Секретарша в подчинении

Глава 1. Ночная болтовня с моей подругой

— Я бы лучше с вибратором потрахалась, честно, — буркнула Алина, хлопнув дверью. — Хоть не притворяется, что ему интересна моя личность.

Мы зашли в квартиру почти синхронно. Я скинула каблуки прямо у порога — пальцы ныли так, будто я в них на шпильках отбегала марафон. Музыка с телефона заполнила тишину — R’n’B, ленивый бит, как будто сам выдохнул за нас.
— Этот в белой рубашке, — продолжала Алина, — сначала глазел на мои сиськи, потом начал про «трансперсональную психологию» гундеть. Я что, похожа на телку, которая хочет слушать про его травмы?
— Ну у тебя и вкус, — я усмехнулась, включила свет на кухне и достала из холодильника остатки белого. — Тебе лишь бы член был при хозяине. А кто он — не важно.
— Не гони. Я хотя бы честная. Мне нужен, блядь, нормальный хер, который стоит, когда надо, и молчит, когда я хочу отдохнуть.
Я хохотнула.
Алина плюхнулась на диван, задрав ногу на подлокотник. Платье задралось почти до талии, стринги чёрные, кружевные — она всегда была той, кто готов, даже если никуда не собирается.
Моя лучшая подруга. Та, с кем можно трахаться с незнакомцами в одной квартире, а потом обсуждать, кто громче стонал. Мы познакомились лет в двадцать, в одной тусовке, и с тех пор — либо вместе, либо голосовыми по ночам. У неё всегда было больше огня, чем у всех остальных. Громкая, яркая, без тормозов. Сиськи наполовину наружу — по настроению. Секс на первом свидании — если глаза загорелись. Она не просила, не ждала, не строила глазки — просто брала. И в этом была свобода, которая меня подкупала.
С ней никогда не было скучно. Мы смеялись, когда трахались с соседями. Мы делили вибраторы, делились подробностями и никогда не стеснялись пошлых обсуждений.
И всё же она всегда смотрела на меня как на главную. Потому что я была не просто смелая — я управляла.
— Ты видела, да, как он ко мне подходил?
— Этот с бородкой и пивным пузом?
— Да. Ещё и спросил, «какие у тебя жизненные цели». Я чуть не обоссалась от смеха. У меня цель — не тебе сосать, идиот, а нормальным мужикам.
— А я думала, ты вот-вот уйдёшь с ним. Уже губы кусала.
— Кусала, потому что скучно! Ни харизмы, ни стержня. Все какие-то… мягкие. Как будто боятся сказать: «Сядь на лицо, и молчи.»
Я рассмеялась.
Вино пошло легко. Мы пили из чашек — бокалы давно уже закончились после прошлых ночей. В моей квартире всё было немного временно: съёмная, дешёвый диван, старый торшер, скрипучий столик. Всё чужое, но привычное.
— Слушай, — протянула я, — а ведь раньше было проще. Вышла, улыбнулась, покрутила задом — и всё, трахалась до утра.
— А сейчас? — фыркнула Алина.
— А сейчас я три месяца без работы, с Зоей Павловной жопа. Это хозяйка квартиры. Холодная, как налоговая. Деньги — десятого, без разговоров, без «ой, подожди». Она уже дважды напоминала, что «задержки — не вариант». Бывший исчез с ноутом, и мне нужны деньги.
Алина подняла брови.
— В смысле, совсем без денег?
— Пока только напряжённо. Но скоро будет весело.
Я отпила, не морщась.
— Надо искать бабло, Лиана, — сказала она вдруг. — И хер с ним, с романтикой. Может, реально — папика?
Я повернулась к ней.
— Ты серьёзно?
— А что? Всё равно мы трахаемся. Так пусть за это платят. Не как в эскорте — каждый день по пять стволов, но хотя бы один. Один, стабильный, денежный.
— Слушай, — я рассмеялась, — я бы лучше реально один член нашла, такой, чтобы и трахать приятно, и не бесил. Один, сука, член — на вырост.
— На вынос.
— На всё.
— На квартиру.
— На жизнь, блядь.
Мы ржали, как две ненормальные.
Я чувствовала, как тянет под грудиной. Не от вина. От пустоты. От скуки. От этого желания — чтобы кто-то сильнее сказал: теперь так.
— А если серьёзно… — начала Алина, — у меня есть идея.
— Сейчас будет гениально.
— Зарегистрируемся.
— Куда?
— Сайт знакомств. Только для взрослых. Там не спрашивают, что ты любишь читать. Там сразу — фото, имя, параметры. Всё.
— Секс без прелюдий?
— Секс с выгодой.
Я задумалась.
С экрана телефона смотрела на меня моя старая фотка — грудь в чёрном лифчике, лицо обрезано по нос. Волосы на плечах, кожа гладкая, тело уверенное. Там не было «привет, я люблю котиков». Там было: я знаю, чего хочу, и ты — платишь за вход.
— Давай, — сказала я. — Только без имени.
— Придумаем.
— Фото без лица.
— Обязательно.
— И без сюсюканья.
— Никаких «ищу любовь всей жизни».
Я хмыкнула.
— Хочу найти одного хера и сосать его.
— Хера в аренду.
— Хера с опциями.
— Хера, который не трогает мои мозги, только горло, жопу и сиськи.
— Блядь, ты поэтесса.
Мы снова ржали.
А где-то внутри уже щёлкнуло.
Это был не просто план — это была дверь.
И я почувствовала: я её уже приоткрыла.

Глава 2. Хочу быть содержанкой

— Сука, у меня майка прилипла к сиськам, — Алина оттянула ткань, глядя на себя в камере телефона. — Думаешь, это плюс?
— Это долбанный триумф, — ответила я, откинувшись на подушку и обнажив живот. — Только лицо не свети. Снимай от ключиц до сосков. И немного волос. Мужики любят, когда волосы чуть касаются кожи. Как бы случайно.
— Ты слишком много знаешь.
— Я просто устала от дешёвых. Хочу, чтоб стоил дороже, чем моя аренда.

Мы были почти голыми. Я — в старом чёрном лифчике, чуть потертом, но сидящем идеально. Алина — в серой майке без лифчика, соски торчали, и ей было по кайфу. Волосы растрёпаны, губы распухли от вина и ночи.
Усталость в теле, но возбуждение — в голосах. Мы ржали и троллили друг друга каждую минуту.

— Так. Имя? — Алина грызла край ногтя. — Милена? Или Дина?
— Милена звучит как «даю, но не бесплатно». Дина — как будто едет на девятке. Милену оставим.
— Ок. Возраст?
— Пиши 23.
— А тебе?
— Похер, я и в 25 сосу, как в 18.

Алина закашлялась от смеха.
— Ты развратное чудовище.
— Я — чудо вишенки. Давай дальше.

Мы накидывали описание, перебивая друг друга, смеясь, споря.
Я диктовала с дивана, Алина печатала:

«Рост 172. Без комплексов. Люблю порядок, чёткие правила, мужиков с яйцами и руками. Не ищу романтики. Хочу быть содержанкой. Условия: от 200к рублей в месяц, регулярные встречи, без ебли на первый день, без соплей, без обид. Фото без лица — тело настоящее. Мозги не ебу, если не трогают мои. Люблю, когда говорят: теперь делай так.»

— Дерзко? — спросила она.
— По делу. Ни одного лишнего слова.
— Добавь: «Рассматриваю только тех, кто умеет держать в узде».
— И подчёркни «в узде», не в «в пизде». Не ошибись. Капсом.

Фото я выбрала своё. Летнее. Лифчик чёрный, кружевной, без лица. Ракурс снизу — так, чтобы грудь казалась чуть больше, а ключицы — вкуснее. Волосы раскиданы, фон — кровать. Никакой пошлости. Только тело, которое говорит: я — трофей. Но не твой.

— Ты выглядишь тут так, будто тебе уже платят, — сказала Алина, вглядываясь в экран.
— Я просто заебалась ждать, что кто-то даст бесплатно то, что можно взять за деньги и правила.

Она кивнула, медленно.
— Ты не просто ищешь член.
— Неа. Я ищу структуру.
— Ты, блядь, больная.
— Иди нахер.

Мы снова заржали.
Но внутри меня уже было не до смеха.
Я давно чувствовала эту ломку — жить без границ. Без давления. Без «нельзя».

Сколько мужчин было до этого? Десятки. Всяких.
Красивые, скучные, харизматичные, влюблённые, сломанные.
И все — одинаково беспомощные, когда я смотрела чуть строже, чем надо.
Им было кайфово, когда я трахала их сверху.
Им было кайфово, когда я играла «шалунью».

— Поставим, что хочу быть содержанкой? — переспросила Алина, не отрываясь от экрана.
— Конечно.
— Прямо так?
— Да. Не шлюха. Не эскорт. Не «пошли погуляем».

Я наклонилась ближе:
— Пиши: «Я не трахаюсь за деньги. Я живу по правилам».

— Вот теперь ты звучишь как опасная женщина.
— Я — женщина, у которой осталось два месяца на съёмной квартире и ноль желания сосать за бесплатно.

Мы нажали «создать профиль».

На экране отразилось:
Милена, 23.
Ищу одного. Без чувств. Но с правилами.

Я положила телефон на живот.
Вино почти закончилось.
Глаза устали, но внутри — поднималась странная дрожь.
Как будто я только что подписала не анкету.
А готовность.

Если ты сильнее — я подчинюсь. Но только если ты достойный.

Алина прикрыла глаза.
— Спать пора, сучка. Завтра будем смотреть, кто нам пишет.
— Лучше бы один. Но чтоб точно был моим.

Она ничего не ответила. Только фыркнула и перевернулась на бок.
А я ещё долго смотрела в потолок, чувствуя, как в животе греется странное предвкушение.

Глава 3. Какого черта он знает моё имя?

Утро не наступило — оно упало мне на голову. Глухо, как бетонный мешок.
Глаза слипались, но виски уже гудели. Я лежала на диване, одна грудь вылезла из лифчика, майка Алины валялась на полу. Где-то в углу что-то пищало — телефон или чайник, неважно.

Алина вышла из ванной босиком, с полотенцем на голове.
— Убей меня. Или дай минералки.
— Убей сама. Минералка в холодильнике.
— Сучка. В тебе нет жалости.

Я кое-как встала, ноги ватные, губы пересохшие. Из кухни долетал запах вчерашней пасты — мерзкий, тёплый, кислый. Я достала две бутылки «Ессентуков», поставила на стол и налила в кружки — бокалов всё ещё не было.

Мы пили молча. Минералка лупила в горло, как уксус.
— Мне кажется, я вчера сказала слишком много, — пробурчала Алина.
— Мы обе вчера были фонтанами откровений.
— Надеюсь, никто не снимал.
— Только ты. Себя. Свои голые сиськи.

Она попыталась усмехнуться, но гримаса превратилась в морщинку боли на лбу.
— Ладно. Мне надо ехать. Голова трещит, а завтра — дедлайн.
— Ты по работе хоть не сдохнешь?
— Я постараюсь не сдохнуть раньше зарплаты.

Она пошарила по комнате, нацепила джинсы, кеды, заколола волосы.
Потом подошла и чмокнула меня в висок.
— Если что — звони. Только не забудь: нормальные мужики на сайте не водятся.
— В курсе. Проверю сама.
— Мозги включай, Ли.

Я кивнула. Дверь хлопнула — и в квартире снова стало тихо.

Я сделала глоток крепкого чая, который поставила себе заранее, села за ноутбук, открыла вкладку.

30 сообщений.

Открыла первое.

«Привет, Милена. Я бы хотел встречаться с тобой регулярно. 150к, квартира, подарки. Только не спрашивай, когда развожусь.»

Женатый.

Следующий.

«Я бизнесмен, 53 года. Могу обеспечить. Но нужна девушка, которая будет приезжать три раза в неделю. Внимание: анальный секс обязателен.»

Блядь.

Дальше — хуже.
Фото с голыми животами. У кого-то — на фоне машин. У кого-то — с торчащими пальцами ног, волосатыми и кривыми. Один выслал дикпик с подписью «если не боишься — пиши».

Я пролистала ещё десяток.
Старики, женатики, страшные, воняющие дешёвым пафосом.
Ещё один написал: «я готов платить 80 тысяч, но сначала ты проходишь кастинг у меня дома».

