Сердце Лимры. Вторая жизнь попаданки

Пролог

— О чём вы больше всего сожалеете? — спросила медсестра, поправляя подушку у моей головы. Голос у неё был мягкий, почти шелковый.

Я лежала, вглядываясь в бледный потолок, где отражался свет уличного фонаря. Палата была тихой, слишком тихой. Только капельница лениво отсчитывала время — кап... кап... кап... будто пульс уходящей жизни. За окном шуршали листья, и пахло осенью — сухой, холодной, немного прощальной.

Я медленно повернула к ней взгляд.
— О том, что у меня не было семьи, — ответила я. — Ни мужа, ни детей. Я прожила столько лет впустую. Да, у меня была карьера, была слава, уважение... но всё это оказалось пустым, когда рядом не оказалось никого, кто бы любил меня просто так.

Медсестра чуть склонила голову, глядя внимательно, как будто видела меня насквозь.

— А если бы вы могли прожить жизнь заново? — спросила она тихо.

Я усмехнулась — устало, беззлобно.
— Но я не могу.

— А представьте, что смогли бы. Что бы стало самым важным для вас?

Я задумалась. Воздух в палате пах лекарствами и осенью. За стеной кашляли, вдалеке звякала посуда. Всё это казалось одновременно знакомым и далёким, будто я уже наполовину там — где нет боли и сожалений.
— Наверное, я бы постаралась стать счастливой матерью и женой. Я бы хотела любить.

— Даже если бы это было очень, очень сложно?

— А разве любить сложно?

Медсестра улыбнулась — загадочно, чуть грустно.
— Бывает по-всякому.

Я посмотрела в окно — небо было серым, тусклым, и где-то за ним, казалось, прячется свет, который я так и не успела увидеть.
— Жаль, я уже не узнаю, — прошептала я.

— А вот мне всё же интересно на это посмотреть, — сказала она, и её улыбка была последним, что я запомнила.

Тепло её ладони на моей руке, запах свежего жасмина — и вдруг всё растворилось.

***

— Алия... Алия! — кто-то звал меня по имени. Точнее, так раньше меня называла мама, но это точно не она. Голос — молодой, тревожный, будто боялся, что я не открою глаза.

Я моргнула. Свет ударил в веки — тёплый, живой, не тот блеклый холод, к которому привыкла в хосписе. Никаких стен, запаха антисептика и капельницы. Надо мной — белый балдахин, полупрозрачный, как облако. Воздух пах цветами и солнцем.

Я приподнялась — и замерла. Кожа на руках была гладкая, нежная, как будто чужая. Ни одной морщинки. Ни боли в суставах. Сердце билось быстро, мощно, так, что я почувствовала пульс в висках.

— Алия, слава небесам! — рядом склонилась девушка в серебристом платье. На свету оно сверкало так, будто было соткано из утреннего инея. Её глаза блестели от слёз радости или испуга, я не могла понять. — Ты потеряла сознание, милая. Наверное, от нервов перед свадьбой...

Я заморгала.
— Перед... чем?

— Свадьбой! — она улыбнулась, облегчённо выдыхая. — Мы все перепугались. Уже думали звать лекаря! Но, кажется, всё хорошо?

Я не ответила. Только смотрела на свои руки, на окружающую комнату — белые занавеси, вазы с цветами, большое зеркало с позолоченной рамой. Всё выглядело слишком живым, слишком настоящим.

— Это... сон? — прошептала я. — Или я умерла?

— Сон? Умерла? — переспросила девушка, нахмурившись. — Алия, не пугай меня. Тебя ждёт жених! Все уже собрались во дворе!

Я не могла поверить. Не могла. Мир кружился, мысли путались, но где-то внутри, под всем этим шоком, зажглась крошечная искра счастья и надежды.

Что это? Мой второй шанс? Меня ждет жених? Вот так просто?

Слёзы выступили на глазах, и я мысленно благодарила всё, что могла — небо, судьбу, даже ту странную медсестру с мягким голосом.

«Живи, как хотела», — раздался в голове тихий, почти ласковый шёпот.

— Кто ты? — испугалась я, оглядываясь, но никого не увидела.

«Ты теперь в моём мире, в Лимре. Я решила, будет интересно посмотреть, как ты используешь свой второй шанс. И помни, чего ты хотела — быть женой, матерью... и любить, даже если будет трудно».

