Сбеги от меня, если сможешь

Пролог

Мелина

Еще вчера на улице стояла жара, а сегодня противный моросящий дождь, с порывами северного ветра забираясь под траурную одежду, заставляет ежиться от холода. Глядя на небо не скажешь, что конец июня.

Подхватив под руку, тетка буквально тащит меня в сторону свежевырытых могил, возле которых стоят два открытых гроба и большая толпа соболезнующих. Игнорируя пульсирующую боль в голове, я заставляю себя двигаться вперед. Удерживая в свободной руке большой черный зонт, стараюсь не упасть. Скользя на влажных дорожках, ноги утопают в слякоти. Брендовые туфли из новой коллекции становятся непригодными для носки, но разве их потерю можно сравнить с той, что разрывает душу?

«Неужели у нас в городе нет ни одного ухоженного кладбища?» - раздраженно вспыхивает в голове мысль и тут же тухнет.

Дойдя до гробов, я останавливаюсь рядом с тем, в котором лежит мама. Чувства притуплены от усталости и отсутствия сна, а еще препаратов, которые в меня вливают с периодичной регулярностью. Слез не осталось, а душа разрывается от боли.

Почему я не погибла вместе с ними? Сейчас мы были бы вместе…

А теперь я осталась одна в этом огромном мире и не знаю, как жить дальше. Как жить без опоры под ногами? Как жить без той, кто всегда была рядом? Кто утирала слезы, когда я плакала и улыбалась, если мне было весело?

Мама…

Одинокую слезу подхватывают мелкие капли дождя и гонят по щеке вниз, оставляя соленый вкус на губах. Люди стоящие вокруг напоминают черных унылых ворон. Мама не любила черный… Но вместе с отчимом обрядили всех нас в траурный наряд.

Отпевание проходит под усилившимся дождем. Даже природа оплакивает загубленные жизни. Свечи тухнут в руках. Порывы холодного ветра обрываю невнятное песнопение священника. Рискуя насквозь промокнуть, вперед выходят несколько бывших уже охранников отчима и накрывают своими зонтами гробы. Выказываю последнюю дань уважения усопшим.

Я тоже протягиваю свой зонт, но тетка резко перехватывает мою руку, и дергает зонт обратно.

- Им уже ничем не поможешь, а мы заболеем, - шипит она тихо. За последние три дня у меня была возможность убедиться в ее жестокосердии и эгоизме, но очередное проявление отзывается очередным приступом боли в душе.

Еще раз убеждаюсь, что провожать усопших должны те, кто за них искренне болеет.

Во время митинга, когда здоровые малознакомые и совсем незнакомые мужчины в своей прощальной речи в основном вспоминают отчима, тетка всем своим немалым весом опирается на меня, словно это ей нужна поддержка, а не мне. Последние три дня я держусь на неоправданном героизме и обезболивающих препаратах.

Мама…

Я так много не успела сделать, чтобы ты мной гордилась…

Если бы меня оставили одну, как бы много я смогла тебе рассказать…

Иссохшие слезы откуда-то появляются, когда дают последнюю возможность поспрошаться с родными. Упав на колени, я в последний раз целую лицо мамы, рыдаю у нее на груди и кричу, как сильно ее люблю.

Подхватив подмышки, охрана отчима поднимает меня на ноги. Нарастающий гул в толпе заставляет прислушаться, но обрывки фраз никак не складываются в картину, пока тетка не принимается зло и громко шипеть на ухо.

- Убийца твоих родителей пожаловал. Как только хватило совести? Подонок! Я бы его голыми руками… – пустые угрозы, за которыми ничего не стоит легко слетают с ее языка.

Гул вокруг нарастает, шепотков становится больше. Ищу взглядом в толпе того, о ком идет речь. Не пренебрегая дресс-кодом, возле могил появляется молодой парень с двумя корзинами роз. Белые оставляет возле гроба мамы, а кроваво-бордовые ставит рядом с гробом отчима.

Разглядывая вылепленное скульптором красивое лицо, я не ощущаю к нему ненависти, хотя, наверное, должна...

В интернете пишут, что он первым оказался на месте аварии и вытащил меня и уже мертвых родителей из покореженного автомобиля. Доказательством героического поступка служат глубокие еще не зашившие порезы на руках. После произошел взрыв.

Зачем было рисковать собой?

Зачем пытаться спасти тех, кого убил?

Ответы на эти вопросы я вряд ли когда-нибудь получу...

Бросив холодный ничего не выражающий взгляд на мои грязные колени, он первым покидает кладбище.

В памяти всплывает, как после аварии я всего на миг открываю глаза и упираюсь в льдистый острый, словно осколок взгляд.

- Дыши! – жесткий приказ, прилетевший от парня с перекошенным от ярости лицом, вернул меня в спасительную темноту.

Вот и сейчас я готова провалиться в темноту. Ноги становятся ватными, я оседаю на землю. Под крик тетки ко мне бросается охрана и подхватывает на руки…