застываю на пороге, до судорог сжимая в ладони округлую ручку…

– Так когда ты от нее отделаешься? Я уже устала ждать, знаешь ли!

Кокетливые интонации плохо сочетаются с пронзительным высоким голосом совсем молоденькой девицы. Всей такой упругой, ухоженной, лоснящейся, с накачанными силиконом губами и сиськами. Нечто откровенное, кружевное и вульгарно-пунцовое с бантиком их стоячую твердость ни капли не скрывает.

– Милая, ну потерпи еще немного, – негромко воркует мой супруг. Наверное, уже бывший. А негромко потому, что все его усилия направлены на наглаживание девичьих телес – сочных и упругих, лакомых.

– Ты же сама хотела новую машину и айфон, правда?

Виски простреливает новой болью – резкой и нестерпимо острой, одновременно с пониманием. Мы уже пару лет копим на домик за городом и все заработанное я на него откладываю. И поскольку постоянно занята, муж благородно взял на себя обязанность разносить эти деньги по банкам.

Мне ведь даже в голову не пришло, хоть раз проверить, куда и как он их вкладывает!

Оказалось в эту вот… силиконовую.

– Думаешь, мне самому ее терпеть нравится?

Ну надо же, какой несчастненький! Просто невыносимое мучение – жить со мной на всем готовеньком! Еще и мозг выедать чайной ложечкой, на пару с маменькой.

Как он может? За что?

От обиды, несправедливости, какой-то странной глухой растерянности все внутри пронзительной болью отзывается. Мы же столько лет вместе прожили! Я старалась, всегда старалась – сглаживала, терпела, подстраивалась. Для чего? Чтоб записали в старую ненужную рухлядь и уродины?

Голову словно стальным жестким обручем сдавливает. Тяжелые душные волны захлестывают меня, отступают, снова захлестывают. Все резче, все чаще, сбивая дыхание. Их шум отдается в ушах мучительным звоном. Сердце в их ритм то несется бешено вскачь, то замирает, останавливаясь.

Я не понимаю, когда и как оказываюсь на полу, просто теперь все вижу снизу, неудобно вывернув голову. Меня наконец-то замечают, муж неуклюже, заполошно вскакивает. Смотрит растерянно.

– Лера? Откуда? Когда ты вернулась?

Даже было бы желание, ответить не получается. Нестерпимо острая боль сжимает грудь, каждый вздох дается с трудом, с глухими тяжелыми всхлипами.

– Надо вызвать скорую! – Антон шарит взглядом по комнате, отыскивая телевон, но на плечи ему ложаться руки любовницы.

– Дорогой, не надо так торопиться! Это же лучшее решение!

– Что? – муж пока не понимает, но уже останавливается, прислушивается.

– Ты ведь единственный наследник, правда? И квартиру не придется делить, и бизнес тебе достанется. Надо только подождать… немного.

Я не верю собственным глазам. Он… он действительно ее слушается! Неловко отводит от меня взгляд, отходит в сторону. И… просто садится на кровать.

Дожидаться моей смерти?

Внутри словно что-то взрывается. К волнам боли добавляется еще одна – гневная, яростная. Если я все-таки выживу…

Никогда! Никогда больше не позволю!

Что именно додумать не получается, мысли путаются.

Последнее, что я вижу – обнимающую мужа любовницу.

Последнее, что чувствую – никогда! Никогда больше!

Визуал

Знакомьтесь, наша новая героиня – Лера Чернышова.

Такой она была в тот момент, когда узнала о муже много нового и совсем не радостного.

А такой мы надеемся увидеть ее в конце нашей истории.

Но до этого момента случится еще много интересного.))

Визуалов Антона и его любовницы не будет, мне кажется, они этого не заслуживают. )

Глава 1.2.

– Когда ты от нее наконец избавишься?

Несколько раз моргаю, смахивая с глаз слезы. Окружающий мир слегка плывет, зато боли совсем не чувствую. Я все-таки выжила, а любовница мужа твердит ту же песенку. Но ничего, больше я терпеть не намерена!

Пока не могу понять, где нахожусь, да это сейчас и неважным кажется. Принятое почти в беспамятстве решение наполняет душу какой-то легкой, ликующей радостью. Со мной все в порядке, и черт с ним, с мужем, начну все заново. В сорок пять жизнь только начинается!

