Секретарша в подчинении 3

Глава 1. План на день: дрессировать новичков

Начало истории "Секретарша в подчинении" https://litnet.com/shrt/Zrun

Проснулась я рано. Просто — глаза открылись, и тело сразу дёрнуло: вставай, сучка, работа ждёт. Всё было тихо, но не пусто. Между ног зудело не только от возбуждения — от жажды включиться обратно. Как будто я неделю была на детоксе от секса, а теперь ломка. Жёсткая, с дрожью, с этим дурацким чувством, когда хочется не просто члена — а его, с голосом, с руками, с прижатием к столу.

Полежала пару минут. Вспомнила. Как он вчера трахнул меня сразу после отпуска — не как соскучившийся, а как хозяин, проверяющий возвращённую вещь. Не спросил ничего. Только сказал «на колени» — и я, как под гипнозом, уже на полу. Ошейник — щёлк. Поводок — лёгкий дёрг. Поза — как надо: грудь вниз, жопа вверх, ноги шире. И он вошёл. Сразу. Без прелюдий. Вогнал в меня весь, резко, мощно, так, будто пытался выбить из тела остатки отдыха. Я заорала от кайфа. Он держал меня крепко, ритм — точный, толчки — глубокие, яйца били по киске так, что хотелось не просто стонать — выть. Я кончила быстро. Так, как будто организм хранил оргазм в режиме ожидания, а он просто нажал «воспроизвести».

Он не остановился. Продолжал. Долго. Ровно. Спокойно. Как будто показывал, кто тут власть. Потом спустил в меня — тяжело, с рыком, с этой его фразой: «Вот теперь ты снова на месте». Я еле встала. Ноги ватные. Щёки горят. Внутри — горячо и влажно, будто он там остался. Но мозг был чистый, как будто из головы выжгло всё лишнее.

Я улыбнулась. Потому что именно в такие моменты понимаешь — не ты возвращаешься на работу. А работа возвращается в тебя. А сегодня еще мне доверят не документы, а обучать новенькую шлюшку. Ту самую Камиллу.

Я встала. Помыла лицо, посмотрела в зеркало. Там была не просто Лиана. Там была та, кто выстояла. Кого трахали, как функционал, и она не сломалась. А значит, теперь ей доверили кадры. Блядь, звучит, конечно, как из методички для доминатрикс: «Курс молодого бойца: как вырастить послушную пизду за неделю».

Завтракать не стала — пульс был не в желудке, а в клиторе. Тело работало как система сигнализации: не пожрать просит, а трахаться. Всё вибрировало внизу живота, будто в киске включили режим «бой». Ни тосты, ни кофе туда не влезали — там уже была заполненность ожиданием. Я просто села на край кровати, в трусах, с сосками, торчащими от утреннего холода, и пыталась хоть на секунду выдохнуть.

Колготки шуршали по коже, как презерватив по головке члена — натягивались медленно, с каким-то особым смыслом. Я думала, с чего вообще начинать с этой Камиллы. Что ей первой сказать — про субординацию или про то, как расслаблять глотку, когда шеф держит за волосы и двигается жёстко, до кашля? Она ж не тупая, вроде. Просто пока не в системе. Но войдёт. Мы её научим. Я научу. И да, мне от этого самой становится влажно.

Надо сразу расставить границы. Не сюсюкать, не тянуть с вводной, не объяснять на пальцах. А сразу в лоб: ты здесь не потому что красивая, а потому что будешь ебаться по регламенту. С первого дня, с первого взгляда, с первого «встань». Ей надо не объяснять — ей надо вшивать. Через позу, через тон, через телесное унижение. Она не аналитик из отдела продаж, она — будущий инвентарь. А инвентарь не обсуждает, он служит.

Я представляла, как она стоит на коленях перед шефом, в белье, с дрожью в ногах и ошейником на шее. Как я даю ей команды — не для кайфа, а чтоб выучила: вот здесь ты открываешь рот, вот так держишь спину, вот так выгибаешься, когда он вгоняет в тебя член, и не пискнешь, пока не получишь «разрешаю». Потому что ты не баба с улицы — ты наш инструмент и я обучаю. Методично. Как тренер по минету. Как куратор по раковым позам. Как наставница, которая знает, что с первого дня в тебе должны вытравить личность и вживить протокол.

