Сердце Элдории

Глава 1: Обыденная жизнь и переход

Краска на палитре засохла. Не в переносном смысле - в самом что ни на есть прямом. Ультрамарин смешался с охрой в серо-бурый комок, напоминавший землю после дождя. Софи отложила кисть и откинулась на спинку скрипучего стула.

За окном мастерской, запотевшим от осенней сырости, тянулся бесконечный вечер. Фонари зажигали жёлтые пятна на мокром асфальте, силуэты людей спешили по своим делам, не поднимая голов. Всё было знакомо до тошноты: запах растворителя, пыль на подоконнике, тиканье часов, отсчитывающих время, которое будто загустело, как эта самая краска.

«Рутина, - подумала Софи, сжимая ладонь, на которой застыли пятна акрила всех цветов радуги, кроме того самого нужного,живого. - Или просто я засохла, как эта синяя?»

Она была художницей, но последние месяцы её картины напоминали кальку с реальности - плоскую, лишенную дыхания.Ей хотелось нормальной, душистой зелени, а не просто зеленого цвета. Хотелось воздуха без запаха бензина и тоски. Хотелось… чего-то волшебного. Глупая, как у ребенка, мечта, от которой только хуже на душе.

На следующее утро, словно убегая от самой себя, она натянула поношенные джинсы, куртку и уехала за город, в тот самый старый лес, куда иногда выбиралась за этюдами. Здесь воздух был другим - влажным, терпким, полным шепота уходящей осени. Листья под ногами шуршали, как пергамент, стволы вековых сосен уходили в низкое серое небо. Софи шла без цели, вдыхая прохладу, пытаясь стряхнуть с души липкую апатию.

И тогда она увидела его.

Сначала это был просто странный блик в корнях огромного дуба, будто упавшая монета. Но монеты не светятся изнутри тусклым, молочным светом. Софи наклонилась, разгребла влажный мох и пожухлые листья. Это был амулет - простой, казалось бы, камень цвета лунного света, оправленный в причудливую вязь из серебристого металла, похожую на веточки. Он был тёплым на ощупь, и едва пальцы Софи сомкнулись вокруг него, в ушах зазвучал шум. Нет, не шум. Шёпот. Словно лес вокруг нее вдруг выдохнул одно-единственное, незнакомое слово на забытом языке.

Сердце забилось чаще. Художница в ней проснулась - вот он, тот самый невыразимый оттенок, та текстура, которая не поддаётся маслам и акварели! Она подняла амулет к глазам, пытаясь разглядеть игру света в его глубине.

И мир перевернулся.

Не с грохотом, а с нежным, словно шёлковым, свистом. Земля ушла из-под ног, цвета сплелись в ослепительную воронку: золото листьев, зелень мха, серость неба, серебро камня. Аромат ударил в нос - не осенней прели, а цветущих лугов, дикого мёда, дождя на нагретой коре. Софи крикнула, но звук потерялся в этом водовороте ощущений. Её закрутило, завертело, выбросило из привычной реальности, как осенний лист.

Потом был удар. Небольшой, будто она упала на пушистый, упругий ковер.

Тишина.

Софи лежала на спине, медленно открывая глаза. Голова кружилась. Вместо серого неба над ней простиралась бескрайняя лазурь, по которой плыли облака такой ослепительной белизны, что глаза слезились. Солнце светило ярко, тепло, по-настоящему. Она с трудом приподнялась на локтях.

И застыла.

Она лежала не в осеннем лесу., а на ковре из невероятных, бархатных цветов: синих, как море на рассвете, лиловых, как сумерки, и золотых, как само солнце. Цветы поднимались выше ее пояса, а их аромат был густым и сладким. Вдалеке, за лугом, вздымались деревья - но какие! Их кроны переливались всеми оттенками изумруда и янтаря, а стволы, цвета старого серебра, были увиты живыми гирляндами каких-то светящихся лиан. По воздуху, словно живые драгоценности, порхали огромные бабочки с крыльями из опала. А где-то в вышине, прямо в небесной лазури, медленно плыли острова. Клочья земли, поросшие лесами, с которых низвергались тонкие, как серебряные нити, водопады.

Софи судорожно сглотнула. Рука инстинктивно сжалась, и она ощутила под пальцами твердую форму. Амулет. Он всё ещё был зажат в её ладони, и теперь светился изнутри ровным, успокаивающим пульсом.

«Сон, - отчаянно подумала она. - Галлюцинация. Отравление грибами. Красками. Чем угодно».

Но солнце припекало её щёки, цветы щекотали ладони, а ветерок, нежный и тёплый, приносил с собой звонкий переливчатый щебет невидимых птиц. Это было слишком реально.

Она медленно поднялась на ноги, оглядываясь. Где-то журчала вода. Страха пока не было - его вытеснил всепоглощающий, оглушительный восторг. Каждая клеточка её существа, засохшая в городской серости, жадно впитывала этот мир. Она сделала шаг, и под её босой ногой (куда делись кроссовки?) мягко подались лепестки.

И тогда случилось нечто.

Там, куда ступала её нога, по цветам пробегала светящаяся волна. Не настоящая, а словно сотканная из тончайшего изумрудного света. Цветы вокруг трепетали и распускались прямо на глазах. Новые бутоны появлялись и раскрывались моментально, как в ускоренном кино, осыпая её ноги сверкающей пыльцой.

Софи ахнула, отпрянула. Сияние погасло. Она посмотрела на свои руки - обычные, в пятнах засохшей краски. А потом, медленно, почти боясь, протянула палец к ближайшему поникшему, казалось, бутону.

Прикосновение. Легкое, как дуновение.

Изумрудная волна пробежала от ее кончика вверх по стеблю. Бутон задрожал, раскрылся, явив миру сердцевину цвета расплавленного золота. Энергия - теплая, сладостная, живая - тонкой струйкой пробежала по её руке, наполнив грудь странной, бьющей через край радостью.

Софи выдохнула, и в её глазах, широко раскрытых от изумления, отразилось это новое небо, эти летающие острова, этот цветущий от ее прикосновения мир.

Обыденная жизнь кончилась. Началось нечто невообразимое.

А где-то на краю луга, в тени светящихся деревьев, замер, завороженный зрелищем, высокий страж с серебристыми волосами и глазами цвета весенней листвы. Он видел, как расцвел луг от прикосновения незнакомки. Видел её растерянность и зарождающийся восторг. И тихо, про себя, произнес на языке, звучащем как журчание ручья:

«Пророчество… Оно начинается.»