И сама же удивляюсь собственной неожиданной решимости.

– Что стоишь столбом? Все манеры растеряла? – властный мужской голос мне совершенно не знаком. Не Антон, это точно, тогда кто же? Вряд ли медсестрам в больнице на отсутствие манер тыкают.

Поднимаю взгляд, и открывшаяся сцена до боли напоминает ту, от которой я чуть на тот свет не отправилась. На кровати в обнимку лежат полуголые мужчина и женщина. Впрочем, на этом все сходство и заканчивается.

Девица – жгучая брюнетка без намека на силикон, но все равно довольно вульгарная. Мужчина и вовсе на моего обрюзгшего, с заметным пивным брюшком мужа не похож. Атлетически сложенный блондин с жестким властным лицом и пронзительным серо-стальным взглядом. На вид – лет тридцать пять не больше, а под расстегнутой рубахой такой рельеф открывается – залюбуешься.

Любоваться чужими мышцами – косыми, поперечными и вообще кубиками, я не тороплюсь, хоть и выглядят они привлекательно. Мне бы сначала разобраться, где нахожусь, и что я вообще здесь делаю.

Чем заняты блондин с вульгарной девицею особых пояснений не требует.

– Я же говорю, она совершенно никчемная, – тянет презрительно брюнетка. У это голос не визгливый, а вполне себе приятный: вкрадчивый, мягкий, мурлыкающий. Завлекательный. Но на мне все равно не нравится.

– Ничего не может сделать толком, даже просто подать кофе.

Только сейчас я понимаю, что держу в руках поднос с кофейными принадлежностями. Не фарфоровый, серебряный. И обстановка в комнате… какая-то странная. Как в музее – средневековая. Огромная кровать с балдахином, столик на кривых львиных лапах, огромный резной монстр, изображающий шкаф и… Ни намека на люстру, бра, хотя бы простую лампочку.

Зато сразу несколько подсвечников имеется.

Странное место, странные незнакомые люди, и у них при виде меня никакого удивления. Даже прикрыться не пытаются, так в неглиже, не стесняясь и валяются. Не могла же я попасть вместо больницы на вечеринку для свингеров? Дальше додумать не успеваю…

– Берни, милый, она нас совсем не слушается, – томно растягивая гласные мурлычет девица. Блондин ласково треплет ее по щеке, приподнимается и… Той же рукой отвешивает мне пощечину! Оглушительно громкую, жесткую, увесистую!

Щеку словно огнем обжигает, поднос с грохотом падает на пол, обдавая мой подол брызгами.

– Ты совсем растеряла свои манеры, ж-жена? – сильные пальцы хватают меня за волосы, рывком пригибают голову, заставляя смотреть снизу вверх, неудобно согнувшись, – хочешь, чтобы снова поучил тебя?

Серые глаза мужчины словно туман над болотами – непроницаемые, жутковатые. Он смотрит на меня в упор, равнодушно-холодно, почти без выражения. Только с легкой привычной брезгливостью. И угроза звучит безразлично буднично, от того еще сильнее пробирает внутренности.

Наверное, у меня шок, потому что первая мысль: и чего он прицепился к этим манерам? Следом приходит осознание – меня ударили! Ударили!! А теперь еще и с силой отбрасывают в сторону, так, что падаю с размаха на пол. Неуклюже и болезненно.

Девица заливисто смеется.

– Пошла вон, – презрительно цедит блондин, – передай, пусть все здесь уберут и принесут еще кофе. С тобой я разберусь вечером!

Единственное, что я сейчас хочу – это подобрать поднос, а лучше подсвечник – он увесистей, и шмякнуть по этой надменной физиономии. Бить меня еще никто не осмеливался! А тут чужой мужик, непонятно откуда взявшийся. Да я его!

Но тело… не слушается. Оно привычно сжимается испуганным комочком и мелко подрагивает от рассуждающей, почти животной паники. Словно со стороны наблюдаю, как послушно поднимаюсь, приседаю, делая то ли книксен, то ли какой-то другой поклон и, путаясь в юбках, быстро выбегаю из комнаты.

