Седьмая невеста Императора

Глава 1. Холостяк

Арина ненавидела свою жизнь.

Не в депрессивном, нытьё-в-подушку смысле. Конструктивно. Аргументированно. Как налоговый инспектор ненавидит фирму-однодневку.

Дизайнер интерьеров. Свободная художница, которая рисует чужие мечты за деньги, которых вечно не хватает. Ипотека. Кот, который гадит в тапки. Клиенты, которые говорят: «Сделайте красиво, но я не знаю как».

В тот вечер она возвращалась от очередного такого клиента. Лифт не работал. Лестница пахла кислой капустой и чьей-то старостью.

— Двадцать шесть лет, — бормотала она, поднимаясь. — Ипотека. Кот. Кир женится на продажнице. Идеальный набор.

Она достала телефон. Написала подруге Ленке: «Всё говно». Отправила.

Ленка ответила смайликом и вопросительным знаком.

Арина не стала отвечать. Она сделала шаг на третьем этаже — и мир перевернулся.

Не споткнулась. Нет — ступеньки не стало. Будто кто-то вырезал кусок реальности ножницами.

Она летела вниз. Успела подумать: «Блин, а ипотека?». Потом — темнота.

Она умерла мгновенно. Перелом шейных позвонков. Врачи сказали бы: «несовместимо с жизнью».

Арина не слышала врачей. Она слышала только звон в ушах и чей-то далёкий, древний голос:

— Прими её, престол. Она — седьмая.

А потом — боль.

Не физическая. Другая. Как будто её душу вырывали из привычного мира и вдавливали в чужое тело, как ногу в слишком узкую туфельку. Каждая клетка горела. Каждый нерв кричал.

Арина закричала бы, но не могла.

А потом — тишина.

Она открыла глаза.

Потолок был чужим. Не её — белая побелка с трещинами. Этот — тёмный, резной, из чёрного дерева с золотыми вкраплениями. По углам — серебряные звёзды, которые слабо мерцали в полумраке. В воздухе пахло ладаном и розами.

— Жива, — сказал кто-то рядом.

Арина попыталась сесть — и поняла, что это не её тело.

Она опустила взгляд.

На ней было платье. Не джинсы и кеды. Нежно-голубое, переливающееся шёлком, расшитое тысячами крошечных серебряных звёздочек. Каждая звёздочка сверкала, как настоящая, будто кто-то снял кусочек ночного неба и накинул ей на плечи.

Грудь. Тяжёлая. У неё такой не было.

Руки. Длинные, тонкие, с идеальным маникюром. Она перевернула ладонь — мозоль на среднем пальце исчезла. Та самая, от ручки, которую она натерла ещё в школе. Мелочь, а почему-то стало обидно до слёз.

— Где моё тело? — спросила она. Голос был её, но звучал тоньше, с хрипотцой.

Служанка в чепце и строгом тёмном платье стояла на коленях, вся дрожа.

— Ваше высочество, вы очнулись! Вас нашли в обсерватории...

— Какое высочество? — Арина вскочила. Ноги оказались длиннее, она чуть не упала, ухватилась за столбик кровати. Кровать была огромной, с балдахином, затянутым голубым шёлком. Вокруг — свечи, сотни свечей. Комната напоминала звёздную карту.

— Вы — принцесса Элиана из королевства Астерия, — служанка опустила глаза. — Вас отравили. Чаем из звёздных лилий. Три дня вы были без сознания. Все думали, что вы умрёте.

— А я?

— Вы очнулись, — служанка подняла взгляд. — Чудо.

Арина подошла к зеркалу.

Из зеркала смотрела красавица. Длинные каштановые волосы ниже пояса, густые, шёлковые. Лицо — точеное, скулы высокие, губы пухлые, глаза огромные, голубые, как ледники. Идеальная. Чужая.

— Это не я, — прошептала Арина.

— Ваше тело... — служанка отвела глаза. — Его нашли мёртвым. В вашем мире. Вы упали с лестницы.

Арина замерла.

«Я умерла. По-дурацки. На лестнице. Даже не в автокатастрофе».

— А это тело? — спросила она. — Чьё оно?

— Ваше, ваше высочество. Принцесса Элиана Астерийская. Теперь — ваше.

— Меня зовут Арина, — сказала она.

— Здесь вас будут звать Элиана, — тихо ответила служанка. — Так безопаснее.

— Элиана, — повторила Арина. Попробовала на вкус.

Она посмотрела на свои новые руки. Длинные, красивые. Кто-то пытался убить их хозяйку.

— Кто меня отравил?

— Неизвестно, ваше высочество. Но тот, кто это сделал, может попытаться снова.

— Отлично, — Элиана усмехнулась. — Просто отлично.

Она отвернулась от зеркала и подошла к окну. За ним открывался дворец.

Огромный, чёрный, с острыми шпилями, уходящими в небо. Стены из тёмного камня, в котором отражались две луны — красная и зелёная. Башни, мосты, флаги с гербом империи — корона над двумя скрещёнными мечами. Внизу, на плацу, маршировали солдаты в чёрных доспехах. В воздухе пахло магией и сталью.

— Красиво, — сказала Элиана. — И жутко.

— Ваше высочество, император ждёт все семь невест в тронном зале.

— Семь невест? — Элиана повернулась. — Рассказывай. И медленно.

Лисса (так звали служанку) торопливо зашептала: Эрдийская империя, древний ритуал каждые сто лет. Семь принцесс из семи королевств призываются ко дворцу. Одна станет императрицей. Остальные шесть умрут.

— И что, никто не выживал?

— Никто, — Лисса перекрестилась странным жестом — всей ладонью. — В прошлый раз всех шестерых нашли мёртвыми до свадьбы. Кого-то отравили, кого-то задушили, кто-то упал с башни. А та, что стала императрицей, родила наследника и умерла в родах.

— А император?

— Он живёт вечно. Проклятие трона.

Элиана сжала кулак. Длинные пальцы сжались непривычно.

— Ладно, Лисса. Поможешь мне — выживем обе. Проговоришься — я тебя с собой заберу. У меня теперь есть опыт смерти.

Лисса побледнела, но кивнула.

Час спустя Элиану ввели в тронный зал.

Она замерла на пороге.

Зал был огромным. Высоченные своды терялись в темноте, где горели только далёкие звёзды — или магические огни. Пол из чёрного мрамора, отполированного до зеркального блеска. По стенам — золотые канделябры в форме драконов, из пастей которых вместо пламени торчали факелы. Гербы семи королевств висели под потолком.

В центре, на возвышении, стоял трон. Чёрный, резной, с рубинами, которые пульсировали алым, как живое сердце.

И на троне сидел он.

Глава 2. Семь смертниц

После ухода императора в тронном зале повисла тишина. Такая плотная, что можно было резать ножом.

Элиана стояла посреди мраморного пола и чувствовала, как шесть пар глаз сверлят её со всех сторон. Кто-то с интересом, кто-то с презрением, кто-то с плохо скрытой ненавистью.

— Ну и вечеринка, — сказала она, нарушая затишье. — Кто организатор? Мне нужно с ним поговорить о качестве развлечений.

Никто не засмеялся.

Первой пришла в себя принцесса в золотом платье. Корона из роз блестела в свете свечей, глаза холодные, как зимнее море. Она сделала шаг вперёд, и её каблуки звонко цокнули по камню.