Закрыла вкладку. Откинулась на спинку стула. Дышать стало тяжело.

Такой мерзости я не ожидала даже в худшем варианте.

Я взяла холодное пиво из холодильника. Глотнула. Почти не чувствуя вкуса.

И тут — вибрация.

Неизвестный номер. Мессенджер.
Сообщение одно.

«Я слышала, Лиана, ты хочешь быть содержанкой.
Мы — большая компания. Нашему шефу требуется секретарша.
Секретарша, которая будет выполнять не только офисные, но и сексуальные прихоти.
Без лишних слов.

На испытательный срок — 350 000 рублей в месяц.
После — 500 000 и выше, в зависимости от соответствия требованиям.

Работа в Москве. Контракт»

Я застыла. Лиана. Меня называли по имени. На сайте я была Милена.
Фото — без лица. Номер телефона — не указывала. Ни в анкете, ни в переписке.

Но сообщение пришло сюда. В личный мессенджер. На мой реальный номер.

Рука с телефоном дрогнула.
Я прочла — по буквам. Нет, не показалось. Не розыгрыш.

Имя.
Цена.
Суть.
Контракт.

Глава 4. Мне страшно, но стоит рискнуть.

Я перечитала сообщение раз десять.
Секретарша. 350 000. Сексуальные прихоти. Только ты, Лиана.

Не Милена. Не анкета.
Лиана.
По-настоящему.
Как?

Я не отвечала сразу. Просто смотрела на экран, как будто в нём должна была появиться ещё одна фраза. Психанули. Ошиблись. Это не тебе.
Но сообщение висело.
Сухое. Чёткое. Уверенное. Как приказ.

Допила пиво — глотками, без вкуса.
Пальцы сами печатают:

— Откуда у вас мой номер? И моё имя? Кто вы вообще?

Ответ пришёл почти сразу.
Как будто там уже ждали.

«Все ответы — при встрече.
Ты придёшь на собеседование?»

Не «можешь ли». Не «удобно ли».
«Ты придёшь.»

Я уставилась на экран.
Где-то в груди сжалось.
Ты же просто играла, дура. Хотела хера за 200к, а теперь тебе кидают контракт на полмиллиона. И называют по имени.

— Где встреча?

Молчание. Три точки.
Потом:
«Завтра. 11:00.
Московский бизнес-центр „АЛМАЗ“, 10 этаж»

Я глянула в окно. Было светло. Тихо. Телеэкран светил на стену. Села на диван, включила рандомный сериал — что-то про богачей и измены — и уставилась в пустоту.
Мысли шумели, как в метро.
А если реально пойти? А если там жуткий тип с лысиной и кучей камер? А если это развод?
Но тело… тело среагировало по-другому.
Нижний живот — тянет. Пульс — в шее.
Где-то внутри — дрожь.
Не страх.
Ожидание.

Открыла мессенджер.

Написала Алине:

— Я тут, кажется, втянулась в какую-то дичь. Помнишь, анкету на сайте? Мне написали. Не на сайт. В ЛС. На личный номер. По имени.
— 350 штук в месяц. Секретарша. С офисом и… «сексуальными прихотями шефа».

Ответ пришёл мгновенно.

— Да ты выиграла в пошлый лотерейный билет!
— 350? И ты ещё не там?

— Алина. Это как-то… страшно. Я не указывала ничего. Ни номера, ни имени. Только фотка без лица. И всё равно нашли.

— Ну и что? Ты же не ребёнок. Не заставят же тебя сосать в коридоре на первом собеседовании.
— Пойди. Посмотри. Выйдешь, если почувствуешь херню.
— Зато если это правда — ты в шоколаде. Тебе даже меньше нужно было.

— 200, да. Я просила.
А они предлагают 350. Сразу.
Плюс «контракт». Плюс «после — 500 и выше».

— Боже. Молчи. У меня между ног загорелось от одной цифры. Ты вообще понимаешь, что у тебя может быть спонсор с офисом и премией за правильный минет? Только не просри, Ли. Сыграй умную. Сначала разведай. Не ведись сразу. Но и не тупи. И возьми лифчик получше. Меньше кружев — больше смысла.

Я смеялась. Но смех был какой-то ломкий.
Потому что Алина шутит — а я не шучу.
Я реально собираюсь туда пойти.

Пальцы дрожат, когда печатаю:

— Я приду.
Ввод.

Экран засветился последним:

«11:00. Не опаздывай.
У нас не любят опозданий.»

И вот я осталась одна.
В квартире, где всё дёшево. Где кружки — вместо бокалов. Где я — почти раздетая. Где только что согласилась пойти туда, где мне, возможно, скажут:

«Теперь ты делаешь так.»

Глава 5. Я иду туда добровольно

Проснулась раньше, чем заорал будильник. Не от звуков, а от внутреннего шороха — всё внутри зудело, как перед чем-то важным. Напоминало утро перед прыжком с крыши в бассейн. Не страшно — просто остро. Голова была ясной, тело — в тонусе, живот чуть подсасывало, сердце стучало по инструкции. Полежала пару минут, пялилась в потолок и чётко поняла: отменять не хотелось. Наоборот. Даже тянуло.

Кухня встретила тишиной. Чайник будто специально молчал. Я сварила яйца, порезала авокадо, кинула хлеб в тостер. Всё делала молча, без телефона, без музыки, как будто в каком-то ритуале. Глоток крепкого чёрного кофе обжёг губы — и именно в этот момент дошло: это не утро безработной. Это было что-то другое. Подготовка. К чему-то большому.

В ванной включила душ на максимум. Воды ушло столько, что счётчик мог бы реально обидеться. Бритвой прошлась по ногам — гладко, нормально. Когда полезла ниже, бритва вдруг соскользнула, и я резко выдохнула.
— Блядь…
Сердце дёрнулось, ладонь вспотела. Остановилась, выругалась ещё раз, смыла пену, взяла себя в руки. Медленно, аккуратно, без геройства. Не спеша, чтобы без порезов и красных точек. Потому что потом бесит. Потому что должно быть чисто и ровно. Не для кого-то — для себя. Чтобы потом не ловить это дурацкое чувство «ну вот, как всегда».
Закончив, просто постояла под водой пару секунд. Проверила. Нормально. Всё как надо. Из комода достала тот самый комплект. Чёрный, строгий, без рюшей и бантиков. Лиф держал грудь жёстко, чётко, без лишних сантиментов. Трусы — плотные, надёжные, как броня. В них не чувствовала себя секси — чувствовала себя собранной. Как перед боем.

Оделась с холодным расчётом. Юбка — ниже колена. Блузка — закрытая, без намёков. Каблуки — не башни, но и не балетки. Волосы выпрямила и оставила распущенными. Макияж — аккуратный, без кукольщины, с лёгкими стрелками. Посмотрела в зеркало. Лицо было ровным, взгляд — прямым. И в голове вдруг щёлкнуло: если бы кто-то сейчас скомандовал «встать» — встала бы. Без вопросов. И, чёрт возьми, это заводило.

В десять ровно хлопнула дверь. Проверила замок и вышла. Такси подъехало почти сразу. Села, назвала адрес: бизнес-центр «АЛМАЗ». Водитель кивнул и поехал, будто знал, куда я направляюсь. Без вопросов, без интереса.

По дороге город жил своей обычной жизнью — пробки, кофейни, кто-то бежал, кто-то курил. А у меня внутри было ощущение, что еду вообще в другую реальность. Не в офис. В новую игру. Где правила другие. Жёстче. И интереснее.

Бизнес-центр встретил строго: стекло, металл, охрана. Я прошла рамку, получила пропуск, прошла дальше. Всё было быстро, чётко, без сюсюканий. Никто не улыбался. Никто не интересовался, что у меня за дела.

Лифт был зеркальный, высокий. Я нажала на «10», смотрела на своё отражение. Лицо — спокойное. Ни мимики, ни паники. Просто концентрация. Внутри всё сжалось — не от страха, а от предвкушения. Казалось, я уже знала: меня выберут. А я соглашусь.

Десятый этаж встретил тишиной. Не рабочей — музейной. Коридор — широкий, ковёр гасил шаги, свет — мягкий. Воздух — дорогой. У стеклянной двери стоял охранник, как будто его туда встроили. За стойкой — секретарша: безупречная, хладнокровная, спина — как линейка, прическа — как у манекена. Взгляд — скользнул, завис на секунду, и обратно.

— Доброе утро. К кому вы? — спросила она голосом банкомата.

— На собеседование, — ответила я, не понижая тон. Спокойно. Без лишней вежливости.

Секретарша встала резко, будто по команде.
— Следуйте за мной, — выдала она и шагнула вперёд.

Я шла за ней по длинному коридору, каблуки цокали, ковёр глушил, но всё равно чувствовалось — каждая секунда тут что-то значит.

Справа открылся вид на опен-спейс.
Сначала мельком глянула. А потом чуть замедлилась — ну а как не залипнуть?
Огромный зал, как на фотках у топ-компаний. Много света, стекла, ровные столы. Кто-то сидел у компа с наушниками, кто-то в переговорке с планшетом, один тип вообще бегал с ноутом — будто горит. Но все были при деле. Ни одного, кто ковырялся бы в носу. Даже на меня почти никто не посмотрел. Как будто тут каждый день девушек на собеседование водят.

— У вас тут как в кино, — бросила я в спину секретарше.

Она чуть обернулась, губы поджала.
— Мы не кино снимаем, а работаем, — сказала ледяным голосом.
— Ну да, простите, бизнес-вумен года, — хмыкнула я и покосилась на стеклянные стены переговорок.

На одном из столов стоял автомат с кофе. Я на секунду зависла.
— Можно я кофе бахну? Чисто, чтоб не упасть.
Она остановилась, повернулась, будто я ей предложила в подъезде покурить.
— Вы пришли на собеседование, не в буфет.
— Ну ладно, не злись, я просто спросила, — пробормотала я и пошла дальше.

Мы подошли к большой двери — такая, что видно сразу: за ней зарплаты начинаются с миллиона и заканчиваются на яхтах.
Она кивнула в сторону ручки, потом одёрнула себя — ручки не было. Просто панель.

— Здесь. Дальше вы сами, — сухо сказала она.

— А вы типа не заходите?
— Это не входит в мои обязанности, — сквозь зубы.
— Ну ок, спасибо, вы прям душка.
— Удачи, — процедила она. И развернулась, будто я уже перестала существовать.

Я осталась перед этой дверью одна.
Взялась за сердце — чтоб не выпрыгнуло.
И нажала панель.

Щелчок.
Дверь открылась.
И я сделала шаг внутрь.

Глава 6. Пришла — теперь смотрите

Кабинет оказался тише, чем весь этаж.
Не просто без звуков — без воздуха.
Огромное пространство, стекло, дерево, идеальный порядок. Как будто сюда никто не заходит. Как будто это не рабочее место — это лаборатория. Или аквариум, где всё под наблюдением.

За столом сидела женщина, лет сорока.
Ровная осанка, руки на подлокотниках, как у военной королевы. Пиджак идеально сидел на плечах. Волос ни один не выбился из пучка. Лицо — будто вырезали из мрамора и забыли добавить эмоции.

Я вошла, но не успела даже сказать «здрасьте».
— Арина Викторовна, — произнесла она первой, без паузы. Голос — низкий, спокойный, абсолютно неженский. — HR-директор. Отвечаю за подбор и адаптацию сотрудников.
И сразу — кивок в сторону кресла.
— Присаживайтесь.

Я села. Как будто это не был выбор. Просто команда — вежливая, но команда.

— У нас международная компания. Головной офис — в Европе. Российское подразделение работает автономно, но по единому протоколу. Мы занимаемся управлением частными активами, персональными проектами и сопровождением сделок в закрытом сегменте.

Она говорила чётко, как будто проговаривала инструкцию на память.

