Седьмой вагон

Глава 1

Алиса

Будильник зазвонил в шесть сорок пять, как всегда.

Алиса протянула руку, нащупала телефон на тумбочке и смахнула ненавистную мелодию, даже не открывая глаз. В обычной жизни-то она была приятной, но только не по утрам...

Желание было одно: полежать еще пять минут.

Всего пять.

И дальше пусть будет всё как всегда... Очередной день сурка... Нет, скорее, хомяка, не желающего вылезать из теплой норки чтобы снова идти в очередной одинаковый день.

Такой же, как множество предыдущих...

Алиса свернулась калачиком, уткнувшись носом в подушку, и позволила себе эти драгоценные пять теплых, уютных, милых минут...

В комнате было темно. За окном дрых еще не проснувшийся город... который понемногу продирал глаза после ночи. Где-то на улице зарычал прогреваемый двигатель машины, в квартире сверху залаяла собака, сосед за стенкой включил музыку...

Алиса вздохнула, заставляя себя открыть глаза.

Знакомое, до тошноты знакомое утро.

Такое же, как множество предыдущих...

Она села на кровати, запустила пальцы в спутанные волосы и посмотрела на вторую подушку.

Ровную, как нетронутый снег.

И такую же холодную.

Пустую уже третий год...

Раньше ее стерильно-белоснежно-несмятый вид вызывал глухую боль. Позже – раздражение. Пото̀м - привычку. Сейчас же эта подушка просто была. Как деталь интерьера, которой не пользуешься, но и убрать жалко.

- Соберись, тряпица, - сказала Алиса себе вслух.

Психолог говорил, что разговоры с собой - это нормально, если они помогают структурировать мысли. Хорошо, когда есть что структурировать. Особенно по утрам, когда в голове есть лишь одна-единственная – сейчас бы рухнуть обратно в кровать, и гори оно всё синим пламенем... Но кто ж тогда работу работать будет? Правильно, никто. Стало быть, встала – и погнала по накатанной, в очередной день не выспавшегося хомяка...

Душ. Кофе. Бутерброд. Лента новостей.

Ритуал повторялся изо дня в день с привычно-занудной точностью. Алиса знала, что через семнадцать минут выйдет из подъезда, ровно в семь сорок пять зайдет в вестибюль метро, пропустит вперед какого-нибудь спешащего мужчину с портфелем, дабы не снес ее на бегу, или женщину со стаканчиком кофе в руке, чтоб не облила ненароком, спустится по эскалатору, и пойдет к своему седьмому вагону.

Почему седьмому?

Да как-то по ее наблюдениям в час пик именно в седьмом было чуть свободнее, нежели в остальных. Возможно, это было связано с тем, что основные пересадки на этой линии метро были расположены в центре платформы, а те, кому не надо было пересаживаться, набивались в первый и последний вагоны.

Потому Алиса предпочитала предпоследний.

Седьмой.

Может субъективный взгляд, конечно, но она предпочитала не рисковать устоявшимися привычками. Если в седьмом толпа пассажиров помнёт фигуру – значит, просто сегодня не повезло. А если в шестом или восьмом – сама дура, что не села в седьмой. Очевидно же...

Сегодня утром всё шло так же, как обычно.

Почти.

Утреннего кофе оставалось на донышке, буквально на один глоток, когда позвонила мама. Алиса посмотрела на экран и закусила губу...

Трубку брать не хотелось.

Мама звонила всегда по одному и тому же поводу: «Когда ты уже устроишь свою жизнь?», «У подруги дочка родила второго», «Ты думаешь, вечно молодой будешь?», «А часики то тикают».

Алиса любила маму, но разговоры с ней были похожи на сеанс самобичевания с обратной связью. Тебя стегают по больному, а ты должна отвечать в стиле: «О да, как же хорошо, что я сейчас получаю морально-психологических трендюлей от своего любимого экзекутора» ...

Звонок стих. И тут же раздался снова.

Алиса сдалась.

- Мам, привет. Я на работу опаздываю, - быстро сказала она вместо приветствия.

- Я на минуточку, доченька. Ты ела?

- Ела, мам.

- А почему голос такой? Опять не выспалась? Я же говорила, нельзя допоздна сидеть за этим компьютером. У тебя круги под глазами будут, какой мужчина на тебя посмотрит?

Алиса зажмурилась. Глубокий вдох. Выдох...