— Ты действительно думаешь, что это шутка? — спросила она. Голос высокий, с металлической ноткой. — Тебя чуть не убили. Тебя отравили. Ты три дня была без сознания. И ты шутишь?

— А что мне делать? Плакать? — Элиана пожала плечами. — Слезами трон не заслужить. Или вы по-другому собираетесь побеждать?

— Я собираюсь выжить, — отрезала золотая принцесса. — Меня зовут Женевьева. Королевство Вердония. Запомни это имя. Потому что я стану императрицей.

— Запомнила, — кивнула Элиана. — Женевьева. Красивое имя. А меня Элиана. И я не собираюсь спорить, кто станет императрицей. Я просто хочу жить.

— Выжить? — усмехнулась принцесса в огненно-красном платье. Та, что стояла рядом с Женевьевой. Волосы цвета меди, глаза горят азартом. — Здесь не выживают. Здесь побеждают или умирают.

— Тогда я буду побеждать, — спокойно ответила Элиана.

— Ты? — Женевьева окинула её взглядом с ног до головы. — Дизайнер интерьеров? Ты даже меч держать не умеешь.

— Зато я умею считать, — парировала Элиана. — Шесть из семи умрут. Это плохие шансы. Но если я объединюсь с кем-то — шансы вырастут.

— Никто не будет с тобой объединяться, — отрезала Женевьева. — Здесь каждая сама за себя.

Она развернулась и ушла, цокая каблуками по мрамору. Огненно-красная принцесса пошла за ней, бросив на Элиану насмешливый взгляд.

«Вердония и Игнис — союзницы? Или просто две стервы, которые нашли друг друга?» — подумала Элиана.

Принцесса в изумрудном платье с мечом на поясе подошла к ней. Королевство Вальдхайм. Та самая, которую Элиана заметила первой — воинственная, с короткой стрижкой и шрамом на брови.

— Она права, — сказала девушка. Голос низкий, грубоватый, как у человека, который больше времени проводил в седле, чем за чаепитием. — Здесь нельзя верить никому. Даже себе.

— А тебя как зовут? — спросила Элиана.

— Брунхильда. — Она усмехнулась. — И я не собираюсь умирать в этом дворце. Я пришла победить. Если хочешь выжить — держись подальше от Женевьевы. Она убила уже двух служанок, которые перешли ей дорогу.

— Спасибо за предупреждение, — сказала Элиана.

— Это не предупреждение. Это факт. — Брунхильда развернулась и ушла.

Элиана осталась стоять. Принцессы расходились. Кто-то — молча, кто-то — бросив презрительный взгляд. Кто-то — с любопытством. Одна из них — в белом платье с короной-снежинкой — даже не посмотрела в её сторону. Королевство Кристалия. Хрупкая, как льдинка, и такая же холодная.

Другая — в синем бархате — скользнула взглядом и отвернулась. Королевство Аквария. Спокойная, как вода. Или как омут, в котором топят.

Элиана насчитала пять. Шестая осталась.

Девушка в нежно-голубом платье, таком же, как у Элианы, только с другим отливом — серебристым, а не золотым. Пепельные волосы, голубые глаза. Принцесса из другого звёздного королевства.

— Ты смелая, — сказала девушка тихо. — Или глупая. Я ещё не поняла.

— А ты кто? — спросила Элиана.

— Селеста. Королевство Люминара. — Она сделала шаг ближе. — Меня тоже отравили. За месяц до призыва. Я выжила чудом. Лекари сказали, что моё сердце остановилось на минуту. Но я вернулась.

— Значит, мы с тобой в одной лодке, — сказала Элиана.

— В одной лодке, которая тонет, — поправила Селеста. — Но, может быть, вдвоём нам будет легче грести.

Она протянула руку.

Элиана задумалась на мгновение. Вспомнила слова Брунхильды: «нельзя верить никому». Но посмотрела в глаза Селесты — в них не было лжи. Только усталость и страх. И что-то ещё. Надежда? Или отчаяние?

Она пожала руку.

— Договорились. Но если ты меня предашь — я приду за тобой с того света. У меня теперь есть опыт. Я знаю дорогу.

Селеста слабо улыбнулась.

— Договорились.

Они стояли вдвоём посреди пустеющего зала. Принцессы ушли. Слуги ждали у дверей. Стражники замерли у колонн.

— Ты заметила, как он смотрел на тебя? — спросила Селеста.

— Кто? Император?

— Он ни на кого так не смотрел. Ни на Женевьеву. Ни на меня. Только на тебя. — Селеста покачала головой. — Будь осторожна. Внимание императора — это не подарок. Это приговор.

— Почему?

— Потому что те, кого он замечает, умирают первыми. — Селеста развернулась. — Увидимся за завтраком, Элиана из Астерии. Не ешь ничего, что не пробовала твоя служанка.

Она ушла.

Элиана осталась одна.

Вернулась в свои покои она только через час.

Лисса ждала её, нервно теребя край фартука.

— Ваше высочество, как всё прошло?

— Как в страшном сне, — Элиана рухнула в кресло. — Красивые девушки, злые взгляды, император, от которого хочется бежать и целоваться одновременно.

— Вы говорите об императоре? — Лисса покраснела.

— О нём, о ком же ещё. — Элиана посмотрела на потолок. Звёзды мерцали. — Лисса, расскажи мне о нём. Всё, что знаешь.

Лисса села на край кровати, сложила руки на коленях.

— Его зовут Дамиан. Ему триста лет.

— Триста? — Элиана приподнялась. — Выглядит на тридцать.

— Проклятие трона дарует бессмертие. Но не счастье. Говорят, он похоронил семь жён. И ни одну не любил.

— А невест? Их он любил?

— Невест он не замечал, — Лисса опустила глаза. — До вас.

— До меня?

— Вы первая, кто сказала ему «нет». Первая, кто не упала в обморок. Первая, кто пошутила. Он запомнил вас.

Элиана почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Глава 3. Правила отбора

После завтрака, когда слуги убирали со столов, Элиану настиг посыльный.

— Принцесса, император ждёт вас в малом кабинете. Немедленно.

Лисса побледнела. Элиана внутренне сжалась, но виду не подала. Она уже усвоила: в этом мире страх показывать нельзя. Страх здесь — приглашение к смерти.

— Проводи, — сказала она Лиссе, поправляя рукав.

Кабинет императора оказался неожиданно скромным. Ни драконьих канделябров, ни золота. Дубовый стол, потёртый временем, кресла с высокой спинкой, камин, в котором догорали поленья. На стенах — карты империи и портреты старых императоров. Суровые лица, такие же холодные глаза, те же короны с рубинами.

И запах. Кожа, дым, что-то горькое, как полынь. Этот запах теперь ассоциировался у Элианы только с ним.

Император стоял у окна, спиной к ней. На плечи накинут чёрный плащ без украшений, на голове железная корона с тремя рубинами. Сегодня он выглядел уставшим — под глазами залегла тень, плечи чуть опущены.

— Закрой дверь, — сказал он, не оборачиваясь.

Элиана закрыла.

— Садись.

Она села в кресло напротив стола. Он повернулся. Вблизи его лицо казалось вырезанным из мрамора: острые скулы, прямой нос, тонкие губы. Тёмно-синие глаза с золотыми искрами — в них не было тепла, но и привычной надменности тоже. Только холодная, тяжёлая усталость.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвал?

