Семь миров. Академия Дайоров

Глава 1

«Действие – есть начало всего»

Из записей мастера Велирия

Дождавшись, пока храм «уснет», я села, осторожно откинула одеяло в сторону, наклонилась и вытащила из-под кровати заранее собранный рюкзак. Не торопясь проверила содержимое, кивнула сама себе в темноте, накинула теплую куртку, подаренную в дорогу стариком Нинаем, и осторожно вышла в коридор.

Никакой стражи в храме отродясь не было, главное случайно не наткнуться на одну из служительниц Димелины.

Никто не поймет ради чего травнице, выросшей при храме, сбегать из него под покровом ночи. Когда я сегодня утром рассуждала о том, какой большой и интересный мир простирается за пределами нашей обители, на меня смотрели как на сумасшедшую. Что уж говорить о других мирах. Некоторым и наш Стоундж кажется слишком огромным и страшным. Только не мне.

Закинув рюкзак за спину, я прошла мимо храпящего конюха. Его обычно пушкой не разбудишь, поэтому я даже не пыталась делать все тихо. Закрепила седло на Морковке, погладила светлую морду, сунула своей любимице кусок сахара и запрыгнула на лошадь, чувствуя, как гудят от волнения ноги.

За воротами остановилась, оглянулась на храм, прощаясь навсегда, а потом подняла глаза к небу, на котором сияли мириады звезд. Впереди меня ждала долгая дорога и отбор, в котором мне не победить. Хотелось бы думать, что я не боялась, но это было ложью. Боялась и одновременно безумно хотела отправиться в путь. Сердце громко стучало в ушах, пальцы покалывало от нетерпения, и я, не мешкая, пришпорила лошадь.

***

История Стоунджа не была бы великой, если бы однажды мастер Велирий не выковал из кровавого металла первый эоним, который смог прорезать окно в другой мир. Теперь такой был у каждого путешественника междумирья. Благодаря красным клинкам мы совершали ежегодные экспедиции, знакомились с соседями, налаживали межмировые связи, получали новые знания и успешно применяли их у себя дома. Вот так, благодаря одному человеку изменилась история целого мира.

Я часто думала об этом вечерами, когда вспоминала Миллс. Если у мастера получилось повлиять на судьбу всего Стоунджа, то уж я точно смогу повлиять на судьбу одного единственного человека. Нужно всего лишь попасть в академию, обучающую Дайоров, а потом напрямую в Гильдию. Если забыть историю Велирия, то это намерение выглядело безнадежным. Но я помнила, поэтому и сбежала на ежегодный отбор в столицу.

Морковка мерно переставляла ноги, и меня успокаивающе покачивало в такт ее движениям.

План был простой - к утру добраться до ближайшего города, а оттуда сесть на повозку до столицы Стоунджа - Гаялы. Ближайшим был Бенмор, где я бывала сотни раз – сначала со служительницей, потом одна, так что разберусь. Главное в темноте случайно не сбиться с дороги. Денег за год я скопила хоть и немного, но на первое время должно было хватить, а потом я обязательно что-нибудь придумаю. Например, устроюсь помощницей в лавку, в столице их полно.

Я всегда была неприметной, ничего не значащей. Для родителей, которые в пять лет отдали меня в храм Димелины. Для служительниц, которые только и делали, что гоняли меня в лес или в город за разными травами и постоянно шпыняли за мелкие неудачи. Собственно, как и всех. В храме мелкие служки никого не интересовали.

Но мне надоело вечно всех слушать.

Я не помнила родителей, решивших за меня, что в храме маленькому ребенку будет лучше, однако знала сестру, которая всегда меня навещала. Она была единственной, кого интересовала я и моя жизнь. Вот только год назад вместо нее в обитель Димелины приехали двое мужчин и сказали, что дайор Рамильда Коэн не вернулась из путешествия. В тот момент я поняла, что осталась совершенно одна. Эта мысль выдернула меня из вязкого болота, в которое я погружалась день за днем, год за годом – с того дня, как попала в храм.