— Наши клиенты — люди с повышенным уровнем конфиденциальности. Бизнесмены, инвесторы, представители госструктур, топ-менеджеры крупных холдингов. Мы обеспечиваем не просто «сервис» — мы создаём структуру, где всё работает без сбоев. От расписания перелётов до подбора персонала и психологической разгрузки.
— То есть, вы что — как агентство?
— Нет, — отрезала она. — Агентства работают по запросу. Мы — по системе. Каждый сотрудник — часть закрытого механизма.
Пауза. Она чуть сместила планшет на столе, но не разблокировала. Просто обозначила: данные есть.
— Новые сотрудники проходят первичный фильтр — это я. Затем — собеседование с управляющим партнёром. После чего начинается адаптация. Там всё прописано поэтапно: обучение, тесты, контроль поведенческих реакций. У каждого — своя программа.

Она смотрела прямо. Не изучала — оценивала. Как будто проверяла не меня, а мою конструкцию. Спина, голос, поведение.

— Ваша кандидатура — нетипичная. Мы не получали от вас резюме. Вы не откликались на вакансию.
Но вас рекомендовали, — добавила она.

Я приподняла брови.
— Кто?
— Это не имеет значения. Мы проверили. Данные подтвердились.

Она слегка склонила голову вбок, и в её взгляде мелькнуло: всё уже решено — вопрос в твоей реакции.

— Сейчас важно только одно: вы здесь. Значит, у вас уже есть интерес.

И именно в этот момент воздух в кабинете стал плотнее.
Становилось понятно — дальше будет только глубже.

Она положила ладони на стол, медленно. Пальцы длинные, ногти — короткие, нейтральные. Никаких браслетов, колец. Даже часы — с ремешком, как у пилотов.

— В нашей компании... — начала она.
Я не выдержала.

— Слушайте, давайте без этого, — перебила я, откидываясь назад. — Всё равно понятно, к чему вы клоните.
Она приподняла бровь.
Я пожала плечами.
— Ну правда. Меня нашли по фейковому имени. Написали на личный номер. Упомянули "сексуальные прихоти". Сразу предложили триста пятьдесят тысяч. Типа, секретарша, но не совсем.
Я усмехнулась.
— Так может сразу к сути? Где тут ваш шеф, кому там сосать и с кем трахаться? А то я с утра на каблуках, как дура, пыхтела.

Тишина.
Она не вздрогнула. Не удивилась.
Только слегка наклонила голову.
И сказала:
— Приятно, что вы предпочитаете прямоту.

И в этой фразе было что-то такое…
Что у меня внутри всё сжалось.
Не страх.
А предчувствие, что только что я переступила невидимую грань.

Глава 7. Моя задача - подчиняться

Арина поменялась. Не внешне, не в голосе — в чём-то глубинном. Как будто холодная оболочка чуть треснула. Я впервые увидела в ней не функцию, а женщину, которая давно всё решила. Не обсуждает. Не колеблется. Просто говорит.

— Нашему управляющему партнёру требуется помощница в кабинет. Не на ресепшн, не в отдел. Только кабинет. Только под его контроль.

Я прищурилась.

— Максим Олегович Машков. Слышали о нём?

— Нет.

— И правильно. Его не должно быть слышно.

Арина склонила голову, смотря на меня, как будто выбирала — говорить или нет.

— Обязанности — несложные. Документы, печать, встречи. Иногда — кофе. Ответить на звонок, подготовить бумаги. Ничего уникального. Но есть нюанс.

Я усмехнулась:

— У него, типа, член с протоколом?

Арина не улыбнулась.

— Главная задача — удовлетворение. Удовлетворение не как игра. Не как секс на обеденном перерыве. А как часть процесса. Как элемент дисциплины.

Мурашки пошли по спине. Она говорила об этом как о погоде. Сухо. Без намёка на возбуждение.

— Он… специфичен, — добавила она. — Ему не нужны инициативные девочки. Не нужны флиртующие сучки. Он не трахает. Он наказывает. И вознаграждает. Он строит.

Я не дышала.

— Он доминирует? — уточнила.

Арина кивнула.

— Жёстко?

— Структурно. Не будет бить, если не просишь. Не будет гладить, если не заслужила.

Я усмехнулась. Чуть хрипло.

— Значит, он будет командовать. И трахать. А я — подчиняться?

— Да.

Тишина растянулась, как резинка на грани разрыва.

Я приподняла подбородок:

— Тогда не триста пятьдесят. Сразу пятьсот.

Арина хмыкнула. Медленно. Будто именно этого и ждала.

— Анал имелся?

Я моргнула, потом усмехнулась:

— В попку трахалась. Не всегда люблю, но могу. Смотря кто и как.

— Глубокий минет — насколько глубоко?

— Сосала нормально. Сильно. С хваткой. Горло тренировано. Много членов было — разные. Но все — заходили глубже, чем надо.

— Уровень контроля?

— Не понимаю.

— Подчинение. Ты раньше подчинялась?

Я пожала плечами. Неуверенно. Потом честно:

— Не прям вот так. Всегда сверху. Или в равных. Могла быть "шалуньей", могла с повязкой, могла стонать, как сучка. Но всё это — я сама хотела.

— То есть, не знаешь, как это — делать, потому что тебе приказали?

Я чуть облизала губы. Проглотила слюну. Пальцы вспотели.

— За пятьсот штук в месяц — готова узнать.

Арина кивнула. Как врач, которому озвучили диагноз, совпавший с предположением.

— После испытательного срока будет рост. При условии соответствия.

— В чём выражается соответствие?

— В покорности. В обучаемости. В желании.

Я сжала ноги под столом. Она это увидела.

— Вы подходите. Но я не говорю, что вас возьмут. Последнее слово — за ним.

Я приподняла бровь:

— Он типа скажет: соси — и посмотрит, как сосу?

Арина ответила спокойно:

— Возможно. Или скажет: жди. Долго. Без звука.

У меня внутри всё сжалось. Не от страха — от предвкушении.

— Когда?

Арина посмотрела в планшет:

— Сегодня. 16:00. Примерочная комната. Без белья. Только юбка и блузка. Волосы — собраны. Губы — без помады.

Я проглотила воздух. Кивнула.

— Приду.

Она не улыбнулась.

— Тогда пока что — добро пожаловать. Но не обольщайтесь. Это только начало.

Я уже почти встала, когда за спиной прозвучало:

— Лиана.

Голос — всё такой же ровный, будто безэмоциональный. Но именно это меня и остановило.

— Вы забыли ещё один момент, — продолжила она.

Я обернулась. Арина не смотрела мне в глаза — чуть ниже, будто проверяла, как я держу себя, как двигаюсь, не сутулюсь ли.

— Максим Олегович предпочитает отсутствие барьеров, — отчеканила она.

Я вскинула бровь, сразу поняв, к чему она ведёт.

— А, ясно… Любит без гандона, да? — хмыкнула я, не скрывая насмешки.

Арина не изменилась в лице.

— Поэтому медицинская проверка обязательна, — спокойно закончила она.

Я села обратно и скрестила руки.

— Это не за пять минут, — буркнула я. — Анализы — неделя минимум. А вы мне только что сказали: шестнадцать ноль-ноль.

— У нас своя клиника. На этом же этаже. Без очередей и лишних глаз.

— Мы не рискуем, — произнесла она чуть тише.

— Чем Вы можете рисковать?

— Вдруг вы окажетесь неподходящей, — спокойно поправила она.

На секунду между нами повисло напряжение. Не враждебное. Контрольное.

— Если вы передумали, — продолжила Арина, — это последний удобный момент.

Я посмотрела на дверь. Потом на неё.

— Если бы я хотела передумать, — сказала я, — я бы сюда не пришла.

Она кивнула. Один короткий жест. Решение принято.

Арина взяла телефон.

— Марк, — сказала она без приветствия. — Проводи кандидатку в медицинский блок.

Дверь открылась почти сразу.

В кабинет вошёл мужчина.

Высокий. Подтянутый. Без улыбки. Лет тридцати пяти. Тёмный костюм, простая рубашка, без галстука. Лицо спокойное, взгляд цепкий — не раздевающий, а оценивающий, как у охраны в аэропорту, когда ты проходишь рамку.

Это был не врач. И не ассистент.

Это был человек, который приводит в порядок то, что выходит за рамки.

— Лиана, — произнёс он, не спрашивая, а утверждая. — Пойдём.

Глава 8. Я уже мокрая, а двери еще закрыты

Ровно в 15:45 я снова вошла в холл десятого этажа. Секретарша за стойкой даже не притворилась, что меня не узнала. Только подняла глаза и посмотрела, как на суку, которая пришла трахаться за деньги. Ну да, милая. Я именно за этим.

— Добрый день, — протянула я, специально растягивая слова. — Мне снова к вашей ледяной богине.

— Вас ждут, — буркнула она, вставая.

— Неужели, — хмыкнула я. — Не представляю, как вы тут выживаете. Ни одного вибратора на рабочем месте. Геройство.

Она ничего не ответила. Только повела по коридору, так же быстро, так же прямой спиной. Я шла за ней — чуть медленнее, с лёгким покачиванием бёдер. Пусть смотрит. Пусть все смотрят.

На мне была только блузка — белая, гладкая, без бюстгальтера. Соски под тканью — как два невежливых вопроса. Юбка — чёрная, плотная, чуть выше колен. Без трусиков, как просили. Волосы — собраны. Губы — голые, без цвета, но вкус во рту — дерзкий. Я вся была как один большой ответ: «Я пришла. И я знаю, что меня выберут.»

Дверь распахнулась. Та же. Тот же кабинет. Холод. Контроль. Лабораторная стерильность власти.

Арина сидела за своим столом. Рядом — мужчина, которого я уже видела. Марк. Холодный. Собранный. Как будто у него внутри встроена инструкция «никогда не проявляй интерес».

— Присаживайтесь, — ровно сказала Арина.

Я села. Спина прямая. Колени вместе. Но взгляд — дерзкий.

— Анализы в норме, — произнесла она, не глядя. — Биоматериал чист. Гормоны в пределах нормы. Стресс — повышен, но допустимо.

— Хорошо, что не беременна от святого духа, — хмыкнула я. — Хотя было бы удобно. Меньше собеседований.

Арина не отреагировала. Только смотрела в планшет, как будто мои шутки были просто фоновым шумом.

— Можно я спрошу? — я чуть подалась вперёд. — Как, чёрт возьми, вы меня нашли? Я была на сайте под другим именем. Фото — без лица. Телефон — виртуальный. Ни намёка.

Пауза. Арина подняла глаза.

— Это не имеет значения, — сказала она спокойно. — Когда-нибудь узнаете. Если дойдёте до нужного уровня.

Я усмехнулась.

— Уровень «пизда в аренду»?

— Уровень, где вы перестанете задавать ненужные вопросы, — холодно уточнила она.

Я чуть прикусила губу. Легко, будто случайно. Но внутри щёлкнуло.

— Сейчас — кастинг. Это не шутка, не игра. Это решающий момент. Будете ли вы работать или нет— зависит от следующих минут. Понимаете?

— Ещё бы, — склонила голову. — У меня между ног даже мурашки собрались на собрание.

Арина ничего не ответила. Повернулась к планшету, пролистала что-то.

— Вы надели нижнее бельё?

Я усмехнулась и чуть развела колени.

— Нет, Арина Викторовна. Моя пизда готова к собеседованию. Чистая, выбритая, в боевой готовности.

Марк не моргнул. Арина тоже. Только кивнула.

— Хорошо.

Она задержала взгляд на мне.

— И ещё. С Максимом прошу соблюдать субординацию. Не дерзить. Не провоцировать. Следите за словами. Хотя… — она чуть склонила голову, — если потребуется, он сам научит. Или накажет.

Я сглотнула. Медленно. Горло пересохло.

— Поняла, — выдохнула я. Но на самом деле — нет. Я просто хотела уже туда. Хотела понять, насколько далеко можно зайти. И где я сломаюсь.

— Хорошо. Марк, проводи.

Он встал, коротко кивнул. Я поднялась. Он шёл впереди, не оборачиваясь. Коридоры — длинные, стеклянные, как кишки этой компании. Простор, тишина, шаги отдают эхом.

— Вы всегда такой молчаливый? — бросила я в спину. — Или это фирменный стиль: «молчи и оценивай»?

Он не ответил.

— Если я споткнусь, вы меня подхватите? Или просто запишите, что «нестабильна»?

Тишина.

— Вы вообще живой? Или просто хорошо дрессированный? Может, у вас там на жопе клеймо «Собственность Арины»?