— Догадываюсь. Хотите объявить правила. Или проверить, не сбежала ли я.

— Сбежать невозможно, — он сел напротив. — Это первое, что ты должна запомнить. Дворец — ловушка. Для всех вас.

— Утешили, — усмехнулась Элиана.

— Я не утешать пришёл. Я предупреждать.

Он откинулся на спинку кресла, изучая её. Элиана выдержала взгляд, хотя внутри всё трепетало. Она заметила, что его пальцы лежат на подлокотнике слишком спокойно — будто он специально контролировал каждое движение.

— Ты не похожа на других принцесс, — сказал он. — Они приехали сюда, зная, зачем. Ты же проснулась в чужом теле и понятия не имеешь, что происходит.

— Это делает меня уязвимой?

— Это делает тебя непредсказуемой. А непредсказуемых боятся.

— Вы меня боитесь?

Он не ответил. Вместо этого наклонился вперёд.

— Расскажи, что ты помнишь о своей жизни. Той, до призыва.

Элиана замерла. Он знал? Или проверял?

— Помню, что умерла. Упала с лестницы. Перелом шеи. Быстро.

— Я не о смерти. О жизни. Кем ты была?

— Дизайнером интерьеров. Рисовала чужие квартиры.

— Семья?

— Мама. Кот. Подруга. Бывший, который женится на другой.

Император приподнял бровь. Этот жест начинал её раздражать — и в то же время завораживать.

— Ничего героического.

— А вы ждали, что я была тайным агентом?

Он усмехнулся. Первая эмоция за весь разговор. Элиана поймала себя на мысли, что хочет увидеть эту усмешку снова.

— Магистр Астор почувствовал чужую душу, — сказал он. — Ты не Элиана. Ты заняла её тело после того, как её отравили. Престол выбрал тебя, потому что тело было пустым, а душа — рядом.

— То есть я — запасной вариант?

— Ты — седьмая невеста. А седьмая всегда особенная.

Он встал, подошёл к камину. Пламя отражалось в его глазах, делая их живыми на мгновение.

— Слушай правила. Здесь их не записывают. Их запоминают.

— Первое: не доверяй никому. Ни принцессам, ни слугам, ни советникам. Даже мне.

— Второе: не ешь и не пей ничего, что не пробовала твоя служанка. Яд во дворце — обычное дело. Если выживешь после отбора — научишься отличать его по запаху.

— Третье: не ходи в закрытое крыло. Даже если очень хочется. Даже если кто-то позовёт.

— А что там? — спросила Элиана, хотя уже догадывалась.

— Прошлое. Которое лучше не тревожить.

— Четвёртое: если кто-то попытается тебя убить — кричи. Я услышу. У меня есть связь с троном. Я чувствую, когда умирает невеста.

— А если я буду кричать, вы успеете?

— Иногда да. Иногда нет.

Он сказал это так спокойно, будто речь шла о погоде. Элиана поёжилась, но не отвела взгляд.

— Пятое: не влюбляйся в меня. Это приказ.

Она не сдержала усмешку.

— Не переживайте. Романтика — не мой конёк.

— Хорошо. Тогда, может быть, ты выживешь дольше других.

Элиана помолчала, потом спросила:

— А наследники? У вас есть дети? Если вы бессмертны, зачем вам вообще императрица?

Она заметила, как напряглись его плечи. Вопрос попал в цель.

Император замер. Его лицо стало ещё более каменным — если это вообще возможно.

— Были. Трое. Двое умерли во младенчестве. Третий… третий отказался от трона. Он живёт далеко, под чужим именем. Я не видел его сто лет.

— И он не хочет править?

— Он хочет жить. Как и ты.

— А вы? Вы хотите жить?

Он не ответил. Подошёл к окну, посмотрел на две луны. Красная и зелёная — они висели низко, почти касаясь шпилей.

— Я хочу, чтобы империя не рухнула, — сказал он тихо. — Для этого нужен наследник. А для наследника нужна императрица. Которая выживет после ритуала.

— И которая родит и умрёт, — добавила Элиана. — Как предыдущие.

Он резко обернулся. В его глазах блеснуло что-то — боль? Гнев?

— Откуда ты знаешь?

— Лисса рассказала. И слухи во дворце.

— Слухи убивают быстрее яда, — он вернулся к столу. — Но в этом случае они правдивы. Да, предыдущие императрицы умирали в родах. Проклятие трона забирает жизнь матери, чтобы дать жизнь наследнику.

— А если наследник не нужен? Если вы не хотите больше детей?

— Тогда империя рухнет. Великие дома начнут войну за трон. И миллионы умрут.

— А вы?

— А я останусь. Бессмертный. Один. Смотреть, как горит моё наследие.

Элиана почувствовала горечь в его словах. Она была настоящей — не игровой, не напускной.

— Так зачем вы мне всё это рассказываете? Если я умру — вам же легче. Одна невеста меньше.

Император посмотрел на неё долгим взглядом. В комнате было слышно только потрескивание камина.

Глава 4. Общий ужин

Солнце уже клонилось к закату, когда Лисса принесла платье.

Оно было красным. Не кроваво-красным, а глубоким, как рубины в короне императора. Из тяжёлого шёлка, с золотой вышивкой по подолу и рукавам.

— Ваше высочество, император велел всем принцессам быть сегодня в красном, — сказала Лисса, помогая облачиться. — Говорят, красный цвет отпугивает злых духов.

— Или привлекает, — усмехнулась Элиана. — В любом случае, выбора у нас нет.

Платье сидело идеально — будто шили на неё, а не на настоящую принцессу Астерии. Ткань струилась, золотые нити мерцали в свете свечей.

— Вы прекрасны, ваше высочество, — сказала Лисса, застёгивая последнюю пуговицу.

— Я сегодня хочу выжить, — ответила Элиана, глядя в зеркало. — Красота — опция.

Она взяла со столика маленький кошелёк, в котором лежала брошь, найденная у старого колодца. Зачем она её взяла — непонятно, но вещь казалась важной.

— Вы слышали, ваше высочество? Сегодня на ужине будут не только принцессы и император. Придёт и герцог Торнвуд.

— Опять этот тип? — Элиана поморщилась. — Он что, живёт во дворце?

— Он редко пропускает важные события. Говорят, он хочет лично оценить каждую из вас.

— Оценить? Как лошадей на ярмарке?

— Не говорите так, ваше высочество. Он может услышать.

— Пусть слышит. Может, тогда потеряет интерес.

Лисса испуганно оглянулась, но в коридоре никого не было.

Малый зал оказался не таким уж малым. Высокие своды терялись в полумраке, где плавали тени от свечей. По стенам висели гобелены с охотничьими сценами: всадники преследовали оленей, собаки рвали зайцев, соколы вонзали когти в цапель. Красиво и кроваво.

Длинный стол был накрыт на двенадцать персон. Белые скатерти с золотой вышивкой, хрустальные бокалы, серебряные приборы. В центре — вазы с живыми цветами, запах которых перебивал даже аромат жареного мяса из кухни.

Элиана вошла и сразу заметила: все принцессы были в красном.

Женевьева — в платье цвета запёкшейся крови, с чёрным кружевом на груди. Корона из роз на голове, на шее — колье с рубинами.

