Счастье подождет до завтра

Глава 1

 – Мам, а почему ты не родишь мне братика или сестричку?

От неожиданности прищепка выскользнула из моих мокрых пальцев и, ехидно щелкнув на прощание, улетела куда-то за пределы балкона. Я ошеломленно проводила ее взглядом. Вот захочешь так сделать специально, никогда не получится!

 – Мам!..

Димка легко прикоснулся к моей поднятой руке из которой улетела прищепка. Я растерянно покосилась на сынишку. Вроде уже и не такой маленький, десять лет, но как ему все пояснить? И откуда только в его головенке такие вопросы?

Сынуля, хитро улыбаясь, протянул мне яркую замену улетевшей на просторы двора прищепки. Я с трудом сдержала облегченный вздох. Умеют же дети озадачить родителей.

 – Спасибо, Дымок! – Я наклонилась и чмокнула сына прямо в пахнущую мужским гелем для душа светло-русую макушку. Опять негодник тайком брал подарок свекрови Юрке! Зинаида Григорьевна учует – проблем не оберешься! Но сыну я сказала совсем другое: – Ты – мой герой! Выручил!

Димка скорчил довольную рожицу и, подхватив из таза, протянул мне для вывешивания на веревку последнюю наволочку.

 – Мам, так почему? Бабушка опять пилила папу, что я у вас один. – Димка смешно наморщил нос и подбоченился, копируя скрипучий голос свекрови: – Сынок, почему Юлька до сих пор не родит? Ты что же, все, что нажил, этому вышкребку оставишь?

У меня в душе все заледенело. На этот раз Зинаида Григорьевна перешла все границы. Разве можно такое говорить при ребенке?

 – Мам, – Димка наморщил лоб, – а что такое «вышкребок»?

Вот и что можно ответить? Помянув в душе крепким словцом сварливую свекровь, я решительно закрепила наволочку прищепкой. Придется поговорить с мужем, когда тот вернется. Это уже ни в какие ворота!

 – Ма-ам?..

Я уже открыла рот, чтобы отговорится какой-то глупостью, когда в глубине квартиры прозвучала пронзительная трель домофона. Димка мгновенно сорвался с места, крича на бегу:

 – Я сам! Это, наверное, Костик пришел! Мы с ним договорились вместе позаниматься!

Медленно опустив руки, я почувствовала, как одновременно опускаются и мои плечи. Навалилась непонятно откуда взявшаяся усталость. Знаю я эти их «занятия». Опять в какую-нибудь компьютерную игрушку будут играть, пока не разгонишь. Но Димка у меня молодец! Почти круглый отличник! А сегодня суббота. Ребенок заслужил отдых. Пусть немного развлечется. А что там у его приятеля Кости, то о нем пусть беспокоятся его родители. Мне и своих печалей хватает. Вот взять хотя бы упрямую свекровь.

Я хорошо знаю, что ей не нравлюсь. Для своего старшего сына она хотела совсем другую невесту. А Юрка уперся, и привел меня. Слава богу, что мы никогда не жили вместе! Иначе бы я просто не выдержала! Зинаида Григорьевна и на расстоянии умудрялась отравить мне жизнь. Как вспомню, первый год нашей с Юрой совместной жизни, она ежедневно приходила к нам с инспекцией: сыт ли ее сынок, выглажены ли у него вещи, правильно ли я варю любимые ее Юрочкой кислые щи. И ей было абсолютно наплевать на то, что на самом деле Юрка терпеть не мог кислую бурду под названием «щи», и предпочитал куриный суп с лапшой и жареную рыбу.

Десять лет прошло, как мы расписались, а ей все неймется. Все ищет, чем бы меня побольнее уколоть, как унизить перед мужем. Хорошо еще, что Юрка у меня толстокожий. Ему плевать на все ужимки матери. И я его устраиваю такой, какая я есть: и в постели, и в быту.

Горечь, поднявшаяся в душе от слов свекрови, начала постепенно рассасываться. Это далеко не в первый раз злобная змеюка нападает на меня. Но, несомненно, впервые она использовала в качестве вестника Димку. Взрослый ведь уже. Все, или почти все понимает.

Меня и саму беспокоило то, что я все никак не могла забеременеть во второй раз. Вся медицинская литература, которую я прочла на эту тему, в один голос твердит, что во второй раз зачатие происходит легче и быстрее. Вроде, как уже обкатанный сценарий. Я даже ходила обследоваться. Мало ли. Ну и что, что один ребенок уже есть? В этой жизни все может случится. Беременность у меня была такая, что врагу не пожелаешь. Могли и последствия наступить. Но результаты анализов и осмотры были единодушны: я была здорова. А муж так и вовсе регулярно медкомиссию проходил. У них с этим строго. И вот пожалуйста: оба здоровы, а забеременеть не могу.

Устало проведя ладонью по лбу, словно снимая с кожи липкую паутину, я подобрала опустевший таз. Суббота. Извечное женское времяпровождение: постирать, прибраться, погладить, приготовить поесть. И это еще и муж сегодня с утра с братом уехал на рыбалку. Так я завтрак готовить не стала. Мы с Димкой обошлись на завтрак бутербродами. На секунду я представила лицо Зинаиды Григорьевны, если бы она увидела это утреннее безобразие, и усмехнулась. Вопли свекрови по поводу нерадивой невестки наверняка слышны были бы в соседнем квартале.

Странно, но настроение слегка выровнялось. Ничего, где наша не пропадала. Я усмехнулась. Сейчас сварю любимый Юркин супчик. Потом пожарю его улов. А потом, вечерком, после того как он расслабится, обработаю его по поводу его недалекой мамаши. Ладно уж меня пилит, но Димку пусть не трогает!

