Седьмой гость

Пролог

КАЖДЫЙ ИЗ НИХ ПРИШЁЛ, ЧТОБЫ НАЙТИ ПОДАРОК.

КАЖДОМУ ИЗ НИХ ПРИДЁТСЯ ОЧЕНЬ ДОРОГО ЗАПЛАТИТЬ.

Кто добровольно отправится в место такого зла? Какие темные соблазны манят обреченных гостей? Какая ужасная участь их ожидает?

Мартин Берден, красавица из маленького городка, научившаяся угождать мужчинам, но недостаточно хорошо, чтобы поддерживать свой нью-йоркский образ жизни.

Эдвард Нокс, добрый человек с дурной привычкой проигрывать чужие деньги на скачках, и его дорогая, чуткая жена Элинор.

Брайан Даттон, безжалостный бизнесмен, ставший свидетелем гибели своего брата подо льдом замерзшего озера.

Гамильтон Темпл, некогда великий фокусник, все еще ищущий истинную магию.

Джулия Хайне, увядающая, одинокая алкоголичка, вечно мечтающая о новой жизни и о том, чтобы снова стать молодой.

А ещё был маленький мальчик, Тэд, который пришёл в дом на спор, но был преследован и стал жертвой чудовищного зла Штауфа.

Сегодня ночью семеро гостей окажутся втянутыми в мрачный адский огонь...

1

Ничто не защищало от холода. Генри Штауф натянул остатки пальто на свои узкие плечи. Ветер хлестал его, пытаясь заставить укрыться. Вот он, замерзает, в захолустном городке где-то посередине между Нью-Йорком и озером Онтарио. Такой холод, а ведь еще даже не зима. Казалось, он все время дрожит.

Он пожалел, что выбросил пистолет. Он был так уверен, что его поймают за ограбление после того, как этот толстый ублюдок-продавец сорвал с него маску.

Он вошёл в пыльный магазинчик как раз на закате, прикрыв лицо ниже глаз платком. Штауф всегда планировал свои ограбления на это время суток. В таком захолустном городке после наступления темноты было легче заблудиться. Магазин выглядел как продуктовый: банки и коробки аккуратно сложены по обе стороны длинного прохода. Но Штауф знал, что в задней комнате этот парень держит подпольный бар, один из полудюжины подобных заведений в этом городе. Подпольный бар означал лёгкие деньги, как думал Штауф.

Несмотря на свой внушительный вес (должно быть, килограммов триста), продавец в бакалейном магазине двигался молниеносно, увидев человека в маске. Продавец пытался что-то достать из-под прилавка, возможно, даже свой пистолет. Но Штауф оказался ещё быстрее, набросившись на продавца, прежде чем тот успел что-либо предпринять. Штауф потребовал денег и выпивки, будучи уверенным, что продавец не посмеет возражать против пистолета Штауфа.

Но Штауф на мгновение отвёл пистолет от кассира, подбирая деньги. И кассир, с дрожащими руками, с двумя маленькими, испуганными глазами, глубоко вписанными в его худое лицо, вскочил вперёд и сорвал маску.

Штауф запаниковал, бросился бежать с горстью купюр в руке, забыв о трех бутылках виски, которые он поставил на прилавок. В панике он выбросил пистолет.

Он уже много раз использовал этот пистолет. Направлял его на людей, заставлял отдавать деньги, украшения, да вообще всё, что хотел. Он выстрелил из него всего лишь раз, и то, можно сказать, случайно: когда ему пришлось помахать пистолетом перед одним наглым работником заправки. Когда пуля пробила плечо работника, улыбка тут же исчезла с его лица.

В магазине он запаниковал, и потому захотел снова использовать пистолет. Когда продавец резко сорвал платок, закрывавший лицо Штауфа, Генри представил себе, что будет дальше. Он приложил бы холодное дуло своего .44-го калибра к носу продавца и нажал бы на курок, всего лишь раз, нежно, как поцелуй. Штауф хотел бы увидеть, как кровь и кости продавца разбрызгиваются по его пухлым щекам. Он хотел услышать крик продавца, оборванный пулей в голову.