Принцесса Игнис — в огненно-красном, почти оранжевом, с золотыми нитями. Её пальцы нервно барабанили по скатерти.

Принцесса Кристалии — в бледно-розовом, почти белом — единственная, кто нарушил приказ, или её розовый считался оттенком красного. Бледная, с пустыми глазами.

Принцесса Акварии — в тёмно-бордовом, с серебряной вышивкой. Она смотрела в тарелку и не поднимала головы.

Селеста — в нежно-розовом с серебряными звёздами. Она помахала Элиане рукой.

Брунхильда — в тёмно-красном, почти чёрном, с мечом на поясе.

Элиана заняла место между Селестой и Брунхильдой.

— Все в красном, как на похоронах, — шепнула Селеста.

— Или на свадьбе, — ответила Элиана. — Смотря для кого.

— Ты сегодня дерзкая?

— Сегодня я голодная. Дерзость оставлю на десерт.

— Остроумно, — фыркнула Женевьева, услышав. — Посмотрим, как ты запоешь, когда император спросит, почему ты не умерла.

— Может, потому что я умею пользоваться вилкой не только для еды?

За столом повисла тишина. Брунхильда поперхнулась вином. Селеста прикрыла рот рукой.

— Ты что, совсем страх потеряла? — прошипела принцесса Игнис.

— Страх — при мне, — спокойно ответила Элиана. — Просто он не мешает мне есть.

Она взяла вилку и начала пробовать закуски. Вкусно. И не отравлено — Лисса попробовала всё заранее.

Двери открылись. Вошёл император.

Чёрный мундир с золотыми нашивками, без плаща. Корона на голове — железная, шипастая — тускло блестела в полумраке. За ним следовали двое: магистр Астор и герцог Торнвуд.

Элиана снова почувствовала тот же холодный взгляд. Герцог смотрел на неё, как на добычу, которую уже выследил.

— Приветствую вас, принцессы, — сказал император, садясь во главе стола. — Рад, что все исполнили мой приказ. Красный — цвет жизни. И цвет крови. Надеюсь, вы запомните это.

— У некоторых жизнь короткая, — заметила Женевьева.

— У всех она короткая, — ответил император. — Вопрос только в том, кто успеет сделать больше.

Он поднял бокал. Принцессы повторили. Элиана сделала глоток — вино было терпким, с привкусом вишни.

— Магистр Астор, — император кивнул старику. — Объясните.

Магистр встал. Его голос — тихий, скрипучий — разносился по залу, как шелест сухих листьев.

— Через три недели состоится первый бал. На нём император выберет первую фаворитку. Ту, кто получит доступ к личным покоям.

— А остальные? — спросила принцесса Акварии.

— Остальные будут ждать своей очереди. Или умирать.

— Вы обещали, что нас не убьют до ритуала! — выкрикнула принцесса Кристалии.

— Я обещал, что вас не казнят за убийство, — поправил император. — Но если вы умрёте от несчастного случая — это не убийство.

За столом стало тихо. Элиана заметила, как Женевьева переглянулась с принцессой Игнис.

— Ужин начался, — объявил император. — Ешьте. Пейте. Завтра начнутся уроки этикета. Леди Ирма не прощает опозданий.

Ужин тянулся медленно.

Блюда сменяли друг друга: суп из тыквы, запечённая рыба, мясо с травами, фрукты в меду. Элиана ела, но почти не чувствовала вкуса.

— Ты заметила, как герцог смотрит на тебя? — шепнула Селеста.

— Заметила. Как удав на кролика.

— Он никогда так не смотрел на других. Даже на Лилиану.

— А ты откуда знаешь?

— Моя мать была фрейлиной при дворе, когда Лилиана была императрицей. Говорят, герцог был влюблён в неё. А когда она выбрала императора, он поклялся отомстить.

— И что он сделал?

— Неизвестно. Но через месяц после этой клятвы Лилиана исчезла.

Элиана подняла глаза и встретилась взглядом с герцогом. Он сидел напротив и смотрел прямо на неё. Уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке. Элиана не отвела взгляд. Выдержала несколько секунд. Он первый отвернулся.

После ужина, когда принцессы начали расходиться, Элиана задержалась у выхода.

Глава 5. Уроки этикета

Утро после ужина с призраком выдалось хмурым. За окнами дворца клубился туман, две луны давно уступили место серому небу. Элиана проснулась от того, что Лисса тормошила её за плечо.

— Ваше высочество, вставайте. Леди Ирма уже идёт.

— Кто? — Элиана приподняла голову.

— Учительница этикета. Император велел начать занятия сегодня.

— Этикет? — Элиана села на кровати. — Я в чужом мире, меня хотят убить, я вижу призраков, а я должна учиться кланяться?

— Именно поэтому, ваше высочество, — Лисса подала платье. — Тот, кто знает правила, выживает дольше.

— Или умирает с идеальной осанкой, — пробормотала Элиана, но послушно встала.

Час спустя она стояла в комнате для занятий — светлой, с высокими окнами, длинным столом и кучей подушек на полу. Там уже сидели другие принцессы.

Женевьева — с идеальной осанкой, в платье цвета слоновой кости. Брунхильда — с мечом на поясе, в тёмно-зелёном. Селеста — с заплаканными глазами, в нежно-голубом. Принцессы Кристалии, Акварии и Игнис тоже были на месте. Все они выглядели так, будто родились с этикетом в крови.

В центре стояла женщина. Лет сорока, в строгом тёмном платье, с собранными в пучок волосами и лицом, которое не улыбалось, наверное, никогда.

— Доброе утро, — сказала она тоном, не предвещавшим ничего доброго. — Меня зовут леди Ирма. Я буду учить вас этикету императорского двора. Вы будете слушать меня. Вы будете повторять. Вы не будете задавать лишних вопросов. Ясно?

— А можно один вопрос? — спросила Элиана.

— Я сказала — лишних, — отрезала леди Ирма.

— Мой будет не лишним. Где здесь дамская комната? Потому что корсет давит на мочевой пузырь, а я пила вино перед сном.

Леди Ирма побелела. Потом покраснела. Потом закрыла глаза и медленно выдохнула, как человек, который молится о терпении.

— Дамская комната, — процедила она, — вон за той дверью. Но впредь вы будете спрашивать разрешения.

— Спрошу, — пообещала Элиана и ушла.

Вернулась через пять минут. Леди Ирма стояла на том же месте, но теперь в руках у неё была указка.

— Начнём с поклонов, — сказала она. — Императору кланяются так.

Она показала. Низко. Почти до пола. С вытянутой рукой и опущенными глазами.

Женевьева сделала это идеально. Брунхильда — чуть резковато, но приемлемо. Селеста — робко, но правильно. Остальные принцессы тоже справились.

— Теперь вы, — леди Ирма посмотрела на Элиану.

Элиана попыталась повторить. Платье мешало. Корсет хрустнул. Она чуть не упала, ухватилась за стул и выпрямилась.

— Ужасно, — прокомментировала леди Ирма. — Ещё раз.

Элиана поклонилась снова. На этот раз удачнее — не упала.

— Глаза в пол, а не в потолок. Рука не как крыло утки, а плавно.

— У уток красивые крылья, — заметила Элиана.

— Молчать и повторять.