Только тут, когда внезапно нахлынувший страх отпускает, обухом по голове ударяют слова блондина.

Жена?! Он сказал мне – жена?

Это еще что за новости?

Визуал

А вот первое, что наша героиня увидела в новом мире.

История с мужем повторяется?

Глава 1.3.

Ноги подкашиваются, медленно сползаю по стеночке на пол. Голова не просто идет кругом, сейчас взорвется от скопившихся в ней вопросов и непонятностей. Почему совершенно незнакомый мужик называет меня женой? Где и как я оказалась? Отчего собственное тело отказывается меня слушаться?

И… собственное ли?

С ужасом смотрю на руки. Не мои! Совсем другая форма, – намного более аристократичная и изящная, но такие же не ухоженные. Даже хуже: я хоть иногда на маникюр наведывалась, подруга заставляла, а на этих ладошках сплошные мололи и ссадины.

На галлюцинацию все происходящее не похоже ни капельки, на сон – тем более: щека болит, как и локоть, которым стукнулась при падении. И все вокруг предельно, да ужаса реальное. Такое чувство, будто я схожу с ума. То ли кричать, то ли рыдать, то ли головой об стенку побиться хочется. Чтобы вытрясти из нее все эти странности.

Стенка, кстати, твердая, шероховатая. Тоже очень реальная, настоящая.

– Лари, леточка, да что ж ты здесь сидишь, на полу, как побирушка какая! Опять головушка закружилась? Или этот… – тут подскочившая ко мне женщина бросает неприязненный, но в то же время опасливый взгляд на дверь и благоразумно переводит разговор в более конструктивное русло:

– Давай помогу тебе дойти до комнаты, бедная моя!

Одета эта добросердечная женщина так же странно, как и все вокруг. В длинном холщовом платье, у меня, кстати, почти такое же, только без передника. Не заслужила, наверное. Манерами. В остальном она выглядит вполне обычно – ни рогов, ни клыков, ни крылышек.

Скучное у меня сумасшествие.

Примерно моего возраста – лет на пять, не больше, постарше, круглолицая, крепко сбитая, вся такая надежная и уютная. Беспрерывно причитая и жалостливо вздыхая, она помогает мне подняться и куда-то ведет, осторожно поддерживая.

Я не сопротивляюсь – какой смысл продолжать на полу сидеть? И выглядит глупо, и холодно. Еще и под дверью распускающего руки ледяного блондина, на которого тело так странно реагирует. А женщина выглядит вполне добродушно, ее можно расспросить, где и как я оказалась.

Вполне возможно, что в сумасшедшем доме, рядом с заботливой санитаркой. И ведут меня на укольчики. Верить в такое не хочется, но по другому объяснить происходящее просто не получается.

Только вот для психушки обстановка слишком шикарная.

Мы проходим мимо высокого, в полный человеческий рост, зеркала в резной позолоченной раме и… Сначала я даже не понимаю, оглядываюсь в сторону – кто это еще так незаметно к нам присоединился? Потом резко вырываю руку, шагаю ближе, вглядываюсь…

С каким-то болезненным интересом рассматриваю свое отражение.

Напротив, в зеркале – совсем молоденькая девушка. В блеклом коричневом платье старинного фасона и с почти такого же цвета тусклыми волосами, собранными в узел. Худенькая, как манекенщица или узница концлагеря, в чем только душа держится. Под глазами – черные тени, в лице – ни кровинки. До мелового оттенка бледненькая...

Общее впечатление – обнять и плакать.

Или очень долго откармливать.

Тогда она станет вполне симпатичной, наверное. Черты лица вроде правильные, но уж на что я за собой не следила: ни дорогих кремов, ни косметологов, ни инъекций ботокса, и все же в свои сорок пять выглядела намного приличней и ухоженней.

Если это галлюцинация, то очень печальная.

Больше всего мне не нравится намертво застывший в глаза отражения испуг и общее ощущение затравленности. Раньше я такой не была. Или мне это только кажется?

Терпела ведь, сколько лет терпела и Антона, и его маменьку. Терпела ставшие привычными придирки и нотации, постоянно острые углы сглаживала. Как хорошая жена, до натертых на сердце мозолей, до потери собственного мнения, до…

Нет уж, больше я ни хорошей, ни правильной быть не собираюсь!