Если убьешь кого-нибудь, тебя отправят на пожизненное.

Штауф услышал эти слова, словно тихий голосок где-то в глубине души. Убийство — это совсем не то же самое, что кража. Штауф воровал, потому что это было легко, воровал, потому что ему нужны были деньги, воровал, потому что его никогда не ловили. А если бы и поймали, то тупые деревенские копы задержали бы его максимум за одно-два преступления, строго на короткий срок. Но к убийству он не был готов.

Поэтому он бросил пистолет и убежал, думая, что в следующий раз, когда увидит самодовольное лицо какого-нибудь парня, обязательно нажмет на курок.

Это был не в первый раз, когда он слышал эти голоса. В его голове они звучали шепотом, а иногда и просто навязчивой мыслью. Именно эти тихие голоса поддерживали жизнь Штауфа.

По крайней мере, до этой холодной осенней ночи. Теперь он застрял на окраине какого-то богом забытого городка в двух милях от дома. Он был ни на что не годен, если не пользовался парой бокалов горючей жидкости и не чувствовал тепло, которое давал ему алкоголь, в животе и в крови. И он не помнил, когда в последний раз нормально ел. Он шел, пока мог идти. Потом упал и проспал весь день.

Каким-то чудом Штауфу удалось подняться на ноги. Он взглянул на чистое, холодное ночное небо. Звезды сияли так ярко, что ему пришлось отвести взгляд. Он заснул на участке, заросшем сорняками и полумертвыми деревьями, который местные жители называли парком. Как, черт возьми, называлось это место? Он не мог вспомнить. Сейчас он почти ни о чем не мог думать, кроме того, как ветер вымораживал его изнутри, и как приятно было бы держать в руке пистолет.

У Штауфа не было оружия и поэтому не мог никого ограбить... Возможно, у него ещё оставались силы в кулаках, чтобы неплохо справиться, если бы он подкрался к кому-нибудь сзади. И если бы он смог унять дрожь.

Штауф засунул руки в карманы пальто. Его костяшки пальцев правой руки на что-то наткнулись.

Должно быть, он что-то положил в карман перед сном. Штауф попытался вытащить это дрожащими пальцами, думая, что это забытая бутылка или остатки бутерброда. Он что-то украл из продуктового магазина, но не мог вспомнить, было ли это несколько часов или дней назад. Но вещь в кармане была твердой и холодной на ощупь, больше похожей на дерево, чем на стекло.

Наконец он схватил его рукой, вызватил и поднёс к свету звёзд.

Это был молоток.

Теперь он вспомнил. Примерно в полдень он проходил мимо строящегося здания. Строители обедали в дальней части постройки. На секунду ему пришла в голову мысль попросить еды. Но полицейским это не понравилось бы. Они уже однажды отвезли Штауфа в участок, хорошенько избив его, когда он попросил у женщины десять центов. В этой деревне никто не попрошайничал. Штауф не думал, что переживет еще одно такое к себе отношение.

Но, строители обедали в укромном месте, оставив свои инструменты. Возможно, Штауф не умел попрошайничать, но воровать он умел.

Тогда он увидел молоток — небольшой, удобно умещающийся в руке. Голоса велели ему взять его. Голоса сожалели, что он выбросил пистолет. Они хотели, чтобы у него было хоть какое-то оружие.

Было приятно держать что-то в руке.

Штауф услышал женский голос. На этот раз вне своей головы. Она пела: «Собираем снопы, собираем снопы, мы будем радоваться небу...»

Женщина шла по парку, вероятно, возвращаясь с репетиции хора из церкви неподалеку. Решила немного прогуляться в такой прекрасный, ясный вечер. Штауф сошел с тропинки, спрятавшись за деревьями. Он взмахнул молотком. Это придало ему сил. Голос женщины становился все громче. Люди часто надевали свои лучшие вещи, когда шли в церковь, особенно женщины, демонстрируя верующим свои украшения.