С этими мыслями я решительно направилась на кухню. Унынию – бой! У меня все будет хорошо!

 – Мам!..

Я охнула. Глухо бухнул об пол выбитый из моих рук таз. Димка растерянно потер пострадавший в столкновении лоб и виновато на меня покосился:

 – Мам, там дядя к тебе какой-то пришел. Говорит, он адвокат. Я открыл для него дверь в подъезд. Не надо было?

Адвокат? Опять дурацкие шуточки Степки, младшего брата Юрия?

 – Ну пойдем посмотрим, что там за адвокат!

Поудобнее перехватив таз, я решительно шагнула в прихожую.

Мягко курлыкнул дверной звонок. Сунув тазик Димке с наказом отнести на место, я отперла дверь.

 – Юлия Владимировна Зайцева?

Высокий худощавый мужчина в очках в роговой оправе раскрыл перед моим носом корочку. Вот что за идиотский жест! Можно подумать, я успела там хоть что-то рассмотреть! Раздражение вновь подняло свою голову и выплеснулось на ни в чем не повинного человека:

Глава 2-1

 – Юлия Владимировна, – вкрадчивый голос адвоката ворвался в мои уши, – выслушайте. Не торопитесь возмущаться. Я понимаю, это все очень неприятно. Но в конце концов все, что ни делается, все к лучшему. И экспертиза в ваших же интересах. Вернее, в интересах вашего сына. С такими документами на руках никто и никогда не оспорит право наследования вашего мальчика.

Пришлось стиснуть зубы и кивнуть, соглашаясь выслушать. Если бы не Димка, то точно бы послала куда Макар телят не гонял. Но фраза «интересы вашего сына» заставила смирится. Хоть я и сомневалась, что услышу что-то хорошее.

 – Юлия Владимировна, я уполномочен сообщить вам, что на данный момент герр Шульц находится в клинике для неизлечимо больных. Восемь месяцев назад ему поставили диагноз… Эээ… Впрочем, сейчас этот неважно. Важно то, что ваш сын оказался единственным наследником герра Шульца. Когда экспертиза подтвердит родство, заметьте, я говорю «когда», а не «если». Я уверен, что результат будет положительный. Так вот, когда будет получено подтверждение, вам с сыном нужно будет встретится с моим Клиентом. Это одно из его условий. Для этого вам придется на определенное время выехать на территорию Германии.

Я облизнула пересохшие губы, стараясь, чтобы голос звучал хоть чуть-чуть увереннее, чем я себя чувствовала на самом деле:

 – Зачем?

 – Герр Шульц пожелал увидеть перед смертью своего сына.

Первым моим побуждением было наорать на нахала и заставить его поверить в то, что Димка – сын моего мужа. Ну и что, что муж – черноволосый и черноглазый, как цыган? Я давно уже красила свои волосы. Так что мы с Димкой оба были блондинами. Но осторожность заставила на время прикусить язык. Чему-чему, а осторожности меня жизнь научила давно.

Было дико и странно слышать от совершенно постороннего человека о том, что Димка не Юрин сын. Ради того, чтобы скрыть этот факт, я в свое время поспешно вышла замуж едва ли не за первого встречного, пожертвовав собственной гордостью и надеждой на личное счастье. К счастью, мне не приходится жалеть о содеянном. Но то, что мне повезло с мужем, я расцениваю как компенсацию от вселенной за все пережитое, за с таким трудом выстроенную и налаженную жизнь. Я сделала все, чтобы навсегда похоронить прошлое. А оно взяло и вот так нагло воскресло.

Яд в голосе сдержать не удалось:

 – А что, герр Шульц не доверяет экспертизе? Желает лично убедится, что Димка не какой-нибудь подкидыш, а действительно его сын?

Адвокат вздохнул, на мгновение потупив взгляд. В его вздохе мне почудилось тщательно скрываемое раздражение. Впрочем, в голосе оно никак не отразилось:

 – Юлия Владимировна, герр Максимилиан вполне доверяет своим юристам. А те в свою очередь доверяют «Юстините», и, следовательно, и мне. Не ищите скрытого смысла там, где его нет. Это просто желание умирающего человека. Неужели вы откажите ему в такой малости? Ведь взамен вашему сыну достанется немаленький, даже по меркам Германии, капитал.

Адвокат замолчал, выжидательно глядя на меня. А я не знала, что сказать. В голове царил полнейший сумбур. С одной стороны, мне дико хотелось вытолкать незваного визитера из квартиры взашей. Мне было противно даже просто слышать имя «Максимилиан Шульц». Пусть это было мое прошлое. Но оно было грязным, мерзким, постыдным. Самым горячим моим желанием было навсегда про него забыть. Но…

Всегда и везде было «но» Я постаралась собраться с мыслями:

 – Я вас не понимаю. При чем тут мой сын? Какой из него наследник? И вообще, мне кажется, это чьим-то глупым розыгрышем. Признавайтесь, вас Степан нанял?

Брат мужа вполне был способен на подобную идиотскую шуточку. Однажды он даже дошел до того, что нанял какого-то вертлявого смазливого блондина и подговорил того сыграть роль моего брошенного любовника. К несчастью Степана и моего мнимого бойфренда в тот день Юрка раньше времени пришел с работы, злой от начальственного разноса. Степан долго потом у нас не показывался, но я точно знаю, что он дней десять везде ходил в темных не по сезону очках. А у Юрки были сбиты костяшки на правой руке.

Я тогда тоже пережила немало неприятных моментов. К счастью, муж не стал поднимать на меня руку.

Мужчина, сидящий напротив меня, едва заметно поджал губы:

 – Вы очень недоверчивы, Юлия Владимировна. Я же предъявил вам свое удостоверение.

 – Нанятые актеры их тоже предъявляют!