Я вскинула взгляд, но никого рядом не было — только девушка, хлопочущая вокруг, подносящая платье, и солнечные лучи, играющие на белых шторах.

— Неужели всё же надо позвать лекаря... — пробормотала она, с беспокойством заглядывая мне в лицо. — Ты меня хоть помнишь?

Я моргнула, пытаясь совладать с дыханием.
— Конечно, — сказала я, натянуто улыбаясь. — Конечно, помню. Просто... я немного растерялась. Лучше, если мы убедимся, что со мной всё в порядке.

— Убедимся? — девушка удивлённо моргнула. — Ну… ладно. Что хочешь узнать?

— Какой сейчас день?

— День свадьбы! — воскликнула она, округляя глаза. — Алия, ты точно себя хорошо чувствуешь? Сегодня восьмое число месяца Лиоры. Утро, все гости уже собрались, жрец ждёт во дворе, а ты — тут, в одной сорочке.

Я сглотнула, кивая.
— Хорошо... тогда скажи, кто я?

— Кто ты? — девушка оторопела, потом покачала головой. — Ты — Алия Вейр. Дочь госпожи Вейр из южного поместья. Сегодня ты выходишь замуж за Лукаса Ордена — ну неужели ты это забыла?

— Лукас... — тихо повторила я. Имя отозвалось странным теплом, будто я уже знала его, где-то очень глубоко, в других жизнях.

— Да, Лукас, — подтвердила она, оживляясь. — Наследник рода Орденов, старший сын советника при дворе. Все говорят, тебе повезло — он не только красив, но и благороден, и добр.

— Сколько мне лет? — спросила я, глядя на свои руки.

— Девятнадцать, конечно, — рассмеялась она. — Неужели и это забыла? У тебя ведь вчера был день рождения, помнишь, мы пекли пирог, и ты сказала, что это твой последний день девичьей свободы?

Я слабо улыбнулась. В голове шумело.
— И ты... ты кто?

— Я Тильда, твоя подруга и фрейлина, — представилась она, наконец усевшись на край кровати. — Мы с тобой вместе с детства. Я помогала тебе с платьем, выбирала фату, сто раз успокаивала, что Лукас в тебя влюблён и не сбежит с церемонии. А теперь... ты сидишь, бледная как простыня, и спрашиваешь, кто ты такая.

Глава 1

Тильда хлопотала вокруг меня, поправляя подол, кружева, фату — а я стояла перед зеркалом, словно между мирами. В отражении сияла невеста, но внутри всё ещё жила та самая женщина из хосписа — со всем её прошлым, сожалениями, болью.
Только теперь на место усталости пришло трепетное, живое волнение.

— Так... теперь фата, — бормотала Тильда, вдевая в мои волосы серебристую шпильку с жемчужинами. — Чуть левее, да, вот так. Госпожа Вейр велела, чтобы ты выглядела как сама богиня Лайна.

Я моргнула — от блеска, от слёз, от того, что всё происходящее казалось почти нереальным.
За дверью слышались голоса, суета, шорох шагов. Кто-то смеялся, кто-то спорил.
В окно врывались солнечные лучи, запах цветов и свежести, звон колокольчиков — видимо, украшали внутренний двор.

— Осторожно, не трогай губы, — предупредила Тильда. — Я только что подвела их цветом. Ох, какая же ты красивая, Алия! Все гости ахнут, когда тебя увидят.

— Их много? — спросила я, поправляя фату.

— Полдворца! — воскликнула Тильда. — Род Орденов не мог иначе. Приехали даже седьмые кузены с дальнего севера, а жрец из самого храма Лайны. Все ждут, когда ты выйдешь. И твой жених тоже.

Я попыталась улыбнуться, но сердце билось слишком сильно.
— Лукас... — тихо повторила я. Имя будто согрело изнутри.

— Да, да, Лукас, — закивала она. — Видела бы ты, как он смотрел на тебя вчера, когда приносил подарок! Я думала, сгорит от волнения. Такой красивый, высокий... и глаза у него — как ночное небо.

Я слушала её, но всё происходящее тянуло куда-то глубже, к тому странному чувству, что это теперь моя судьба.

Вдруг в дверь постучали.
— Госпожа Вейр просила поторопиться, — донёсся голос. — Церемония вот-вот начнётся.

— Сейчас! — крикнула Тильда и повернулась ко мне. — Готова?

Я кивнула. Неуверенно, но кивнула.

— Тогда пошли, красавица, — сказала она и взяла меня за руку.

