Семь воскресений

Глава 1

                             ***

Дождь шёл уже почти две недели, не прекращаясь. Стояла середина ноября-время, когда красивая золотая осень сдаёт свои позиции, уступая сырой и серой осени, вечной спутнице тоски и одиночества.

Чёрный ботинок нарушил спокойную гладь широкой лужи. Одетый во все тёмное, сгорбленный человек шёл, тяжело ступая, в направлении жилых домов. Его звали Том, и он возвращался домой с работы. Капли дождя стекали по повисшим полям его шляпы и падали в лужи. Подойдя к подъезду, он щёлкнул старой задвижкой, открыл дверь, издавшую при этом невыносимой скрип, и вошёл внутрь. Грязный и такой же серый, как все вокруг, подъезд давил на него своими некрашеными много лет стенами. Том поднялся по лестнице, открыл двери квартиры и, забыв закрыть, зашёл в спальню, и как был, в одежде, упал на кровать.

Тому было двадцать три года, но чувствовал он себя на все семьдесят три. Он работал шесть дней в неделю, и жил чуть ли не впроголодь. Он считался одним из лучших инженеров-специалистов в своей компании, но это почему-то не приносило ему ни дохода, ни радости, ни гордости. Ему говорили, что он умен, что у него талант, но он не понимал, в чем этот талант проявляется. Можно было бы сказать, что он потерял смысл жизни, если бы он вообще его когда-нибудь находил.

В детстве его отдали в детский сад. Тому сказали, что там он научится взаимодействовать с другими детьми, и это очень пригодится ему в дальнейшей жизни. Дети обижали и дразнили его, и вместо того, чтобы научиться взаимодействовать с ними, он отдалился от них и закрылся в себе. Потом Том пошёл в школу. Насчёт этого ему сказали, что образование-это очень важно, ведь он должен овладеть знаниями, чтобы стать умным. На вопрос, почему он не может овладевать этими знаниями дома, ему ответили, что нужно научиться общаться и взаимодействовать с людьми. Другие дети избегали его, а он избегал их. Это получалось как-то само собой, через какое-то время Том совершенно не мог представить себя общающимся с кем-то. Он бросил все мысли об этом. Он смирился с тем, что может овладеть хоть всеми науками мира, но никогда не научится взаимодействовать с людьми. Ему было это неинтересно.

После школы родители сказали ему поступать на инженера, и он так и сделал, не зная, что делает и зачем. Он учился отлично и отлично закончил университет, без проблем устроился на работу, с которой, собственно, сегодня и вернулся. Ему пророчили богатство и успех, если он будет учиться хорошо, но ничего из этого он не получил. Когда однажды Том спросил у своих родственников, где же тот «головокружительный успех», они сослались на «кризис в стране» и бросили ему раздраженное: «ну ты же должен понимать». Том беспрекословно принял это и, вроде как, смирился с кризисом и своим серым существованием.

Но что-то мучило его, терзало и давило, как те грязные и некрашеные стены подъезда. Это что-то бунтовало, не желало «понимать» и мириться с «кризисом в стране». Оно все время шептало, потом говорило, а потом и вовсе начинало кричать о том, что его жизнь не должна быть такой, что все можно изменить. Но Том не знал другой жизни, он не знал, что нужно менять, зачем и как. Он был заперт в камере, без окон и дверей, из холодного сырого камня, но с тем маленьким лучиком солнца, неизвестно откуда взявшимся, который постоянно указывает ему на маленькую щель в камнях, через которую можно выбраться наружу. Он шарил, шарил по мокрым стенам, но ничего не находил.

Наблюдая за другими людьми, Том начинал осознавать, что не все одинаковы. Он чем-то отличается от них, хотя нет никаких внешних признаков этого. Он жил как и сотни, тысячи, миллионы людей, разница состояла в том, что они не слышали этого голоса, кричащего о том, что нужно все менять. В их мире было все хорошо, так, как и должно быть. Так Том понял, что каждый из людей живёт в своём мире. И то, что видит и слышит он, не видят и не слышат другие. Он совершенно одинок.