Глаза, цвета чайной заварки, сильно разбавленной кипятком, едва заметно расширились:

 – У вас уже был подобный опыт? Кххмм… – Адвокат быстро прикрылся рукой, скрывая мнимый приступ кашля, но этой секунды ему хватило, чтобы взять себя в руки: – Простите, я забылся. Это не мое дело. Что касается герра Максимилиана Шульца, то тут нет никакой тайны. Пять лет назад вся его семья погибла в автокатастрофе. На момент трагедии был еще жив брат его супруги. Но между братом и сестрой была весьма значительная разница в возрасте. И два года назад герр Нойман тоже покинул этот мир, не оставив наследников. А так как герр Шульц был единственным ребенком в семье, то выводы очевидны. Когда стало известно, что герр Шульц неизлечимо болен, он вспомнил о вашей связи. – В этом месте я не удержалась, поморщилась. Но промолчала. А адвокат продолжил, словно ничего и не заметил: – Первоначально мой Клиент не собирался оставлять вам свое состояние. Но, после того как нанятый им детектив нашел вас, выяснилось, что у вас от герра Шульца есть ребенок. И тогда все изменилось.

Адвокат пристально посмотрел мне в глаза:

 – Юлия Владимировна, вас никто не может ни к чему принудить. Но примите бесплатный совет: поездка в Германию – это очень маленькая цена за то, что вы можете получить. Речь идет об очень внушительной сумме. Подумайте, ведь это будущее вашего мальчика. Разве вы не хотите, чтобы его жизнь была лучше, чем у вас?

Я невольно содрогнулась. Такой жизни, как у меня, я не пожелаю и врагу.

Адвокат выжидательно смотрел на меня. А я колебалась. Страшно было поверить. Страшно разрушить собственными руками то, что с таким трудом было построено. С одной стороны, все было просто: кто-то там, из моего далекого прошлого, перед смертью решил облегчить собственную душу, и облагодетельствовать не нужного ранее мальчишку. Всего лишь стечение обстоятельств. Хоть и не самое приятное. С другой стороны, как все это пояснить мужу? Как он отреагирует на то, что биологический отец Димки вдруг пожелал с ним увидится? Да, мужчина при смерти. Но… Слишком много этих «но»

Глава 2-2

 – Что, твоя Юлька любовников уже на дом водит? – Меня передернуло от пьяного голоса деверя, глумливо ухмыляющегося за спиной мужа.

 – За своей Светкой лучше смотри. – Юра даже не повернулся к брату, тяжелым взглядом сверля адвоката.

Степка икнул:

 – За Светкой мама присмотрит. Зря, что ли, вместе живем? А за твоей присматривать неееекоому! – Степан ехидно ухмыльнулся, нагло и свысока глядя на меня. Мерзкий человечек. Разбаловала его свекровь.

На этот раз Юра все же оглянулся на брата:

 – Угомонись!

Деверь частенько позволял себе укушаться до положения риз, и в нетрезвом виде нрав имел не слишком спокойный. Не знаю, как с ним справлялась жена Светлана и Зинаида Григорьевна. Беспрекословно слушался в таком состоянии Степка только покойного ныне свекра и Юрку. Вот и сейчас хватило одного слова, чтобы пьяненький Степан умолк и, глупо хихикая, на пальцах показал, что закрывает рот на замок. Я с трудом сдержала дрожь отвращения. Надолго его все равно не хватит. И домой в таком виде Юрка его не отпустит. А значит, быть «веселенькому» вечерку.

Степка пропихнулся мимо стоящего в дверях мужа, нахально подмигнул мне и сунулся к адвокату:

 – Здоров! Я – Степан Зарайский! А ты?..

Степка дохнул перегаром юристу прямо в лицо, и, икнув, со всего маха плюхнулся на стоящий рядом табурет. Едва не промазав мимо. Я торопливо отвернулась. Мелочно и недостойно, но мне отчаянно захотелось, чтобы Степка хоть раз сел мимо. Пусть даже и не в лужу. Но нет, этому маменькину сынку постоянно везло.

Адвокат, не дрогнув ни единым мускулом, достал и открыл удостоверение:

 – Артур Валлиуллин, юридическая фирма «Юстинита»

Степка мигом растерял все свое пьяное благодушие и помрачнел:

 – Быстро он, сука, сработал… Только откуда вы знали, что я приду к брату?.. Или дома тоже ждут?

Деверь, казалось, даже протрезвел. А адвокат Валлиулин слегка приподнял брови:

 – Простите, я вас не понимаю. Я пришел по поручению моего Клиента к Юлии Владимировне. К вам у меня нет и не может быть претензий. – Адвокат понимающе посмотрел на меня: – Юлия Владимировна, возможно, вам будет удобнее, если мы встретимся в другой день? И…

Очень быстро пришедший в себя Степан со всей дури хлопнул адвоката по плечу:

 – Сидеть! Куда это ты собрался? Я, между прочим, тоже юрист… ик… выкладывай, что за дела у тебя к моей невестке?..

Приподнявшийся было адвокат под тяжестью чужой руки неловко плюхнулся обратно туда, где и сидел, растерянно глядя на меня. А я покосилась на мужа. Я не скрывала своего прошлого, муж был в курсе, что мне пришлось пережить. Но обсуждать это при пьяном Степане…

Юра меня понял. Или и сам не хотел разговаривать на подобные темы при свидетеле. Но он наконец отлепился от дверной коробки, которую до сих пор подпирал:

 – Извините, господин Валлиуллин, мой брат не совсем трезв. Я его сейчас спать уложу, и мы тогда поговорим, хорошо? Юля, сообрази что-то на стол, я есть хочу!