Во всяком случае для тех, кто этим настолько нагло и бесцеремонно пользуется!

Вся моя решимость и благие намерения летят к черту, стоит только добраться до комнаты…

_________________________

Такое вот несчастное, забитое существо – Элиару, баронессу Хейви увидела наша героиня в зеркале. А ведь совсем недавно эта девушка была красивой и счастливой.

Что же случилось?

Визуал

‍❤️‍ Дорогие читатели! ‍❤️‍

Очень рада приветствовать вас в своей новой истории!

Здесь будет много эмоций, тайн и приключений. Красивая история любви и обустройства быта. И даже полезные рецепты – косметические.))

‍❤️‍ Не забудьте добавить книгу в библиотеку – так вы не пропустите продолжение. Ваши комментарии всегда греют трепетную авторскую душу и сердце, давая вдохновение. ))

А еще мне будет безумно приятно, если вы поставите лайк книге! ‍❤️‍

Сделать это можно здесь:

Глава 2.1.

Место, в которое приводит меня женщина правильней назвать каморкой или полупустой кладовкой, а не спальней. Оно всего лишь чуть больше той кровати, где валялся блондин с любовницей. Если он и правда себя моим мужем почему-то считает, то в этой семье очень странное распределение жилплощади между супругами.

Оглядываю комнату, хотя на такое гордое название она точно не тянет. Скорее некое помещение – место, где жить в принципе можно, но очень не хочется. Небольшое окошко с треснувшим мутноватым стеклом света дает немного, да оно и к лучшему. Смотреть тут особо не на что.

Узкий топчан с жестким даже на вид тюфяком, заменяющий столик обшарпанный табурет, две простых деревянных полки из некрашеных досок и несколько толстых длинных гвоздей в стене вместо шкафа и вешалки. На этом скудная обстановка заканчивается.

Все это выглядит настолько убого, особенно по сравнению с остальными интерьерами дома, что я невольно притормаживаю на пороге.

– Лира, миленькая, тебе совсем плохо? Ох, боги, до чего же тут мою девочку довели!

Женщина, имени которой я так и не знаю, почти силком затаскивает меня в эту келью, прямо в одежде укладывает на постель и заботливо прикрывает тоненьким драным одеялом. Я по прежнему не сопротивляюсь – решение остаться одной и попробовать собрать мысли в кучку кажется самым правильным. Да и сил совсем не осталось.

– Сейчас тебе горячего взвару с кухни принесу, авось полегчает, – обещает моя негаданная помощница, и я благодарно киваю. Хотя, судя по ощущениям и внешнему виду в зеркале, мне пригодилось бы что-нибудь более существенное.

Женщина уходит, но одна я остаюсь недолго. Почти сразу же дверь отворяется и в комнатушку вплывает… то ли фея, то ли сказочная принцесса. Ослепительно красивая девушка лет восемнадцати в нарядном бирюзовом платье. Золотистые пышные локоны собраны в замысловатую прическу – слишком сложную для настолько юной особы.

Нежное овальное личико, с белоснежно-фарфоровой, буквально сияющей чистотой и здоровьем кожей, нежные розовые губки, огромные серо=голубые глаза под такими густыми и длинными ресницами, что на них взлететь можно. Особенно обладательнице такой хрупкой, изящной фигурки.

Если я похожую красоту раньше и видела, то только на отфотошопленных до полной нереальности картинках. В обычной жизни такое неземное совершенство не встречается.

Девушкой хочется любоваться как произведением искусства, как чудесным видением. Только вот все впечатление портит ее взгляд. Цепкий, жадный и предвкушающий. Неприятный, даже пугающий.

– Как ваше здоровье, матушка? – на последнем слове мелодичный голос незваной гостьи звучит довольно издевательски, – только не расстраивайте меня своим дурным самочувствием!

Если верить зеркалу – она моя ровесница, от этого обращение выглядит еще более странно.

Какая я ей матушка?!

Не джидаясь ответа, девушка делает шаг к топчану и мне очень хочется попятиться. Только вот на узенькой постели некуда. Никогда не боялась пресмыкающихся, но сейчас, кажется, начинаю. У этой нереальной красавицы глаза действительно змеиные.