Он чуть обернулся. Один взгляд. Без слов. Без угроз. Но я вдруг почувствовала, что переборщила. Или наоборот — задела то, что не должна была видеть.

Мы остановились. Металлическая дверь. Матовая. Без ручки. Панель сбоку мигнула.

— Здесь. Ждите сигнала. Без разрешения не входите, — сказал он наконец. Первый раз за всё время.

— А если мне срочно захочется пописать? — прищурилась я.

— Терпите, — ответил он. Спокойно. Без эмоций. Как Арина.

Я осталась одна. Прошла к двери. Дыхание чуть сбилось — не от страха, от жара внизу живота. Рукой коснулась панели. Пауза.

Я постучала.

За дверью раздался мужской голос. Грубый. Чёткий. Без намёка на эмоцию.

— Входите.

Глава 9. Со мной начали кастинг

Я шагнула внутрь.

Кабинет был огромный. Не «офис большой компании», а именно кабинет власти. Высокие потолки, тёплое дерево, толстый ковёр, в котором тонули каблуки. Стол — массивный, тёмный, будто вырезан из одного куска. За ним — мужчина. Сидел спокойно, уверенно, так, как сидят те, кто привык, что к ним подходят, а не наоборот.

Высокий. Даже сидя — занимал всё пространство. Спина прямая. Плечи широкие. Костюм тёмный, без единой складки, как будто на нём не ткань, а броня. Лицо — жёсткое, мужское. Ни грамма мягкости. Резкая линия челюсти, короткая стрижка, лёгкая щетина. Взгляд — прямой, холодный, без эмоций. Как будто он уже знал всё обо мне. Как будто я не человек, а решение, которое он собирается принять — или отменить.

Никаких украшений. Часы — на запястье, почти незаметные, но дорогие. Он не производил впечатления мужчины, который хочет понравиться. Наоборот. Всё в нём говорило: я здесь не для игры. Я здесь — чтобы решать.

И мне захотелось встать на колени ещё до того, как он открыл рот.

Слева — ещё одна дверь. Неприметная. Без табличек. Я машинально отметила её взглядом. Там меня и посадят. Или положат. А может, поставят. Кто его знает.

— Закрой дверь, — сказал он, не повышая голоса.

Я закрыла.

Он молчал. Я стояла. Тишина давила сильнее любого крика. Я вдруг остро почувствовала себя голой — хотя на мне была юбка и блузка. Просто без защиты. Без роли.

— Подойди ближе, — сказал он.

Я сделала несколько шагов. Остановилась у края ковра.

— Стой.

Я замерла.

Он поднял на меня взгляд. Холодный, прямой, медленный. Не пожирающий — разбирающий по деталям. От лица до колен. Задержался чуть дольше, чем нужно.

— Максим Олегович, — произнёс он. — Для тебя всегда так. Имя. Отчество. И никак иначе.

Я кивнула.

— И ещё. Ты не говоришь, пока я тебя не спросил. Поняла?

Горло пересохло. Я снова кивнула.

— Скажи вслух.

— Поняла, Максим Олегович.

Он откинулся в кресле. Лёгкая пауза. Проверка.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать пять.

— Сколько у тебя было мужчин?

Я на секунду зависла. Тело напряглось, будто вопрос ударил ниже живота.

— Говори, — спокойно напомнил он.

— Не очень много, — честно сказала я.

— Это не число.

— Около десяти.

— Врала им?

— Да.

— Себе?

Я вдохнула.

— Тоже.

Он усмехнулся. Не губами — взглядом.

— Анал был?

— Да.

— Регулярно?

— Иногда.

— Больно?

— Когда слабый — да. Когда умеют — нет.

— Минет любишь?

Я почувствовала, как тепло стекает вниз живота.

— Да.

— Глубоко?

— Да.

— До слёз?

— До слёз, — повторила я и вдруг поняла, что отвечаю уже чётко. Без стыда. Как будто он снимает с меня кожу вопрос за вопросом.

Он встал.

Высокий. Широкие плечи. Медленные шаги. Он подошёл и остановился в метре от меня.

— Ты понимаешь, кто ты здесь?

Я молчала.

— Я спрашиваю, — сказал он тише. — Кто ты здесь?

Сердце билось в ушах.

— …Ваша кандидатка.

Он наклонил голову.

— Плохо.

Пауза.

— Попробуй ещё раз.

Я сглотнула.

— Та, кого вы проверяете.

— Ниже.

Молчание повисло тяжёлым воздухом.

— …Та, кого вы будете использовать.

Он подошёл ещё ближе.

— Конкретнее.

Я выдохнула, почти шёпотом:

— Ваша игрушка.

Он замер. Потом кивнул.

— Уже лучше.

Он обошёл меня по кругу, медленно. Я чувствовала его за спиной, кожей, дыханием.

— Запомни. Я не покупаю секс. Я покупаю подчинение. Если ты врёшь — я это чувствую. Если дерзишь — я наказываю. Если слушаешь — получаешь больше, чем просишь.

Глава 10. Он взял меня как вещь

Он остановился прямо за моей спиной.

Я почувствовала это раньше, чем услышала шаги — тепло, плотность, чужую уверенность в пространстве.

— Повернись, — сказал Максим Олегович.

Я повернулась.

— Медленно. Покрутись.

Я подчинилась. Раз, второй. Юбка чуть взлетела, блузка натянулась на груди. Я не играла — просто делала, как сказали. Он смотрел молча. Долго. Не раздевая — оценивая, как товар, который уже почти куплен, но ещё можно вернуть.

— Ноги шире, — бросил он.

Я расставила. Колени дрогнули.

— Нормально, — сказал он и вдруг шагнул вперёд.

Ладонь легла мне на поясницу и резко прижала к себе. Я вдохнула, уткнувшись щекой в его грудь. Он пах чисто, дорого, без парфюма. Мужчиной, который не старается нравиться.

— Без трусиков, — сказал он спокойно. — Как и просил.

Его пальцы нырнули вниз. Без предупреждения. Сразу туда, где я уже была влажной, липкой, горячей. Он не ласкал — он проверял. Провёл одним пальцем между губ, медленно, с нажимом, будто считывал реакцию кожи. Я вздрогнула, бёдра сами подались вперёд.

— Стоять, — бросил он.

Второй палец присоединился. Грубо. Без ритма. Он раздвигал меня, раздвигал специально, чтобы я чувствовала, насколько я открыта. Насколько готова. Пальцы входили и выходили медленно, нарочно неровно, как будто он искал не точку, а момент, когда я сломаюсь.

Я задышала чаще. Внутри стало ещё влажнее, тёплое стекало по его пальцам, по коже, по внутренней стороне бёдер.

— Смотри, как течёшь, — сказал он тихо. — А говорила, что просто «кандидатка».

Он ввёл пальцы глубже. Резко. Я всхлипнула, не удержалась — звук вырвался сам, предательский, слишком честный.

— Тише, — сказал он и тут же шлёпнул меня по заднице. Не больно. Контрольно. Чтобы напомнить, кто здесь решает, когда можно стонать. — Ты здесь не для удовольствия. Ты здесь, чтобы показать, что слушаешься.

Но пальцы не остановились. Он продолжал шерудить внутри — медленно, глубоко, намеренно. Поворачивал кисть, сгибал пальцы, нажимал там, где у меня темнело в голове. Я мокла ещё сильнее, живот тянуло, ноги дрожали, колени подгибались.

— Чувствуешь? — спросил он спокойно. — Вот это и есть твоя правда.

Я кивнула, задыхаясь, чувствуя, как тело сдаёт раньше, чем я успеваю подумать.

Он развернул меня, нагнул к столу, прижав грудью к холодному дереву. Юбку задрал резко, без ласки.

— Держись, — сказал он и снова шлёпнул. Теперь сильнее. — Вот так. Привыкай.

Я всхлипнула, но не от боли — от того, как тело откликалось.

— На колени, — приказал он.

Я сползла вниз почти автоматически. Колени коснулись ковра, мягкого и дорогого — странно несоразмерного тому, что сейчас происходило со мной.

Он достал член.

Не показательно. Не торопясь. Просто вытащил — как факт.

Около семнадцати сантиметров, плотный, тяжёлый на вид. Чуть выгнутый вверх, уверенный в себе, как и он сам. Головка широкая, налитая, розовая, с чёткой линией — не кричащая, а требующая. Такой член не про «давай быстрее», а про «ты будешь делать так, как я скажу».

Хороший, — мелькнуло у меня в голове почти профессионально.
Этот отсосу с удовольствием.

Перед глазами на секунду вспыхнули другие — бывшие. Слишком тонкий. Слишком короткий. Суетливый. Тот, что просил, а не приказывал. Этот был другим. Этот не спрашивал, нравится ли мне. Он знал, что понравится.

— Соси, — сказал он спокойно. — Но недолго. Просто проверю.

Я взяла сразу глубоко. Не играя. Не дразня. Язык обхватил головку, губы сомкнулись, щёки втянулись. Он тут же взял меня за волосы — не больно, но жёстко, фиксируя. Направляя. Не давая ни ускориться, ни отступить.

Пару раз он толкнул бёдрами, задавая ритм. Медленный. Его.
Вот так. Не быстрее. Не глубже. Ровно столько, сколько разрешу.

Я чувствовала, как он наполняет рот, как тянет челюсть, как слюна стекает по подбородку. И мне было не стыдно. Мне было правильно.

— Хватит, — сказал он резко и отодвинулся. — Встань.

Он развернул меня, поставил раком. Без разговоров вошёл сразу. Грубо. Полностью. Я вскрикнула и тут же прикусила губу.

— Молчи, — бросил он. — Терпи.

Он трахал меня жёстко, размеренно, без спешки. Как процесс. Как проверку. Каждое движение — уверенное, выверенное. Я текла, стонала, тело дрожало, но он не ускорялся. Он контролировал.

Кончил резко. Вышел и выплеснул всё мне на блузку. Белые капли на ткани. На груди. На воротнике.

— Встань, — сказал он уже спокойно.

Я поднялась. Поправила юбку. Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Ответ узнаешь на следующей неделе, — сказал он. — А теперь — уходи. И приведи себя в порядок. Ты всё ещё в офисе.

Я кивнула. Молча.

Вышла. За дверью уже стояла Арина.

Как будто знала точное время. Или как будто смотрела.

Она не сказала «как прошло», не спросила «готова ли». Просто кивнула, взгляд скользнул по моей груди, по лицу.

— Поправь юбку, — сказала она спокойно. — И блузку застегни. И губы вытри — красные.

Я провела пальцами по губам, машинально.

Она развернулась и пошла первой. Я — за ней. Ни слова. Только шаги по коридору.

На выходе с десятого этажа она остановилась, повернулась ко мне:

— на следующей неделе узнаете результат.

И ушла.

Я осталась у лифта, с липкой тканью на груди, с горлом, всё ещё помнящим его вкус, и с единственной мыслью:
Я прошла? Или мне просто показали, как низко можно упасть — ради разрешения остаться?

Глава 11. Жду — и теку

Неделя прошла, как будто меня вывернули — и оставили сушиться.

Я не выходила. Почти не ела. Только пила воду, кофе, иногда — вино, как будто можно им заткнуть то, что внутри зудит.

Утром просыпалась — между ног всё ещё влажно.

Вечером ложилась — горло будто помнило, как он в нём двигался.

Это было ненормально.

И в то же время прекрасно.

Я не трахалась. Даже не трогала себя. Словно пообещала что-то невидимое. Что-то, что началось в том кабинете и теперь — ждёт, когда я снова приду и встану на колени.

Каждый раз, когда телефон вибрировал, сердце останавливалось. Я думала — это он.

Нет.

Ни СМС. Ни письма. Ни звонка.

Потом, на пятый день, меня накрыло.

Я достала свою любимую игрушку — тот самый фиолетовый вибратор, с которым мы делали марафон «кончить за минуту».

Села на кровать, расставила ноги, включила…

И выключила.

Сука.

Не возбуждало.

Я — что, сломалась?

Но не в этом дело.

Просто теперь всё по-другому.

Теперь мне мало «сама».

Теперь я хочу — чтобы мне сказали. Приказали. Взяли.

— Я что, реально хочу быть чьей-то сукой? — спросила я себя вслух.