Я уже вижу, как она стоит на четвереньках у стола, ждёт, пока он подойдёт сзади, а я с холодным голосом говорю: «Не вздумай выгибаться сама — он сам задаст ритм. Ты — дырочка, не дирижёр. Поняла?». И она будет кивать. Сначала от страха. Потом от возбуждения. А потом — от желания быть нужной. Потому что в этом офисе не «любят» — в этом офисе тебя ебут, если ты соответствуешь. И если Камилла хочет остаться, ей придётся не только сосать, но и радоваться, что её трахнули именно сегодня, а не отложили на потом.

И самое любопытное — внутри не было ни капли ревности. Ни укола, ни раздражения, ни этой липкой женской обиды, которая обычно шевелится, когда представляешь чужие руки на «своём» мужчине.

Где-то на краю сознания мелькнуло: а не слишком ли спокойно я отношусь к тому, что меня делят по графику? Но мысль промелькнула и растворилась — не до философии, когда пульс горит между ног.

Максим никогда не был моим. Он — как важный элемент системы: пользуются им по очереди, но принадлежит он только тем, кто заслужил право не спрашивать разрешения. Я своё право уже получила. И до сих пор чувствовала его сперму, глубоко, между ног — как метку, как расписку, как след понедельничного признания без слов.

Это ощущение не рождалось в голове — оно было телесным. Не эмоцией, не завистью, а спокойной, тёплой уверенностью где-то внизу живота. Меня не коробило от мысли, что он может трахать других. Напротив — эта мысль только подчёркивала, насколько точно выстроена иерархия. Он сам выбирает, кого допустить. Он решает, кому сегодня быть полезной, а кого пока не касается. И если я снова в списке, если я внутри процесса — значит, я всё делаю правильно.

Меня это даже успокаивало. В этом было что-то взрослое, логичное, почти хищное. Без истерик, без попыток контролировать, без фантазий о «навсегда». Максим не тот, в кого влюбляются. Он — структура. И пользоваться им нужно не сердцем, а телом. А власть — как и хороший хуй — не терпит истерик и присвоения. Её можно заслужить, можно удержать, но нельзя навязать.

Я как раз натягивала юбку, когда телефон коротко пискнул. Один сигнал. Ровный. Точный. Почти как команда. На экране — сообщение от Арины: «Зайдите ко мне в 09:30. Одна». Я хмыкнула. Без вариантов. Разговоры по протоколу — только тет-а-тет. Ни намёков, ни вторых лиц. Значит, либо будет новый брифинг, либо — напоминание, кто тут основная фигура в иерархии.

Глава 2. Арина даёт методичку по подчинению

Я постучала один раз.

— Входите, — раздался голос Арины. Спокойный, ровный, без эмоций — как уведомление от системы. У меня внутри всё сразу встало по струнке — пульс не подскочил, но стал ровнее, как будто тело само встало по стойке «смирно».

Я вошла без реверансов, потому что мы уже не играем в секретаршу и начальницу. Мы давно в другом жанре.

Арина сидела за столом — идеально ровная спина, волосы собраны так, будто даже у шпильки есть инструкция. Строгий костюм. Лаконичные ногти. Безэмоциональный взгляд. Всё в ней — как живая архитектура власти.

— А где Марк? — спросила я с усмешкой, дерзко, по привычке. — Что, сегодня без утреннего лизинга? Или ваш пёс сбежал с поводка?

— Он работает, — спокойно ответила она, не моргнув. — Его основная функция — управление операционным блоком. Обслуживание моей вагины — вторичная задача.

Я хрюкнула от смеха. Обожаю, когда она вот так — сухо, без пошлости, но прямее, чем я могла бы. Села в кресло, закинула ногу на ногу. В юбке ничего не скрывалось — и это было по плану.