Элиана повторяла. Сорок семь раз. Она считала. Потому что если бы не считала, то либо зарыдала, либо убила леди Ирму её же указкой. Женевьева за это время поклонилась трижды, и каждый раз безупречно.

После поклонов — ходьба.

— Спина прямая. Голова высоко. Юбки не мести пол — это для служанок. Шаг не широкий — вы не солдат на плацу.

Элиана прошлась по комнате. Леди Ирма вздохнула.

— Как будто у вас болит живот.

— У меня болит живот, — честно сказала Элиана. — Корсет.

— Не обсуждается. Идите ещё раз.

Элиана прошлась ещё. И ещё. И ещё. Принцесса Акварии двигалась плавно, как лебедь. Принцесса Кристалии — почти бесшумно. А Элиана топала, как слон в посудной лавке. Её платье шуршало, каблуки стучали, причёска начинала распадаться.

— Вы — самая неловкая ученица за все мои годы, — сказала леди Ирма, когда Элиана в пятый раз наступила на подол.

— Спасибо, — ответила Элиана. — Я стараюсь.

— Вы стараетесь не умереть. Это видно. Но придворные не оценят ваших стараний. Они оценят только результат.

К обеду Элиана ненавидела леди Ирму, весь двор, императора, корсеты и этот мир.

— Теперь — приветствия, — объявила леди Ирма. — Придворные дамы кланяются вам. Вы киваете. Не улыбаетесь. Не говорите «привет». Просто киваете.

Элиана кивнула.

— Как будто у вас шея сломана, — сказала леди Ирма. — Кивок — это движение головы на два сантиметра вниз, а не падение лица в тарелку.

Элиана кивнула правильно.

— Ещё.

Элиана кивнула ещё. Женевьева за её спиной тихо фыркнула.

Дальше были: как сидеть на троне (Элиана развалилась, Женевьева села как королева), как вставать (Элиана кряхтела, принцесса Игнис вскочила как пружина), как принимать подарки (Элиана сказала «ого, спасибо», Брунхильда просто кивнула), как отказывать ухажёрам (Элиана чуть не послала их матом, Селеста покраснела), как держать веер (Элиана держала его как топор), как ходить по лестнице (Элиана чуть не упала).

К четырём часам дня она превратилась в зомби. Кивала, кланялась, приседала, вставала, садилась, ела невидимый суп ложкой для бульона (ошиблась специально, чтобы позлить леди Ирму) и мечтала только об одном: чтобы этот день кончился.

— Завтра продолжим, — сказала леди Ирма, когда солнце начало клониться к закату. — Будем учиться танцевать.

— Танцевать? — переспросила Элиана.

— На балу вы должны будете танцевать с императором. Если наступите ему на ногу — можете считать, что ваша карьера закончена.

— А она и не начиналась, — пробормотала Элиана.

— Что вы сказали?

— Что завтра приду с хорошим настроением.

Леди Ирма не поверила, но ушла. Другие принцессы тоже разошлись. Женевьева бросила на Элиану презрительный взгляд. Селеста шепнула: «Ты справишься». Брунхильда просто хмыкнула.

Элиана вернулась в свои покои, рухнула в кресло и закрыла глаза.

— Лисса, — позвала она. — Вино.

— Ваше высочество, вы сегодня пили уже три раза…

— Лисса, я сегодня поклонилась пустому стулу двести раз, научилась есть невидимый суп и поняла, что в этом мире меня ждёт только одно: либо смерть, либо бесконечные уроки этикета. Если я сейчас не выпью — я сбегу в тот колодец.

Глава 6. Давление и страх

Ночь опустилась на дворец тяжёлым, бархатным покрывалом. Луны — красная и зелёная — светили сквозь высокие окна, но их света хватало только чтобы обозначить контуры стен и бросить на пол причудливые тени. В коридорах было тихо. Слишком тихо.

Элиана ждала, пока Лисса уснёт.

Она не хотела брать служанку с собой. Слишком опасно. Слишком много вопросов, на которые у неё самой не было ответов. Тайная библиотека, о которой говорила Лисса, манила как запретный плод. Если там действительно хранятся дневники прошлых императриц, возможно, она найдёт ответы. Кто отравил настоящую Элиану? Кто та женщина в красном, прошедшая сквозь стену? Почему император смотрит на неё так, будто видит кого-то другого?

Элиана оделась в тёмное платье — почти чёрное, без единого украшения, накинула плащ, который Лисса приготовила на случай дождя, и бесшумно выскользнула в коридор. Двери её покоев закрылись за ней с мягким щелчком.

Она пошла на запад. Лисса рассказывала, что вход в тайную библиотеку находится за старым гобеленом с охотничьей сценой. Элиана запомнила это место — оно было недалеко от закрытого крыла.

Коридоры тянулись бесконечной чередой. Факелы горели тускло, некоторые уже погасли. Элиана шла на цыпочках, стараясь не стучать каблуками. В любой момент мог появиться стражник или слуга. Но ночью дворец вымирал. Даже призраки, казалось, спали.

Она свернула в западное крыло. Вот он — гобелен. Огромное полотно, на котором искусно выткали сцену охоты: всадники преследовали оленя, собаки рвали зайца, сокол вонзал когти в цаплю. Красиво и кроваво. Элиана отодвинула тяжёлую ткань.

За ней была каменная стена. Холодная, гладкая, без единой трещины. Ни двери, ни щели.

— Чушь, — прошептала Элиана. — Не может быть, чтобы Лисса ошиблась.

Она провела рукой по камню. Пыльно. Шершаво. В одном месте стена отзывалась теплом — чуть заметным, едва уловимым. Элиана нажала.

Стена бесшумно ушла в сторону, открывая узкую лестницу, уходящую вниз. Из проёма пахнуло пылью, старыми книгами и чем-то сладковатым — то ли ладаном, то ли травами, которые клали между страницами, чтобы отпугнуть жуков.

Элиана шагнула в темноту.

Лестница кончилась, и она оказалась в огромном подземелье.

Воздух здесь был тяжёлым, спрессованным веками. Стеллажи уходили вверх, теряясь в черноте. Тысячи книг, свитков, карт. Некоторые корешки светились слабым голубым светом — магия, поняла Элиана. Или древняя пыль, которая накопилась за сотни лет.

Тишина стояла такая, что звон в ушах казался громким. Каждый шаг отдавался эхом, каждая половица скрипела, будто предупреждала о вторжении.

Элиана двинулась между рядами. Названия на корешках были ей незнакомы: «Родословная императоров», «Тайные ритуалы престола», «История северных войн», «Магия крови и трона». Она искала сундуки с дневниками императриц. Лисса говорила, что они хранятся в дальнем углу, подальше от посторонних глаз.

Она шла долго. Стеллажи сменяли друг друга, но конца им не было. Подземелье казалось бесконечным. Наконец впереди показались три деревянных сундука с медными накладками. Они стояли в нише, за последним стеллажом, будто их специально спрятали от случайных посетителей.

На каждом сундуке — табличка с именем и датой.

«Императрица Серена. 450 лет назад».
«Императрица Марта. 380 лет назад».
«Императрица Лилиана. 300 лет назад».

Элиана опустилась на колени перед сундуком Лилианы. Крышка не была заперта. Она подняла её. Внутри — стопки писем, перевязанных шёлковыми лентами, несколько тетрадей в кожаном переплёте, локон пепельных волос, завязанный в узелок, маленький кинжал с рубином на рукояти, засохшая кровь на лезвии? Или просто ржавчина?