Ответа не было.

Но в теле — пульсировал.

В субботу вечером в дверь постучали.

Я не удивилась. Я чувствовала, что кто-то придёт. Слишком долго была одна.

Алина.

В джинсах, в старой куртке, с пакетом пива и пачкой чипсов. Королева быдло-комфорта. И моя любимая сука.

— Ну чё, живёшь, грязная содержанка?

— Заходи. Я тут как раз страдаю без члена и смысла жизни.

Она рассмеялась, зашла, швырнула пакет на стол, кинулась на диван.

— Рассказывай. Ты чё, реально там отсосала какому-то богачу?

Я села рядом, ноги поджала, вздохнула.

— Не просто отсосала, Алина.

— А чё, в жопу дала?

— Дело не в дырках, — я глянула на неё, — а в том, как я себя чувствовала.

— Ну-ка, ну-ка. Сейчас как дрогну вся. Рассказывай с подробностями. Где стояла, как сосала, куда кончил. Всё нахер.

Я хихикнула. Глотнула пива.

— Зашла в кабинет. Он сидит. Не улыбается, не говорит «здравствуйте». Просто: «Закрой дверь». Я — закрыла. Дальше — «подойди». Потом — «стой». А потом начал спрашивать.

— Про что?

— Сколько мужиков было. Как сосала. Был ли анал. Глубоко ли. Сильнее ли любила, когда приказывали.

Алина приоткрыла рот.

— Я сейчас сама потекла. И?

— И в какой-то момент он сказал: «Соси». И я… просто села на колени.

— Да ладно?

— Да. Я даже не подумала. Просто встала и сосала. Глубоко. С хваткой. Он держал за волосы, задавал ритм. Я была не я. Я была… как будто ртом. Только ртом. И телом. Без мнений. Без слов. Только вкус, дыхание и его контроль.

Алина выдохнула.

—Я завидую.

— Завидуй. Потом он меня развернул, нагнул, вошёл резко. Без ласк, без прелюдий. Как будто проверял. Я стонала, текла, но он не ускорялся. Всё делал так, как будто я — вещь. Его вещь.

— Кончил в тебя?

— Нет. На блузку.

Алина застонала.

— Это же… трындец. Как в порно. И как ты? Не убежала, не разревелась?

— Наоборот, — я посмотрела на неё. — Я будто родилась. Именно в тот момент, когда он сказал: «Молчи. Терпи.»

— Пиздец.

— Да. Пиздец. И я не знаю, выберут ли меня. Может, это был кастинг. И всё. А я теперь… жду, как сука на цепи.

Алина придвинулась ближе, взяла пиво, чокнулась со мной.

— За шлюху, которая нашла своё призвание.

— За подругу, которая дрочит на мои воспоминания.

— Ты думаешь, я просто слушаю? Я уже воображаю, как ты на коленях, с губами в его члене, а он такой: «Глубже, сучка». А я такая: «Да, Максим Олегович. Только скажите.»

Мы ржали как всегда. Только внутри у меня всё было другим. Не просто смешно. Возбуждённо. Тело снова хотело.

Мы уже допивали вторую бутылку, когда телефон дрогнул.

Экран загорелся.

СМС.

Я открыла — и вскрикнула. Резко. Громко. Как будто меня трахнули словом.

Алина подскочила:

— Чё там?! Трахнуть зовут?!

Я показала экран.

«Вы приняты. Завтра в 8:00. Десятый этаж.»

Алина ахнула.

— Ура! Ты теперь официальная офисная шлюха!

— Я теперь секретарша! — захохотала я. — За 500 тысяч и с расписанием отсосов!

— Только обещай, что не станешь скучной. Хочу, чтобы ты звонила и говорила: «Он снова кончил мне на грудь в перерыве.»

— Я буду. Я обещаю. Даже голосовухи скину. Типа: сейчас он в меня входит, а я должна молчать, потому что за дверью совещание…

— Моя ты грязная богиня.

Мы смеялись, как ненормальные.

А внутри у меня… как будто всё стало на место.

Завтра — восемь утра. Я снова встану перед ним.

И если он скажет «Сядь» — я сяду.

Если скажет «Раздвинь» — раздвину.

Глава 12. Давай без бабской грызни

В 7:30 я уже стояла у ресепшена десятого этажа.

Слегка нервная, выбритая до блеска, в плотных чёрных колготках, белой блузке и юбке, натянутой на бёдрах так, будто она держит весь мой характер.

Прямо передо мной — та самая леди из льда. Секретарша. Только на бейджике у неё, кажется, написано было: «не беси меня до обеда».

Я про себя уже называла её «секретарша всего этажа».

— Доброе утро, — выдала я вежливо, хотя внутри уже клокотало. — Меня ждут. Восемь утра. Я пришла заранее.

Она медленно подняла взгляд. Такая ровная, собранная. Ни эмоции, ни вопроса.

— Присаживайтесь. Я сообщу.

— Благодарю, — кивнула я, как в театре.

Села на диван рядом. Он был твёрже, чем казался. Сексуальная метафора, ага.

Минуты тянулись. Я пялилась в стену, потом на неё. Она молчала. Печатала что-то. Даже не глядела.

Меня, конечно, переклинило.

— У вас тут все такие сдержанные, или это курс "Как быть сукой на рабочем месте"? — бросила я с самым доброжелательным тоном, на который была способна.

Она не ответила.

— Я понимаю. Вы не любите новичков. Особенно таких, как я. Юбка выше колена, губы — без губ. Опасность для корпоратива.

Ноль реакции.

Я хмыкнула.

— Ну, видимо, молчание — это ваш язык. Хотела бы я сказать, что уважаю молчаливых, но обычно они либо маньяки, либо просто долбанутые.

Пальцы на клавиатуре чуть сбились. Ага, попала.

— Ну что? — усмехнулась я. — Выдохните. Не сгниёте от одного слова.

Она посмотрела. Прямо. Без злости, но с лёгким холодком.

— Я выполняю свои обязанности, — сказала наконец. — Не более. Не менее.
— Ой, да ладно, — я махнула рукой. — Не начинай. Ты же не автомат. Я тоже здесь не из породы "улыбаюсь и молчу".
Она чуть нахмурилась. И тут я поняла: перегиб.
Вдохнула. В себя.
— Ладно. Слушай, — я подалась чуть ближе, — мне тоже здесь работать. Не хочу в первый день разводить бабскую грызню.

Я протянула руку.

— Давай дружить. Меня Лиана зовут.

Она посмотрела на руку. На меня. И — пожала. Осторожно, но всё-таки.

— Марина.

— О, приятно. Прямо как моя тётя, только без вонючего компота.

Марина чуть скривила губы. Почти незаметно. Но это было почти… тепло.

— Ты, кстати, раньше кем работала? — спросила я, пытаясь не давить.

— Здесь. Всегда. Помощник отдела кадров, потом ассистент руководителя проекта. Сейчас — ресепшен управления.

— Круто. Страшно?

— Здесь? — она кивнула. — Бывает. Но если не лезешь куда не просят — нормально.
— А если тебя замечают? Не как офисную мебель, а... чуть больше?
Она посмотрела внимательнее. Уже без холода.
— Тогда надо помнить, что за внимание тут тоже платят. Просто не всегда деньгами.
— О, вот это мудрость.

— Ты, кстати, нормально выглядишь. Спокойно. Обычно тут или дрожат, или плачут.

— Ну, я уже дрожала. Теперь очередь за «спокойно».

Марина слегка кивнула, открыла мессенджер. Там мигнуло что-то. Она посмотрела, потом — на меня.

— Лиана, — сказала она неожиданно мягко. — Иди к Арине Викторовне. Дорогу ты знаешь.

Я встала. Сердце — глухо стучало.

— Спасибо, Марин. Ты нормальная. Даже если сначала строишь из себя терминатора.

— А ты — не такая шлюха, как хотела казаться, — усмехнулась она.

— Ошибаешься, — подмигнула я. — Я именно такая. Просто с маникюром.

Мы обе чуть улыбнулись.

А потом я пошла.

По тому же коридору. К той же двери. Но уже не как кандидатка.

А как та, кто знает, что за ней — ждут.

Глава 13. Контракт на мое тело

В этот раз дверь кабинета открыла сама Арина. Без Марка.

— Проходите, — коротко бросила она и повернулась к столу.

Я зашла. Уже привычно. Без нервов. Почти как домой. Ну, если бы домом был офис, где тебя трахают за хорошее поведение.

На столе лежала папка. Чёрная. Идеально ровная. С бумагой внутри, которую я сразу узнала — договор.

— Это контракт, — произнесла Арина, не поднимая головы. — Вам нужно внимательно прочитать. Если есть вопросы — обсудим.

Я подошла ближе, села. Пальцы скользнули по гладкой обложке. Внутри — печать компании, моё имя, сегодняшняя дата.

— Ого, официально. Даже без «моя пизда согласна»?

Арина подняла взгляд. Холодно. Но не осуждающе.

— Мы предпочитаем точные формулировки.

Я хмыкнула и начала читать. Абзац за абзацем. Чёрным по белому:

— Должность: персональный ассистент управляющего партнёра.
— Обязанности: сопровождение деловой документации, подготовка презентаций, приём гостей, подача кофе и воды, сопровождение в командировках, удовлетворение физических и эмоциональных потребностей управляющего в рамках негласного протокола.

— Вот это формулировочка, — усмехнулась я. — «Физические потребности» — это типа, когда он говорит: «Нагнись, сучка», а я не должна просить перевод?

— Верно, — кивнула Арина. — Без перевода. Сразу к делу.

Я продолжила:

— График: ненормированный. Присутствие по требованию. Возможность ночных смен и внеурочных встреч. Обед: предоставляется в офисе. За счёт компании. Ну хоть кормить будете. Не зря отсасывать буду.

Арина не реагировала. Как будто я шепчу о погоде.

Следующий пункт:

— Возможность повышения оплаты через 3 месяца — при подтверждённой лояльности и прохождении второй фазы адаптации.

— Прекрасно. Лояльная дырка с перспективой роста, — фыркнула я.

Арина не отреагировала. Лишь пролистнула страницу дальше.

— Отдельный пункт, — сказала она. — В офисе запрещено афишировать любые личные отношения с управляющим партнёром. Ни намёков. Ни разговоров. Ни поведения, которое можно трактовать однозначно.

Я приподняла брови.

— Серьёзно? — усмехнулась. — Да тут через неделю все догадаются, что меня ебут. Я же не мебель.

Арина посмотрела на меня спокойно. Почти лениво.

— Если догадаются — это их проблемы, — сказала она. — Ваша задача — не подтверждать и не опровергать. Вы не рассказываете. Не намекаете. Не делитесь.

— Даже с подружками? — хмыкнула я.

— Особенно с подружками, — ровно ответила она. — И ещё. Старайтесь выходить от него ухоженной. Без следов. Без потёкшего макияжа, растрёпанных волос и… — она на секунду задержала взгляд, — видимых следов использования.

Я усмехнулась, медленно кивнула.

— То есть, если он меня трахнет до потери речи, я всё равно должна выглядеть, как будто просто печатала отчёт?

— Именно, — кивнула Арина. — Вы — лицо офиса. Даже когда выходите из его кабинета.

— Поняла, — протянула я. — Отымели — привела себя в порядок. Улыбнулась. Пошла варить кофе.

— Быстро учитесь, — сказала она без интонации.

— Я вообще способная, — хмыкнула я. — Особенно когда за это платят.

— Также, — продолжила Арина, — с этого дня действует обязательство: половая эксклюзивность. До тех пор, пока вы находитесь в контракте, любые сексуальные контакты с другими мужчинами запрещены.

Я приподняла брови. Это уже было серьёзнее, чем звучало.

— А если… случайно? — я пожала плечами. — Не по любви. Просто сбила стресс. Один раз.

— Даже один, — спокойно ответила она. — Это вопрос доверия и безопасности. Мы не можем рисковать.

Я замолчала. Подумала. Это не было в списке моих привычек — спать с одним. Но здесь всё работало по-другому.

— Ладно, — выдохнула я. — Пусть будет один. Главное — чтобы он был хороший.