— А чё, серьёзно? Камиллу готовим на замену? Или просто в пару? — я подняла бровь. — Она ж, блядь, как первокурсница на факультативе. Ей бы трусы подобрать, а не в анал подавать.

— Именно поэтому ей нужна подготовка, — всё тем же тоном сказала Арина. — Она молода, неопытна, и в сексуальном смысле почти пуста. Но именно такая девушка даёт больше возможностей.

— Возможностей? — протянула я, склонив голову. — Ну-ну. Типа форматируете, как чистый жёсткий диск? Чтобы все протоколы загрузились чётко, без ошибок?

— Примерно, — кивнула она. — Максим хочет её воспитать. Под себя. Вложить в неё все нужные реакции: когда раздвигать ноги, когда молчать, когда благодарить.

Я на секунду замолчала. Представила: он держит Камиллу за волосы, тянет на член, а она не знает — как дышать, куда смотреть, когда сглатывать. Потому что новенькая. Потому что пока ещё девочка.

— Ну и чё, — фыркнула я, — мне потом на пенсию? Пусть новой пиздой играет, а я пойду документы сортировать?

Арина подняла взгляд. В нём — ни злости, ни насмешки. Чистая структура. Власть без эмоций. Она смотрела на меня, как на механизм, который надо просто обслужить правильно, чтобы не сдох от перегруза.

— Мы не заменяем вас, Лиана. Мы вас дополняем. И помогаем. Чтобы разгрузить ваше тело. Вы же сами жаловались, что устаете от моего мужа.

— Моё тело не жалуется, — буркнула я, усмехаясь. — Оно только начинает входить в режим. Там уже, блядь, автопилот включается — два захода утром, один днём, вечером — как получится.

— Именно, — кивнула она спокойно. — Я же Вам говорила, что пока вас не было, Максим спал со мной по многу раз за день. У него пик формы. И я вижу — вам одной не справиться. Ни физически, ни эмоционально. Это не про ревность. Это про ресурс.

— Ну охуенно, конечно, — протянула я. — Теперь у нас тут, блядь, как в спортзале: нужна замена, чтоб мышцы не сдохли.

— Да. Камилла не займёт ваше место. Она займёт свою нишу. Она не будет полноценной партнёршей Максима. Она будет… инструментом.

— Инструментом? — усмехнулась я. — Типа секс-степлер, если у меня перегрев? Или вибро дрелька для мелких задач?

— Типа служебной единицы, которую задействуют, когда это необходимо. По графику. По инструкции. Без самодеятельности.

И вот тут я замолчала. Потому что внутри уже пульсировало от предвкушения. Меня не убирают. Меня апгрейдят.

— И чё у неё в обязанностях? — я села удобнее. — В рот, в киску, в жопу — как у меня в договоре? Или есть нюансы?

— Всё, что потребуется, — спокойно произнесла Арина. — Начнём с элементарного: присутствие. Потом — наблюдение. Потом — участие. Уровень допуска будет расти по мере вашей оценки.

— Моей?

— Да. Вы её куратор. Вы решаете, готова ли она к следующему этапу.

— Ну охуенно, — я хмыкнула. — Теперь я ещё и воспитатель в сексе. Протокол на минет выдать? Или чек-лист по глубине глотки?

— Если потребуется — да, — кивнула она. — У нас нет права на импровизацию. Камилла должна стать управляемой, а не хаотичной.

Я посмотрела в окно. Внутри уже крутилось. Не ревность. Не сомнение. А возбуждение. Потому что теперь я не просто шлюшка по расписанию. Я — наставница шлюшек. И это, блядь, уровень.

— А она-то чё? Зачем согласилась? — спросила я. — За бабки? Или просто мечтала стать корпоративной дырочкой?

— Во-первых — деньги, — ровно произнесла Арина. — Во-вторых, я чувствую: в этом тихом омуте водятся черти. Её сексуальный потенциал спит. Она хочет, чтобы ей показали.

