Серая мышь для миллиардера

Глава 1. Невидимая в толпе

Анна проснулась без будильника. Глаза открылись сами, как будто в голове стоял таймер на «встать и жить дальше». Она лежала несколько секунд и слушала квартиру. Тишина держалась плотной ватой, только батарея тихо щёлкала, а за окном кто-то рано выгуливал собаку и шуршал пакетом.

Кошка Мята сидела на подоконнике и смотрела в серое утро так, будто оно её лично обидело. Мята была единственным существом в этой квартире, которое умело предъявлять миру претензии без слов. Анна завидовала ей каждый раз.

— Доброе утро, — сказала Анна и потянулась. — Да, я тоже не в восторге.

Мята повернула голову и медленно моргнула. Это означало: «Я в курсе».

Анна встала, прошла на кухню, включила чайник и автоматически открыла холодильник. Там стояла упаковка творога, половина лимона и банка оливок, которую она купила две недели назад по акции и так ни разу не открыла. Анна посмотрела на банку, закрыла холодильник и достала из шкафа гречку.

Она жила на окраине Москвы, в обычной «двушке» в доме, который строили быстро и без любви. Стены здесь умели пропускать звуки так, будто у соседей стояли микрофоны. Анна слышала, как этажом выше ругались по телефону, как этажом ниже запускали воду, как где-то сбоку маленький ребёнок начал плакать, а взрослый голос устало его успокаивал.

Анна любила этот шум. Шум означал нормальность. Шум означал, что она не одна в бетонной коробке.

Пока вода закипала, она привычно проверила телефон. Уведомления стояли ровной колонной: рабочий чат, ещё один рабочий чат, уведомление о плановом обновлении системы безопасности, и одно сообщение от мамы.

Мама:Как ты? Не забывай поесть. Я сегодня на анализы.

Анна прочитала и почувствовала, как внутри что-то сжалось тонким ремешком. Она быстро набрала ответ.

Анна:Я нормально. Ты тоже поешь. Напиши, как будут результаты.

Она поставила чайник на плиту, опустила пакетик чая в кружку, посмотрела на него и поменяла пакетик на кофе. Анна умела честно признавать очевидное: день обещал быть длинным.

Мята протопала на кухню и села рядом с миской, демонстративно ударив хвостом по полу.

— Ты права, — сказала Анна. — Я тоже считаю, что завтрак важен.

Она насыпала кошачий корм, налила воды и поставила гречку на плиту. Потом пошла в комнату и открыла шкаф. В шкафу висели вещи, которые она выбирала по простому критерию: они не мешали жить. Никаких платьев «на выход», никаких каблуков, никаких «вдруг пригодится». Она взяла серые джинсы, тёмную водолазку и кардиган с большими карманами, куда помещался телефон, проездной и маленькая паника.

Очки она нашла на тумбочке рядом с кроватью. Очки были её бронёй. Очки делали её незаметной. Очки спасали от вопросов, которые люди любили задавать девушкам без очков.

Анна надела их и посмотрела на себя в зеркало в прихожей. Оттуда смотрела женщина двадцати восьми лет с ровными волосами, собранными в хвост, с лицом, которое не попадало в объектив, если рядом стояла хоть одна яркая подруга. Анна не считала себя некрасивой. Она считала себя удобной для игнорирования. Это было не одно и то же.

Телефон снова завибрировал. Рабочий чат.

Олег (тимлид):С утра баг в платёжном модуле. В проде. Срочно. Анна, глянешь?

Анна выдохнула. Платёжный модуль в проде звучал как «пожар, но у нас один огнетушитель, и он у тебя».

Она набрала ответ:

Анна:Ок. Подниму логи. Буду через час в офисе.

Она выключила плиту, быстро съела пару ложек гречки, запила кофе и подумала, что мама права. Она действительно забывает поесть. Потом она собрала рюкзак: ноутбук, зарядка, пропуск, наушники, таблетки для мамы, которые нужно было передать вечером, и маленький блокнот, куда она записывала мысли, когда мысли не хотели жить в голове.