– Кто вы? Что вам здесь нужно? – голос предательски подрагивает. Вместо внушительного окрика получается жалкое лепетание. Мне показалось или за спиною девушки тень сгущается, мутной непроглядной чернотой наливается?

Нет, не показалось!

– Вы не узнаете меня, матушка? Ничего, нам это не помешает.

Девушка делает еще шаг и быстро, так, что я не успеваю увернуться, хватает меня за руку. Успеваю заметить тонкие темные нити-паутинки, оплетающие мое запястье, а потом, как в адскую бездну, проваливаюсь в объятья жадной голодной тьмы, в клубящийся жуткий туман безвременья.

Словно в жгучей серной кислоте растворяюсь в нем.

Кричу, из последних сил, сопротивляюсь…

Визуал

Больше о незваной и нежданной гостье Элиары мы узнаем в следующей главе, а пока я подготовила ее визуалы. Сразу два – не смогла выбрать более правильный и решила показать вам оба.))

Какой вам кажется более подхолящим?

Промокод на книгу "От дракона (не) сбежать. Тайны академии" CETI48K-

Глава 2.2.

Не знаю, сколько длились боль и темнота… Секунду или вечность? В том странном нечто, в котором я тонула, не было ни пространства, ни времени.

Первой ушла боль. Мучительное ощущение вытекающей сквозь пальцы жизни. Не то красивое сравнение, что не раз приходило мне на ум в прошлом. Нет! Я действительно чувствовала, как силы вместе с кровью бегут по венам и… исчезают. Словно их насосом выкачивают.

И очень скоро они полностью закончатся.

Следом за болью ушла темнота и перед глазами замелькали яркие картинки. Маленькая девочка бежит по саду к красивой улыбчивой женщине, протягивает ей в ладошке несколько сорванных флоксов. Няня ласково уговаривает не капризничать и доесть кашку.

Первый бал, серебристое пышное платье, – ты у нас настоящая красавица, – говорит отец с гордостью. Вечер, беседка, симпатичный темноволосый юноша отчаянно смущаясь признается в любви и сердце замирает от волнения и сладкого томительного предвкушения.

Кадры чужой жизни мелькают все быстрее, сливаются пестрой лентой, оглушают кляксами красок, какофонией звуков и запахов. Я снова теряюсь – уже в ощущениях. Яркая многоцветная вспышка и… все заканчивается.

Резко распахиваю глаза, вижу склонившегося надо мной незнакомого пожилого мужчину с добродушным лицом. Одной рукой он держит меня за запястье – это прикосновение почему-то пугает, второй подсунул мне к самому носу небольшую склянку. Противно пахнет смесью нашатыря с лавандой и я оглушительно чихаю. Сбоку слышится приниженное аханье.

– Вот и хорошо, вот и славненько, – приговаривает мужчина ласково, – в себя пришли, теперь точно поправитесь.

Голос у него негромкий, размеренны, успокаивающий. А вот глаза беспокойные. Доктор, скорее всего это доктор, оттягивает мне веко, просит показать язык, задает вопросы о самочувствии, снова считает пульс. На этом, собственно, весь осмотр и заканчивается.

В меня вливают несколько разных микстур, врач прописывает отдых, полное спокойствие с хорошим питанием и уходит. Хмурится он при этом довольно встревожено, словно и сам не уверен ни в поставленном диагнозе, ни в лечении. На табурете остается целая шеренга разномастных пузырьков.

Если честно, я совершенно не запомнила, что, когда мне надо их пить и в каком количестве.

– Лира, деточка, до чего же ты меня напугала! Уж думала и в себя не придешь вовсе! – рядом снова хлопочет та самая женщина, которая помогла мне добраться до комнаты. Только сейчас я знаю ее имя – Марта. Няня, переехавшая в дом барона вместе с воспитанницей.

Я вообще многое… вспомнила. Нет, это не совсем правильное слово: свое прошлое, вот его я действительно помню, а про остальное мне словно фильм о чужой жизни прокрутили. На быстрой перемотке, так что большинство подробностей либо не заметила, либо не запомнила.

И это было очень грустное кино, под стать шекспировским трагедиям, где в конце все умерли.