- Мам, у меня все хорошо. Правда.

- Хорошо у кого? У Наташи из второго подъезда хорошо - у нее сын родился. А у тебя что?

- Мам, мне правда пора. Я перезвоню вечером.

- Ну смотри. Я тебе пирожков с соседкой передала. Их ешь, а не эту свою безвкусную еду из коробочек.

- Ты соседку порубила на фарш и сделала пирожки с ней?

- Что? Я не поняла? Соседка вечером зайдет, пирожки передаст.

С юмором у мамы было не очень...

- Спасибо, мамуль. Целую.

Алиса нажала отбой и прислонилась лбом к холодному холодильнику. Постояла так несколько секунд, возвращаясь в привычный ритм жизни. Потом выпрямилась, поправила воротник белой блузки и твердым шагом направилась к выходу.

В подъезде пахло жареной картошкой с нижнего этажа и многолетней сыростью в целом. Лифт, как назло, сломался, судя по красному огоньку кнопки. Алиса вздохнула и пошла пешком. Пять этажей вниз на каблуках - отличное начало дня.

На улице моросил мелкий, противный дождь. Алиса раскрыла зонт и быстрым шагом направилась к метро. Мимо серыми, скучными силуэтами проходили люди с угрюмыми лицами – рабочее утро и дождь не способствует хорошему настроению. Город просыпался, ворчал, и раздраженно толкался локтями его жителей...

В метро было душно.

Всегда.

Даже зимой, когда на улице минус, в подземке стояла своя, особая, тяжелая атмосфера, пропитанная запахом тысяч тел, мокрой одежды и дешевого кофе из автоматов. Во всяком случае, так казалось Алисе – у каждого свое субъективное восприятие окружающей реальности. Может кто-то видит мир по-другому. Алиса воспринимала его так. Особенно по утрам в будни...

Глава 2

Дмитрий

Дмитрий проснулся за пять минут до будильника.

Как всегда.

Организм такой.

С внутренними часами.

Еще бы понять, зачем они там, если есть электронный будильник в телефоне.

Дмитрий полежал пару минут, глядя в потолок.

На потолке была трещина.

Маленькая, почти незаметная.

Дмитрий смотрел на нее по утрам уже три года. С тех пор как переехал в эту маленькую квартиру после развода.

Ремонт надо было делать. Но руки не доходят. Да и потом, если его сделать, то куда глядеть проснувшись? На белый потолок, скучая по старой, привычной трещине?

Дмитрий встал с кровати, сунул ноги в старые тапочки, пошел на кухню. Обои на стенах тоже не очень, конечно. Выцветшие, еще советские... Ну и ладно. Не в обоях счастье, а в крыше над головой. Своей, не съемной. В наших реалиях это ой как немаловажно.

Он жил в доставшейся от бабушки однушке на пятом этаже старой панельки. Здесь пахло старостью, было тесновато и слышно, как дождь молотит по крыше. Древняя мебель поскрипывала и во время использования, и порой сама по себе.

Но зато здесь было чисто.

Хозяин квартиры не любил беспорядок. Бардак, частенько царящий в его голове по разным причинам, он компенсировал порядком в быту.

Дмитрий сварил кофе в турке. Единственная привычка, которую он сохранил с тех наивных времен, когда еще верил, что утро может быть добрым...

Напиток пах вкусно. Обещанием бодрости прямо сейчас, и вдобавок чего-то хорошего в будущем...

Дмитрий налил его в большую кружку со слегка отбитым краем – зачем выбрасывать привычную вещь, если ее еще можно использовать? Вдруг новая, непривычная, не понравится... И сел у окна.

За окном просыпался спальный район. Старушка шла в магазин, волоча за собой двухколесную тележку. Мужик в трениках с пузырями на коленях выгуливал грустную таксу. Девчонка-подросток болтала по телефону на ходу, спеша к остановке...

Дмитрий смотрел на этот скучный городской пейзаж за окном, и думал о своем.

О работе.

О новом проекте.

О том, что вчера звонил Пашка, звал в выходные в баню...

А Дмитрию туда не хотелось. Даже с добавками в плане веселящих напитков и сопутствующих помывке недорогих эскорт-услуг от женщин с вымученными улыбками, также уставших от жизни...

Никуда не хотелось.

Уже давно.