Мы вышли в коридор. Он был украшен белыми лентами, гирляндами из лилий и роз. По полу — мягкие лепестки, а издалека доносилась музыка — лёгкая, торжественная.
Служанки расступались, глядя с восхищением. Кто-то шепнул:
— Какая нежная... прямо сказка.

Я шла медленно, будто по воде, чувствуя, как ткань платья скользит по полу.
С каждым шагом всё громче становились звуки — голоса гостей, музыка, звон бокалов. Сердце стучало всё чаще.

В конце коридора — большие резные двери. За ними шум и свет, словно целый мир ждал только меня.
Перед дверями суетились женщины, поправляли цветы, ленточки, что-то проверяли у жреца.

— Вот и всё, — сказала Тильда, улыбаясь, но в глазах у неё стояло волнение. — Ещё мгновение и ты выйдешь к нему.

Я вдохнула, чувствуя, как в груди поднимается дрожь.

— Я подожду здесь, — добавила Тильда. — Когда заиграет музыка, ты сделаешь первый шаг, как репетировали, да? Плавно, не спеша. Все гости уже ждут.

Она отошла на шаг, оставив меня одну перед дверями. Музыка смолкла. На миг настала тишина — такая плотная, что я слышала собственное дыхание. Где-то за створками шелестели платья, звучал приглушённый смех.

Я стояла, держась за подол, и думала только одно:
Вот оно. Мой шанс. Моя новая жизнь.

Двери распахнулись.

Солнечный свет хлынул внутрь, ослепительно яркий, тёплый — и сразу открыл передо мной мир, будто сошедший с картины.
Всё пространство — двор, украшенный арками из белых и розовых цветов, — было залито сиянием. По обе стороны дорожки стояли гости — десятки, а может, сотни. Женщины в лёгких шелках, мужчины в торжественных одеяниях, жрец в белом с золотыми символами Лайны. Всё вокруг сверкало и дышало праздником.

Музыка зазвучала, тихо, торжественно.
Я сделала шаг вперёд.
Голоса затихли, словно весь мир задержал дыхание.

И тогда я увидела его.

Он стоял в конце дорожки — высокий, широкоплечий, с волосами цвета тёмного золота и прямой осанкой воина. Свет падал на его лицо, и мне показалось, будто время остановилось.
Жених. Лукас.
Красивый до нереальности. Его взгляд был устремлён на меня — и только на меня. В этих глазах было столько тепла, что у меня перехватило дыхание.

Я сделала второй шаг.
И третий.
Музыка усилилась, гости зашептались:
— Какая красавица...
— Словно богиня...
— Им завидует вся Лимра...

Сердце билось быстро, как крылья птицы. Мир был прекрасен. Совершенен.
Вот оно. Начало новой жизни.

И вдруг — всё оборвалось.

Ветер взвился, срывая лепестки. Сквозь музыку прорезался резкий, нечеловеческий звук — будто воздух разорвали на части.
Крик.
Потом ещё один.
Музыка захлебнулась в чужих криках.

Я подняла взгляд — и увидела, как над аркой вспыхнула тень. Её словно выдохнула сама земля.
Мужчины в чёрных плащах, десятки, может, больше выходили из нее. Их лица скрывали маски, капюшоны, лишь глаза — холодные, как сталь, — сверкали сквозь ткань.
Заклинания вспыхивали, будто молнии — зелёные, алые, черные. Гости кричали, кто-то упал, кто-то побежал. Воздух наполнился гулом магии, запахом гари и страха.

Я застыла, не веря в происходящее. Всё было так внезапно, так невозможно в реальном мире. Ещё мгновение назад я стояла на пороге счастья — и вот теперь этот мир рушился прямо передо мной.

— Алия! — крикнул Лукас.
Я увидела, как он сорвался с места, оттолкнув кого-то из гостей, рванул ко мне, откинув плащ. В его руке вспыхнул клинок, сияющий голубым светом.

Но не успел.

Один из нападавших метнулся вперёд, словно тень. Их клинки столкнулись, звон разорвал воздух, и я увидела, как искры рассыпались между ними.
Второй тёмный вынырнул сбоку, схватил меня за талию. Я вскрикнула, но он был слишком силён.
— Отпусти! — закричала я, ударяя его по плечу, но его рука сомкнулась железным обручем.

— Не бойся, — прошипел он у моего уха. Голос глухой, словно из-под земли. — Ты нужна нам живой.