Жил себе один барон с любимой супругой и была у него единственная дочь – наследница. Очень милая девочка. Время шло, девочка подрастала, они с сыном соседа-дворянина влюбились друг в друга и даже объявили о помолвке. На этом сказка заканчивается и начинается драма вперемешку с триллером…

– Сейчас тебе бульончика принесу! – спохватывается Марта, – больше ничего пока нельзя, а то худо будет!

– Почему? – не понимаю я. И доктор мне хорошое питание прописал, и у самой такое чувство, что слона бы съела. При одном упоминании о еде в животе жалобно урчит и посасывает.

– Так три дня без памяти лежала! Только напоить тебя и получалось. Господин барон даже велел лекаря вызвать, – уже на пороге объясняет мне женщина. Дверь за ней, скрипнув, захлопывается.

А я после ухода Марты крепко задумываюсь. Больше у меня нет никаких сомнений, что все вокруг не сон, не розыгрыш, не бред, а самая настоящая реальность. Я просто очнулась с этим осознанием. И надо признать, что не повезло мне здесь намного больше, чем в прошлой жизни. Прямо-таки по всем фронтам и направлениям.

Как буду разбираться со всеми этими проблемами пока непонятно, но главной из них сейчас кажется мое здоровье. Без него и все остальное не понадобится – очень уж красноречивым был взгляд добродушного лекаря. Три дня без сознания можно списать на «акклиматизацию» в новом теле, но и до этого оно выглядело слишком худосочным и болезненным.

И это изрядно напрягает.

При продемонстрированных мне методах диагностики – не успеешь оглянуться – помрешь непонятно от какой пакости.

Марта возвращается довольно быстро и помогает мне выпить крепкий ароматный бульон из глубокой миски. В животе приятно теплеет, сил прибавляется и даже начинает казаться, что жизнь-то налаживается. Аккуратно, стараясь не насторожить, задаю несколько вопросов – уж няня про все болезни Элиары должна знать.

Как часто вообще случаются такие приступы?

– Да в первый раз ты меня так пугаешь! Чтоб столько времени без памяти, – словоохотлива объясняет Марта, ей хочется поделиться своими переживаниями, – прежде-то быстро в себя приходила, только на слабость потом жаловалась. А тут… Эх, сразу надо было к барону бежать и лекаря звать, да госпожа Арлетта не велела. Сказала, само все пройдет.

Странно. Арлетта – дочь барона, можно считать уже моего мужа, от первого брака. С мачехой она не общалась и вообще почти не виделась. Откуда ей знать, что со мной и когда пройдет?

– Так при ней с тобой все и случилось! Я-то за взваром горяченьким на кухню кинулась, возвращаюсь – а ты лежишь как мертвая. И госпожа на запястье пульс щупает.

Мне снова становится неуютно. Про падчерицу я знаю только из воспоминаний Элеары.

И готова поклясться, что сама ее никогда в жизни не видела!

Глава 3.1.

В комнатушке я пролежала несколько дней – просто не было сил встать с постели. Может и к лучшему – все это время приучала себя не просто отзываться на имя Элиара, но и чувствовать себя ею. Аристократкой, богатой сиротой-наследницей, насильно выданной замуж за барона Бернара Хейви.

Никакого шанса на возвращение обратно не имелось – в этом мире, судя по доставшимся мне воспоминаниям, даже магии нет. Зато есть церковь и довольно жестокие храмовники, с большим энтузиазмом устраивающие охоту на ведьм. И торжественное сожжение пойманных на главных площадях города.

При большом скоплении народа и полном его одобрении, поскольку на злокозненных ведьм списывались все подряд бедствия. От неурожая, засухи и эпидемии, до случайно подвернутой ноги или отсутствия нормальных женихов у дочери.

Точно ведь, какая-то злодейка любимое дитятко испортила!

Закончить доставшуюся мне каким-то чудом (признаться, довольно страшненьким) новую жизнь настолько бездарно я не собиралась, поэтому должна была не просто привыкнуть к непривычной роли, – вжиться в нее намертво. Иначе любая странность в поведении может привлечь нехорошее внимание.

И в то же время мне надо не стать такой же безропотной жертвой обстоятельств, как настоящая Элиара. Узнать получше новый мир и местные порядки, оглядеться, найти возможности изменить свою жизнь к лучшему.