Мята проводила её до двери и села на коврик.

— Я вернусь, — сказала Анна.

Мята моргнула так, будто соглашалась неохотно.

Анна закрыла дверь и пошла к лифту.

***

Утро в Москве не спрашивало разрешения. Утро толкало в спину. Утро торопило и требовало денег за каждый шаг. Анна спустилась на улицу и сразу попала в поток людей. Поток был тёплым от дыхания и злым от недосыпа.

Она шла к метро привычным маршрутом: через двор, мимо лавочки с рекламой доставки суши, мимо киоска с кофе, где бариста каждый день рисовал сердечки на пенке и каждый день выглядел так, будто он романтический герой, который потерял сюжет. Анна купила кофе в бумажном стакане, потому что кофе в офисе называли «американо», но вкус у него был как у наказания.

В метро она встала у двери, включила музыку и открыла на телефоне логи. Экран светился строчками ошибок, как будто кто-то писал ей письма в стиле «мы всё сломали, но удачи».

Анна смотрела на строки и чувствовала спокойствие. Люди вокруг толкались, кто-то читал новости, кто-то листал ленту, кто-то ругался по телефону. Анна не слышала их. Анна слышала только систему.

Платёжный модуль выдавал странные таймауты. Ошибка выглядела редкой, как честность в корпоративном отчёте.

Анна мысленно строила цепочку: запрос — очередь — сервис — база — ответ. Она знала эту архитектуру лучше некоторых людей, которые её утверждали. Анна любила такие задачи. Задачи не говорили «ты слишком тихая». Задачи не спрашивали «а почему ты одна?». Задачи не пытались заглянуть внутрь.

Анна подняла голову на станции «Белорусская». Толпа потянула её вверх, к выходу. Она вышла на улицу и увидела стеклянное здание, которое называли «Воронин Тек».

Здание стояло, как айсберг. Оно сияло. Оно отражало небо и людей так, будто делало им одолжение. Анна провела пропуском, прошла через турникет и попала в холл, где пахло дорогим парфюмом и кофе, который здесь умели делать нормально.

В холле висели экраны с корпоративными новостями. Анна обычно не смотрела. Экраны любили рассказывать о «динамике роста» и «синергии команд», а Анна любила реальные цифры.

Глава 2. Ошибка, которая меняет всё

Анна проснулась от вибрации телефона и сразу поняла, что случилось что то плохое. Телефон дрожал на тумбочке, как будто хотел сбежать из квартиры. Мята сидела рядом и смотрела на него с таким видом, будто это лично её будят среди ночи.

Анна нащупала очки, надела их и взяла телефон. На экране светились уведомления из чатов, где обычно обсуждали релизы, баги и чьи то бессмысленные гифки. Сегодня там шёл другой жанр.

Она открыла первое сообщение и увидела ссылку. Она открыла второе сообщение и увидела ещё одну ссылку. Она открыла третье сообщение и увидела слово, которое застряло у неё в горле.

Воронин.

Анна нажала на ссылку и попала в канал, где любили чужие деньги и чужие скандалы. На обложке стояла фотография с корпоратива, где Максим держал её за талию, а она держала тарелку, как школьница букет на линейке. Заголовок обещал сенсацию и делал вид, что он знает её лучше, чем она сама.

Анна прочитала первые строки и почувствовала, как кожа на затылке стала холодной. Канал писал о тайной девушке миллиардера, о скромной сотруднице, о загадочном новом романе. Автор канала добавил пару смайлов и намёк на продолжение, как будто это сериал, а не чья то жизнь.

Анна закрыла ссылку и открыла следующую, потому что мозг решил добить себя до конца. Там была другая фотография, другой ракурс и ещё больше уверенности у людей, которые не видели её ни разу. Комментарии под постом шли волной, и в каждом комментарии было чувство собственности к чужой истории.