Разогревая суп и нарезая колбасу, я спиной чувствовала взгляд адвоката. Сосредоточится никак не получалось. Руки дрожали. С одной стороны, я испытывала огромное желание выставить пришлого юриста за дверь, и похоронить свое прошлое окончательно. С другой стороны, …

 – Так, а что конкретно достанется Димке? – Муж ловко орудовал ложкой, исподлобья глядя на адвоката.

Юрист неспеша бесшумно отхлебнул из чашки, тонко улыбнулся:

 – Юрий Николаевич, простите, но пока у вас на руках не будет результатов генетической экспертизы, вы юридически постороннее лицо, и я не имею права…

 – Да, да, да, – Юрка нетерпеливо отмахнулся, – знаю, брат это тоже постоянно талдычит. Ты мне скажи, как мужик мужику, ты ведь в курсе, имеет смысл с этим связываться?

Адвокат аккуратно поставил чашку на блюдечко и прохладно посмотрел на моего мужа:

 – Юрий Николаевич, вы в любом случае ничего не теряете. Экспертиза будет проведена за счет моего Клиента.

Ударение в обращении заставило меня неловко опустить глаза, а мужа поморщится. Нечасто Юрке вот так ловко указывали на его место. Но отступаться Юра не привык.

 – Экспертиза – ладно. Но ты же еще сказал, что в Германию нужно будет ехать. Три билета туда и обратно стоят немалых денег.

 – Три? – Адвокат наигранно приподнял бровь, откинувшись назад. – При всем моем уважении, Юрий Николаевич, вы не имеете никакого отношения к герру Шульцу. Мой Клиент желает видеть только Юлию Владимировну и своего сына. В том случае, если факт отцовства будет установлен по закону. Так что расходы уже сокращаются.

Тонкая насмешка в последней фразе заставила Юрку скрипнуть зубами:

 – Ну вы же не думаете, что я отпущу жену одну в чужую страну к незнакомому мужику.

 – Этот, как вы изволили выразиться, «чужой мужик» находится при смерти, и не опасен не только вашей жене, но и вообще ни единой особи женского пола на планете. Да и не чужой он Юлии Владимировне. – Я покраснела от этих слов так, что коже на щеках стало больно от прилившего жара. – К тому же Юлия Владимировна, на сколько я знаю, не владеет немецким языком. Соответственно, как минимум переводчик постоянно будет рядом. А вообще, все встречи планируются в присутствии адвокатов Клиента и моем, разумеется. Можете не волноваться, ни о каком интимном общении и речи быть не может.

Я молча смотрела, как багровеет шея у мужа. Чувствую, сегодняшний день добром не закончится. Снова, в который уже раз, возникло дикое желание отказаться ото всего, и вытолкать лощеного представителя юридической фирмы взашей. Меня лично останавливало только то, что это, возможно, Димкино будущее. Лучшее будущее, чем то, что я могла ему дать. Непонятно только почему муж не бесится, и не орет, а пытается выяснить какие-то подробности. Нет, к Димке Юра относится хорошо, никогда не дает ему понять, что мальчик ему не родной. Но иногда, нет-нет, да и проскальзывала в его словах и поступках горечь: я родила ребенка от чужого, а не от него.

Глава 3-1

Скользкая от пены тарелка вырвалась из пальцев и бултыхнулась в полную мыльной воды мойку. Смахнув мокрой рукой набежавшие слезы, я выловила беглянку и продолжила натирать ей бока губкой. Как я и предчувствовала, вечер оказался ужасным.

Меня просто взбесило высказывание Степки по поводу сына. Это же ребенок! Его бы самого упаковать и посылкой отправить! Боже, и это лицензированный нотариус! И как Светка живет с этим тупицей! Злость снова волной поднялась внутри.

В квартире стояла тишина, прерываемая лишь моими единичными всхлипами. Меня душила ярость пополам с обидой. Юрка надулся на меня, и ушел спать к брату в комнату. Димка, слава богу, не проснулся из-за наших кошачьих воплей. А ведь я тоже хороша – орала на Степана, позабыв обо всем.

Последняя вымытая тарелка встала на свое место. Я медленно протерла разлитую вокруг мойки воду – когда я нервничаю, я забываю про аккуратность. Потом смахнула со стола невидимые крошки. Надо бы идти отдыхать, но меня до сих пор просто трясет от пережитого. Мало того, что деверь с пьяных глаз предложил глупость, так еще и собственный муж подхватил идею как сэкономить. Я было почувствовала облегчение, когда Юрка одернул брата после высказывания про отправку посылкой. Но не на долго. Юрка тотчас же поинтересовался у еще не ушедшего адвоката, можно ли отправить мальчика в Германию самого, без меня.

Вот тут меня перемкнуло окончательно. Димке всего десять лет! Какое там «самого»? Я популярно объяснила мужикам, что я думаю про их инициативы. Юрка, наверное, и не подозревал даже, что его тихая и воспитанная жена знает такие выражения. Нервный смешок сорвался с губ, и я испуганно оглянулась на двери: не слышит ли кто-нибудь? А то скажут, что Юлька окончательно рехнулась.

Адвокат тихо исчез из нашей квартиры где-то в самом начале семейных разборок. И я до сиз пор не знаю: услышал ли он причину такого спокойного-заинтересованного отношения моего мужа к известию о неожиданном наследстве. А причина была банальна и стара, как мир: деньги. Степка вляпался в какие-то неприятности. По этому поводу запил. В пьяном виде расколотил свою машину. А сегодня, без спросу сев за руль Юркиного Хюндая, врезался кому-то в зад. Теперь нам не только свою машину ремонтировать, но и отвечать за чужую. А Степке хоть бы хны. И ведь муж, я точно знаю, пожалеет безалаберного младшего братишку, не станет требовать с него компенсацию. Потому и ухватился за идею получения Димкой наследства. У нас с начала этого года дела идут не ахти. Денег едва хватает на самое необходимое. А тут такое.

