Сбежавшая невеста. Пленница дракона

Пролог

Воздух на этой высоте был холодным и разреженным. Тот резал легкие, но дракону было все равно. Его легкие, как кузнечные мехи, были созданы для этого. Для неба. Для свободы. Здесь, среди одиноких скал и вечных ветров, он был самим собой – не полукровкой, не ошибкой природы, а наследником древней силы, чьи корни уходили в эпоху, когда горы были моложе, а магия текла по миру полноводной рекой.

Дракон распахнул пасть, впуская струю ледяного ветра, и тихий гул, похожий на отдаленный раскат грома, вырвался из его глотки. Не рык, нет. Скорее, звук глубокого, непреходящего неудовольствия. Звук, который могла издать сама земля, если бы ей пришлось терпеть на своей груди гнойник. Гнойник, имя которому – спесь людей, забывших, кто истинные хозяева этих земель.

Внизу, в долине, укутанной предзакатным золотом, угадывались очертания поместья Мортенов. Даже с высоты в полмили он видел лихорадочное движение: крошечные, как муравьи, фигурки слуг сновали между главным домом и садовыми павильонами, развешивали гирлянды из белых цветов, устанавливали вдоль дороги факелы в тяжелых чугунных основаниях. Подготовка к торжеству. К свадьбе.

Свадьбе Вигора Мортена.

Чешуя дракона, цвета лунного света на лезвии стального клинка, с тихим шелестом сомкнулась на шее, когда он втянул голову, прицеливаясь взглядом. Его глаза, огромные, зрачки-вертикальные щели в бездонной синеве ледников, отражали далекие огоньки. В них не было ни тепла, ни любопытства. Только холодная, выверенная за годы ярость. Ярость, которую он научился хранить, как драгоценный и смертоносный клинок в ножнах собственного сердца. Она грела его изнутри, когда холод проникал до костей, и охлаждала разум, когда гнев угрожал вырваться наружу.

Он вспомнил тот день. Темный, пахнущий сыростью и травами кабинет Вигора в самом этом поместье. Он пришел тогда не как дракон, а как человек – последний наследник некогда могущественного рода, чье кресло в Совете пустовало после смерти отца. Он пришел с последней надеждой – не с мольбой, а с предложением взаимовыгодного союза. Драконы знали тайные тропы в горах, владели древними знаниями о землях, которые Мортены хотели присвоить. А взамен – всего лишь формальная поддержка, голос в Парламенте, чтобы остановить расползающуюся, как ржавчина, клевету о – неполноценности его крови.

Что он получил? Усмешку, полную пренебрежения. Фразу, брошенную через плечо, пока Вигор разглядывал карту: – Ты хочешь, чтобы я, Мортен, связал свое имя с каким-то полузверем? Твоя кровь отравлена дикостью. Ты – ошибка природы, которой позволили зайти слишком далеко. Убирайся. И не смей больше являться ко мне с этим бредом о своих – правах.

Ошибка природы. Полузверь. Слова, высказанные вполголоса, но оттого звучавшие еще унизительнее. Они жгли сильнее драконьего пламени. Потому что они били не по нему одному, а по всему его роду. По памяти отца, величественного и мудрого, который так и не сумел вернуть былое влияние, сломленного не войной, а тихим, ядовитым презрением. По тени матери, умершей от стыда и бессилия, не выдержав, как ее сына, ее птенца, третируют на каждом шагу. Вигор не просто отверг его. Он поставил на его роде клеймо. И это клеймо стало тихой отравой, разъедающей любую попытку заявить о себе, любое слово, сказанное им в Совете, встречалось холодными, насмешливыми взглядами.

Крылья, больше похожие на исполинские перепончатые клинки из синеватого льда, с глухим гулом расправились шире, ловя восходящие потоки воздуха. Он сделал медленный, мощный взмах, и огромное тело, тяжелое и грациозное одновременно, описало в небе широкую дугу, нависнув над поместьем, как грозовая туча. Тень от его крыльев легла на белоснежные павильоны, но внизу никто не поднял головы. Люди разучились смотреть вверх. Разучились бояться истинных властителей неба.

Сегодня здесь будет свадьба. Вигор укреплял свою власть, присоединяя к своим владениям земли и титул какого-то очередного обедневшего аристократического рода. Невеста была лишь разменной монетой, красивой пешкой на его шахматной доске. Он знал это. Следил. Девушка из рода Вельских, последняя отпрыска древней, но обанкротившейся семьи. Ее продавали, как продавали скот на рынке. И она, вероятно, даже не представляла, в какую пасть идет.

Дракон снова издал тот низкий, вибрационный гул. В нем слышалось обещание. Обещание восстановления справедливости. Он, отвергнутый – полузверь, сорвет самый важный для Вигора спектакль. Он ударит не по кошельку, не по землям, а по гордости. По репутации.

– Пусть игра начинается, Мортен, – пронеслось в его сознании, где человеческая логика сплеталась с звериной прямотой. – – Ты отнял у меня честь. Я отниму у тебя твою победу. Какую бы форму она ни приняла. Кем бы ни была та, кто должен сейчас облачаться в свадебное платье в твоих покоях, она станет моим оружием. Я найду способ. Я сорву этот праздник. Клянусь своей ледяной кровью и пеплом тех, кого ты предал.

Еще один взгляд, пронзительный и безжалостный, он бросил на суетящийся муравейник внизу. Затем могучие мышцы спины напряглись, крылья разрезали воздух с силой, от которой задрожали верхушки дальних сосен, и серебристо-синий дракон устремился прочь от долины, растворяясь в багряных облаках заката. Он оставлял после себя лишь ледяной след в теплом вечернем воздухе и тишину, в которой уже висела тень грядущей мести.

Он еще не знал, как именно это случится. Но он поклялся: это случится. И первой жертвой его холодного гнева станет не сам Вигор, а его хваленая, безупречная свадьба. Он найдет слабое звено. И разорвет цепь.

Тень дракона легла на дом Мортенов, и ни один из суетящихся внизу людей даже не поднял головы. Они были слишком заняты подготовкой к празднику, чтобы заметить, что над ними уже сомкнулись когти судьбы.