В голове вялой искрой мелькнула мысль: "Надо бы позвонить маме".

И тут же погасла.

Мама жила в другом городе, звонила сама раз в неделю и всегда заканчивала разговор одним и тем же: "Сынок, ну когда ты уже? Тебе не двадцать лет. Лерка, конечно, дура была, но жизнь-то на ней не кончается".

Лерка...

Бывшая жена.

А теперь - воспоминание, которое не хочется доставать из тёмного подвала памяти...

Дмитрий допил кофе, сполоснул кружку и пошел собираться на работу.

В шкафу висели три свитера, две рубашки и джинсы.

Рабочая униформа.

Повседневные доспехи современного рыцаря стула и компьютера из недорогого офиса. В дорогих рыцари таскают на себе еще более неудобные доспехи в виде костюмов и галстуков... В очень среднеоплачиваемой работе тоже есть свои плюсы...

Поверх рубашки Дмитрий надел серый свитер - самый мягкий и любимый - и вышел, думая о том, нафига в шкафу занимают места менее мягкие и совершенно нелюбимые другие свитера, купленные еще Леркой на каких-то распродажах... Хотя, понятно нафига. Вдруг пригодятся...

Утро было серым.

Дождь моросил, не переставая.

Дмитрий раскрыл зонт и направился к метро.

Мимо него спешили люди. Он смотрел на них и думал, что у каждого из них, конечно, своя история жизни. Но в целом все они – похожие. Весь этот нескончаемый поток народа, который скоро поглотит метро, следует на работу. Как река, что крутит колеса невидимых гидротурбин, вырабатывающих энергию жизни города. И он, Дмитрий, тоже одна из капель этого потока. Таких же точно, как и остальные...

В метро он зашел в седьмой вагон.

Привычка.

Когда они с Лерой только начинали встречаться, он садился в первый, потому что так было удобнее – спустился, нырнул в дверь, вышел где надо – и сразу начал подъем наверх.

После развода стал садиться куда попало. Ибо вообще пофиг было на всё, в том числе и на удобства...

А потом заметил, что каждый раз оказывается в седьмом. Просто в нем было чуть свободнее, чем в других, куда, как селедки в бочки, набивались те, кто ценил лишние секунды своей жизни, дорожа удобством спуска-подъема в ущерб относительной свободе седьмого вагона.

Дмитрий встал у поручня, достал книгу.

Сборник стихов поэтов серебряного века.

Он перечитывал эту книгу уже в пятый раз, находя каждый раз что-то новое. Размеренные, выверенные строки успокаивали, настраивали на нужный лад. В них был порядок.

Ритм.

Смысл.

То, чего порой так не хватает в жизни...

Дмитрий подцепил пальцем закладку, открыл книгу там, где остановился вчера, и начал читать. Поезд тронулся, за окнами потянулись толстые черные провода, проложенные по стене тоннеля.

Дмитрий же, погрузившись в книгу, отключился от внешнего мира.

Почти...

Через пару остановок он, переворачивая страницу, случайно поднял глаза - и увидел девушку...

Она стояла возле двери, прислонившись спиной к поручню напротив. Высокая, стройная. Светлые волосы заранее собраны в пучок, чтобы не падали на лицо в офисе. Белая блузка, строгая деловая юбка, пальто нараспашку. Лицо сосредоточенное, глаза в экране телефона. Девушка читала, хмуря лоб, словно ей не нравился текст. Наверняка что-то по работе, ленту новостей с таким лицом не листают...

Дмитрий смотрел на нее несколько секунд. Потом отвел взгляд. Некрасиво так пристально пялиться на незнакомого человека. Но краем глаза он все равно отмечал каждое ее движение.

На вид - около тридцати. Деловая. Уставшая. Брови свои, лишь слегка подправленные пинцетом. Под большими глазами тени невыспавшегося человека, который любит после работы отдохнуть за компьютером, и порой забывает, что завтра ему на работу. Губы напряженно сжаты. Интересно какие они, когда их хозяйка читает текст, который ей нравится?

Глава 3

На следующий день Дмитрий встал на полчаса раньше, чем обычно.

Он поймал себя на этом, когда уже завязывал шнурки ботинок - и замер...

«Что происходит?» - мелькнула мысль. «Я что, собрался отлавливать ту незнакомку в метро? Совсем с ума сошел?»