Я заварила себе чашку крепкого чая и, воровато оглянувшись на двери, плеснула туда ложку коньяка из запасов мужа. Может, хоть так получится успокоится. А то до сих пор трясет внутри.

Вспоминать о Шульце было противно. Нет, он не был жирным, грубым или извращенцем. Но его огромный член с сизой налитой головкой до сих пор иногда снился мне в кошмарах. Из-за его размеров и полного равнодушия к тому, что чувствую я, мой первый раз превратился в ад. А то, что последовало за ним, добавило характерных штрихов к картине чистилища. Я еще долго потом чувствовала себя грязной грешницей.

 – Не спишь?

Я подняла голову. В дверном проеме стоял Юрка. Всклокоченный и помятый, но явно не сонный. Значит, тоже бессонница одолела. Вместо ответа я неопределенно пожала плечами.

 – Ну, сделай и мне чайку, что ли… Поговорим.

Выскользнув из-за стола, я достала Юркину любимую кружку и насыпала туда пол ложечки заварки Эрл Грей. Кроме мужа, эту шипровую гадость не пил никто. А муж обожал этот чай, и требовал настоящую заварку, а не мусор в пакетиках. Четыре ложечки сахара легли сверху заварки. Привычные рутинные действия успокаивали получше валерьянки и коньяка.

 – Злишься? – Я вздрогнула от неожиданной прямоты мужа. – Юлька, пойми ты меня, пожалуйста! Я не хотел тебя обидеть! Но и отпускать тебя одну к этому немцу тоже не хочу! А деньги нам нужны. Один ремонт двух машин чего стоит. Да и Степке тоже нужно помочь…

Отчаянно захотелось съязвить, что добывать деньги для младшего брата посредством моего сына – это по крайней мере низость. Но я прикусила поспешно язык. Выскажусь – опять поругаемся. А в душе уже начало зреть решение получить это наследство. И не потому, что Степке нужны деньги замазывать какие-то там свои грешки. Я вдруг поняла, что как бы ни относился хорошо Юра к Димке, своим сыном он его не считает. А значит, будущее мальчика зависит только от меня. Что смогу выцарапать у жизни для ребенка, то и будет его.

 – Злюсь… Юра, пойми и ты меня. Я – мать! Я не могу маленького мальчика десяти лет от роду отправить в чужую страну одного. Какая я после этого буду родительница?

Муж скептически прищурился. И я видела, у него уже был наготове аргумент. Пришлось судорожно искать более вескую причину:

 – А если Шульц тоже сочтет, что я плохая мать? И вместо того, чтобы отдать Димке наследство, отберет его у меня?

Муж задумался. Потер устало лоб:

 – У Степки нужно спросить, возможно ли такое. Но они там, на Западе, все повернуты на защите детей. Так что, скорее всего, ты права. Черт! Как все невовремя!

 – А когда неприятности бываю вовремя?

 – Никогда, это точно.

Муж отхлебнул из кружки, задумчиво глядя в пространство.

 – Это наследство сейчас было бы очень кстати. Разом бы решили все проблемы. Да и квартиру поменять было бы неплохо… Маме машину нужно поменять. А то старая отцова уже ломается без конца. На ремонты кучу денег уходит…

Честно сказать, я оторопела. При чем тут к наследству моего сына свекрухина машина? Она живет с младшим сыном, вот пусть Степка и решает ее проблемы! У нас и без нее своих хватает. Меня же Зинаида Григорьевна терпеть не может! Да и квартира… После свадьбы Юрка поселился у меня, в маминой двухкомнатной квартире. Но через три года уговорил-таки меня продать ее. Хоть и в центре, а маленькая. Втроем в ней не очень удобно. Подрастающий Димка всюду совал свой любопытный носик. Вот так и получилось, что за деньги, вырученные от продажи двухкомнатной квартиры на первом этаже в центре города, почти не добавляя средств, мы купили трехкомнатную на последнем этаже на окраине города. А теперь что? Четырехкомнатную покупать? Зачем? За коммунальные не расплатимся.

Глава 3-2

***

Теперь я знаю, почему всю свою сознательную жизнь ненавижу бежевый и серый. Потому что для меня они теперь постоянно ассоциируются с безнадежностью и безысходностью. Мой мозг прочно и навсегда связал эти цвета с невозможностью избежать неприятностей.

Ко мне снова вернулся мой давний кошмар. Всю ночь, едва уснув, я вновь и вновь входила в безликий номер отеля в пригороде Мюнхена. Светло-серые стены, темно-серый пол, бежевые шторы и светильники. Много, очень много светильников. В какой-то момент мне показалось, что в комнату торопливо напихали с десяток дополнительных настольных ламп и торшеров. Но нет, они все были одного цвета и тона, и выполнены в одном стиле. Хотя… Возможно, что во всей несчастной гостинице все лампы и торшеры одинаковые именно для таких, непредвиденных случаев. Меня сразу предупредили, что комната будет хорошо освещена, таково пожелание уважаемого герра Шульца. Герр хочет видеть, за что ему пришлось уплатить немаленькую сумму. Так что не исключено, что по желанию все того же герра, сотрудники гостиницы притащили множество дополнительных источников освещения. Чтобы уважаемый герр точно все рассмотрел.

