Сердце Феникса

Пролог

- Я!Я!Я все расскажу маме!

Босая светловолосая девчушка в длинной свободной рубашке с визгом неслась по лесной тропинке, не замечая колючих кустарников, цепляющихся за одежду и вытягивающих алые нитки из украшающей подол искусной вышивки.

- Нет, я расскажу! Я - мужчина и мое право – делиться новостями!

Малыш, видимо, погодок девочки несся за ней, стараясь ухватить за рубашку и отдернуть сестру с тропы, что дало бы ему фору в борьбе за первенство.

- Ты еще малой! Мама тебе не поверит!

- Еще как поверит. Мама всегда мне верит, а тебе батя всыплет, что поперек мужчины говорить надумала!

- Фух, ты где этого нахватался? – не сбавляя скорости презрительно фыркнул девочка. – Неужто во дворе Агафьи ошивался? Вот я мамке расскажу, она тебе запрещала туда шастать.

- Неча, - громко крикнул малыш, но уверенности в его голосе поубавилось.

Сестра была права. Узнай мать, что он в кустах соседнего двора частенько сиживает, несдобровать ему! Огреет хворостиной не по разу! И это хорошо, если бате не расскажет! Эээх!

Тяжелые думки не способствовали скорости, и малыш заметно отстал от девочки. Ее светлая рубашонка едва виднелась в кустах. Отрыв было уже не преодолеть, и он чуть не разревелся от досады – такая новость, а он уступил девчонке! Коли мальчишки прознают про это, засмеют. Хоть во двор больше не выходи!

Вдруг впереди раздался хруст веток и громкий писк. Светлая рубашонка ухнула куда-то и сердце мальца сжалось. Он сразу вспомнил о том, что мать не велела им одним в лес ходить. Наказывала только со старшими – Нюркой и Чеславой. А те, как на зло, сегодня по хозяйству занялись, вот они с сестрой и нарушили материнское слово! Лес хоть и благоволил к детворе, но мог и наказать ослушников. Мальчонка припустился по тропинке, слыша, как тоненько подвывает сестренка. Он выскочил на небольшую полянку и с облегчением увидел склонившуюся над вывернутой ногой девочку.

- Чего? Спотыкнулась?

С деловитым видом он присел рядом, протягивая ручонки к посиневшей стопе.

- Неа, - покачала она светлой головенкой с выбившимися из косы прядями. – Воткнулось что-то. Больно, не вижу!

Мальчонка несколько раз пробежался пальчиками по ноге сестры и расстроенно покачал головой.

- Нетусь ничего или глубоко вошло.

При его словах девочка тоненько завыла, а потом разревелась, растирая по лицу слезинки грязными кулачками.

- Ты помнишь, что с Устиной приключилось? – икая, спросила она ставшего неожиданно серьезным младшего брата.

Еще бы не помнить! Эта история всколыхнула всю деревню! Испокон времен в теплое время детвора босиком по окрестностям носилась. И пусть в лесу это стоило им ссадин и ран, но все одно – обуть с рассвета до заката носящуюся по округе детвору не удавалось даже самым строгим из родителей. Пока домой не вернулась хромающая Устина. Встревоженным отцу и матери она поведала о воткнувшейся в ногу шипичке, вошедшей сразу так глубоко, что и не достать. Сперва девочка не обратила на нее внимания. Впилась, да впилась. Ну с кем не бывает? Что с ней с Устиной сделается? Потому продолжила игры, да вот только недолго. В ноге возникла ноющая боль, усиливающаяся с каждым часом. К закату девочка уже металась в бреду, и родители смекнули, что не проста была та шипичка, а с ведьмовского куста.

Эти невысокие кустики с мелкой, плотно прижатой к веткам листвой, остались с тех времен, когда ведьмовки жили свободно и творили свои дела без страха. После великого Истребления их количество существенно сократилось. Они перестали внушать людям ужас, но в наследие жителям деревень остались эти неприметные с виду кусточки. В наследие… или наказание, как говаривал отец. Он один из немногих не одобрял Истребление, полагая, что каждый имеет право на жизнь. И раз уж боги допустили появление того или иного существа, значит не напрасно. А уничтожение никогда не доводит до добра, ибо смерть не рождает жизнь. Так оно или нет на самом деле, мальчонка не ведал. Но одно знал точно – словно в подтверждение отцовских слов, редко встречающийся в самой дремучей чаще кусточек, уверенно подбирался к людским поселениям, доставляя местным немало хлопот.

Вызванный в ту ночь знахарь подтвердил опасения родителей Устины.

- Ведьмовской куст в ней прорастает. Глубоко вошел.

Невысокий сухощавый старичок с длинной белоснежной бородой и грустными, глубоко посаженными глазами покачал головой. Его морщинистая рука легла на мокрый от пота лоб девочки, бредившей уже несколько часов без остановки, и Устина затихла, обмякнув на узенькой кровати.

Заслышав вердикт знахаря, мать девочки зарыдала в голос, заламывая руки. И лишь отец еще держался. Он развернулся побелевшим лицом к старику и с надеждой в голосе спросил:

- Ты же знахарь! Помоги ей, спаси. Неужто нет надежды?

- Отчего же? – медленно произнес старик, будто раздумывая над сказанным. – Попробую я, но ничего не обещаю. Ежели переживет, как я шип потяну, до утра не покинет наш мир, то останется.

Мать зарыдала еще громче, рухнув на колени прямо на выскобленный дощатый пол и уткнулась в него лбом.

- Делай, что требуется.

Отец Устины поднял жену и, не оборачиваясь, увел из комнаты, где всю ночь в страшных мучениях провела их девочка. Но ей повезло. С первым рассветным лучом дверь распахнулась и в горницу, пошатываясь, вошел измотанный неравной борьбой знахарь. Он протянул к замершим в страшном предчувствии родителям сжатую в кулак руку. Разжал пальцы и на открытой ладони блеснул тоненький, размером не более мизинца шип, отливающий темно-синим цветом. Боясь поверить в чудо, женщина прижала руки ко рту, не отводя пытливого взгляда от сгорбившегося от усталости старика.

- Жива, - коротко бросил он, пряча иглу в потертую холщовую сумку, висящую у пояса. – Будет жить.

Устина действительно выжила. Вот только изменилась до неузнаваемости. Веселая и смешливая девчушка неожиданно стала предельно серьезной. Играм с друзьями она предпочитала время у окна, где за вышивкой или пряжей проводила все дни. На ее лице навсегда застыло немного настороженное выражение, не покидающее Устину даже во сне. Прежняя озорная улыбка больше никогда не тронула ее губ. Лишь изредка их уголки, чуть подрагивая, поднимались вверх, и это было лучшим подарком для родителей, делающих все, чтобы вернуть свое дитя. Но безрезультатно. Девочка держалась отстранено, хотя оставалась приветливой и уважительной к отцу, матери и соседям.