Но ноги уже сами несли его к станции. Бывает такое: умом понимаешь, что какую-то ерунду делаешь, но продолжаешь ее делать. Просто потому, что иначе не можешь...

В седьмой вагон Дмитрий зашел с каким-то непонятным волнением...

Зря нервничал.

И лишние полчаса не поспал тоже зря.

Незнакомки не было.

Но сдаваться Дмитрий не привык. Даже делая совершенно нелогичную ерунду...

Он проехал свою станцию, делая вид, что читает. Вышел на следующей, пересел на встречный поезд и поехал обратно. В результате незнакомку так и не встретил, зато опоздал на работу. Впервые за три года.

Весь день он злился на себя.

«Идиот. Влюбился, как мальчишка, в женщину, с которой перебросился всего лишь парой слов. У такой красавицы наверняка уже есть муж, куча детей, любовник, и собака в придачу. Соответственно, ты ей нужен примерно как той собаке пятая нога».

Вечером позвонил друг Пашка и предложил потусить. «Расслабить тушки», как он выразился.

И Дмитрий согласился.

Надо было проветрить голову, забитую совершенно ненужными, нелогичными, надуманными переживаниями.

...Они сидели в баре, пили пенное лекарство от всех проблем, и смотрели футбол. Пашка - крупный, лысоватый мужик в кожанке - травил байки про свою автомастерскую:

- ...а этот дебил, представляешь, пригнал мне двадцатилетний «бумер», и требует, чтоб я ему движок перебрал за сутки! Я говорю: мужик, ты с дуба рухнул или где? А он...

Дмитрий слушал вполуха, кивал и смотрел в экран. По зеленому полю бегали поджарые мужики, пинали мяч... Хорошо наверно, когда у тебя в голове только одна мысль: забить его в чужие ворота. В этом плане футболисты, наверно, самые счастливые люди на планете...

- Димон, - Пашка ткнул его локтем в бок. - Ты где витаешь? Баба что ли появилась?

- С чего ты взял?

- Да рожа у тебя такая.... Мечтательно-грустная. Как у кота, который колбасу спер, но его у нее отобрали. Колись. Кто она?

Дмитрий вздохнул.

Рассказывать не хотелось. Но Пашка был единственным другом, который не только имел привычку лезть к нему в душу, но и умел слушать. Редкое сочетание. Другие люди очень часто делают первое, но совершенно не способны на второе...

- Встретил одну... В метро.

Пашка присвистнул.

- О как! И чего?

- Ничего. Телефон уронила. Я поднял, отдал ей. Спасибо сказала. Потом она вышла из вагона на своей станции. А я на своей.

- А чего не догнал? Не заговорил?

Дмитрий пожал плечами.

- Не знаю... А что я ей скажу? «Привет, я твой телефон спас, давай познакомимся?» Тупо как-то...

- Ясно. Тормознул и теперь паришься.

- Не парюсь. Просто...

Дмитрий замолчал, подбирая слова.

- Не знаю, что сказать. Глаза у неё... Усталые. Как у меня. И теперь эти ее глаза мне реально покоя не дают... Забыть их не могу...

Пашка посмотрел на него внимательно, потом хлопнул по плечу.

- Слушай, брат. А зачем их забывать-то? Похоже, ты и правда на нее запал. И это надо лечить. Я тебе конкретно скажу. Ты мужик нормальный. Работа есть, руки из нужного места растут, почти не пьешь, не куришь. Стало быть, если она свободная, то почему нет? Найди ее, подкати, спроси как дела, как телефон после падения работает. Не укусит же она тебя. А если и куснёт – так ничего ужасного, от красивой женщины это даже приятственно.

Дмитрий хмыкнул

- Тебе лишь бы поржать. А если она занята?

- Ну, значит, не судьба, - пожал плечами Пашка. - Но тогда ты хоть конкретику знать будешь, а не мучиться.

- Логично, - вздохнул Дмитрий.

- А то ж, - улыбнулся Пашка. – Это тебе не движок за сутки перебрать. Тут всё просто и понятно. Или ты ситуацию разруливаешь, или она тебя жрет изнутри, как коррозия железо. Так что соберись – и вперед. Потом расскажешь, что и как у вас там получилось.

***

Алиса тоже думала о незнакомце из седьмого вагона.

Отметив про себя, что занимается этим уже второй день...