Первые дни я общалась только с добросердечной Мартой, осторожно вытягивая из нее необходимую информацию, и с лекарем. Больше до баронессы – фактической хозяйки всего имения никому дела не было. Слуги уже успели усвоить, что я здесь – меньше, чем никто.

Ненужное и бесправное приложение к богатому приданому.

Впрочем, мужу я пока как раз-таки необходима, не обязательно здоровой и счастливой, но живой обязательно. По закону ни один супруг не может наследовать имущество другого раньше, чем через год после свадьбы. Видимо, местные правители неплохо изучили человеческую природу и приняли меры, чтобы мужей не травили на следующий день после бракосочетания, а женщины не падали с кровати с летальными последствиями.

Поэтому барон пока на лекаря для меня и тратится.

После нашей свадьбы прошло всего полгода, если сейчас потеряет жену – прощай приданое. А вот я за оставшееся время должна найти способ сбежать из дома, надежное убежище и способ заработать себе на пропитание. Потому что разводы в нынешних реалиях вещь почти невозможная, особенно для низведенной до уровня служанки сироты без родственников и сильных покровителей.

А жить то хочется!

Мои выводы по поводу положения дел с наследством подтвердил неожиданный визит барона. То ли муж не доверял докладам лекаря, то ли наоборот, они его обеспокоили, но супруг решил лично удостовериться, что я не подложу ему свинью в ответ на все унижения.

То есть не помру раньше времени.

– Живаа-а, – тянет вошедший в каморку без стука и предупреждения блондин. Как ни стараюсь, не могу уловить, какое же в его низком густом голосе выражение. Странная смесь издевки и… тщательно скрытой злости?

Он настолько торопится от меня избавиться?

Тело Элеары привычно сжимается и начинает подрагивать от неконтролируемого ужаса. К счастью, теперь я могу управлять им полностью: стараюсь дышать ровно, усилием воли отбрасываю подступающую панику. И с любопытством рассматриваю посланный судьбой «подарочек» в виде нового мужа.

Благодарить за который уж точно не хочется.

Красив, ничего не скажешь, если вам по вкусу властные негодяи. Лично мне они даже в книжках не нравятся. Высокий, отлично сложенный – хоть сейчас на обложку журнала для изнывающих от страсти дамочек. Хищная надменная грация, черты лица жесткие, острые, с первого взгляда запоминающиеся. Серо-голубые ледяные глаза, светлые, с неуловимо холодным оттенком волосы.

Общее впечатление – безжалостный, неумолимо надвигающийся на меня айсберг.

И я перед ним чувствую себя наполовину раздавленным «Титаником».

Неприятно и… притягательно. Словно бездну или водоворот вглядываешься.

– Ты очень упрямая, – барон резко, в два шага, приближается к топчану, все с той же презрительно-холодной усмешкой проводит кончиками пальцев по моему лицу. От виска по скуле, к губам, на них чуть задерживается. Ниже, от подбородка к шее, очерчивает бешено бьющуюся голубоватую венку.

– Цепляешься за жизнь не меньше, чем за свое прошлое.

Я замираю. Как от его неожиданно ласкового, очень осторожного, будто чтобы не спугнуть, движения, так и от слов. Еще более неожиданных. Мое прошлое? Он… знает? Догадывается о моем попаданчестве?

Жесткие, чуть шероховатые подушечки пальцев скользят ниже и вдруг тяжелым тугим колье обнимают шею. Вплотную к коже, еще не перекрывая дыхание, но… намекающе. Словно на горле сомкнулся широкий стальной ошейник.

Или удавка... такая же крепкая.

Глава 3.2.

Меня начинает мелко потрясывать. И это не память тела Элиары, моя собственная реакция. Даже не пытаюсь дернуться, слишком невыгодное положение. Да я впринципе с этим мужчиной не справлюсь,дай мне хоть пистолет, хоть бластер! Из которых, кстати, и стрелять не умею.

Барон тоже не двигается – не усиливает жесткую хватку, и не ослабляет. На несколько секунд мы оба застываем, прямо напротив меня – голубые ледышки глаз, словно окна в царство вечного холода… Что может быть страшнее, чем держащий тебя за горло незнакомы мужик с совершенно непонятными намерениями?

