Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал

1

Запах эликсира горчит на языке.

Я держу чашку обеими руками, чтобы она не дрожала. Раствор тёмно-зелёный, горький. Усиленная формула. Самая дорогая из всех, что мне когда-либо готовили зельевары.

Если мы с мужем физически способны иметь детей — эликсир сработает. Но принимать нужно строго каждые два часа. Сутки до близости и сутки после. Остаётся ещё один приём, последний — поздно вечером.

А ответ… станет известен только через две недели.

Две недели надежды.

Я промакиваю губы салфеткой и покидаю кухню.

Голову слегка кружит от сильного средства.

Я возвращаюсь по коридору в праздничный зал.

Музыка льётся под высокий потолок. Гости кружатся в танце. Сегодня в нашем особняке бал в честь дня рождения мужа — торжество, которое я тщательно готовила целый месяц.

Генералы. Политики. Их жёны. Молодые адъютанты и помощницы из аппарата, где теперь служит Сол.

Вдруг доносится тихий стон.

Из-за приоткрытой двери в конце коридора.

Кто-то из гостей уединился.

Я делаю шаг ближе. Надо прикрыть дверь.

— Сол… милый… — стонет женский голос.

Сердце пропускает удар.

Неверие.

Солом — называют мужа только самые близкие. Я. Для всех остальных женщин он — лорд Бекфорд.

Открываю дверь шире.

И перестаю дышать.

Мой муж стоит между бёдер молодой красавицы Виктории Остин — своей личной помощницы.

Юбки задраны. Она тянет его к себе за воротник парадного мундира. Он целует её жадно, словно не может насытиться.

Мир вокруг будто меркнет.

Ведь ещё вчера он был со мной. Его сильные руки обнимали меня. Хриплый шёпот касался уха:

“Любимая. Родная. Как я тебя люблю”.

Меня.

Леди Остин первой меня замечает.

Её глаза расширяются, и Сол резко оборачивается.

— Проклятье… — цедит он.

Я отпускаю дверную ручку.

Пальцы горят, будто я коснулась огня.

Разворачиваюсь. Нужно уйти. Срочно.

Пока я ещё могу идти.

Перед глазами плывёт.

Пятнадцать лет.

Пятнадцать лет в горе и в радости.

Я боготворила его. Генерал. Герой. Мужчина, с которым мы прошли войны, переезды, гарнизоны.

Я прошла с ним путь от низов до самого верха, всю ему себя отдала.

Я почти бегу по коридору.

Уйти. Просто уйти.

Ноги ватные и плохо слушаются. Ощущение, что стены шатаются. В ушах шум.

Нужно взять себя в руки.

Я поеду в гостиницу. Да. Мне нужно успокоиться.

У меня завтра важная процедура по восстановлению слуха у мальчика-сироты — куратор специально привёз его из провинции — мальчик долго ждал своего шанса, и я не могу подвезти.

Вдох. Выдох.

Я почти успокоилась.

Но вдруг меня резко хватают за локоть.

— Стоять, Николь, — громовой голос раздаётся над ухом.

2

Рука Сола сжимает мой локоть так сильно, что я едва не вскрикиваю.

Он разворачивает меня и припечатывает к стене.

Большой, тяжёлый. Тёмные волосы вихрами обрамляют лоб, благородная седина серебрит виски, и глаза, чёрные, как уголь, впиваются в меня жарким взглядом.

Запах… Его запах. Когда-то родной.

Но теперь — ненавистный.

— Пусти! — шиплю я, ударяя кулаком в мужскую грудь.

— Ты всё узнала немного раньше, чем я планировал, Никки, — говорит он хрипло.

Убирает от моего лица упавшую прядь, привычным движением заводя за ухо.

Тело помнит его заботу, но нутро горит огнём.

Я отворачиваюсь от руки предателя.

— Я хотел сказать тебе после бала. Но что ж. Надеюсь, ты будешь благоразумной и не устроишь сцену.

Он улыбается уголком рта. Уверенный и спокойный — хозяин положения.

Я медленно качаю головой.

Скандал мне не нужен. Истерика тоже.