В офисе был аврал, начальник бесился, Катя прибегала три раза с новыми сплетнями... А Алиса ловила себя на том, что смотрит в окно и вспоминает того парня.

«С ума сошла, - думала она, перебирая бумаги. - Ты серьезно? Мужик в метро, который поднял твой дурацкий телефон. Ты даже имени его не знаешь».

Но вечером, ложась спать, она почему-то подумала: «А вдруг я снова увижу его завтра?»

...Утром Алиса оделась тщательнее обычного.

Вместо скучной офисной белой блузки выбрала светло голубую.

Волосы не стала вязать в пучок, а рассыпала их по плечам красивой волной.

К макияжу отнеслась чуть более внимательно, чем обычно.

И вышла из дома, отметив, что ее сердце бьется чуть быстрее, чем обычно, а в животе настороженно шевелят крыльями те самые пресловутые бабочки. Не трепещут, как это бывает у влюбленных, а как бы прислушиваются, не пора ли готовиться к взлету?

...В метро Алиса вошла в седьмой вагон – и аж тихонько охнула от случившейся желанной неожиданности.

Он стоял на том же месте.

У поручня.

С книгой.

Алиса сделав вид, что не замечает его, встала у поручня напротив и достала телефон. Но при этом из-под ресниц ненавязчиво следила за парнем, бестолково водя пальцем по экрану и совершенно не понимая, что там написано.

Он поднял голову, посмотрел на неё...

Она не выдержала и подняла глаза...

На мгновение их взгляды встретились.

Алиса почувствовала, что ее щеки предательски вспыхнули, а бабочки в животе затрепетали крылышками.

«Дура, - подумала она. - Краснеешь, как школьница».

Она поспешно опустила взгляд и всю дорогу до работы читала одну и ту же строчку в документе, не понимая ни слова...

Глава 4

Прошел месяц.

Они знали друг о друге всё, что им было нужно - и ничего по сути. Ни имен, ни профессий, ни семейного положения.

Но знали, что по утрам в седьмом вагоне есть кто-то, кто делает этот серый, промозглый город чуточку теплее.

А однажды, в начале декабря, случилось то, что изменило всё.

...Алиса зашла в вагон, как обычно.

Дмитрий стоял на своем месте. Они обменялись взглядами - короткими, но такими привычными, что без них утро уже было бы для каждого из них эмоциональной катастрофой.

Поезд тронулся.

На следующей станции в вагон ввалилась толпа. Какой-то хмырь с выпирающим животом оттеснил Алису от ее поручня, старуха, толкнув Алису своей клюкой, заставила девушку сделать шаг вперед... и она оказалась прямо напротив Дмитрия.

Лицом к лицу...

Он поднял глаза от книги, которую она нечаянно толкнула своей грудью.

Их взгляды встретились.

Впервые так близко.

...Алиса замерла.

Сейчас она видела вблизи каждую морщинку возле его глаз, легкую небритость, шрам на подбородке - маленький, почти незаметный. От него пахло мятной свежестью, кофе с ноткой корицы... и чем-то настолько родным, что невозможно описать.

Дмитрий тоже смотрел на неё и не мог отвести взгляд.

Она была еще красивее вблизи.

Голубые глаза, цвета весеннего чистого неба. Длинные ресницы. Чуть приоткрытые губы. Легкий румянец, вспыхнувший на щеках от смущения...

Время остановилось...

И тут поезд качнуло.

Алиса не удержалась на ногах и шагнула вперед. Он рефлекторно прижал книгу к себе, поверх которой она на мгновение и ткнулась лицом в его мягкий свитер...

Она тут же отпрянула и вцепилась в поручень, рядом с его рукой.

Их пальцы соприкоснулись.

Чуть-чуть.

Но никто из них не отодвинул руки – это было выше их сил для обоих... Бывают моменты, когда правила приличия вроде бы диктуют некие алгоритмы поведения, но ты просто физически не можешь следовать им...

- Извините, - выдохнула Алиса.

- Ничего, всё нормально, - ответил Дмитрий.

Голос у него оказался именно таким, каким она запомнила его после их первого и единственного короткого диалога. Низкий, спокойный, чуть хрипловатый...

Они стояли так всю оставшуюся дорогу.

Рядом.

Молча.

Чувствуя тепло рук друг друга.

На своей станции Алиса вышла даже не оглянувшись. Но всю дорогу до офиса улыбалась. Впервые за долгое время - просто так, без, казалось бы, веской на то причины...