Том всегда удивлялся, как его близкие люди не слышат этого голоса. Ведь они же родные ему, значит, они похожи. Однажды он сделал пугающее открытие- он, его семья, его знакомые являются лишь человеческой массой. По одиночке они не значили ничего, а вместе были рабочей силой. Том поделился этим открытием со своей тетушкой. Она ответила ему народной мудростью: «один прутик легко сломать, а вот попробуй сломать целый веник». Сколько ни старался, Том не мог найти здесь связи. Да и вообще, можно поджечь этот веник, и через минуту его уже не будет.

В конце концов Тому стало трудно делать вид, будто он не понимает этих очевидных вещей, и выше его сил было притворяться, что его все устраивает и он вполне доволен своей жизнью. Но что нужно делать, чтобы выбраться из этого болота, он не знал, и чувствовал себя жалким и слабым, пытаясь заставить себя поверить в то, что должен жить как и все, и ничем он не лучше. Ведь «кризис», надо же это понимать. Стоя перед зеркалом, Том растягивал свои губы в улыбке, но она казалась столь неестественной, что начинала пугать Тома. Он перестал улыбаться. Покрытое слоем пыли, зеркало забытое валялось в чулане.

                               ***

На утро Том проснулся в одежде, пальто и ботинках-не заметил, как заснул вчера. Протерев глаза, он скинул пальто и снял ботинки, чтобы пойти на кухню заварить себе чай.

По воскресеньям Том обычно гулял по утрам. Не то чтобы это приносило ему какое-то удовольствие, просто он не знал других полезных занятий, кроме работы… Побродив по улицам города, Том обычно возвращался домой, готовил обед, обедал, вечером читал газету или смотрел телевизор и ложился спать. Так проходил каждый без исключения выходной день, и сегодня также, не нарушая традиций, Том вышел на улицу.

Ничего не изменилось со вчерашнего вечера-все так же тоскливо и серо. Солнце скрылось за тучами. Том побрел по дорожке, разбрасывая жёлтые намокшие листья в разные стороны, как вдруг долетевший до его слуха звук заставил Тома застыть на месте.

Глава 2

***

  Прошла неделя. В субботу, возвращаясь домой после рабочей недели, Том шёл по тем же самым улицам. Даже наступил в ту же лужу. Снова пошёл дождь. Том шёл, расправив плечи и с улыбкой на лице, хоть и усталый, но довольный тем, что живёт и может видеть всю эту красоту. Словно ребёнок, остановился он посреди улицы и стал ловить языком капли воды, падающие с неба… Проходя мимо ещё не осыпавшегося багряного куста, Том коснулся его пальцами. Выглянуло солнце и осветило своими лучами багряные листья и руку Тома. Он прикрыл глаза от удовольствия. 

  Но, войдя в квартиру, Том вздохнул и кинул на пол в прихожей свой портфель. Пропали и прекрасный куст, и солнце. Природа, её красота действительно помогали ему, но лишь забыться, отвлечься на какое-то время. А потом надо было возвращаться в реальность. Устало упав на кровать, Том взялся руками за голову. "Кризис" зашёл слишком далеко. Ему было нечем платить за квартиру, зарплату не выплачивали второй месяц. "Видимо, придётся менять работу… Но где её теперь найти?" - думал он. В квартире было холодно, отопление ещё не включали. Закутавшись в одеяло, Том пошёл на кухню. Достав из полупустого холодильника молоко, он подогрел его и выпил вместе с хлебом, это и был его ужин. От молока его сморило, но, засыпая, Том вдруг вспомнил кое-что. Завтра встреча с Анастасией. Он резко сел на кровати. 

-А вдруг она не придёт? - сказал он темноте дрожащим голосом. 

  Тревога усиливалась, Тома прошиб холодный пот и выступили слезы на глазах. 

  "Нет, нет, она придёт, обязательно придёт" , - принялся он увещевать самого себя. - "Она обещала. Анастасия поможет мне." С этими мыслями он уснул. 

  На утро все то же солнце разбудило Тома, водя своими лучами по его лицу. Он открыл глаза и тут же зажмурился, настолько ярким был солнечный свет.

"Это знак, что она придёт". 