Анна положила телефон на кровать и села ровно. Она вспомнила руку на талии, вспышку и просьбу не уходить. Она поняла, что вчерашняя минута стала чужим материалом для продаж.

Мята мяукнула и ткнулась лбом в Аннину ладонь. Анна погладила кошку, потому что руки искали занятие, которое не разрушает. Она посмотрела на часы и поняла, что она должна ехать на работу, потому что взрослые люди делают вид, что ничего не случилось.

Анна сварила кофе и выпила его стоя у окна. Она увидела серый двор, серые машины и серое небо. Москва выглядела честно, потому что не пыталась притворяться праздником.

Телефон снова завибрировал. Сообщение пришло от мамы.

Мама:Ты где была вчера, я звонила, ты не ответила.

Анна прикусила губу и набрала ответ, который звучал нормально.

Анна:Я была на корпоративе. Я поздно пришла. Как ты себя чувствуешь.

Анна отправила и сразу пожалела, потому что вопрос не закрывал тему. Она знала, что мама умеет читать между строк лучше любого психолога. Анна пообещала себе позвонить после работы и отложила эту мысль в угол, где она обычно держала страх.

Она вышла из квартиры и поймала себя на том, что плечи стоят выше обычного. Она опустила их силой, потому что тело любило выдать тревогу без согласования. Она дошла до метро и почувствовала взгляды, хотя люди смотрели в телефоны и спешили по делам.

Анна ехала в вагоне и держала телефон в сумке. Она хотела, чтобы день закончился раньше, чем начнётся. Она хотела, чтобы мир вернулся к багам и логам, потому что баги не публикуют тебя в чьей то ленте.

Офис встретил её не тишиной, а странной паузой. Люди смотрели на неё дольше обычного, и улыбки появлялись слишком быстро. Анна прошла через турникет и увидела охранника, который проверил её пропуск с особой внимательностью, будто её могли подменить.

На её этаже Лена подлетела первой. Лена сияла и держала телефон, как микрофон.

— Ты видела, что пишут.

Анна не кивнула и не улыбнулась. Анна поставила сумку на стол и включила ноутбук, потому что это был её способ дышать.

— Я видела.

Лена наклонилась ближе и шепнула так, будто делилась секретом, хотя секрет уже ушёл в массы.

— Это же капец, но это же и вау. Все тебя ищут. Пиар уже бегает. Олег сказал, что тебя могут вызвать.

Анна посмотрела на Лену и поймала себя на странной злости. Лена радовалась не из злобы, Лена радовалась из привычки жить новостями. Анна жила задачами, поэтому чужие вспышки били ей по глазам.

Олег подошёл к её столу и выглядел так, будто он не спал. Он держал стакан кофе и не делал вид, что этот кофе ему помогает.

— Анна, слушай. Ты не паникуй. Ты ничего не подписывала вчера.

— Я подписывала только пропуск на вход, — сказала Анна.

Олег кивнул и понизил голос.

— Пиар хочет с тобой поговорить. Служба безопасности тоже хочет. Верх хочет. Я хочу, чтобы ты была живая, а не выжатая.

Анна открыла почту, хотя она уже знала, что там будет. Письмо лежало сверху и было коротким. Письмо приглашало её подняться на верхний этаж в определённое время и не опаздывать.

Анна прочитала и почувствовала, как она стала маленькой. Она вспомнила, что у неё вчера упал бутерброд, а сегодня падает жизнь. Она закрыла почту и встала.

Лифт поднял её наверх слишком быстро. Анна стояла у зеркальной стены и видела себя отражением, которое не знает, куда деть руки. Она поправила очки и поняла, что они не спасают от камер, которые уже сделали своё.

Секретарь на этаже Максима улыбнулась так, будто Анна пришла на собеседование в сказку. Секретарь назвала её по имени и предложила воду. Анна взяла воду, потому что отказ выглядел бы слабостью, а слабость могла стать чужим аргументом.