Никто никогда не интересовался у меня, как я хочу жить. Никто не спрашивал, что мне нравится. А я не говорила, потому что считала, что это правильно – жить так, как тебе сказали. Сначала родители, потом последователи Димелины. В храме мне было хорошо – не приходилось думать о пропитании и крыше над головой, но в тот момент, когда пропала Миллс, стало ясно, что теперь я одна ответственна за то, как сложится моя жизнь, и что я совсем не хочу всю жизнь прожить, собирая травы и готовя из них лекарства. В двадцать стать служительницей, в сорок – оюной, следящей за маленькими служками, а в шестьдесят, если повезет – старшей бетхой, вроде храмовой управительницы, или нейри, несущей знания новым травникам. Оюна из меня выйдет нервная и крикливая, бетхой я быть никогда не хотела, а нейри – это сплошной почет и непроходимая тоска. В реальности, где люди могут путешествовать между мирами, травы – это слишком скучно.

***

До Бенмора добралась к утру – строго по плану. Перекусила в трактире и стала присматриваться к тем, кто сидел за столами.

Следующим этапом нужно было найти нормальных попутчиков, чтобы не бросили на полпути в столицу, не ограбили или не сотворили чего похуже. На дороге всякое может случиться. В храме я наслушалась страшных историй о большом жестоком мире, но все-равно хотела уехать. Если слушать всех и всего бояться, можно всю жизнь просидеть на одном месте. Да и это не означало, что ты проживёшь дольше других.

За ближайшим от меня столом сидела шумная мужская компания. Гремели кружки, слышался хохот и перепалки. Подобных персонажей в пути точно стоило избегать. Трое молодых мужчин на вид чуть старше меня. Они подтрунивали друг над другом, громко смеялись, поминали недобрым словом каких-то женщин и спорили, кого в столице ждет успех. Слава Димелине, на меня они ни разу ни взглянули. Да и я пялиться не стала.

1.1

***

- Оставляй деньги, и проваливай!

Зря, замечая странности, я их игнорировала.

Подумаешь, Мелисса сама управляла повозкой, а ее муж и сын сидели со мной…

Подумаешь, у мистера Делли и у Эйхора был странный замутненный взгляд… Наверное, они утомились на жаре, или вообще всегда были такими. Подумаешь, внутренний голос что-то там кричал, это совсем не повод отказываться от плана.

Казалось, что, отдав двенадцать дархов, я уже не могу повернуть назад. Да и из-за чего? Из-за того, что меня смущали какие-то мелочи? С этой семьей ехать в столицу точно безопаснее, чем с большинством путников, просто потому что абсолютное большинство – мужчины, от которых я ничего хорошего не ждала. Они и в обычной жизни не внушали мне доверия - я даже при храме всегда их сторонилась, кроме, пожалуй, старика Ниная. Что уж говорить о Южном тракте, который хоть и был довольно оживлен, все же оставался одним из самых опасных мест королевства, прибежищем разбойников различных мастей.

За год я скопила сто семнадцать дархов, и тряслась над ними, как над величайшим богатством, потому что без этих монет мое путешествие было бы невозможно.

Как бы там ни было, я очень быстро поняла, что совершила ужасную ошибку.

Едва мы выехали на тракт, повозка неожиданно съехала в лес, и спустя минуту остановилась, мы с мужчиной и мальчиком синхронно покачнулись, а потом передо мной появилась Мелисса. Она держала в руках нож и улыбалась.

От этой безумной улыбки хотелось бежать. Обратно в город или даже в лес – куда угодно, но только с деньгами. Без них даже нечего пытаться выжить в столице.

Бросив лихорадочный взгляд на совершенно равнодушных мальчика и мужчину, а потом на лес и виднеющуюся ленту дороги, я поправила рюкзак и, как учил старик, постаралась оценить противника. Получалось дерьмово, потому что абсолютно все мысли заглушал бешеный стук сердца. Но не попытаться было бы еще хуже.

Итак, что я видела? Парень и мужчина – амебы, будто не люди, а набитые войлоком куклы. Зато Мелисса, если ее действительно так звали, была довольна опасна. Нож держала со знанием дела, глаза сверкали решимостью. Тело у женщины было крепкое, не рыхлое. Оставалось надеяться, что бегала она не так хорошо, как я. Мне бы только до тракта добежать.

Вообще-то, живя в храме Димелины, помимо грамоты и счеты я тайком от служительниц изучала рукопашный бой, но большой тесак, на лезвии которого прямо сейчас завораживающе плясали солнечные блики, приводил меня в ужас. Да и Мелисса очевидно держала его не в первый раз. А значит нужно было постараться избежать прямого столкновения.