***

В пятницу выпал снег.

Первый настоящий снег в этом году. Большие, пушистые хлопья падали с неба, постепенно укрывая город сплошным белым одеялом. Алиса вышла из дома и зажмурилась от удовольствия. Людям свойственно радоваться теплу после холодной зимы, как и прохладе после жаркого лета...

В метро было людно.

Все спешили, отряхивали с пальто мокрый снег, и Алиса заметила, что не только у нее, но и у многих людей настроение получше, чем обычно. Поезд летел по наземной ветке метро, и пассажиры, порой отрываясь от экранов своих телефонов, светлели лицом, глядя в окна, за которыми весело кружились снежинки.

Алиса зашла в седьмой вагон.

Дмитрий уже был там.

Но на этот раз он стоял у окна и смотрел на улицу. Увидев её, Дмитрий чуть заметно кивнул. Алиса кивнула в ответ - и встала рядом.

Это было необычно для обоих. Не напротив друг друга, как обычно, а рядом. Почему? Кто знает... Может, изменения в природе потребовали изменений в их привычном ритуале? Многое люди совершают поступки по наитию, без очевидной причины.

Как сейчас, например.

Поезд тронулся. За окнами мелькали белые хлопья, кружащиеся и искрящиеся в лучах утреннего солнца.

Это было красиво.

Так красиво, что Алиса забыла про свой телефон, который просматривала в метро каждое утро. Она просто глядела в окно и чувствовала рядом со своим плечом тепло мужчины, который был ей небезразличен. И плевать, что через одежду это невозможно – ведь себя-то не обманешь безжалостно-логичной очевидностью. Ведь порой наши личные ощущения превыше любых законов этого мира...

- Красиво, - вдруг сказал он тихо.

Алиса повернула голову.

Он смотрел на неё, а не в окно.

- Да, - ответила она. - Очень.

Они улыбнулись друг другу. Впервые открыто, не пряча глаз.

А потом поезд подъехал к её станции... Алиса вздохнула, поправила сумку и шагнула к выходу.

- До понедельника, - сказал он ей в спину.

Алиса обернулась.

- До понедельника.

Двери закрылись, поезд уехал. А она поднялась наверх – и остановилась, прислонившись к стене метро.

Алиса улыбалась.

Снежинки кружились в воздухе, падали на ее ресницы и таяли, становясь похожими на слезы... Невыплаканные слезы счастья, ронять которые вроде бы нелепо по такому пока что незначительному поводу...

Впереди были выходные. Два дня без встреч в седьмом вагоне. Долгих дня, которые нужно было как-то прожить...

Но теперь у них было обещание.

Одно на двоих.

Общее.

Сказанное шепотом, почти неслышно. Обещание, что в понедельник они увидятся снова...

Глава 5

В субботу Алиса проснулась поздно, впервые за долгое время позволив себе валяться в постели до десяти часов. За окном падал снег - все такой же красивый и пушистый. Напоминающий о вчерашнем событии, когда за окном седьмого вагона так же весело искрились снежинки...

Алиса сварила кофе, села на подоконник с чашкой в руках, и поймала себя на том, что улыбается.

В голове музыкой звучали два слова: «До понедельника».

Всего два слова, сказанные негромким, чуть хрипловатым голосом в шумном вагоне метро – и эхом повторенные ею. И теперь она повторяет их уже сотый раз, как школьница, влюбившаяся в мальчика из параллельного класса...

- Алиса, соберись, - нахмурив брови, строго сказала она себе вслух. - Тебе тридцать один. Ты серьезная, состоявшаяся женщина, которая не должна прыгать от счастья из-за того, что какой-то мужчина сказал тебе «до понедельника». Ты же ничего не знаешь об этом человеке, даже его имени...

Но внутри нее всё равно шебуршили крыльями бабочки, неслышно попискивая при этом: «Хватит себя накручивать! Думай о хорошем – и всё будет хорошо!»

...В воскресенье позвонила Катя и позвала гулять. Алиса согласилась - надо было как-то отвлечься от этого «до понедельника», звенящего в голове...

Они встретились в центре, бродили по заснеженным улицам, пили медовый раф из больших кружек в маленькой кофейне, и болтали обо всем на свете.