Дверь в кабинет открылась без лишних церемоний. Анна вошла и увидела простор, стекло и стол, на котором не лежало ничего лишнего. В кабинете стояла тишина, которая стоила больше её годовой зарплаты.

Максим Воронин стоял у окна. Он повернулся к ней и улыбнулся привычно, но глаза у него не улыбались. Анна увидела усталость в лице, которая не попадала на обложки.

— Доброе утро, Анна.

— Доброе, — сказала Анна и остановилась на расстоянии, которое считала безопасным.

Он показал на кресло. Анна села и поставила стакан воды перед собой, как границу. Максим сел напротив и сложил руки на столе, как человек, который привык подписывать решения.

— Ты видела, что происходит.

Глава 3. Контракт с дьяволом

Анна дошла до дома и не почувствовала облегчения. Она почувствовала пустоту, которая держалась за рёбра. Квартира встретила её привычной тишиной. Мята вышла в прихожую и потёрлась о ногу, как будто ставила подпись под тем, что Анна обязана жить дальше.

Анна сняла обувь, не включила свет и прошла на кухню. Она положила папку с документами на стол и посмотрела на неё, как на чужую вещь, которую кто то оставил без спроса. Бумаги из HR лежали сверху. Внизу торчал край расчётного листа. Цифры выглядели прилично только в сравнении с ничем.

Анна поставила чайник, потому что руки требовали движения. Она открыла шкафчик и увидела лекарства мамы, которые она вчера так и не отвезла. Анна села на табурет и уставилась на упаковки. Она думала о больнице и о мамином голосе, который старался звучать спокойно. Она думала о слове “дорого”, которое мама сказала тихо, будто оно могло разбиться.

Телефон лежал рядом. Анна смотрела на него и понимала, что он стал дверью. Она понимала, что она сама выбила себя из нормальной жизни и одновременно спасала себя от унижения. Анна чувствовала гордость, и эта гордость выглядела бесполезной рядом с аптечным чеком.

Она набрала номер Олега и сбросила, не дождавшись гудков. Она набрала номер мамы и не позвонила, потому что не хотела слышать новый список анализов. Анна открыла мессенджер и нашла контакт, который вчера ей не принадлежал.

PR директор Воронина Тек.

Контакт появился в её телефоне, как вирус. Анна не помнила, чтобы она его добавляла. Она вспомнила женщину с гарнитурой. Женщина смотрела на Анну так, будто Анна уже подписала контракт одним своим присутствием рядом с Максимом.

Анна написала коротко, потому что длинные тексты превращались в слабость.

Анна:Мне нужно поговорить с Максимом Ворониным. Сегодня.

Ответ пришёл быстро. Это раздражало сильнее всего.

PR:Адрес и время отправлю. Приезжайте без опозданий.

Анна поставила телефон экраном вниз и почувствовала, как внутри поднимается злость. Злость держала её на ногах. Злость заменяла опору.

Мята запрыгнула на стул напротив и смотрела на Анну пристально. Анна поймала себя на мысли, что она разговаривает с кошкой чаще, чем с людьми. Анна улыбнулась на секунду и сразу перестала.

— Я делаю это ради мамы, — сказала Анна вслух.

Мята моргнула.

Анна поняла, что кошка не верит ни одному оправданию. Анна тоже не верила.

***

Утром Анна собралась быстрее обычного. Она надела те же джинсы и ту же водолазку. Она взяла очки. Она взяла рюкзак. Она взяла папку с увольнением и положила её в самый глубокий карман, как будто бумага могла испачкать воздух.

Адрес прислали через час. В сообщении стояла локация в центре и лаконичная фраза: “Переговорная. Частный вход”. Анна не спросила, почему частный. Она знала ответ. Максим Воронин не ходил через парадные двери, когда хотел контролировать историю.

Анна приехала раньше и стояла у стеклянного входа в бизнес центр. Люди проходили мимо и не замечали её. Анна ощущала это как привычный комфорт и как насмешку одновременно. Её лицо уже гуляло по каналам, а на улице она всё ещё оставалась прозрачной.