Она взяла верхнюю тетрадь. Дневник. Открыла на первой странице.

*«День первый. Меня призвали. Я не хотела. У меня была своя жизнь. Император красив, но страшен. Я буду держаться от него подальше.»*

Почерк был мелким, нервным, будто писавший торопился или боялся. Буквы прыгали, строки уходили вверх и вниз.

Элиана перевернула страницу.

*«День десятый. Сегодня он посмотрел на меня. Просто посмотрел. А у меня подкосились ноги. Я пропала. Он — не чудовище. Он — человек. Раненый, уставший, одинокий. Я вижу это в его глазах.»*

*«День двадцатый. Мы говорили всю ночь. О звёздах, о жизни, о смерти. Он сказал, что боится любить. Я сказала, что не боюсь. Солгала. Я боюсь. Но боюсь не его — себя.»*

Элиана пролистала дальше. Внутри разрасталось странное чувство — она читала о том же, что начинала чувствовать сама. Та же тяга к императору, тот же страх, то же нежелание признаваться даже себе.

*«День пятидесятый. Он поцеловал меня. Впервые. Я думала, что умру. Не от проклятия — от счастья. Но потом вспомнила, что проклятие убивает тех, кого он любит. И мне стало страшно.»*

*«День семидесятый. Я люблю его. Это конец. Проклятие убьёт меня. Но я не могу остановиться. Не могу. Даже если знаю, чем это кончится.»*

Элиана почувствовала, как сердце сжалось. Она знала это чувство. Отрицание, страх, падение. И полное бессилие перед ним.

*«День сотый. Я узнала страшную тайну. Не могу написать здесь. Боюсь, что дневник попадёт в чужие руки. Если я исчезну — ищите правду у тех, кому император доверяет. Не верьте улыбкам. Особенно тем, кто всегда рядом.»*

Дневник обрывался. Ни имён, ни улик. Только страх, застывший на бумаге.

— Что ты хотела сказать, Лилиана? — прошептала Элиана. — Кто этот человек, которому нельзя верить?

Она перелистнула несколько чистых страниц. В конце была ещё одна запись, сделанная дрожащей рукой, почти неразборчиво.

*«Сегодня я ухожу. Прощай, мой император. Прощай, любовь. Я не хочу умирать. Но и жить в клетке не могу. Если ты читаешь это — значит, я не вернулась. Или вернулась, но уже не я. Береги себя.»*

Элиана закрыла дневник.

— Ты сбежала, — сказала она в пустоту. — Или тебя убили. Но ты не хотела умирать. Как и я.

Глава 7. Фаворитка императора

Клинок блеснул в полумраке библиотеки.

— Последний раз: отдай дневник, — прошипела Женевьева.

Элиана сжала дневник крепче. Внутри всё кричало о том, что нужно уступить, но губы сами сложились в твёрдое «нет».

Женевьева занесла руку для удара.

— Ваше высочество! — раздался крик.

Из прохода выбежала Лисса. Она бросилась между ними, заслоняя Элиану собой.

— Не смейте!

Женевьева замерла. Её глаза сузились.

— Ты, — прошипела она. — Трусливая служанка.

— Я та, кто позовёт стражу, если вы не уберёте кинжал, — Лисса говорила твёрдо, хотя её руки дрожали.

Женевьева посмотрела на Элиану, потом на Лиссу. Усмехнулась.

— В этот раз тебе повезло, Астерия. — Она спрятала кинжал под плащ. — Но в следующий раз твоей служанки может не оказаться рядом.

Она развернулась и ушла, не оглядываясь.

Элиана выдохнула. Ноги подкосились, она опустилась на сундук.

— Лисса... как ты...

— Я проснулась, а вас нет. Поняла, что вы пошли в библиотеку. И побежала за вами.

— Ты спасла мне жизнь.

— Я сделала то, что должна была, ваше высочество.

Элиана обняла её. Лисса замерла, потом несмело обняла в ответ.

— Идём, — сказала Элиана. — Здесь больше нечего делать.

Она спрятала дневник за пазуху, и они вышли из подземелья.

Утро после этой ночи выдалось тяжёлым. Элиана почти не спала. В голове крутились кинжал, холодные глаза Женевьевы, её угрозы.

— Ваше высочество, вам нужно готовиться к балу, — сказала Лисса, входя с подносом.

— Бал? Я совсем забыла.

— Сегодня вечером. Император объявил, что все принцессы должны присутствовать.

— Ещё одна возможность для Женевьевы напасть?

— Во время бала она не посмеет. Слишком много свидетелей.

Элиана кивнула. Она встала, позволила служанкам одеть себя. Платье выбрали бирюзовое — глубокого, насыщенного оттенка, под цвет её новых глаз. Шёлк переливался в свете свечей, серебряная вышивка по подолу напоминала морскую пену. Корсет затянули, но не слишком туго — Лисса сжалилась. Волосы уложили в высокую причёску, открывая шею, и вплели в них маленькие жемчужины.

— Вы прекрасны, ваше высочество, — сказала Лисса.

И тут же, не сделав паузы, добавила:

— Леди, у нас гостья.

— Кто? — спросила Элиана.

— Леди Сесилия. Герцогиня Вэлшер. Первая красавица двора.

— И что ей нужно?

— Хочет познакомиться с вами.

Элиана перевела взгляд на служанку. Лисса выглядела так, будто сообщала о приходе чумы.

— Ты не рада, — заметила Элиана.

— Леди Сесилия... она опасна. Все невесты пытались с ней дружить. Ни одна не выжила.

— Ты хочешь сказать, что она их убила?

— Я хочу сказать, что после знакомства с ней с невестами случались несчастья.

Элиана села в кресло. Корсет ещё не затянули — она могла дышать полной грудью. Это был хороший момент, чтобы подготовиться к плохому.

— Зови, — сказала она. — Посмотрим, что за зверь.

Лисса вышла. Вернулась через минуту в сопровождении женщины.

Если бы Элиана писала словарь к слову «красота», она бы вклеила туда её портрет.

Леди Сесилия была высокой, тонкой, как кинжал. Светлые волосы, заплетённые в сложную косу, падали на спину. Глаза — васильково-синие, с длинными ресницами. Платье — бледно-голубое, расшитое жемчугом. Она пахла розами и деньгами.

— Леди Элиана, — она сделала реверанс. Идеальный, как на картинке. — Я рада познакомиться с вами. Двор в восторге от седьмой невесты.

— Двор? — Элиана подняла бровь. — Я думала, двор меня не замечает.

— О, вас все заметили, — она улыбнулась. Улыбка была красивой, но пустой. Как у куклы. — Дерзкая попаданка, которая не боится императора. Это так... свежо.

— Я не дерзкая, — сказала Элиана. — Я просто не знаю правил. Скоро научусь, стану скучной.

— Не надейтесь, — Сесилия села в кресло без приглашения. Лисса возмущённо замерла, но промолчала. — Император любит скучных. Предсказуемых. Тех, кого не жалко потерять.

Элиана прищурилась.

— Вы пришли предупредить меня? Или напугать?

— Ни то, ни другое, — Сесилия взяла с подноса яблоко и откусила. Хруст разнёсся по комнате. — Я пришла посмотреть на ту, кто займёт моё место.