- Ты какая-то странная сегодня, - заметила Катя, внимательно глядя на подругу. - То улыбаешься в пустоту, то замираешь, уставившись в одну точку. Влюбилась, что ли?

- С чего ты взяла? – улыбнулась Алиса, думая о том, что предательский румянец начинает греть ее щеки.

- Ну, во-первых, я тебя двадцать лет знаю. А, во-вторых, у тебя щеки пылают, а на улице минус десять. Так бывает только при температуре или влюбленности, а на заболевшую ты не похожа.

Алиса рассмеялась. Катя умела подводить доказательную базу под свои выводы так, что не поспоришь.

- Да нет пока ничего серьезного, - сказала она, помешивая ложечкой раф, абсолютно в этом действии не нуждающийся. - Просто... познакомилась с одним. В метро.

- В метро?

Катя округлила глаза.

- Ты серьезно? Лис, это же классика жанра! В метро ездят только красивые девушки, типа нас с тобой, и маньяки с большой дороги. Кто вообще сейчас знакомится в метро?

- Он точно не маньяк. Книжки читает. Бумажные. Поэтов серебряного века.

- Если бумажные книги читает, то точно маньяк! – не терпящим возражений тоном заявила Катя. – Поэты серебряного века, офигеть. Сразу видно – князь голубых кровей. А фамилия его случайно не Мышкин? Тот, который идиот у Достоевского?

- Кать, перестань, - нахмурилась Алиса. То, что сейчас говорила подруга, было ей неприятно.

- Ладно-ладно, - Катерина примирительно подняла руки. - Но ты будь поосторожнее. Мужики в метро знакомятся только в двух случаях: они либо альфонсы, либо у них жена с тремя детьми, от которых они решили немного отдохнуть на стороне. Проверь сначала.

Алиса кивнула.

Слова подруги упали в ее душу маленькой льдинкой...

А вдруг Катя права? Может, у него действительно кто-то есть? Вдруг для него всё это - просто игра по пути на работу, а она тут себе нафантазировала на целый любовный роман?

Усилием воли Алиса прогнала эти мысли.

Гадать бесполезно.

Оставалось только одно - ждать понедельника...

***

Дмитрий в выходные пытался заняться делами.

В субботу съездил к маме в область - отвез продукты, помог по хозяйству, выслушал очередную лекцию о том, что «пора уже, сынок, познакомиться с кем-нибудь. Не мальчик поди, время идет». Мама, как всегда, смотрела на него с жалостью, от которой хотелось провалиться сквозь землю.

- Хоть бы кого в гости ко мне привел, - вздыхала она, накрывая на стол. - Соседка моя, Нина Петровна, у неё внучка есть. Хорошая девочка, врач. Может, познакомить?

- Мам, не надо, - умоляюще попросил Дмитрий. - Сам разберусь.

- Сам он разберется, - ворчала мама. - Разобрался уже. Вон, Лерка твоя... Эх, да что теперь говорить.

...Вечером, возвращаясь домой в электричке, Дмитрий смотрел в окно на проплывающие мимо огни - и думал о ней.

О девушке из седьмого вагона.

Интересно, как её зовут? Чем она занимается в выходные? Встречается ли с кем-то?

Он поймал себя на том, что в мыслях называет её просто «Она».

С большой буквы.

Глупо, конечно.

Смешно.

«Мама права, - крутилось в голове. – Не мальчик уже, далеко не мальчик. А веду себя как подросток, придумавший себе незнакомку с синими бездонными очами, дышащую духами и туманами... Причинно-следственная связь очевидна: стихи классиков создали соответствующее настроение, и вот теперь в голове колокольчиком звенит ее «до понедельника». А вдруг она просто играет всё это время по пути на работу? Развлекает себя? А выйдя из метро забывает обо всем этом – до следующего развлечения...»

Сомнения душили, словно невидимая петля сдавливая горло, мешая дышать... Тем не менее, Дмитрий в воскресенье вечером специально лег пораньше, чтобы утро наступило быстрее. И, засыпая, он представлял себе её лицо.

Светлые волны волос.

Голубые глаза.

То, как она улыбнулась ему в пятницу, когда он сказал «до понедельника» - и волнующим эхом отозвалась точно так же.

...А потом ему приснилась незнакомка, чья стройная фигура, схваченная шелками, движется в туманном окне поезда к эскалатору. И у этой незнакомки были голубые глаза цвета чистого весеннего неба...