Оружия с собой мне взять не удалось. В храме подобных вещей не держали, а стоил даже самый простенький кинжал слишком дорого.

- Не отдашь монеты, достану их сама! - презрительно выплюнула женщина и резко выбросила руку в мою сторону. Я синхронно отпрыгнула и едва не оступилась на кочке. Сжала до боли губы, а рукой непроизвольно коснулась рюкзака.

Не отдам я свои деньги!

За спиной Мелиссы громко крикнула птица, она отвлеклась всего лишь на мгновение, и я решила, сейчас или никогда – сжала кулаки и побежала. Быстрее, еще быстрее, одна нога - вторая. Главное, не поскользнуться на траве, не зацепиться за ветку, и не сбиться с ритма.

За спиной было слышно прерывистое дыхание и треск веток под ногами разбойницы. Но я не оглядывалась - боялась замедлиться даже на секунду и попасться. Рюкзак мотался из стороны в сторону, мешая бежать, и когда до тракта оставалось шагов двадцать, резкий рывок сбил меня с ног. В бок с размаху врезалось что-то острое, голова закружилась, и из глаз от боли посыпались искры.

Уже через мгновение я поняла, что Мелисса ухватила меня за рюкзак и опрокинула назад. А в бок, должно быть, камень угодил.

«Спасибо, что не нож в спину» - проскочила невеселая мысль.

Резким движением вывернувшись из захвата, я со всей силы оттолкнула женщину ногами. Но этого оказалось мало – она не растерялась и не потеряла равновесие, как я ожидала. Пошатнулась, но отступила всего лишь на пару шагов и снова бросилась на меня, однако я уже успела вскочить с земли. Мы снова оказались друг напротив друга, но кое-что изменилось. Рядом с ней вдруг выросли мальчишка и мужчина.

Я уже и забыла об этих двоих. Они мне казались неживыми, будто Мелисса их чем-то опоила.

- Держите ее, - коротко приказала женщина, и я снова сиганула к тракту. Помогло мне лишь то, что сообщники разбойницы действительно были медлительными - мне не показалось.

Однако возле самого тракта удача окончательно от меня отвернулась - женщина снова меня догнала. Скакнула с рычанием, как дикая кошка, повалила на землю, а спустя мгновение на моих запястьях сомкнулись каменные пальцы ее мужа.

Рюкзак силой стянули с плеч, и я едва волком не завыла от отчаяния. Вытряхнув мои скромные пожитки на землю, Мелисса выудила из них маленький мешочек с деньгами и радостно оскалилась.

- Дома надо было сидеть, - бросила она, запихивая мои деньги себе за пазуху. Швырнула распотрошенный рюкзак на землю и скомандовала: - Уходим!

Мужчина и мальчик безмолвно подчинились, оставив меня в одиночестве.

***

1.2

***

Сидеть на коне вдвоем было неудобно. Бастиан, или Баст, как его звали попутчики, руки не распускал, но мимолетные движения для того, чтобы ослабить поводья, или пришпорить Тиля каждый раз заставляли меня замирать. Чувствовала я себя по-дурацки, однако мысль, что, пусть не совсем так, как планировала, но я все же двигаюсь к цели, придавала сил. Этим и спасалась.

Я все еще побаивалась своих спутников, а сосед к тому же постоянно надо мной посмеивался. Я то и дело слышала короткие смешки и колкие замечания, но по большей части молчала - решила, что ради столицы смешки потерплю, лишь бы ехать.

Кроме того, сейчас мужчины вокруг меня совсем не походили на ту гогочущую компанию, которая шумела в трактире, и я отвлекалась, разглядывая их и гадая, кем они могли быть. Тот, что постарше – Ноэль – конечно, путешественник. А что остальные? Возможно, они все – одна семья, хотя между собой не очень-то и похожи. Ноэль – высокий, с седыми волосами, сухопарый и крепкий. Когда-то его волосы были темными, это видно по прядям, которые не полностью превратились в серебро. Нос с небольшой горбинкой, а на лбу, ближе к виску заметный шрам. Одежда у мужчины была сшита из дорогой плотной ткани, не то что мое тряпье, которое я годами носила в храме. Правда, стоило признать, о красивой одежде я там думала меньше всего.