Охранник проверил её паспорт и пропуск, который ей зачем то оставили до вечера. Анна прошла внутрь и увидела женщину в строгом костюме. Женщина улыбнулась ровно и сказала имя Анны без ошибки.

— Анна Сергеевна, проходите.

Анна пошла за ней по коридору. Коридор пах свежим ремонтом и чужими деньгами. Анна чувствовала, что каждый метр здесь хочет от неё согласия. Женщина остановилась у двери и постучала один раз. Дверь открылась.

Максим сидел за столом. На столе лежали документы. Рядом лежала ручка. На краю стоял планшет. Всё выглядело так, будто кабинет готовился не к разговору, а к сделке, которую уже решили.

Максим посмотрел на Анну и не улыбнулся.

— Доброе утро.

Анна прошла и остановилась у стула. Она не садилась сразу.

— Я пришла по делу.

Максим кивнул.

— Я ожидал.

Анна села. Она положила руки на колени, чтобы не выдать дрожь. Анна почувствовала, что она злится не на него одного. Анна злилась на свою зависимость. Анна злилась на мамин диагноз. Анна злилась на мир, который ставит цену на спокойствие.

— Я не буду играть в ваши отношения, — сказала Анна.

Максим смотрел прямо. Он держал паузу спокойно.

— Ты уже в них попала. Пресса нарисовала это вместо тебя.

Анна сжала челюсть.

— Я не просила прессу.

— Я тоже не просил, — сказал Максим. — Я использую то, что произошло. Я не люблю терять контроль.

Анна почувствовала, что он говорит правду. Эта правда была неприятной, потому что она звучала как признание в манипуляции без стыда.

Анна наклонилась чуть вперёд.

— Вы предложили контракт. Я отказалась. Меня уволили. Мою маму надо лечить. Я не могу оплатить курс без работы.

Максим не изменился в лице. Он слушал, как слушают отчёт, который подтвердил гипотезу.

— Ты хочешь вернуться в компанию, — сказал он.

Анна ответила сразу.

— Я хочу деньги и стабильность на три месяца. Я хочу, чтобы вы перестали держать мою жизнь в чужих заголовках.

Максим положил ладонь на папку с документами.

— Я дам тебе деньги. Я дам тебе должность. Я дам тебе защиту от прессы. Я возьму взамен твоё участие и твоё молчание.

Анна смотрела на папку и ощущала отвращение. Она понимала, что это похоже на продажу себя. Она понимала, что отказ выглядит красиво только в романах, где мама не ждёт лекарства.

— Я подпишу, — сказала Анна. — Я не буду делать вид, что я счастлива.

Максим немного прищурился.

— Мне не нужен твой восторг. Мне нужен результат.

Анна почувствовала, как сердце ударило быстрее. Она слышала в его голосе холодную деловитость. Она хотела сказать что то резкое, но она удержалась.

Максим сдвинул к ней первую страницу.

— NDA. Это стандарт. Ты не обсуждаешь детали сделки, сумму, условия, личные моменты. Ты не общаешься с прессой без согласования. Ты не публикуешь ничего в соцсетях.

Глава 4. Маскарад начинается

Анна поняла, что Москва умеет смеяться тихо и больно, когда она стояла посреди своей кухни и смотрела на чёрную коробку на столе. Коробка выглядела так, будто она приехала не курьером, а отдельным миром, в котором у людей не бывает заломов на одежде и пятен от кофе на рукавах.

Мята понюхала угол коробки и чихнула. Мята сделала вывод быстро и без уважения.

Анна достала телефон. Анна открыла сообщение от женщины из PR, которая писала так, будто каждое слово стоит денег.

PR:Сегодня. Сбор в 20:00. Машина будет у подъезда. Дресс код. Максим Сергеевич прислал вам образ. Коробка должна быть у вас.