Снова, как и тогда, серый ламинат неприятно холодил босые ноги. Стоявшие на каждой горизонтальной поверхности лампы заливали все холодным, искусственным дневным светом. Суррогат. Везде один суррогат. Искусственный свет электрических ламп вместо солнца, секс с незнакомым человеком за деньги вместо любви. Меня снова тошнило. Как и тогда. От сложившейся ситуации, из которой я не смогла найти другого выхода, от того, через что мне предстояло пройти, и от мужчины, который купил за деньги мою девственность. Те самые деньги, которые мне были нужны, чтобы я смогла вылечить свою маму. Но другого выхода у меня не было. Его, мать твою, просто не было!

В сотый, а может и в тысячный раз, зябко поджимая пальцы озябших ног, я медленно прошла от двери к кровати. Номер был маленький: кровать, две тумбочки по бокам, стол для компьютера у окна, да небольшой шкаф у двери. Вот и вся меблировка. Все маленькое, компактное и даже безликое. И только кровать исполинских размеров. Или мне это только, казалось, от ужаса. Осторожно, словно матрас был под напряжением, я присела на край гигантского ложа, и испуганно обхватила себя за плечи.

И вновь, как и в первый раз, мне было холодно, одиноко и страшно. И не было пути назад. Только сцепить зубы и пережить. Все пережить. Чтобы маме стало легче. Эту мантру, как молитву, я бубнила себе под нос до тех пор, пока снова не открылась входная дверь. И я снова, как в первый раз, увидела Шульца.

Принято считать, что типичный немец – это блондин под два метра ростом и с отличной фигурой. Во всяком случае, именно так его описывали те статьи из сети, которые я прочла. Шульц меня в этом отношении разочаровал. Я смотрела испуганно на стоящего на пороге номера мужчину в темном стеганом халате и гадала, за что меня возненавидела судьба. Мало того, что в мир чувственности и секса я войду не с тем, кто нравится, не с тем, с кем бы хотела, так еще и в Шульце собралось три из четырех ненавистных мне отличительных черт современных мужиков: низкий рост, пивное брюшко и приличных размеров лысина. Для полного комплекта не хватало только бороды. Я невольно передернула плечами. К счастью, Шульц был гладко выбрит.

Немец оглядел меня от макушки тщательно причесанных волос до зябко поджатых пальцев на ногах. Кстати, лака на ногтях у меня не было. Ни на руках, ни на ногах. Никакого, даже бесцветного. Это было особое пожелание уважаемого герра.

На мужском лице возникла довольная улыбка, чуть обнажившая искусственную белизну ухоженных зубов. И дрожь пробежала по моей спине. Меня уверили, что секс будет самым обычным, классическим, а ля миссионерская поза. Но мне все равно стало страшно. Гораздо проще было на все соглашаться, находясь за тысячи километров и через несколько границ от этого места.

Немец что-то спросил, скаля в улыбке шикарный прикус. Но поскольку это было не банальное "was ist das", то я лишь растерянно передернула плечами. Тогда Шульц попросту сдернул меня с насиженного места и заставил выпрямиться. Я ощутила себя племенной лошадью на ярмарке или гаремной девицей на аукционе, когда мужская рука бесцеремонно взяла меня за подбородок и заставила посмотреть вверх. Да, мне не заглядывали в зубы. Но ощущения были похожи.

В этот номер я пришла, переодевшись в другом, который отводился мне для проживания, в легкий полупрозрачный пеньюарчик. Не знаю, зачем все это было надо. Да и спрашивать особой охоты не было. А сейчас я и вовсе оценила возможность где-то уединится, когда все закончится. Шульц вызывал во мне отвращение.

Пеньюарчик слетел с моих плеч осенним листком, подхваченный уверенной мужской рукой. И я сцепила изо всех сил зубы. Стоять вот так, в чем мать родила, перед совершенно чужим мужиком, было не просто неприятно. Отчаянно хотелось как минимум закрыться хотя бы руками. А как максимум, сбежать от него на край белого света. Но деньги были уплачены. И маму уже должны готовить к операции. А значит придется терпеть.

Я постаралась абстрагироваться от того, как сухая шершавая ладонь на ощупь изучает размер моей груди. Наверное, это должно быть приятно, когда два пальца чуть сжимают вишенку соска и бережно потирают. Наверное, это должно возбуждать. Надеюсь, я это когда-нибудь узнаю, испытаю на собственном опыте. Но точно это случится не сегодня. Я прикрыла глаза, и представила, что это не сорока семилетний герр Шульц, а тот, кто нравился мне больше всего, медленно ведет ладонью по моему животу. Еще ниже. Пока пальцы не касаются нежных складочек. И я невольно вздрагиваю.

Немец тут же отдергивает руку от лобка и хватает меня за подбородок, дергая его вверх. Короткая фраза в приказном тоне, требование во жестком взгляде серых глаз. И я понимаю, что мне нельзя закрывать глаза. И это по-настоящему плохо. Потому что в следующий миг немец рывком развязывает пояс своего халата, и в меня обвинительно тычет в полной боевой готовности крупный член, перевитый набухшими жгутами вен. Наверное, у страха глаза велики. Но сизая головка с перламутровой капелькой на конце мне кажется размером с утиное яйцо. И я не выдерживаю. Из моей груди вырывается крик, полный ужаса и отчаяния. Что же я натворила!..

Глава 3-3

***

Все это уже было в моей жизни однажды: шумный многоголосый аэропорт, паспортный контроль, улыбчивые и искусственно-приветливые стюардессы. И тогда, и сейчас на сердце лежал камень. Муж не оценил моего рвения навсегда попрощаться со своим прошлым. Придурок-Степка настучал мамочке. И Зинаида Григорьевна все оставшееся до отъезда время исправно пилила меня за то, что я бросаю родного мужа, чтобы повстречаться с бывшим любовником. Как будто я собираюсь секс-туризмом заняться, а не лечу попрощаться со смертельно больным человеком. И, между прочим, принять от него наследство. Хотя тут как раз все понятно. Я ничего не говорила вслух, но, наверное, по моему поведению было понятно, насколько я «горю» желанием за деньги, которые моему сыну, между прочим, еще никто не дал, покупать свекрови новую машину и решать проблемы деверя.