Его взгляд в упор, от которого не спрятаться.

Лихорадка давно прошла, но сейчас озноб пробирает до самого сердца и дальше. Подо мной, кажется, даже постель покрывается ломким колючим инеем. Безумная сцепка глаз затягивается, слышно только частое испуганное дыхание Марты.

Мое же… тоже застыло, замерло?

– Дорогой, мне сказали, что ты у этой…

Никогда бы не подумала, что буду настолько рада появлению любовницы мужа. А сейчас я ее расцеловать готова! Хотя с этим и без меня наверно справятся. Барон убирает руку и резко разворачивается.

– Что тебе надо?! Иди в свою комнату! – весь тот холод, от которого только что меня морозило, ледяным арктическим циклоном вложен в брошенные брюнетке фразы. Она аж пошатывается.

– Берни, милый, но я…

– Быстро в комнату! Тебе здесь делать нечего!

А с любовницей-то здесь не больше, чем с женой церемонятся. Или муж в принципе так ко всем женщинам относится? Яркие губы девицы обиженно кривятся, но спорить она не решается. Почти бегом выметается за дверь, на прощание одарив меня ненавидящим злым взглядом.

Интересно, за что?

Не я же ее отсюда выгнала. Хотя бесправную и больную жену ненавидеть проще, чем любовника. И намного безопаснее. Чувствую, наверняка еще и отомстить за свое унижение попытается, надо будет держаться поосторожнее.

Зато барон будто опомнился.

– Проследи, чтобы она принимала все микстуры и вдоволь ела, – на меня супруг больше не смотрит, обращается к Марте. И, так же неожиданно, как появился, уходит.

Я вздыхаю с несказанным облегчением и долго лежу неподвижно, уставившись на закрытую дверь. Ничего примечательного в ней нет от слова совсем – простая, деревянная, давно не крашенная.

Просто пытаюсь понять: а что сейчас вообще было?

Поведение невесть кем и зачем посланного мне мужа выглядит не просто неправильным, очень странным. Пусть он изменник и тиран с дурным характером, его поступки это плохо объясняет. И не оставляет ощущение, что под ними какое-то двойное дно прячется.

Ладно хоть убедилась, избавляться он от меня пока не собирается. Иначе не приказал бы няне следить за моим питанием и лечением. Но и тут непонятно.

Будь я на месте барона, заперла бы ненужную жену в комнате, не давая и носа оттуда высунуть. Зато кормила бы от пуза и регулярно присылала для осмотра лекаря. А потом, когда пройдет год и желанное наследство считай в кармане окажется, придушила бы по тихому.

Не показывая всем вокруг своего к ней отношения.

Супруг же, заставляя Элиару выполнять обязанности служанки и подавать им с любовницей кофе в постель, словно старается посильнее жену унизить. Опять-таки, зачем? Если она ему напрочь безразлична. За что можно мстить настолько безответной и тихой девушке?

– Ох, не стоило тебе, деточка… – всхлипывает Марта.

Я невольно настораживаюсь.

– Что не стоило?

Но женщина только горестно руками разводит, – сама мол, знаешь. Продолжать она явно не хочет, вижу, как ей эта тема неприятна. А у меня появляется очередной ворох вопросов, скоро можно будет собирать их стогами и копнами. Настоящая Элиара наверняка знала, о чем тревожится няня, а вот я не представляю и не догадываюсь.

Почему-то жизнь предшественницы до ее замужества мне показали без купюр, хоть и быстро, но полностью. А после свадьбы – то ли ластикоми подтерли, то ли целые куски вырезали. Часть событий теряется, прячется под неприятной серой дымкой, как в тумане тает. Ежедневные простые дела, работу, общение с Мартой и слугами – видела. Придирки и гадкие оскорбления нахальной брюнетки-любовницы – тоже.

Но все, что касается отношений с семейством Хеви – мужем и падчерицей, глухой непроницаемой пленкой затянуто. Я не видела ни приезда в дом барона, ни первой брачной ночи, ни когда и как Элиару служанкой сделали. Только редкие вспышки унижений острыми болезненными гранями сквозь мутную дымку проглядывают.

И это еще одна странность, с которой мне предстоит разобраться.