Анна прочитала и почувствовала, что её жизнь превращается в список задач, который составил кто то другой. Анна сняла крышку. Внутри лежало платье, ткань которого выглядела гладко и опасно. Рядом лежали туфли и маленький клатч. Анна увидела записку на плотной карточке.

Надень. Не спорь. Улыбнись. М.

Анна сжала карточку и положила обратно. Анна почувствовала злость, потому что буква на карточке звучала как приказ.

Анна достала платье и развернула его. Платье оказалось тёмно синего цвета, который почти уходил в чёрный, но держал глубину. Анна увидела открытые плечи и линию талии, которая словно обещала, что её тело знает, как выглядеть уверенно. Анна понимала, что её тело не подписывалось на это.

Анна пошла в комнату и встала перед зеркалом. Анна приложила платье к себе и увидела чужую женщину, которая могла бы входить в элитный клуб без внутреннего сопротивления. Анна убрала платье от лица и посмотрела на себя в очках и домашней футболке. Анна увидела привычную версию, в которой она умела жить.

Анна сказала вслух:

— Я делаю это ради мамы.

Мята снова моргнула. Мята выглядела так, будто она слышала это оправдание слишком часто.

Анна позвонила маме днём. Мама говорила осторожно и бодро, как люди говорят, когда они хотят пощадить близких.

— Анечка, ты опять работаешь?

Анна ответила ровно.

— У меня сейчас сложный период. Я разберусь.

Мама помолчала.

— Я видела новости.

Анна почувствовала, что воздух в комнате стал плотнее.

— Мам, это глупость. Это случайность.

— Я не глупая, — сказала мама. — Ты тоже не глупая. Ты только береги себя.

Анна закрыла глаза.

— Я берегу.

Мама выдохнула.

— Я просто хочу, чтобы ты не жертвовала собой. Я хочу, чтобы ты жила.

Анна сказала тихо:

— Я живу.

Разговор закончился мягко, но в Анне остался след. Анна не знала, как объяснить маме, что жизнь иногда похожа на шахматную партию, где фигуры двигают без твоего согласия.

К вечеру Анна приняла душ, высушила волосы и собрала их в гладкий пучок. Анна надела платье и почувствовала, как ткань меняет её осанку. Анна сняла очки и надела линзы, которые она держала на редкие случаи. Линзы заставили мир стать резче. Анна увидела свои глаза без привычной защиты, и ей стало неловко.

Анна надела туфли и сделала два шага по комнате. Туфли сказали ей всё, что она должна знать о мире роскоши. Мир роскоши не про удобство.

Анна взяла клатч и подошла к зеркалу ещё раз. Анна увидела женщину, которая выглядит взрослой, но внутри держит рюкзак с ноутбуком и тревогой.

Анна открыла дверь и вышла.

Машина стояла у подъезда ровно в восемь. Чёрный седан выглядел так, будто он не стоит, а ждёт команду. Водитель вышел и открыл Анне дверь.

— Добрый вечер, Анна Сергеевна.

Анна села и почувствовала запах кожи и спокойствия. Анна положила клатч на колени и посмотрела в окно. Москва ехала рядом, как огромный экран, на котором показывают чужие успехи и чужие провалы.

Телефон завибрировал. Сообщение пришло от Максима.

Максим:Ты готова.

Анна набрала ответ и стерла его. Анна набрала второй и стерла. Анна оставила короткое.

Анна:Я в машине.

Ответ пришёл быстро.

Максим:Хорошо. Не говори лишнего. Держись рядом. Я скажу, когда улыбаться.

Анна прочитала и почувствовала раздражение. Анна хотела написать, что она не кнопка на пульте. Анна промолчала, потому что спор выглядел бы как бесплатная демонстрация слабости.

Клуб находился в центре. Дорога заняла меньше времени, чем Анна ожидала. Анна увидела очередь у входа и яркий свет. Анна увидела охрану и людей, которые стояли так, будто их одежда держит их на плаву.