Глава 2

Чёрный вихрь сорвался с места, подхватил меня, как тряпичную куклу, и утащил через боковую арку дворца. Мир мелькал в клочьях света и тени — и я вдруг оказалась по другую сторону здания.
Падение было резким: я ударилась о каменную плитку, сбивая дыхание. В ушах гремел шум сражения — крики, звон клинков, оглушительные всплески магии.

Рядом кто-то приземлился бесшумно, как тень.
Большая, сильная рука схватила меня за предплечье и резко подняла на ноги.

— Отпусти! — вырвалось у меня.

Мужчина в чёрном плаще не обратил внимания. Он одним движением подхватил меня под колени, перехватил за талию — и, будто я не тяжелее перышка, легко закинул на спину огромной чёрной лошади.

— Нет! Помогите! — я закричала, но он уже сел позади меня, наклонившись так близко, что я почувствовала холод его дыхания на своей шее.

— Держись, — бросил он коротко, словно предупреждение.

Он ударил по бокам коня, и животное сорвалось в галоп.

Ветер хлестал по лицу, фата сорвалась и улетела. Платье путалось, забивалось под ноги, но мужчина удерживал меня железной хваткой — и вырваться было невозможно.

За спиной раздавался топот. Стража. Громкие крики. Лязг доспехов.

— Алия! Вперёд! — кто-то звал меня.

Мой... жених? Тот, кого я даже толком не успела рассмотреть. Он ведь спасет меня?

Я повернулась и увидела погоню: всадники в гербах Арденов, их лошади рвали землю, пытаясь сократить расстояние.

Мужчина позади меня хрипло усмехнулся:

— Думают, догонят.

Слева и справа к нам примкнули ещё трое похитителей. Такие же тёмные плащи, такие же закрытые лица. Один поднял руку — и в воздухе вспыхнули красные символы.

— Нет… — прошептала я. — Нет, пожалуйста…

Удар магии был оглушительным.

Перед преследователями взметнулась густая, чёрная пелена — как стена из дыма и мрака. Лошади захрипели, некоторые вставали на дыбы. За стеной послышались крики и звуки столкновений.

— ПОМОГИТЕ! — закричала я, пока мы мчались. — Я здесь! ПОМОГИТЕ!

Но ветер рвал мой голос и уносил его прочь.
Меня просто не слышали.

Похитители ускорились. Лошадь, на которой мы ехали, почти летела — так быстро, что воздух царапал лёгкие. Ещё через мгновение они использовали новую магию: земля позади нас вздрогнула, и деревянный мост, через который пытаясь прорваться стража, просто обвалился, унося часть всадников в реку.

Я смотрела на это, не в силах ни вдохнуть, ни поверить.

— Боги… — прошептала я. — Лукас…

— Жив будет, — отозвался мужчина позади, не меняя тона. — Но тебя он не вернёт.

Я снова попыталась дёрнуться, но его рука сомкнулась крепче.

— Не трать силы, Алия. Ты едешь с нами. И уже ничто это не изменит.

Мы мчались прочь от дворца, а вместе с ним исчезали запах цветов, музыка, счастье — и мой первый шаг к новой жизни.

Погоня осталась позади постепенно, будто растворяясь в шуме ветра. Сначала — далёкие крики. Потом — только топот наших лошадей.
А потом и он угас, превратившись в ровный ритм галопа, всё дальше уводящего меня от той жизни, которой я даже не успела пожить.

Мы мчали так долго, что я потеряла счёт времени. Лишь солнце, медленно опускающееся к горизонту, напоминало, что день подходит к концу. Лошадь под нами дышала тяжело, горячий пар бил мне в спину, мужчина позади сидел так прочно, что казался частью седла.

Наконец он слегка натянул поводья.

— Довольно. Дадим им отдохнуть, — бросил он коротко.

Лошадь послушно перешла на резвую рысь, а потом на шаг.
Для неё — облегчение. Для меня — пытка.

Попа горела огнём, будто я сидела не в седле, а на краю жернова. Шёлковые слои платья, собравшиеся складками подо мной, впивались в кожу, натирая так, что хотелось выть. Я попыталась чуть сдвинуться, ослабить давление, но мужчина за моей спиной тут же сжал меня бедром.

— Сиди спокойно.

— Мне… неудобно, — выдохнула я, морщась от боли. — Я… я не умею так ездить…

— Научишься, — сухо ответил он.