— Ваше место?

— Я была фавориткой императора три года, — сказала она, жуя. — Делила с ним ложе, давала советы, танцевала на балах. А теперь он женится на вас. Или на одной из вас. Мне нужно знать, с кем иметь дело.

— Я не собираюсь занимать ваше место, — сказала Элиана. — Я вообще не собиралась сюда попадать. И если бы могла, я бы прямо сейчас ушла в закат. Без императора, без короны, без фавориток.

Сесилия рассмеялась. Звонко, как колокольчик. Но в глазах не было веселья.

— Какая наивность. Вы уже здесь. Вы — седьмая невеста. Даже если вы не станете императрицей, вы всё равно будете во дворце. До самой смерти.

— Или до побега, — сказала Элиана.

— Побег невозможен, — Сесилия откусила ещё яблока. — Шестая пробовала. Её нашли через месяц. В подземелье. Она питалась крысами и сошла с ума.

У Элианы внутри всё похолодело.

— Зачем вы мне это говорите?

— Чтобы вы не тешили себя иллюзиями, — она бросила огрызок на тарелку. — Император не любит попаданок. Вы для него — просто обязанность. Ритуал. Способ продлить династию. Ни больше, ни меньше.

— А вы? — спросила Элиана. — Вы для него — кто? Игрушка?

Сесилия не обиделась. Только усмехнулась.

— Я — удобная игрушка. Та, что не умирает после свадьбы. Та, что может родить наследника, если невеста окажется бесплодной. Та, что всегда рядом, но никогда на троне.

— И вас это устраивает?

— Меня устраивает, что я жива, — сказала она. — В отличие от ваших предшественниц.

Они смотрели друг на друга. В глазах Сесилии не было ненависти. Не было злобы. Было холодное, расчётливое любопытство. Как у кошки, которая смотрит на мышь и решает — играть или убить сразу.

— Чего вы хотите? — спросила Элиана прямо.

Глава 8. Бал

Бальный зал сиял огнями. Сотни свечей в золотых канделябрах отражались в чёрном мраморном полу, создавая иллюзию, что звёзды спустились с небес и танцуют внизу. Музыка лилась из открытых дверей, где играл придворный оркестр — скрипки, виолончели, флейты. Воздух был пропитан запахами духов, горячего воска и дорогого вина.

Элиана вошла под звуки фанфар. Бирюзовое платье струилось при каждом шаге, серебряная вышивка сверкала, жемчуг в волосах мерцал как капли росы. Она чувствовала, как сотни глаз впиваются в неё, оценивая, сравнивая, осуждая.

Взгляды скрестились на ней.

Женевьева смотрела с ненавистью, сжимая бокал с вином так, что побелели костяшки. Леди Сесилия — фаворитка императора — наблюдала из-за веера с холодным любопытством. Герцог Торнвуд стоял у колонны и улыбался — той самой улыбкой, от которой у Элианы каждый раз пробегал холодок по спине.

Она не оборачивалась. Она шла с прямой спиной, высоко подняв голову.

— Смотрите, это та, которую отравили, — шептались за спиной. — Говорят, она воскресла из мёртвых.

— Её называют седьмой. Седьмая всегда особенная.

— Или проклятая.

Элиана сделала глубокий вдох и заняла место среди других принцесс.

Музыка заиграла вальс. Пары закружились.

Первой в центр зала вышла Женевьева. Она танцевала с молодым герцогом из Вердонии, двигаясь плавно, как кошка. Каждое её движение было отточено, каждый взгляд — рассчитан. Она знала, что на неё смотрят, и наслаждалась этим. Придворные восхищённо шептались.

— Она рождена для трона, — услышала Элиана чей-то голос.

— Император не сможет устоять.

Женевьева поймала взгляд Элианы и усмехнулась. В этой усмешке читалось: «Смотри и учись, попаданка».

За ней — принцесса Игнис в огненно-красном. Её танец был страстным, почти дерзким. Она кружилась так быстро, что юбки взлетали, открывая щиколотки. Мужчины в зале зааплодировали. Женщины неодобрительно покачали головами. Но Игнис было всё равно — она танцевала для себя.

Брунхильда танцевала с мечом на поясе. Её партнёр — молодой лорд — то и дело косился на лезвие, боясь, что она случайно его заденет. Брунхильда усмехалась, но не снимала оружие. Её танец был грубоватым, но сильным — как и она сама.

Принцесса Акварии двигалась плавно, как вода. Её танец был завораживающе спокойным. Казалось, она не касается пола, а парит над ним. Принцесса Кристалии едва заметно покачивалась, бледная и хрупкая, как снежинка. Её партнёр поддерживал её за талию, боясь, что она упадёт.

Селеста танцевала с пожилым графом, который почти не смотрел на неё. Она то и дело поглядывала в сторону Элианы, будто искала поддержки. Элиана поймала её взгляд и ободряюще улыбнулась. Селеста слабо улыбнулась в ответ, но в её глазах застыл страх.

Наконец настала очередь Элианы. Её партнёром оказался молодой лорд с пустым взглядом, который всю дорогу смотрел на её декольте. Танец был скучным, механическим. Элиана считала секунды до конца.

И тут музыка сменилась.

Медленный вальс. Самый медленный за вечер.

Император сошёл с трона.

Он был в чёрном мундире без украшений, только золотые пуговицы блестели в свете свечей. Корона на голове — железная, шипастая — делала его похожим на тень, которая обрела плоть. Он шёл прямо к Элиане.

Люди расступались. Шёпот стихал.

— Моя очередь, — сказал он, отстраняя её кавалера.

Он взял её за талию. Его рука была тёплой. Слишком тёплой. Элиана почувствовала, как сердце пропустило удар.

По залу пронеслось изумлённое дыхание. Император не танцевал с невестами еа первом балу уже много лет.

Женевьева побелела. Её пальцы впились в подол платья так, что ткань затрещала.

— Она что, особенная? — прошипела она принцессе Игнис, которая стояла рядом.

— Похоже на то, — ответила та, не сводя глаз с пары. — Император никогда так не смотрел на тебя.

— Зато он будет смотреть на меня в постели, — огрызнулась Женевьева.

— Когда это будет? Сейчас он смотрит только на неё.

Женевьева отвернулась, но её плечи напряглись.

Леди Сесилия замерла с веером в руке. Её лицо не выражало эмоций, но костяшки пальцев побелели. Она смотрела на императора и Элиану так, будто видела приговор.

— Он никогда не танцевал с невестами в первую неделю, — прошептала она себе под нос. Повернулась к своей спутнице: — Эта девушка опасна. Не для меня — для него.

— Что вы имеете в виду? — спросила та.

— Он слишком близко к ней. А те, кого он приближает, умирают.

Сесилия спряталась за веером, но её глаза горели.

Брунхильда смотрела на танцующую пару с одобрением. Она кивнула Элиане, будто говоря: «Держись».

Селеста замерла, забыв о своём партнёре. В её глазах смешались надежда и страх. Надежда на то, что у Элианы есть шанс выжить. Страх — что её шанс выжить стремится к нулю.

Герцог Торнвуд не сводил глаз с императора и Элианы. Его улыбка стала шире, но в глазах застыл холод.

— Интересно, — прошептал он. — Очень интересно.