— И ещё, — добавила Арина. — Один раз в неделю — медосмотр в нашей клинике. ВИЧ, ИППП, мазки. Стандартный экспресс-пакет.

— А если у меня критические дни?

— Тогда переносится. Но не отменяется.

Я снова кивнула.

— Контроль, чистота, подчинение. Ну что ж… звучит как жизнь мечты.

Я дошла до главного:

— Безопасность: все действия в рамках согласия. Стоп-слово — «апельсин».

Я прыснула. Не выдержала. Почти расплескала воду из бутылки.

— Серьёзно? АПЕЛЬСИН?! Это что, он так кричал на бывшую? «Сосёшь слишком хорошо, апельсин, мать твою!»

— Это слово выбрано по психологическим параметрам. Его невозможно спутать. И оно достаточно нелепо, чтобы быть услышанным, — с каменным лицом пояснила Арина.

— Ладно, допустим. Я за. Если скажу «апельсин», он остановится?

— Немедленно.

Я кивнула. Уже серьёзнее.

— А если не скажу — может делать что угодно?

— В пределах человеческих возможностей и ваших медицинских показателей, — уточнила она. — Мы не нарушаем закон. Только волю.

Я откинулась на спинку стула, поджала губы, потом снова наклонилась и пролистала до конца:

— Выходные: суббота и воскресенье. Отгулы — по личному запросу, не более двух в месяц.

— Ну хоть не вся неделя на коленях. Спасибо.

Я взяла ручку. Поднесла к бумаге. Внутри что-то сжалось.

— А если через месяц захочу свалить? — спросила я. — Скажу: «Всё, не моё. Пойду на Валдберис работать».

— Имеете право. Без штрафов. Просто уведомите за 7 дней.

Я кивнула. Секунда — и подпись появилась под текстом.

Арина взяла документ, положила в папку, не сказав ни слова. Только посмотрела.

— Добро пожаловать в команду, — произнесла она. — Первый день — сегодня. Вызов поступит в течение часа. Подготовьтесь.

— К чему?

— К тому, что теперь вы — не только сотрудник.

Я усмехнулась.

— Я — дырка на зарплате. И мне это нравится.

Арина ничего не ответила. Просто кивнула и направилась к двери.

А я осталась сидеть.
С контрактом в теле.
И с апельсином в голове.

Глава 14. Мое рабочее место с функцией удовольствия

Через несколько минут дверь снова открылась.
Арина вернулась. Та же ровная осанка, тот же холодный темп, будто между «контракт подписан» и «пойдём» не было ни секунды.

— Идём, — сказала она коротко.

Мы шли молча. Коридор был длинным, стеклянным, слишком чистым. Каблуки отдавались глухо, как удары по таймеру. Я не спрашивала куда — и так знала. Внутри было странное спокойствие: не ожидание секса, а ощущение, что сейчас мне покажут, где моё место.

Мы остановились у знакомой двери.

— Запомните одно из главных правил, — сказала Арина, не глядя на меня. — Никогда не входите без стука. Даже если вам кажется, что вас ждут. Даже если дверь приоткрыта.

Она постучала. Один раз. Чётко.

Тишина.

Ещё раз — ничего.

— Закрыто, — констатировала она и достала ключ.

Щёлкнул замок.

Мы вошли.

Тот самый кабинет. Тёплое дерево. Толстый ковёр. Стол, за которым он сидел. Место, где меня ломали и проверяли. Я поймала себя на том, что тело отреагировало раньше головы — низ живота потяжелел, как по памяти.

— Сюда, — сказала Арина и кивнула на боковую дверь.

Я раньше её видела. Тогда она казалась просто «служебной». Теперь — ключевой.

Арина открыла её.

— Это ваш кабинет.

Я шагнула внутрь — и зависла.

Комната была меньше, чем у него, но продуманная до мелочей. Рабочий стол. Кресло. Небольшой диван. Зеркало во всю стену. Свет — мягкий, регулируемый. И ощущение… не офиса. Гардеробной. Гримерки. Места подготовки.

— Оху… — вырвалось у меня. — Простите. Впечатлило.

Арина не отреагировала. Подошла дальше и открыла ещё одну дверь — маленькую, почти скрытую.

Вот там началось настоящее кино.

Полки. Рейлы. Ящики.

Кружевные платья, латекс, кожа, прозрачные блузки, юбки, которые скорее намёк, чем одежда. Чулки. Пояса. Корсеты. Каблуки — от «офисно-приличных» до «ты точно уверена».
На отдельной полке — игрушки. Вибраторы разного размера и формы. Наручники. Ремни. Плетки. Что-то металлическое, о чём я предпочла не спрашивать вслух.

— Нихрена себе… — протянула я. — Это что, мой гардероб «кем я сегодня буду»?

— Да, — спокойно сказала Арина. — Вы приходите в своей одежде. Переодеваетесь здесь — в то, что выберет Максим Олегович.
Если вам нужно выйти по рабочим вопросам — вы переодеваетесь обратно. Всегда. Без исключений.

— То есть, если мне надо отнести бумажку бухгалтеру, я не иду туда в латексе и с вибратором в пизде? — прищурилась я.

— Верно.

— Жаль. Я бы посмотрела на их лица.

Арина закрыла дверь гардероба и подошла к столу.

— Здесь ваш рабочий планшет, — она указала на аккуратно лежащий девайс. — Каждое утро вы будете получать сообщение. Номер комплекта. Вы надеваете его. Без обсуждений.

— А если я захочу что-то своё? — хмыкнула я. — Типа, «сегодня я чувствую себя дерзкой сучкой номер три»?

— Вы можете чувствовать что угодно, — ответила она. — Носить — то, что скажут.

Я усмехнулась.

— Логично. Я же теперь не про выбор, а про исполнение.

— Обед — в общей столовой, — продолжила Арина. — Со всеми. В рабочем виде. Без опозданий.
Здесь вы — ассистент. Не объект. Не тема для обсуждений.

— Ага, — кивнула я. — Магия перевоплощения. Тут — дрессируют. Там — кофе пью, как нормальная.

Арина посмотрела на меня чуть дольше обычного.

— Привыкайте к границам, Лиана. Они здесь жёсткие. Но понятные.

Я оглядела кабинет ещё раз. Свой стол. Свой диван. Свой шкаф с грехами.

— Знаете, — сказала я тихо, — если бы мне лет пять назад сказали, что у меня будет собственный офис с плётками и KPI по послушанию… я бы рассмеялась.

— А сейчас? — спросила Арина.

Я усмехнулась, уже без бравады.

— А сейчас я думаю, что наконец-то всё честно.

Она кивнула.

— Вызов может быть в любой момент, — сказала она на выходе. — Будьте готовы. И помните: без стука — никогда.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

Села в кресло. Положила руки на стол. Посмотрела в зеркало.

Мой кабинет.
Моё место.
Моя новая роль.

И где-то совсем рядом — дверь, за которой меня ждут.

Глава 15. Мой дресс-код: мокрая и точная

Я сидела за своим столом. В ногах — ковёр, в голове — апельсин.
Пальцы перебирали угол планшета, как будто я могла из него вытянуть команду силой.
Не могла. Но дождалась.

Экран мигнул.

Новое сообщение от Максима Олеговича.

«Надеть комплект №23. Подтвердить выполнение.»

Я фыркнула. Конечно. Не «доброе утро», не «как первая ночь в новом статусе».
Сразу — номер двадцать три, сучка.
Прямо как в тюрьме. Только вместо роб — кружево и латекс.

Поднялась. Медленно. Каблуки — цок. Дверь гардероба — щёлк.

Комплект 23 был аккуратно упакован в прозрачный пластиковый мешок. С яркой наклейкой, как на доставке из сексшопа: «секретарша с намёком».

Я вытащила содержимое — и прыснула.

— Ну нихуя себе банальщина, — пробормотала я. — Прямо мечта порнооператора.

Чёрная мини-юбка с разрезом до бедра. Белая рубашка — прозрачная, почти невесомая, с вырезом до пупка. Чулки в сетку. Пояс. Короткий галстук. И, блядь, очки без стёкол. Сука.

— Секретарша? Да я тут целый сраный оргкомитет по разжиганию стояков.

Я переоделась. Медленно. Специально не торопясь. Пусть тело поймёт, в какой роли оно теперь.
Натянула чулки, застегнула пояс, провела руками по бёдрам.

— Ну что, сучка, — посмотрела на себя в зеркало. — Рабочий день начинается.

Вернулась за стол.
Села. Колготки скользнули по креслу с мягким хрустом.

Планшет пикнул снова.

Максим Олегович:
— Открой документ «Контракт ДХ-К-21».
— Проверь документ.
— Приведи в единый стиль.
— Отправь на адрес: Mark.k@...
— Затем займись списком контактов для новой сделки. Там файл — «Целевая А».
— Уточни статусы по каждому.
Я приду в 11:00. Работай.

Без точки в конце.
Без «спасибо».
Без вопросов.

Я усмехнулась, прочитала вслух:

— Проверь документ, сучка, а то тебе будет орфографическая порка. Уточни статусы — или сама будешь статусом, блядь.

Открыла документ. Глаза пробежались по строчкам — деловая фигня, ничего сложного. Исправила. Отправила.

Пальцы двигались чётко. Я даже не думала о сексе. Почти.
Пока не почувствовала, как юбка натягивается на бёдрах.
Как пояс под животом давит в ритм дыхания.
Как соски трет о рубашку.
Как даже клавиатура отзывается странно — каждый щелчок будто внутри меня.
Пока я работаю, он идёт.
И когда дойдёт — будет не совещание.

Пока я работала.
Пока была секретаршей.
Но знала: через сорок минут я снова стану его шлюхой.

Глава 16. Заказ: без пены, без сахара, под столом

Я как раз вбивала последний контакт из списка, когда услышала щелчок двери. Той. Внешней. Не своей. Вся внутри напряглась сразу, без предупреждения, как по команде. Будто мышцы вспомнили, как вчера он держал меня за волосы, будто горло вспомнило вкус, будто сама вагина тихо шепнула: он пришёл. Я не обернулась — я работаю, блядь, секретарша, а не дрожащая шлюшка, даже если внутри всё уже поплыло.

Планшет пикнул коротко, почти вежливо.
Максим Олегович: «Кофе. Без сахара. Без пены. Сейчас».
Я выдохнула тихо, как будто поводок ослабили на пару сантиметров, и огляделась. Кофемашина стояла у стены, аккуратно в нише — белая, чистая, новая, как будто её ни разу не трогали грязными руками. Поднос, кружка, салфетка — всё на местах, всё ждало своего часа. Я нажала кнопку, и пока кофе наливался, я текла — не от страха, а от того, что он ждал и знал, что я не задержусь.

Я поставила чашку на поднос, выровняла салфетку, проверила край, чтобы всё выглядело идеально, и пошла к двери. Каблуки цокали глухо, уверенно, будто я репетировала этот путь всю жизнь. Его дверь была закрыта, и я постучала — легко, чётко, без лишнего энтузиазма. Несколько секунд тишины, вдох, и я открыла сама, медленно, как в кино, где героиня уже знает финал. Кабинет был тем же самым: стол, кресло, диван и он — спиной, поворачивается, смотрит, и взгляд сразу цепляет.

Я зашла с подносом в руках, в наряде, который он выбрал, и в роли, под которой уже стояла моя подпись. Шла к нему спокойно, ровно, как будто несла не кофе, а подтверждение, что всё идёт по плану. Каждый шаг отдавался где-то внутри, низко и тянуще, но лицо держало рабочее выражение. Секретарша. Ассистент. Его выбор. И я шла к нему — с кофе и с собой, не путая эти вещи, но и не разделяя их больше.

Я поставила чашку на край стола, аккуратно, как будто это не кофе, а священное приношение. Развернулась, собираясь уйти — и вдруг:

— Куда пошла? — голос Максима прозвучал спокойно, но сталь под ним ощущалась сразу.

Я застыла. Повернулась обратно. Он не смотрел на меня — продолжал печатать что-то на ноутбуке, пальцы щёлкали по клавишам, как по моим нервам.

— Я... кофе принесла. Всё, как...

Он поднял взгляд. Лениво. В упор.

— Я сказал уйти? — короткая пауза. — Стой.