Водитель открыл дверь.

— Вас проводят.

Анна вышла и почувствовала холодный воздух. Анна сделала шаг и услышала шёпот. Шёпот всегда появляется там, где людям нужен сюжет.

Женщина из PR подошла к Анне. Женщина улыбнулась и оценила её взглядом, как товар в витрине.

— Отлично. Волосы хорошо. Плечи расправьте. Подбородок выше. Вы рядом с ним.

Анна сжала пальцы на клатче.

— Я не модель.

Женщина улыбнулась шире.

— Сегодня вы муза.

Анна хотела спросить, кто придумал это слово, но она увидела движение у входа. Охрана расступилась. Люди повернули головы. Камеры поднялись.

Максим приехал.

Максим вышел из машины спокойно. Он был в тёмном костюме и без галстука. Он выглядел так, будто клуб принадлежит ему даже без документов. Максим подошёл к Анне и на секунду задержал взгляд на её платье.

— Нормально, — сказал он.

Анна услышала в этом слове оценку и приказ одновременно.

— Нормально, — повторила Анна. — Я рада, что мы оба счастливы.

Максим слегка прищурился.

— Ты умеешь быть язвительной.

Анна посмотрела прямо.

— Я умею быть честной.

Максим протянул ей руку. Анна положила ладонь на его руку и почувствовала, как тело напряглось. Анна почувствовала тепло его кожи. Анна почувствовала взгляд камер. Анна услышала щелчки затворов.

Максим наклонился ближе.

— Улыбнись.

Анна улыбнулась. Анна сделала улыбку ровной и мягкой. Анна почувствовала, как лицо держит маску.

Глава 5. За кулисами империи

Утро началось с письма, которое Анна перечитала три раза и всё равно не поверила. Тема была сухая и официальная, как у любой корпоративной магии.

HR:Восстановление в должности. Дата выхода: сегодня. Время: 10:00. Кабинет для оформления: 14 этаж.

Анна сидела на кухне, держала кружку с кофе и смотрела на экран. Мята терлась о её колено, требовала завтрак и не интересовалась тем, как легко в этой стране можно исчезнуть из системы и вернуться обратно, если рядом появится нужная подпись.

Анна закрыла письмо, открыла второе. Там писала PR служба.

PR:На ресепшене вас встретят. Для сотрудников вы возвращаетесь в компанию по решению руководства. Детали не обсуждаете. На вопросы отвечаете: «Личная жизнь личная, я работаю». Сегодня после обеда короткий брифинг.

Анна читала и чувствовала, как внутри вырастает знакомая злость. Слова выглядели как ошейник из вежливости. Она уже привыкла к тому, что ей предлагают готовые фразы, когда кому то нужно контролировать её лицо.

Третье сообщение пришло от Максима. Оно было коротким.

Максим:Будь в офисе вовремя. Не спорь с PR. Я продление пока не оформляю. Я хочу понять, как ты держишься.

Анна перечитала последнюю фразу и подумала, что она звучит почти человечески. Потом она вспомнила слово “муза” и реплику “ты зануда” и вернула себе правильное настроение.

Анна погладила Мяту, насыпала корм, собрала рюкзак и надела одежду, в которой ей было проще дышать. Очки она надела тоже. Очки были её маленькой крепостью.

Она вышла из подъезда и увидела знакомую чёрную машину. Водитель открыл дверь, назвал её по имени и сказал, что отвезёт в офис. Анна села и сразу поняла, что ей снова дают комфорт, чтобы она не задавала вопросы.

Москва за окном была обычная. Люди шли с пакетами, кто то спорил у кофейни, кто то матерился на курьера. Нормальность держалась на мелочах. Анна держалась за неё взглядом.

Машина остановилась у “Воронин Тек”. Здание сияло, как будто оно не знало слова “увольнение”. Анна вошла внутрь и увидела женщину из HR. Женщина улыбнулась слишком широко и держала папку так, будто она принесла хорошую новость, а не откат чьей то судьбы.