— Не бойся, — сказал император Элиане, когда они начали кружиться.

— Я не боюсь, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто танцевать с императором волнительно.

— Лжёшь.

— Немного.

Они кружились по залу. Люди расступались, образуя круг. Взгляды — завистливые, любопытные, злые. Но Элиана не смотрела на них. Только на него.

— Ты сегодня прекрасна, — сказал он. — Это платье... под цвет твоих глаз.

— Комплимент от императора? Я польщена.

— Это не комплимент. Это факт.

— А вы сегодня в хорошем настроении.

— Бал всегда поднимает мне настроение.

— Даже когда на вас смотрят сотни глаз?

— Особенно когда.

Они кружились. Элиана чувствовала его дыхание на своей щеке. Запах — кожа, дым, и что-то древнее, как сама ночь.

— Ваша фаворитка приходила ко мне сегодня, — сказала она.

Император напрягся.

— Сесилия?

— Она. Предупреждала, чтобы я не приближалась к вам.

Глава 9. Первая смерть

Элиану разбудил крик.

Не сон, не ветер за окном — настоящий женский вопль, полный такого ужаса, что кровь стынет в жилах. Он разорвал тишину коридоров, проник сквозь каменные стены и тяжёлые двери, заставив сердце пропустить удар.

Она вскочила с кровати. Лисса уже бежала в комнату, на ходу застёгивая платье, бледная, с трясущимися руками.

— Ваше высочество, принцесса Кристалии… её нашли мёртвой.

— Как?

— Отравили. В своём бальном платье. Говорят, она даже раздеться не успела. Лежит на кровати, белая как мел.

Элиана натянула первое попавшееся платье — тёмное, строгое. Не до роскоши сейчас.

Коридоры гудели. Слуги жались к стенам, стражники сбивались в группы, перешёптываясь. Элиана шла быстро, не глядя по сторонам, но чувствовала, как взгляды впиваются в спину. Кто-то сочувствовал, кто-то боялся, кто-то — радовался. В глазах придворных читалось: «Седьмая будет следующей».

Покои Кристалии были открыты настежь. Внутри суетились лекари и маги. Воздух пах травами и чем-то сладковатым — тем самым ядом, который оборвал жизнь.

Элиана протиснулась в дверь и увидела тело.

Принцесса лежала на кровати. Белое платье, белое лицо, белые руки, сложенные на груди. В бальном наряде, с причёской, которая уже начала распадаться. Она выглядела спокойной. Слишком спокойной для той, кто умер от яда. Казалось, что она спит, но синева под глазами и неестественная бледность губ выдавали правду.

Магистр Астор стоял у изголовья, что-то объясняя императору.

— Яд в вине, ваше величество. Медленный. Она выпила его на балу, а умерла только под утро. Бокал никто не подменял — яд добавили заранее, возможно, за несколько часов до того, как она сделала глоток.

— Кто имел доступ? — голос императора был тихим, но в нём слышался металл, который не предвещал ничего хорошего.

— Многие. Слуги, принцессы, гости. Бокалы стояли на столах, их никто не охранял.

— Найдите того, кто подошёл к её столу. Допросите всех.

— Уже делаем.

Император заметил Элиану. Жестом подозвал к себе.

— Видишь? — он кивнул на тело. — Это начало. Я говорил тебе на балу: шесть из вас умрут. Такова цена трона. Но не сказал главного — они должны умереть после ритуала, а не до.

— Какая разница? — спросила Элиана, не отрывая взгляда от лица Кристалии.

— Большая. Если они умирают до, отбор не состоится. Престол останется без наследницы. Империя рухнет. Убийца знает это. Значит, его цель — не просто избавиться от невест, а уничтожить саму систему отбора.

— И вы позволите ему это сделать?

— Я собираюсь его остановить.

— Как? Вы даже не знаете, кто это.

— Узнаю.

Он отошёл к окну, скрестив руки на груди. Элиана осталась стоять, глядя на Кристалию.

Тихая, незаметная. Никогда ни с кем не ссорилась, никому не перечила. Первая жертва. Не самая сильная, не самая дерзкая — самая уязвимая.

— Её убили не потому, что она кому-то мешала, — сказала Элиана, поворачиваясь к императору. — Её убили, чтобы запугать остальных. И чтобы показать, что убийца может добраться до любого.

— Это сработало, — император кивнул в сторону двери. — Посмотри на принцесс.

Элиана оглянулась. Женевьева стояла у двери, бледная, сжав губы. В её глазах не было страха — была злость. Брунхильда сжимала рукоять меча, готовая к бою. Селеста едва держалась на ногах, опираясь на стену. Принцесса Акварии смотрела в пол, принцесса Игнис нервно крутила кольцо на пальце.

Никто не плакал. Все боялись. Каждая думала: «Я следующая».

— Селеста, — позвала Элиана.

Подруга подошла, шатаясь.

— Ты что-то видела на балу? Кто подходил к Кристалии?

Селеста оглянулась, убедилась, что никто не слушает.

— Я видела Сесилию. Она передала Кристалии бокал вина. Сказала, что это подарок от императора.

Элиана похолодела.

— Ты уверена?

— Да. Я стояла рядом. Кристалия удивилась, но взяла.

— Почему ты не сказала императору?

— Сказала. Он спросил Сесилию, та всё отрицает. У неё есть подруги, которые подтвердят, что она не отходила от них весь вечер. Моё слово против их слов.

— Но ты же принцесса.

— А они — фаворитки. Им поверят больше.

Элиана сжала кулак.

— Я сама скажу императору.

— Не надо, — Селеста схватила её за руку. — Ты станешь её мишенью. Умрёшь следующей.

— Я уже мишень. Меня хотели убить в первый же день.

— Тогда будь осторожна.

В полдень император собрал всех принцесс в малом зале.

Он повторил то же, что говорил утром: никто не выходит из покоев без сопровождения, охрана усилена, расследование идёт.

— Запомните, — добавил он, обводя их взглядом. — Шесть из вас умрут. Это неотвратимо. Но они должны умереть после ритуала, а не до. Убийца нарушает закон империи. Я найду его и покараю. Независимо от того, кто это — принцесса, советник или моя фаворитка.

Женевьева усмехнулась. Брунхильда кивнула. Селеста опустила глаза.

После собрания Элиана догнала императора в коридоре.

— Сесилия передала Кристалии бокал. Я знаю это от Селесты.

— Я уже допросил Сесилию. Она отрицает. У неё есть алиби — подруги, которые готовы поклясться.

— Подруги могут врать.

— Доказать это невозможно.

— А тело Кристалии? Яд?

— Яд обычный. Таких во дворце много. Это не улика.

— Значит, вы ничего не сделаете?

— Я буду искать. Но без доказательств не могу тронуть фаворитку. У неё влиятельные родственники. Если я арестую её без улик, двор восстанет. Начнётся война.

— А смерть невесты — не война?

— Для меня — да. Для них — нет.

Элиана почувствовала, как внутри закипает злость.

— Вы слабы.

— Я осторожен, — он не обиделся. — Это разные вещи.

— Тогда я сама найду доказательства.

— Ты погибнешь.

— Я и так погибну, если ничего не делать. Вы сами сказали: шесть умрут. Может, я буду в их числе. Но я хотя бы попытаюсь узнать правду.

Она развернулась и ушла, не дожидаясь ответа.