  Выйдя во двор, Том снова ощутил тревогу. Он вспомнил, что они не договорились о месте встречи. Даже не сказати друг другу свои адреса. Тревога возрастала и превратилась почти в панику. Том судорожно оглядывался по сторонам, кусал губы и был готов заплакать. Обхватив голову руками, он опустился на бордюр. И вдруг маленький пальчик провел по пробору в его волосах. 

-Томми… - услышал он тот самый голос. 

-Анастасия? - он вскочил и в приступе радости хотел обнять её, но спохватился. Лицо его залилось краской. - Ты пришла. 

-Ну естественно, Томми. Не волнуйся так больше, мы всегда будем встречаться здесь. 

  Он поднялся, взял за руку Анастасию и они снова завернули в какой-то маленький переулок, на этот раз в противоположную сторону. 

-Куда мы идём? 

-В ещё одно прекрасное место, Томми. Могу поспорить, ты там не был. 

-Да я вообще мало где был… 

-А все потому, что твоя голова забита другим, - она коснулась пальчиком его лба. - Тем, где достать денег. 

-Но как… Откуда ты знаешь? 

-Яблоко хочешь? 

  С какого дерева сорвала она яблоки в середине ноября? Том застыл, и она всунула ему в руку большое розовое яблоко. 

-Томми, все написано на твоём лице, - она откусила кусок от другого яблока. -Деньги, а вернее, их отсутствие-главная твоя проблема. Но это ты только так думаешь. 

-Я не совсем понимаю, что ты имеешь ввиду. 

-Кушай яблоко. Проблема не в твоих работодателях, не в твоей компании, и даже не в "кризисе в стране". 

  Услышав про кризис, Том подавился яблоком. 

-Дело в тебе, Томми. Вот скажи мне, для чего ты работаешь инженером? 

  Тут уж Том окончательно вышел из себя. 

-Откуда ты знаешь, что я инженер? Я не говорил тебе об этом! Ты что, следила за мной? 

-Тише, тише, Томми. О, мы пришли. 

  Она толкнула заржавевшую калитку, и они зашли в старый заброшенный парк. Том действительно никогда не был здесь и даже не подозревал о его существовании. 

-Идём! 

  Они побежали по засыпанным листьями тропинкам, мимо старых лавочек, где продавалось мороженое, мимо заросшего ежевикой фонтана, мимо детских каруселей и покосившихся беседок. Дойдя до возвышающегося над всем этим колеса обозрения они сели в одну из кабинок. 

-А теперь закрой глаза и представь, что это колесо работает и мы сейчас высоко над землёй. 

  Том закрыл глаза, но тут же приоткрыл один глаз и стал исподтишка подглядывать за Анастасией. 

-Томми, закрой глаза, я сказала! 

  Он аж зажмурился. 

-Всё, открывай, - разрешила она через минуту. 

  Какое-то время они сидели молча, потом Том решился сказать:

-Может ты все-таки объяснишь, откуда столько знаешь обо мне? 

-Томми, это неважно. 

-Но… 

-Неважно. Так вот, на чем же мы остановились. Проблема в тебе, Томми, потому что ты работаешь на деньги и ради денег. 

-А бывает по-другому? 

-Конечно. Смотри, - она достала из кармана куртки мятый листок. Выскочив из кабинки, Анастасия залезла на ближайший пень, развернула листок и принялась читать:

"А вы слышите шепот берёз? 

А вы знаете нежность травы? 

А вы верите в искренность слез

Предрассветных жемчужины росы? 

Не ищите спасенья в словах, 

Не смотрите на правильность лиц. 

По летайте чуть-чуть в небесах, 

Позабудьте предельность границ. 

Вы одни, этот мир теперь ваш, 

Страха нет и закончилась боль. "

  Ветер развевал её волосы, пока она читала. Том сидел, очарованный и завороженный её красотой и красотой слов, слетавших с её уст. Он будто поднялся в рай, и лежит на мягких облаках. Это было невероятно. Когда Анастасия закончила, он тихо спросил:

-А кто автор этого стиха? 

-Я. 

-Ты пишешь стихи?... 

-Да. И я никогда не занималась этим ради заработка. Я писала стихи потому, что это моё призвание. Я чувствую и знаю, что должна их писать, и это приносит мне облегчение и радость. В эти моменты, когда ручка выводит слова на бумаге, я чувствую себя настоящей. Понимаешь?