Я замерла. Он продолжал работать. Тишина стала вязкой. Воздух между нами сгустился, как перед грозой. Я стояла в наряде, который он выбрал. В чулках. В мини. В этих ебучих очках без стёкол. И знала — он сейчас решит, что я.

Минуты две он печатал. Пил кофе. Даже не смотрел. А потом... просто откинулся в кресле, расстегнул ширинку и достал член.

Без слов.

Я сделала вдох. Медленный. Глубокий.

— Быстро под стол, — произнёс он. — Отсоси.

Я нырнула.

Это не было «ну, минетик, ну, приятно». Это было — на скорость, на глубину, на грани.

Я встала на колени, уткнулась щекой в его бедро и уже в следующий момент впустила его в рот — полностью. Без разогрева, без ласки. Мокро. Жадно.

Он был твёрдый, горячий, пульсирующий. Член шёл глубоко — до глотки. Я закашлялась, но не отстранилась. Взяла паузу — выдох, и снова — глотнула по максимуму. Слюни потекли сразу, капли стекали по подбородку, падали на колени.

Максим не помогал. Не трогал. Только смотрел вниз. Я чувствовала этот взгляд, будто он трахал меня не только ртом, но и глазами.

— Не как шлюха. Как инструмент, — тихо сказал он. — Без души. Без смысла. Только горло и послушание.

Я издала хриплый звук, одновременно с новой волной возбуждения. Почувствовала, как пульс стучит в висках.

Я работала. Член скользил по языку, по нёбу, снова вглубь. Щёки втягивались, губы сжимались. Я ловила ритм, как будто мы танцевали — но партнёр был только один.

Он был вкусный. Солоноватый. Мужской.

Я не пыталась соблазнять — я сосала. По-настоящему. С яростью. С нуждой. Я больше не думала — я стала ртом. Стала глоткой. Стала функцией.

И это возбуждало сильнее, чем когда-либо.

Он резко задвинул бёдра вперёд — я подавилась, но не отпрянула. Отчаялась дышать — и ещё глубже взяла.

Максим застонал. Коротко.

— Вот так. Мне нравится твой ротик, — прошипел он.

Я не ответила. Я была занята.

Ритм стал быстрее. Тело напряглось. Я почувствовала — он близко. Очень. Сжала губы крепче. Вдохнула носом, чтобы не сорваться. И в следующее мгновение — горячая струя в горло. Резкая. Солёная. Мужская. Вся порция — прямо туда, без остатка.

Я глотала. Всё. До капли.

Слюни, сперма, дыхание — всё смешалось.

Он выдохнул. Сильно. Впервые.

Я отстранилась. Медленно. Вытерла рот тыльной стороной ладони и посмотрела на него снизу вверх.

Он застёгивал ширинку.

— Иди. Работай, — сказал он, будто я только кофе подала.

Я встала. Подняла поднос, чуть дрожащими пальцами выровняла салфетку — снова идеально. Вышла.

Уже в своём кабинете услышала за спиной:

— Стой.

Оборачиваюсь. Он на пороге.

— Через час обед. Не забудь переодеться обратно. Эта форма — только здесь.

Он скрылся.

Я осталась. С подносом. Со вкусом его внутри. С сердцем, которое колотилось не от любви, а от того, что кто-то снова назвал меня вещью — и я не захотела сопротивляться.

Я — секретарша.

С функцией.

С протоколом.

И с дресс-кодом, в котором сосёшь — как будто на этом держится компания.

Глава 17. Разведка с ложкой в руке

Я отсосала — теперь можно поработать.
Час за планшетом прошёл как в тумане. Пальцы щёлкали по экрану, но мысли всё равно возвращались к тому, как он входил в горло. Как сперма текла по языку. Как я глотала, будто так и должно быть. Секретарша по функции, глотка по сути.

И вот, когда я почти закончила правки по документу, экран мигнул снова.

«Через 20 минут обед. Подготовьтесь. Душевая — в гардеробной. Надеть офисную одежду.»

Я усмехнулась. Даже тут — всё по протоколу. Даже в обед ты не просто человек, а тело, которое должно пахнуть правильно.

Пошла в гардероб. Там, за боковой дверью, как я и догадывалась, была крошечная душевая: плитка, стеклянная перегородка, минимализм. Гель, полотенце, даже расческа — всё на месте. Я разделась. Быстро. Горячая вода хлынула по коже, смывая остатки спермы, слюней и подчинения. Но не всё смоешь — то, что внутри, осталось. На губах, в горле, в пульсе.

Вытерлась. Переоделась: классическая юбка до колена, строгая блузка, чёрные колготки, волосы распустила. Без латекса. Без галстука. Без игры.

Теперь — снова обычная.

Или почти.

Я вышла из кабинета. В коридоре — пусто. Куда идти — хрен его знает. Но, конечно, они всё продумали.

— Пойдём, — раздался голос сбоку.

Марк. В своей серой рубашке, без эмоций, как будто он не в курсе, что пару часов назад я сосала его начальнику под соседней стеной.

— А ты всегда так неожиданно появляешься? — хмыкнула я.

Он не ответил. Просто пошёл. Я — за ним.

Мы свернули в другой коридор, прошли мимо закрытых кабинетов, по более светлому крылу. В нос ударил запах еды: суп, тушёное, специи, что-то сладкое.

Столовая оказалась просторной. Белые стены, длинные столы, всё без лишнего — по-офисному, но чисто. Уже сидели люди. Шумели ложками, кто-то смеялся, кто-то ел молча. На раздаче — готовые подносы: суп, второе, компот, хлеб, салатик. Всё как в санатории, только вместо пенсионеров — люди, у которых на айфоне стоит чат с Ариной Викторовной.

— Садись куда хочешь, — сказал Марк. — Ты теперь в команде.

И ушёл. Бесшумно. Как пришёл.

Я осмотрелась. У одного из столов сидели трое: Марина — та самая ресепшн-леди, уже без напряжения в лице. Рядом — женщина лет тридцати с идеальной укладкой, ухоженная, будто обложка корпоративного журнала. Ещё один — мужик лет сорока пяти, в очках, с острым лицом и таким выражением, будто он точно знает, сколько ты стоишь и на что годна.

Я направилась к ним.

— Привет. Можно? — голос ровный, уверенный.

Марина кивнула первой:

— Конечно.

Я села. Поднос поставила аккуратно, как будто от этого зависело что-то большее, чем суп. Посмотрела на троицу за столом.

— Лиана, — представилась. — Только вышла на работу.

— Екатерина, — сказала ухоженная женщина. — PR и коммуникации.

— Игорь, — кивнул мужчина. — Аналитика.

— Ну, с аналитикой я точно ещё пересекусь, — усмехнулась я. — Говорят, вы тут без отчётов не дышите.

Игорь приподнял бровь:

— Ты секретарша?

Я кивнула:

— Да. Персональный ассистент Максима Олеговича.

Пауза. Даже ложка Игоря зависла на секунду. Екатерина чуть приподняла подбородок.

— Неожиданно, — протянула она. — Он обычно работает один.

— Вот и мне интересно, — я взглянула на них. — Кто был до меня? Или я первая в этой роли?

Марина ответила спокойно, не отрываясь от еды:

— Никто. Эта должность появилась недавно.

— То есть, я — прототип? — усмехнулась я. — Никакой инструкции по эксплуатации?

— Пока нет, — заметил Игорь. — Но, думаю, ты её напишешь своим поведением.

— Звучит угрожающе.

— Звучит как правда, — вмешалась Екатерина. — Здесь каждое поведение — это послание. Вопрос в том, кто его читает.

— Ну, я стараюсь быть понятной, — я взяла ложку. — Без сносок и звёздочек.

— Прямолинейность — не всегда благо, — сказала Марина. — Особенно тут.

— Я поняла, — кивнула. — Здесь лучше быть точной, чем искренней.

— А лучше — незаметной, — добавил Игорь. — Это самый безопасный статус.

— Заметность — мой стиль, — пожала плечами я. — Пока не скажут иначе.

— Смелая, — протянула Екатерина. — Посмотрим, как долго.

— Вопрос не в том, как долго, — ответила я. — Вопрос, насколько глубоко я готова зайти.

Наступила короткая пауза. Мы ели.

Марина доедала молча, но я чувствовала, как она отмечает каждое слово. Уже не с холодом, но с вниманием. Читает между строк.

— Ладно, — сказала она, — пора.

Все встали. Я — вместе с ними.

На выходе Екатерина посмотрела на меня чуть дольше.

— Если будет нужна помощь с внутренними рассылками — обращайся. Но не влезай, куда не звали.

— Учту, — кивнула я. — Границы — это важно. Особенно в офисах и в постели.

Она усмехнулась и ушла.

Игорь двинулся первым. Марина задержалась.

— Спокойно держишься, — сказала она. — Не часто так бывает в первый день.

— Я держу лицо. Всё остальное — по ситуации.

— Хороший навык. Здесь может спасти.

— Ты подскажешь, если что?

Марина посмотрела внимательно.

— Если увижу, что ты не дура. И не лезешь туда, где сгоришь раньше, чем поймёшь, зачем полезла.

— Справедливо, — кивнула я.

И пошла к себе. Уже не как новенькая.

Как часть чего-то большого. Жёсткого. Опасного.

И я не хотела отсюда выходить. Хотела — нырнуть глубже.

Глава 18. Не мужик, а заводской жеребец

После обеда я вернулась в кабинет. Удивительно, но было ощущение, будто я сюда не захожу — а возвращаюсь туда, где должна быть. Стены встретили привычным молчанием, кресло — нужной формой.
Максима не было. Ну, логично — он тоже человек. Наверное, где-то сейчас ест, пьёт кофе… или кого-то ест. Хрен его знает.

Села за стол. Открыла планшет. Первым пунктом — не документы, не задачи.

«Надеть комплект №23. Срочно. Подтвердить выполнение.»

Я выдохнула. Конечно. Куда ж без этого.

— Опять в чулки, наверное, — буркнула я себе под нос и встала.

Гардероб уже не казался пугающим. Я входила туда, как в гримёрку: тело знало, что его ждёт. Чулки, пояс, рубашка, мини-юбка — всё как утром. Я снова влезла в это, хмыкая и подтягивая латекс, как будто собиралась не работать, а устраивать презентацию для порноинвесторов.

Посмотрела на себя в зеркало.

— Встречайте. Ассистентка с функцией отсоса, — сказала и хлопнула себя по бёдрам. — Работаем.

Прошёл час. Я успела отправить пару писем, внести правки в таблицу и почти перестала чувствовать собственное тело — только знала, что под юбкой нет привычной защиты. Режим был включён. Доступ открыт.

Планшет ожил коротко.

«Ко мне.»

Я встала сразу. Без паузы. Каблуки отстучали знакомый маршрут — из моего кабинета в его. Дверь закрылась за спиной почти бесшумно.

Он уже был там. Пиджак — на спинке кресла. Рубашка — расстёгнута на пару пуговиц. Ни «здравствуй», ни взгляда. Только:

— На стол.

Это прозвучало не как просьба. Даже не как приказ. Как протокол.

Я подчинилась.

Развернулась, забралась задом на край стола, юбка задралась выше бёдер — он не остановил. Не сказал: «опусти». Наоборот. Подошёл близко. Между нами — ни сантиметра. Его руки пошли сразу в дело. Ладони — тёплые, тяжёлые — раздвинули бёдра резко, без подготовки, без «можно». Как будто я и была куплена ради этого.

Мои трусики он сдёрнул одним движением — даже не посмотрел. Зажал пальцами внутреннюю часть бедра, сдавил — и вторую ладонь опустил на грудь.

— Тебе нравится? — голос ровный, почти тихий, будто мы обсуждали отчёт.

Я только выдохнула. Он не ждал ответа.

Пальцы сжали сосок через ткань. Грубо. Дёрнул вниз топ, грудь вывалилась наружу — упругая, покрасневшая от резкого захвата. Он посмотрел на неё пару секунд. А потом впился губами. Не ласково — жадно. Мял, сосал, покусывал, как будто хотел доказать, что она принадлежит ему.

Я задохнулась, подалась вперёд — он оттолкнул.

— Назад. Ноги шире. Не дёргайся.

Я легла на спину, подогнув руки, как в чётком кадре. Колени — врозь, грудь — открыта, дыхание — сбилось.