Я терпела, сцепив зубы, почти две недели. Именно столько времени потребовалось адвокату Валлиуллину, чтобы взять образцы ногтей Димки и отправить в лабораторию. Результат экспертизы тоже забирал он. Только позвонил мне на утро тринадцатого дня и бодро попросил собираться в дорогу, вылет через день. И тут к нотациям свекрови добавились проблемы, созданные ее же руками.

Началось все с того, что меня не захотели отпускать с работы. Вот нет, и все тут. Ехидно ухмыляющаяся Наталия Константиновна, мой непосредственный начальник, сообщила, что в отделе сейчас аврал, Катеньке нужно срочно взять несколько дней за свой счет и без меня никак не обойтись. Меня накрыла злость. Катя, вчерашняя студентка, еще не работающая и года после получения диплома, почти каждый понедельник либо опаздывала на работу, либо вовсе не выходила «по состоянию здоровья». И, кроме того, успела сходить уже в плановый отпуск. А все потому, что приходилась племянницей нашему директору.

Сцепив зубы, как можно вежливее, я напомнила Наталии Константиновне о том, что в этом году еще не ходила даже в плановый отпуск. Но сейчас, из-за сложившихся обстоятельств, согласна даже на отпуск без содержания. Ответ просто убил: либо я работаю, либо увольняюсь. Гнусная, полная торжества ухмылка на морде лица начальницы добила окончательно. Не помня себя от злости, я одним махом накатала заявление по собственному желанию и потребовала его подписать.

Опешившая вначале Наталья тоже разозлилась. И недолго думая подмахнула бумажку. Выходя из кабинета главбуха, и услышав в спину змеиное шипение: «Тварь продажная», я неожиданно вспомнила, что мать Натальи и моя свекруха были закадычными подружками. Сразу стало понятно откуда тут растут ноги. Но это оказалось только начало.

Десять лет назад мою историю в нашем городе в красках и лицах не обсудил только ленивый. Я даже подумывала уехать из города. Меня остановило две вещи: беременность и полное отсутствие поддержки на новом месте. Тут хоть квартира была. Но жить было не просто туго. Было ужасно. Доходило до того, что я лишний раз не хотела выходить на улицу. И по нескольку дней сидела в квартире без хлеба. Лишь бы только не слышать презрительных шепотков за спиной.

Постепенно сплетни и злое шипение в спину утихли. А когда Юрка неожиданно взял меня замуж, злословие и вовсе прекратилось. И вот теперь все началось по новой. Нетрудно было догадаться, что дирижирует всем моя драгоценная свекровь. Вот только зачем ей это, я не могла понять. Разве что решила наконец избавиться от неугодной невестки окончательно?

 – Ма-а-ам, мороженое хочешь?

Очнувшись от своих горьких раздумий, я посмотрела на подбежавшего сына. Димка чуть смущенно улыбался, протягивая мне рожок с тремя разноцветными шариками. Вот жук! Адвоката развел! Я перевела взгляд на стоявшего позади сына мужчину. Тот только руками развел, мол, ребенок попросил.

 – Дима, – я строго поджала губы, – тебе не стыдно просить у чужих людей? Я тебе сколько раз говорила: хочешь что-то – спроси у меня или у папы!

Запредельно-счастливая улыбка сына померкла. И меня иголочкой кольнула жалость. Димка не виноват, что родился в таких обстоятельствах. Не виноват в том, что взрослые не могут между собой договориться. И ему тоже досталось за эти две недели от Зинаиды Григорьевны. Причем, мальчишка совершенно не понимал в чем он провинился, что бабушка вдруг начала шипеть на него разозленной кошкой, а отец просто перестал замечать. Но и приучать сына выпрашивать у других то, что ему сильно хотелось, но без чего совершенно точно можно было обойтись, я не хотела.

 – Юлия Владимировна, не ругайте мальчика сильно. Я тоже виноват в этой истории: сам предложил купить мороженное, если он его любит.

В глазах Димки мелькнуло изумление, он нервно оглянулся на Валлиуллина. И сразу стало все понятно. Адвокат лжет, чтобы прикрыть моего сына. Моего, на минуточку, сына!

Я тоже подняла взгляд на сопровождавшего нас юриста и встретилась со взглядом светло-карих, провокационно поблескивающих глаз. Детский сад какой-то, а не взрослый, состоявшийся мужчина. Неужели у него своих детей нет? Спрашивать было неудобно. Хоть адвокат и не казался мне особо молодым. Так, лет тридцать пять-тридцать семь.

Адвокат приподнял слегка брови, показывая, что ждет моего ответа, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться.

Глава 3-4

Ощущения были странными. Я бы даже сказала нереальными. Ответ почему-то все не находился, и я, беспомощно прикусив губу, все так же смотрела в задорно мерцающие глаза чайного цвета… Фу, глупость какая!

Идиотское сравнение из нечаянно услышанной песни привело меня в чувство. Я словно проснулась. Вокруг снова зашумел улей аэропорта.

 – Артур… эээ…

 Я вдруг с ужасом осознала, что отчество адвоката, даже если он мне его и озвучивал, вылетело у меня из головы. И я теперь банально не знаю, как к нему обратиться. Напрямую мы общались очень мало. Обычно хватало нейтрального «господин адвокат». Но если я сейчас обращусь вот так, офицально, а потом начну ему выговаривать за купленное мороженное, то буду выглядеть по меньшей мере глупо.

Мои внутренние метания прервал насмешливый голос:

 – Просто Артур. Я еще не настолько стар, и не заслужил, чтобы меня величали по батюшке.