По правую руку от Ноэля ехал Каспер, по левую – Ричард. На братьев совсем не похожи. Первый – щуплый, второй – высокий, широкоплечий. Не такой, как мой сосед, но тоже крупный. Первый – молчаливый, второй – весельчак. У Каспера волосы как вороново крыло, возможно, у Ноэля когда-то были такие же, у Ричарда - светло-русые, с золотинкой, как у сказочного принца. Так я его про себя и назвала. Черты лица у Каспера были острые, чуть хищные, будто у ворона. Сам – тонкий, бледный, высокий – будто надменный аристократ с картинки. Мне он казался самым отталкивающим из всей четверки. «Принц» выглядел куда дружелюбнее.

Своего соседа я рассмотрела, когда взбиралась на лошадь. Темные волосы, темные глаза, квадратный подбородок и широкие плечи. Чем-то неуловимо похож на Ноэля, но одновременно совсем другой. Высокий, с большими ручищами и широкой спиной, которая как палатка закрывала меня с трех сторон. Оставалось только смотреть вперед и стараться не смущаться от такой непривычной близости.

- Ничего не мешает? – едко раздалось за спиной. – Ерзаешь так, будто у Тиля внезапно вырос горб.

- Тебе лучше знать, это твой конь, - брякнула я. И тут же прикусила язык. Нужно было молча пропустить эту шпильку, как все предыдущие.

Над ухом хохотнули.

- Значит уже не боишься… – удивленно и как будто бы одобрительно сделал вывод мужской голос. – Расскажешь, что случилось в лесу?

Мы размеренно ехали по тракту, солнце приятно грело макушку, и я, немного подумав, не нашла причин для отказа. В последних его словах не было издевки, только интерес.

- Я нашла надежных попутчиков, а они меня ограбили, - глядя на лес, призналась я.

- Бывает… - после секундной паузы я почувствовала, как мужчина позади меня пожимает плечами. – С чего ты взяла, что они надежные? Это те трое, с которыми ты сидела в трактире?

- Ты меня видел? – от удивления я резко обернулась, стукнулась об его подбородок лбом и еще больше смутилась, хотя Бастиан глазом не моргнул. – Семья с ребенком, куда уж надежнее?

- Они тебе странными не показались?

- Не показались! - отвернувшись, буркнула я, уязвленная его проницательностью. Неужели он с первого взгляда понял, что с ними что-то не так? Бастиан ничего не добавил, и я спустя несколько секунд молчания, нехотя признала: - Немного. Но уже после того, как мы выехали из города, - события сегодняшнего утра вновь яркой вспышкой возникли перед мысленным взором. - Парень с отцом были будто одурманенные.

- Пьяные? – уточнил голос за спиной.

- Н-нет, - я запнулась, пытаясь подобрать слова. – Они будто не осознавали, что делали. Как дети малые – выполняли молча, все, что говорила Мелисса, а в остальное время просто пялились на дорогу.

- А еще, наверное, много ели? – зачем-то спросил сосед. Будто это у них от еды…

- Парень и правда не мог остановится, - припомнила я и, не дождавшись никакой реакции на свои слова, спустя полминуты снова осторожно обернулась. На этот раз обошлось без столкновений. – Это что-то объясняет?

Бастиан выглядел задумчивым. На меня едва взглянул, а потом перевел взгляд на маячивших впереди нас всадников.

- Нужно сказать Ноэлю, – заключил он. – Возможно, это големы.

- Големы? – слово было незнакомое, хотя, кажется, однажды я слышала его от Миллс.

- Бессловесные создания из Тарха, слепленные из глины и магии. Выполняют указания хозяина и неконтролируемо поглощают все подряд. У нас они под запретом.

Пришпорив коня, Бастиан нагнал наших спутников и коротко пересказал им мои слова, в то время как я думала о Тархе. Один из шести открытых миров. Он был наполнен темной магией и необычными существами. Неужели мне вот так сразу довелось встретить одного из них? Миллс была в Тархе, кажется, дважды, и кое-что мне рассказывала - незасекреченную часть, естественно. Я слушала, затаив дыхание, впитывая каждое слово и рисуя в воображении яркие картинки. Тарх в моих фантазиях был прекрасен и таинственен, но, когда я грезила о других мирах, то вспоминала не о нем. Однажды, будучи семилетней служкой в храме, я случайно услышала историю, которая навсегда поселилась в моем сердце. Возможно, она была просто красивой фантазией больного человека, но моя душа тогда с легкостью в нее поверила. Миллс потом сказала, что это выдумки, но мне еще долго снился величественный лес с белоснежными деревьями и небо с четырьмя солнцами.