Он расстегнул ремень. Молнию. Не смотрел на меня. Как будто я — часть кабинета. Как будто его член просто обязан оказаться внутри, чтобы день пошёл по плану.

Первый толчок — резкий, глубокий. Меня выгнуло. Он вошёл сразу до конца. Без прелюдий, без ласки, без слов.

— Вот так, — пробормотал, вжимаясь сильнее.

Он трахал меня быстро, точно, с акцентом на звук удара. Стол скрипел под ритмом. Мои соски были сжаты между его пальцами. Пальцы на горле — контролировали дыхание. Его бедра стучали по моим — жёстко. Он смотрел не в глаза. На живот. На вход. Как будто оценивал посадку.

— Ты для этого здесь, — прошипел, вжимаясь особенно глубоко.

Я не отвечала. Только стонала. В голосе — смесь боли и желания. Ни одного «можно». Ни одного «давай». Только толчки, скрежет дерева под спиной и рваное дыхание.

Когда он закончил — не застонал. Не сказал ни слова. Просто вытащил, отошёл, привёл себя в порядок.

И вышел. Куда, не понятно. Может у него тоже есть своя душевая. Да, сто процентов есть. Он же богатый босс.

Я осталась на столе. Минуту. Или две. Горло горело от хватки. Бёдра дрожали. Между ног — текло.

Выдохнула. Подтянула трусики. Привела в порядок топ. Соскочила со стола.

Зашла в свою душевую — быстро, молча, как будто это была просто техническая пауза. Сняла бельё, подмылась тёплой водой, даже не глядя в зеркало. Не всматривалась в лицо, не проверяла, что там — следы, краснота, блеск в глазах. Просто смыла с себя остатки его — чтобы не пахнуть им через десять минут на совещании.

Натянула чистые трусики, причесалась пальцами, вернулась к себе.

Села.

Пальцы легли на клавиатуру.

Рабочий день продолжился, как будто ничего не было.

Как будто ничего не было.

Ровно через час планшет снова подал сигнал.

«Зайди.»

На этот раз он ждал стоя. Я даже не успела закрыть дверь — он уже указал, куда встать.

Голос — ровный, без эмоций:

— Молчи.

Я молчала.

Он поставил меня к окну. Пальцы — на стекло, ноги — на ширине плеч. Вид открывался роскошный: город, огни, движение внизу. А он — сзади. Без прелюдий, без слов. Резко вошёл. Жёстко.

Он трахал меня раком, с усилием, с рывками — так, как будто я была ему не нужна, но необходима. Как способ сбросить. Вылить. Вычеркнуть.

Я смотрела в окно. На город, который жил своей жизнью, пока моё тело гнулось под его ударами. И в этом было что-то… почти красивое.

Он ушёл первым.

Я — следом, чуть позже.

Третий вызов пришёл ещё через час.
«Ко мне. Быстро.»

Он сидел в кресле и даже не поднялся. Не посмотрел. Только короткий жест рукой — вниз. Понятный до боли.

В этот раз — без стола, без раздеваний, без спектакля. Только функция. Я опустилась перед ним, на холодный ковёр, колени сразу вспомнили, как это — быть ниже. Он расстегнул молнию сам. Спокойно. Буднично. Как будто доставал ручку.

— Ртом. И без инициативы, — бросил, не отрывая взгляда от экрана.

Я делала ровно то, что требовалось. Без спешки, без лишних движений. Следила за дыханием, за ритмом, за тем, чтобы не выходить за рамки. Его ладонь иногда ложилась мне на затылок — не чтобы толкать, а чтобы фиксировать. Напоминать, где моё место.

Глава 19. Мое тело получило первое ЗП

Прошёл месяц.

Официально — я была секретаршей. По факту — функцией. С дресс-кодом, с глубокой глоткой и графиком, который никто не печатал, но все знали.

Каждое утро — разный комплект. То юбка в складку и чулки с бантиками. То латексный комбинезон без трусов. То кружевной халат, под которым даже соски чувствовали себя в гостях.

Иногда он вызывал меня трижды за день. Один раз прямо на столе во время видеозвонка. Второй — в душевой, стоя. Третий — просто жестом подозвал, посадил и трахал, не переставая печатать на ноутбуке.

Иногда — два дня тишины. Ни вызова, ни сообщения. Словно он ушёл в тень, чтобы я заскучала. И да, сука, я скучала. Текла от отсутствия. Мастурбировала в душе, кусала подушку. Но не трогала себя на работе. Там — я была в форме. В роли. В ожидании.

Марина стала подругой. Такой, знаешь, тихой, но со стёбом. Мы обедали вместе — молча первые дни, потом начали подкидывать друг другу фразы.

— Ну что, сегодня обед? — спрашивала она.

— Надеюсь, без косточек, — отвечала я.

Мы ржали. Иногда даже обсуждали, кто что замечает. Она много видела, но не лезла. Уважала границы. Я — тоже. Особенно её.

И вот — тридцатый день.

Я проснулась с пульсом, будто перед экзаменом. Знала — сегодня он вызовет. Не для секса. Сегодня — День Х.

В 16:40 планшет дрогнул.
«Арина Викторовна. Кабинет HR. 17:00.»

На тот момент я была почти голой.
Ну как — на мне были только чёрные колготки и прозрачная блузка. Без трусов, без лифчика, без всего. Сегодняшний приказ от Максима: «максимум доступа, минимум ткани». И я так ходила весь день — снаружи вроде одета, а внутри всё время на грани. Любой шаг — и соски трет об ткань, любой наклон — и колготки напоминают, что под ними пусто.

Но сейчас — к Арине. А туда в таком виде не ходят.

Я быстро переоделась. Натянула строгую юбку до колена, накинула классическую блузку с плотной тканью, застегнула пуговицы, волосы собрала, лицо — нейтральное. Никакой помады, никакого аромата. Только контроль и деловой вид.

Вышла из кабинета. Каблуки цокали уверенно, почти деловито, но внутри снова — дрожь.

На входе в её кабинет — всё то же. Холод. Идеальный порядок. Тишина.

Только я теперь — официально в системе. И чувствую это каждой клеткой.

Я постучала.

— Входите, — сказала она сразу.

Зашла. Села. Не дёрнулась. Смотрела прямо.
На столе — папка. Открытая. Рядом — планшет. Арина не сразу подняла глаза. Пролистала что-то, как будто я была не человеком, а файлом с нужным номером.

Наконец — взгляд. Холодный. Ровный.

— Максим Олегович доволен, — сказала она.

— В смысле, я хорошо отсосала, и он отчёт составил? — хмыкнула я.

Арина чуть склонила голову, не моргнув.
— В смысле: вы справились с задачами. Пока.

Я подалась вперёд, чуть ухмыльнулась:
— Если честно… Вы меня пугали. «Он подчиняет». «Он ломает». А он что? Ну да, трахает. Часто. Глубоко. Иногда в пизду, иногда в горло. Но ничего такого. Я ожидала, что меня тут разберут на части. А пока — обычный трах по расписанию.

У Арины дёрнулся уголок губ.
— Просто сейчас у него слишком много работы, — сказала она спокойно. — Когда она закончится, он займётся вами по-настоящему.

Я сглотнула.
— Ага… Зашибись перспективка.

Пауза. Она снова глянула в планшет.

— Зарплата перечислена. Официально. На карту. Премия — тоже. Комментарий: «достаточный уровень лояльности».

Я усмехнулась, поднимаясь:
— Лояльность — это когда сперму глотаешь и не задаёшь вопросов?

— Лояльность — это когда слушаешь, а не споришь, — отрезала она.

— Значит, я золотая находка, — хмыкнула я. — А ещё и налоговая не докопается. Всё по-белому. Красота.

— Не расслабляйтесь, Лиана. Скоро, возможно, новые функции.

Я уже тянулась к ручке двери, но остановилась:
— Функции — это типа, мне ещё раком кофе носить или просто петь хвалу его члену между звонками?

— Скоро узнаете, — спокойно сказала Арина. — А сегодня можете идти. Вы официально в системе.

Я кивнула. Вышла.

В коридоре — остановилась. Посмотрела на экран телефона: действительно, уведомление из банка. Деньги пришли. Много.

И только тогда пробормотала себе под нос, с ухмылкой:
— Трахнутая, но при деньгах.

И пошла к себе. С чувством. Что это ещё было не самое глубокое, куда меня заведут.

Глава 21. Ошейник сел идеально

Прошла неделя. Тихо. Почти… слишком. Он меня трахал, да — часто, уверенно, без сантиментов, но и без фантазий. Один день — на коленях, другой — на столе, третий — в душе с рукой на горле, чтобы я не забывала, кому принадлежит воздух в моих лёгких. Всё по схеме, всё отработано, как будто я стала частью его расписания, а не телом с желаниями. И я уже знала: если вдруг становится спокойно — значит, это затишье перед тем, как тебя швырнут глубже.

Утро началось, как обычно. Я подошла к двери его кабинета — чёткий каблук, ровная спина, ничего лишнего. Постучала один раз, как всегда. Подождала ровно минуту — по внутреннему таймеру, не по часам. Он ещё не пришёл, и это было нормально: у меня свой ключ, мне его выдали сразу — шеф приходит позже, а порядок в кабинете должен быть до него.

Я вставила ключ, повернула — щёлк. Тихо. Открыла. Заглянула: всё как всегда — идеальный стол, кресло, планшет, лёгкий запах кофе и власти. Прошла внутрь, осмотрела на автомате: чашка на месте, документы ровно, стул чуть отодвинут, как будто кто-то только что встал и оставил след своего контроля.

Сбоку — моя дверь. Я прошла через неё, зашла в свой кабинет. Никакого зеркального глянца, никакой игры — просто место, где я теперь живу в режиме ожидания. Села за стол, включила планшет, щелчок, короткий пик — и внутри сразу сжалось. Сообщение было коротким, без сантиментов, без «доброе утро»: «Комплект №39. Выполнение — немедленно. Подтвердить готовность». Я выдохнула медленно, почти с улыбкой, потому что тело уже знало — сейчас будет не “работа”, а что-то другое.

Я встала, прошла в гардеробную. И в ту же секунду всё внутри ёкнуло — не просто дрогнуло, а дёрнулось, как от прямого удара током. На вешалке висело боди — не милое, не кружевное, не “сексуальное” в привычном смысле. Чёрное, латексное, с вырезом до пупка, без застёжек и с дыркой между ног, честной и бесстыдной, как признание. Рядом — чулки в крупную сетку, а ниже… ошейник. Настоящий. С кожаным поводком.

Я тихо засмеялась, нервно, почти истерично, глядя на это всё в отражении стекла.
— Серьёзно? Ошейник, блядь? — прошептала я, хотя руки уже тянулись сами. Пальцы дрожали, но не от страха — от предвкушения. Боди липло к коже, обтягивало так, будто хотело стать частью меня, чулки сели плотно, подчёркивая каждую линию ног. Ошейник защёлкнулся на шее с сухим щелчком, будто знал, куда вернулся, а поводок просто повис — я могла бы снять его, но даже не подумала об этом.

Я стояла перед зеркалом, смотрела на себя и чувствовала, как между ног становится влажно и горячо.
— Да уж, — выдохнула я, облизывая губы. — Кто бы знал, что мне понравится быть собакой на зарплате.

В этом образе не было игры, не было кокетства — только честная, голая функция. И от этого возбуждало сильнее всего.

Я села за стол, положила руки на планшет и сделала вид, что работаю. Снаружи — спокойствие, внутри — шум, вязкий, тянущий, как предоргазменная пауза. Нижнего белья, конечно, не было, и оно было не нужно — между ног всё липло, пульс бился в шее, под ошейником, и тело ныло одной мыслью: «Позови. Позови. Позови…» Я уже не отвлекалась на задачи, я просто ждала.

И он позвал.

Сообщение всплыло без звука, но я почувствовала его кожей: «Максим Олегович: “Ко мне. Немедленно.”» Я встала сразу, без пауз и без кокетства, как принимают приказ. Каблуки цокали по ковру, поводок тихо звякал при каждом шаге, и я шла так, будто знала — сейчас меня не будут спрашивать. Сейчас меня просто поставят. Как мебель. Как суку.