Я хмыкнула. Всё сходится. Новенькая, хрупкая, с этой правильной осанкой и глазами, в которых половина офиса хочет утонуть, а вторая — использовать без разговоров. Такие всегда кажутся «случайными», но именно их система любит больше всего — они не спорят, они впитывают. В них удобно вшивать, потому что там пока пусто и тихо, без собственного шума.

— Ну, значит, будем обучать, — сказала я, не скрывая усмешки. — Сначала глотку, потом киску. Потом — анальную дисциплину.

Я уже видела, как это будет выглядеть: сначала робко, с красными щеками, потом — увереннее, с правильным дыханием и пустым взглядом. Без истерик, без «а можно не сегодня». Просто выполнение, потому что так надо. Потому что иначе здесь не выживают.

— В правильной последовательности, — спокойно уточнила Арина. — Максим не любит хаос. И я не потерплю ошибок.
Она говорила это не как предупреждение, а как техническое требование. Без угроз, без нажима — просто констатация, что брак здесь невозможен. Камилла должна быть точной, предсказуемой и обучаемой, а я — той, кто эту точность из неё вытащит.

— Сегодня она придет после обеда. Сначала покажите ей гардеробную с своем кабинете

Я кивнула, уже прокручивая в голове, с чего начать: с инструкций, с жёсткого тона, с паузы между приказом и выполнением, чтобы сразу поняла: здесь не объясняют — здесь вписывают.

Глава 3. В моём кабинете теперь два стула

Когда я зашла в свой кабинет, первое, что бросилось в глаза — второй стол и второй ноутбук. Аккуратно, по-деловому, без лишних вопросов — место для Камиллы. Просторно, светло, мой кабинет всегда был с запасом, так что нам двоим тут хватит и воздуха, и пространства, и тишины для работы. Я только хмыкнула, скинула сумку и даже успела подумать, что забавно — пока одна ещё до конца не понимает, куда попала, другая уже готовит ей рабочее место.

До обеда меня отымели дважды. Первый — классика жанра. Он просто подошёл, наклонил меня к столу, стянул трусы — и вогнал. Медленно, но плотно, так, что даже выдохнуть нормально не получалось и всё внутри сразу собралась в тугую точку. Руки лежали на столе, ладони вспотели, щека прижалась к дереву, а задница работала как приёмник — каждый толчок принимала и пересчитывала. Я кончила быстро, почти стыдно быстро, потому что тело уже знало: сопротивление не предусмотрено, только впитывать и благодарить.

Второй — уже ближе к двенадцати. Я только села за комп, как рабочий планшет коротко пикнул — его команда, без пояснений. Я вышла из своего кабинета и зашла к нему, в его пространство, где всегда пахло контролем и свежим кофе. Ни фразы, ни взгляда — Максим просто подошёл, положил меня на стол, развёл мне ноги и вошёл, прямо между документами и его планшетом. Я даже не пыталась сопротивляться — наоборот, раздвинулась пошире, чтобы не тратить время на намёки и лишние движения.

Он трахал меня молча, уверенно, будто проверял — не разболталось ли там что за ночь, не выпала ли из ритма. Я снова кончила, с тихим стоном и ватными ногами, цепляясь пальцами за край стола. И сидела потом на своем стуле, с мокрой киской и затуманенной головой, как будто меня только что перезагрузили.

После этого я пошла в столовку. Тело — в лёгкой вибрации, но уже не в истерике. Между ног, конечно, всё ещё пульсировало, но не как «срочно трахни», а как «теперь можно поесть». За столом сидели Марина и Кирилл — моя, блядь, новая свита. Оба уже в курсе, кто и как меня использует. Ну, точнее — кто. Потому что трахает меня только один. Шеф. Максим Олегович. И это, сука, облегчало разговор с друзьями. Не надо строить из себя невинную. Все карты на столе, включая ту, на которой я в ошейнике, а он сзади — с членом и без лишних слов.