Смущение плеснуло краской на мои щеки:

 – Это неудобно.

 – Глупости. Мы с вами теперь достаточно долго будем находиться рядом. Для удерживания дистанции достаточно обращения на «вы». Еще и отчество ни к чему совершенно. На Западе вообще обходятся без него. И ничего, менее вежливыми от этого не стали.

Адвокат собрался присесть рядом со мной, когда раздался обезличенный голос диспетчера, объявившего посадку на наш самолет. Мужчина сразу же выпрямился:

 – Упс! Дима, доедай быстрее! Иначе тебя не пустят в самолет. Хочешь, чтобы мама одна улетела в Германию?

Сынишка отчаянно замотал головой, попутно откусывая приличный кусок от зеленого шарика. На носу и верхней губе тут же проступили предательские следы в виде кремово-зеленых пятен. Пришлось торопливо лезть в сумочку за влажными салфетками:

 – Дима! – Я укоризненно покачала головой. – Ты же уже большой! Разве можно быть таким неаккуратным? Я не отберу у тебя твое мороженое! – Я протянула руку, чтобы стереть липкие следы. Но Димка отшатнулся, и словно специально, снова ткнулся носом начавшую подтаивать массу. – Но могу и передумать. Если не перестанешь проказничать и испачкаешь куртку, то вместо Германии поедешь к бабушке!

Угроза оказалась слишком страшной. Слишком поздно я сообразила. Сын уже не маленький, много кой-чего понимает. И за эти две недели наслушался от Зинаиды Григорьевны не меньше, чем я. К сожалению, в свекровь словно бес вселился. Щадить ребенка она и не думала.

Димка мгновенно увял и беспрекословно позволил вытереть себе лицо. Нижняя губа задрожала.

Когда Димка был маленьким, то следом за дрожащей губой следовал умоляющий взгляд огромных, как у кота Шрека, глаз. В сочетании с нереальной голубизной – это было термоядерное оружие, способное разжалобить самое черствое сердце. Наверное, именно потому, что стоило сыну только посмотреть на кого-то постороннего этим ангельским взглядом и он сразу получал желаемое, у меня не было проблем с детскими истериками. Хотя я быстро научилась противостоять умоляющим голубым глазкам.

Да и замуж меня фактически выдал Димка. Как потом рассказывал Юра, он просто не смог пройти мимо несчастного мальчика, покорно стоящего рядом со спешно собирающей рассыпавшиеся из порванного пакета овощи мамой. Остановился помочь собрать, потом помог донести, а через месяц сделал предложение, от которого я и не думала отказываться. Тогда мне казалось, что стерпится-слюбится. А замужем всяко лучше, чем одной. Кто ж знал, что все так обернется?

 – Юлия… Вы позволите так к вам обращаться? – Я быстро кивнула, продолжая оттирать мордашку сынули от подтаявшего лакомства. – Не торопите мальчика. Времени достаточно. Без нас не улетят.

На секунду в груди кольнула иголочка страха. Я так безрассудно, безоглядно решилась на поездку в Германию, так легко все бросила, что неожиданно в душе ожил страх. Слишком уж все напоминало события более, чем десятилетней давности. Даже сопровождал меня мужчина. Как и тогда. Ну и что, что десять лет назад Димки еще не было и в планах? Все остальное было как под копирку. А вдруг и дальнейшие события повторятся? Я вздрогнула. Надеюсь, что нет. Сомневаюсь, что у меня хватит сил во второй раз пройти сквозь этот ад.

 – Юлия, что с вами? Вы побледнели.

Голос адвоката был слышен словно сквозь вату.

 – Юлия? Вам плохо? Присядьте! Я сейчас принесу вам воды!

В ушах шумело. Перед глазами все плыло. Кто-то настойчиво дергал меня за руку. И я покорно опустилась туда, куда меня сажали.

Время для меня словно растворилось. Или застыло, прекратив свой стремительный бег. Я не знаю, сколько я так просидела. Но в какой-то момент к моим губам прижалось горлышко бутылки:

 – Юлия, вы меня слышите? Это вода, выпейте, вам станет легче.

От воды мои страхи вряд ли растворятся. Но я послушно сделала глоток. А потом еще и еще. Ледяная влага колючим комом скользнула вниз по горлу. Меня невольно пробрала дрожь. И ватный кокон не выдержал, рассыпался пылью.

В уши снова хлынул шум многоголосой толпы. Я растерянно оглянулась. И наткнулась на сосредоточенный взгляд цвета слабенькой чайной заварки.

 – Юлия?..

 – Мне уже лучше.

Собственный голос я с трудом узнала. Ломкий, слабый, словно я месяц в коме провалялась. Ничего себе меня тряхнуло!

 – Как вы себя сейчас чувствуете? Может, имеет смысл отложить полет?

Я замотала головой:

 – Уже почти прошло. Мне лучше, правда! Я выдержу полет без проблем.

На безукоризненно чистую плитку пола аэропорта упала жирная белая клякса. Это растерянный и напуганный Димка забыл про свое мороженное, и растаявшее лакомство вывалилось из надкусанного рожка. Адвокат мельком глянул на испуганную мордашку сына и отмахнулся от проблемы:

 – Это не настолько серьезно. Ребенок не хотел. Юлия, вы уверены, что с вами все в порядке? Что это вообще было? У вас проблемы со здоровьем?

Я вздохнула. И как объяснить, ничего не объясняя?

 – Со мной действительно все в порядке, Артур. – Имя адвоката почему-то на секунду словно прилипло к моим губам. Надеюсь, он не заметил запинки. – И у меня нет проблем со здоровьем. А это… Это просто призраки прошлого. Де жа вю.