Глава 2

«Эоним даруется путешественнику королем, и не может быть передан никому другому»

Из кодекса Гильдии дайоров.

В Дерби мы остановились на постоялом дворе. Попутчики оплатили мне комнату, я поблагодарила Ноэля и пообещала в столице все вернуть, как только смогу.

Возможно, после того, как я озвучила вслух цель своего путешествия, меня бы просто ссадили с лошади и уехали, если бы не он. Он за меня заступился, хоть и в своеобразной манере, но в моем положении и это было невероятной удачей.

- Мы обещали ей помочь, - напомнил старший, но на меня посмотрел с сочувствием. - Хотя я согласен с остальными - это пустая трата времени, ты не пройдешь даже первое испытание. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Мой взгляд невольно упал на эоним, и я постаралась не показать, насколько эти слова меня задели. Сжала губы, да так и ехала молча до самого Дерби. А как только зашла в комнату - разревелась.

Я понимала, почему даже Ноэль меня не поддержал. Он как никто знал, что дайорами становятся сильные, выносливые, ловкие и хитрые. Самые лучшие. Причем сила и выносливость кандидата для отборочной комиссии часто была важнее всего другого. И я, зная об этом, в храме готовилась и тренировалась сколько могла, но столкнувшись с настоящими соперниками растеряла весь пыл. А что если в реальности будет так же как с Мелиссой? Что если я снова слишком самоуверенна?

Каждый год в отборе побеждали всего четверо. Уверена ли я что смогу войти в эту четверку? И что буду делать в случае провала? Может, стоило об этом подумать?

Рухнув лицом в подушку, я глухо застонала. Ну почему все не может просто идти по плану? Почему реальность не выходит такой гладкой и красивой, как ее рисует воображение? Почему я вечно сомневаюсь в отличие от Миллс? Вот уж кто всегда знал, что делать.

Несколько раз с силой выдохнув в подушку, я со злостью откинула ее от себя и села. Не буду же я сдаваться в самом начале, даже не попробовав! Тем более пусть не сразу, но мне все же удалось найти попутчиков.

Вытерев со щек остатки слез, я поднялась с кровати. Интересно, как Миллс победила всех этих "более сильных соперников", таких как Бастиан? Явно не за счёт физического превосходства... Весу в ней не больше, чем во мне – даром, что старшая сестра. Но она точно умнее всех, кого я знаю.

Вспомнив о сестре, я вскочила и затрясла рюкзак, вываливая его содержимое на пол. В нашу последнюю встречу она привезла одну вещицу, чтобы мне было не так скучно в храме, и чтобы я всегда помнила о ней. В лесу я об этом совершенно забыла и сейчас лихорадочно трясущимися руками ее искала, чувствуя, как горит лицо. Не может быть такого, что я ее потеряла. Не может быть!

Под руку попадалось все подряд, кроме того, что было действительно нужно. Стало жарко и буквально нечем дышать. Сейчас очень важно было ее найти. Очень! Если я еще и подарок Миллс потеряла, может действительно нельзя ехать в столицу? В знаки я не верила, но как уж тут было не засомневаться?

И только перетрясая свои пожитки в десятый раз подряд, уже совершенно отчаявшись, я заметила в свернутом листе бумаги еле заметный отблеск. Шумно выдохнула и вытащила на свет выпуклую красную монетку с мужским профилем. Поразглядывала пару мгновений, сжала ее в кулаке, прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться на маленьком тяжелом кусочке металла в руке, согреть его своим теплом, или «разбудить» как говорила Миллс. И даже дышать перестала, когда открывала ладонь, но он остался таким же как был. Впрочем, как и всегда.

Стараясь унять тревожные мысли, я убрала монетку обратно в рюкзак. «Ничего страшного, так бывает», - прозвучал в голове голос Миллс. – Просто нужно время, и все получится.

Времени теперь у меня было не так много.