Сол вдруг сгребает меня в объятия.

На секунду сердце делает глупый скачок — может, всё, что было в комнате, мне привиделось?

Но нет.

Нет, он просто тащит меня обратно.

В ту самую комнату.

Леди Остин уже сидит на диване, поправив платье, и победно улыбается.

— У меня другая женщина, Николь, — произносит Сол. — Мы с тобой расстаёмся.

Каждое слово падает тяжёлым камнем на сердце.

— Я устал тратить деньги на твоё бесполезное лечение. Взгляни на себя — ты уже своё отцвела, а мне нужна яркая молодая женщина рядом. Нужен наследник. И я его сделал, — Сол поворачивается к любовнице и объявляет: — Виктория — беременна.

Муж улыбается, глядя влюблённым взглядом на девушку.

А у меня словно нож проворачивается под рёбрами.

Земля уходит из-под ног.

Потрясение. Горечь.

Обида захлёстывает вихрем.

Я лечилась, глотала эти проклятые эликсиры столько лет ради нас, ради нашего ребёнка.

А он… Просто взял и сделал его на стороне.

Её ребёнок должен был быть моим!

Молодая красавица.

Это не она была с ним рядом в тяжёлые времена, не жила в страхе от ожидания, вернется ли с войны. Она пришла на всё готовое: высокая должность, столичный особняк, деньги.

Виктория улыбается шире, наслаждаясь моим поражением.

Её тонкие пальцы увешаны кольцами, на шее — подвеска с рубинами, — уверена это подарок моего мужа — он и мне когда-то рубины дарил в знак любви.

Мне хочется подойти и дать девочке пощёчину, чтобы не улыбалась.

Но я не делаю этого. Она молода и вряд ли понимает, во что ввязалась. Да и беременная всё же.

Грудь сдавливает, словно плитой. Дышать не могу. Больно.

— Расстаёмся — что ж, замечательно, — произношу я. — Значит, у меня освободиться уйма времени на больницу.

Всеми силами души цепляюсь за мысли о работе, чтобы выдержать удар.

Не показать слабины.

Встретить поражение достойно.

Я целитель. Лечу важных особ из элиты, а недавно начала вести практику в больнице для бедняков. Что ж, теперь направлю все свои силы на эту деятельность.

— Это исключено, Никки.

Голос Сола становится холодным, как сталь.

— Для моей карьеры недопустимо, если мы просто расстанемся. Ты — поедешь в монастырь. Более того, — он смотрит на меня сверху вниз. — Ты сама туда уйдёшь. Сделаешь заявление завтра на приёме у королевы, что больше не хочешь мучить своего бедного мужа своей болезнью.

Это уже больше, чем предательство. Это уничтожение.

Монастырь — это конец: лишение магии, статуса, полная изоляция. Это гроб для меня, как целительницы и как женщины.

Ужас холодит кровь.

— И потом… — Сол делает шаг ближе. — Ты была моей женой.

Его голос становится тише.

Жёстче.

— Неужели ты думаешь, что я могу тебя просто отпустить, чтобы ты нашла себе кого-то? Нет. После меня никто и никогда к тебе не притронется. Запомни. Я своё не отдаю.

Он поправляет манжету, будто вопрос уже решён.

Вдруг понимаю, что я была для мужа всего-лишь вещью. Удобной, полезной.

И теперь, когда я стала не нужна, он отправляет меня на склад для дорогих, но сломанных вещей.

— Монастырь. Я уже выбрал подходящий, там тебе будет хорошо. А теперь иди к гостям. И без скандала.

Он открывает дверь, уверенный, что я непременно буду послушной.

Я выхожу.

Каблуки ровно стучат по паркету.

Нет, я меня нельзя просто так взять и выбросить из жизни.

Пока ещё я хозяйка дома, жена, устроительница бала.

И если Сол думает, что я так легко соглашусь сгнить в монастыре, то он плохо меня знает.

Я уже знаю, что делать.

В кармане вдруг звякает пузырёк. Последняя доза эликсира — через два часа.

И с этим — я тоже уже знаю, как поступить.