— Ну как служба? — спросила Марина, откусывая нечто, похожее на котлету, но по консистенции скорее напоминающее жвачку с мясным вкусом. Голос ровный, взгляд прямой. Она всегда такая — будто спрашивает не о моём утреннем загибе через стол, а о погоде. Ни намёка, ни неловкости. Просто вопрос по делу.

Мы сидели втроём, вокруг — пусто. Ни одного уха поблизости, только гул столовой, как белый шум, и глухие разговоры издалека. Никто не подслушивает, никто не обратит внимания, даже если я скажу: «Он вогнал в меня два раза, и оба — с офигенной точностью».

— Вошёл, вышел, поставил печать, — усмехнулась я, ковыряя вилкой в рисе. — Всё как обычно. Один член утром, один — ближе к двенадцати. Чисто рабочие сессии. Вход, выход, результат.

— Жёстко, — сказала Марина, не удивляясь, а просто фиксируя. — Но стабильно.

— Ага. На этом, сука, моя работа и держится, — фыркнула я. — Пока у кого-то график по Excel, у меня — по членам.

— Тебя не выматывает? — спокойно спросила она, как будто речь о переработках. Не осуждала, не жалела — просто уточняла, как будто проверяет ресурс.

— Да ты чё, — усмехнулась я, — мне, наоборот, кайфово. Я прям привыкла. Шефовский хуй — это как служебный пропуск: один вход, много функций. После первого захода — будто внутри всё на паузу встало, как будто тело сказало: «Спасибо, теперь можно не дергаться». После второго — вообще как будто меня в розетку воткнули и обновили систему до последней версии. И всё — сижу, спокойная, чёткая, как Windows после перезагрузки. Всё ясно — кто я, зачем я, и кому сегодня служу.

Кирилл фыркнул, отодвинул поднос и посмотрел на меня. Взгляд был смешанный — вроде и «ну ты даёшь», и одновременно «рассказывай ещё, я уже не морщусь».

— Слушать это за обедом — отдельное удовольствие, — буркнул он, скосив глаза на вилку, как будто хотел затыкать ею уши.

— Привыкай, Кирюша, — ухмыльнулась я, подперев подбородок рукой. — Тут либо обсуждаешь, как ты выебал, либо молчишь, потому что пока не залез в чужие трусы. У нас не кружок нравственности, а рабочий коллектив со своим уставом — и устав этот прописан на члене шефа.

— А может, я просто люблю потихоньку есть, — пробормотал он, ковыряясь в салате, будто пытался спрятаться за листьями.

— А может, ты просто всё ещё стесняешься слова «минет», — подколола я, потягивая сок. — А зря, блядь. Мы с Алиной, между прочим, тебя натаскивали не для того, чтобы ты ел в одиночестве и мечтал о киске, как школьник на перемене. Ты не в монастыре, Кирюша, а в системе, где дрочить — уже не актуально.

— Я не мечтаю, — буркнул он, но уже без той надутой обиды, что раньше. — Просто… наблюдаю пока. Сканирую, так сказать.

— Вот и зря, — фыркнула я. — Тут, пока наблюдаешь, могут наших офисных овечек уже без тебя трахнуть. А потом только и останется, что жаловаться на плохой интернет и чужие яйца в чужой киске. Так что глаза из жопы доставай, яйца — в кулак, и вперёд. Ты не в бухгалтерии. Ты в живом организме, где баба ждёт не презентацию, а твёрдую подачу.

— Олю ты неплохо оприходовал, — добавила я с прищуром. — Так что не тормози. Пора за других приниматься. Девки любят инициативу. Особенно, когда она твёрдая, уверенная и не извиняется за эрекцию.

Марина хмыкнула, как будто всё это обсуждение вообще её не касается. Но я видела — ей заходит. Ей нравилось, как мы тут шпарим без фильтров. Без стыда, без мимимишности, без «ой, ну это личное». Просто по-честному, грязно, как оно есть. А мне нравилось, что рядом люди, которые не сбегут от слова «вогнал», не перекрестятся от «в жопу», и не сделают вид, что секс — это что-то из другой жизни. Мы работали в системе. И мы знали, как она устроена. И кто кого ебёт.