— Анна Сергеевна, доброе утро. Мы рады вас видеть.

Анна кивнула.

— Я тоже рада, что у системы появилась обратная кнопка.

Женщина улыбнулась, но глаза у неё дрогнули.

— Оформим быстро. Подпишите здесь, здесь и здесь.

Анна подписала. Подписи дались легко. Тело уже привыкло к тому, что важные решения помещаются на три листа.

Её провели на этаж технического департамента. Двери лифта открылись, и Анна сразу почувствовала изменение воздуха. Раньше её не замечали. Сегодня её заметили все.

Лена стояла у кофемашины и сияла, как будто Анна вернулась не на работу, а на сцену.

— Аня, ты вернулась.

Анна поставила рюкзак на стол и включила ноутбук. Она сделала вид, что всё нормально. Она делала вид профессионально.

— Я вернулась.

Лена присела на край стола, как будто это её право.

— Слушай, ты такая… смелая. Я бы не смогла так с Ворониным. Ты вообще как.

Анна посмотрела на Лену.

— Я так, как люди, которые платят за лекарства.

Лена замолчала на секунду, потом улыбнулась неловко.

— Да, прости. Я просто… все говорят.

Анна не спросила, что говорят. Анна знала.

Через полчаса к ней подошёл Олег. Он выглядел виноватым и злым одновременно.

— Я рад, что ты здесь, — сказал он. — Я не рад, что это так произошло.

Анна кивнула.

— Я тоже не рада.

Олег понизил голос.

— Тут после твоего увольнения начали закрывать хвосты. Безопасность бегает. Доступы чистят. Ты была права.

Анна почувствовала холодную удовлетворённость. Её слушали только после скандала. Это было привычно.

— Я хочу посмотреть логи ещё раз, — сказала она.

Олег кивнул.

— Делай. Только… к тебе будут подходить. Не ведись на вопросы.

Анна посмотрела на офис. Люди здоровались, улыбались, пытались не показывать любопытство и показывали его всем телом. Кто то приносил ей кофе, хотя раньше не замечал её кружку. Кто то говорил комплименты её “решительности”, хотя вчера не сказал бы ей “привет”.

Анна принимала кофе и улыбки так же, как принимает рекламу в приложении. Она видела, что это не про неё. Это было про статус, который ей приписали.

В обед её позвали на брифинг. В переговорной сидели две девушки из PR и мужчина, который записывал что то в планшет. На столе лежали распечатанные тезисы, как будто Анна готовилась к судебному заседанию.

— Анна, мы должны выстроить правильную линию, — сказала одна из девушек. — Сотрудники любят слухи. Пресса любит драмы. Мы не даём им ни того ни другого.

Анна взяла лист и пробежала глазами.

“Мы познакомились на внутреннем мероприятии.”

“Мы общаемся.”

“Я ценю приватность.”

“Я сосредоточена на работе.”

Анна положила лист обратно.

— Я и так сосредоточена на работе.

Девушка улыбнулась напряжённо.

— Теперь на вас смотрят.

Анна ответила спокойно:

— Пусть смотрят. Я не обязана развлекать.

Мужчина с планшетом поднял голову.

— Ваша задача держать нейтралитет. Не спорить в комментариях. Не отвечать на провокации. Если журналист задаёт прямой вопрос, вы уходите в “личное личное”.

Анна кивнула.

— Я поняла.

Девушка добавила:

— В субботу у вас выход в город. У нас есть маршрут. Безопасность рядом. Пара точек для фото. Всё без напряжения.

Анна посмотрела на неё.

— У меня будет выходной по расписанию.

— Это не работа, — сказала девушка. — Это поддержка образа.

Анна промолчала. Она поняла, что спор не принесёт пользы. Анна хотела вернуться к своему столу и закрыться в коде, где люди не задают вопросов про чувства.

Она вернулась в отдел и сразу открыла логи. Анна искала не скандал. Анна искала причину.