Я снова попыталась чуть подвинуться, осторожно, миллиметр за миллиметром. Боль внизу спины и ягодицах стала почти невыносимой.

Он заметил. Конечно, заметил — я сидела, прижатая плотно к его груди.

— Не ерзай, — предупредил он, голос стал ниже, чуть глухим.

— Но мне больно, — почти простонала я, не заботясь уже ни о гордости, ни о приличиях. — Я… я никогда раньше… так долго…

Он глухо выдохнул, будто пытаясь подавить раздражение или смех. Не разобрать.

— Ты вообще что-нибудь в жизни делала, кроме того, чтобы носить красивые платья? — спросил он.

— Я… — я сглотнула. — Я собиралась выйти замуж.

— Поздравляю, — усмехнулся он. — Теперь ты едешь с нами.

Глава 3

Двадцать минут «отдыха» прошли как одно мучительное мгновение.
За это время я успела только вдохнуть, попытаться размять ноги и, с унизительной вынужденностью, сбегать в кусты, чтобы привести себя в порядок.

Когда я вернулась, мужчины уже стояли возле лошадей. Трое тихо обменивались короткими репликами. Тот, кто вёз меня, стоял чуть в стороне, в тени сосен.

Он повернулся, едва я подошла.

— Поехали.

— Что? — я искренне не поверила. — Но… я только… я же… могу ли я… немного дольше отдохнуть? Пожалуйста…

— Нет, Алия. Тебе пора возвращаться в седло.

— Пожалуйста, — я шагнула ближе, почти жалобно. — Ты же видишь… мне очень больно. Неужели нельзя подождать? Хотя бы чуть-чуть жалости.

Он молчал секунду — длинную, тяжёлую.
Потом сказал спокойным, низким голосом, в котором почему-то не было злости:

— Я как раз тебя и жалею.

Я застыла.

Он слегка наклонил голову — так, будто объяснял упрямому ребёнку:
— Если подождать ещё, синяки на твоём теле проявятся больше и боль станет сильнее. Нужно ехать сейчас, так будет проще. И нам лучше добраться до ночлега как можно быстрее. Там отдохнёшь нормально.

Я покачала головой, не соглашаясь ни с чем из сказанного. Я хотела вернуться в замок. Выйти замуж и прожить жизнь своей мечты, а не вот это все.
Мне хотелось кричать. Плакать. Умолять.
Но он уже подошёл ближе, взял меня за талию уверенно, но не грубо притягивая к себе.

— Не волнуйся. Я помогу.

И прежде чем я успела вырваться или возразить, он поднял меня и снова посадил на лошадь.

Я зашипела от боли.

Он вскочил за мной, а потом пересадил меня странным образом. Он посадил меня чуть выше, на передний край седла… а сам сел плотно сзади, так что моё тело почти полностью опиралось на его грудь, живот, бёдра.

Фактически — я сидела на нём, а не на лошади.

И через несколько секунд боль… начала утихать. Осталось лишь тепло его тела и ноющие ощущения, как на привале.

— Так лучше? — спросил он тихо.

Я сглотнула, ошарашенная.
— …да.

— Тогда держись, — сказал он.

Его рука обвила мою талию — уверенно, но удивительно мягко.
Я пыталась держаться за седло… но это оказалось неудобно: я всё равно заваливалась назад.

Тогда я, почти рефлекторно развернулась и обняла его за талию, прижимаясь еще плотнее к нему.

— Если хочешь ехать так, то надо тебя пересадить, — сказал он и перебросил мою ногу так, что я теперь сидела боком на лошади, продолжая обнимать его. Теперь я совершенно точно сидела на нем, а не на лошади.

А потом легко, едва ощутимо накрыл мою руку своей ладонью.

— Держись крепко, будем ехать быстро, — произнёс он.

И мы тронулись.

Ночь наступала быстро. Сначала небо потемнело. Потом стемнели деревья. А спустя час стало так темно, что мир сузился до звука копыт, теплоты его груди и редких вспышек светлячков между деревьев.

Я всё сильнее вжималась в него — не потому что боялась. Отчасти — чтобы не упасть.
Но и потому… что так было теплее. И на удивление спокойнее.
Он ничего не говорил, но его рука на моей талии время от времени сжимала меня чуть сильнее. У меня не было никаких ожиданий, что мои похитители окажутся милыми мужчинами, но и продолжать кричать в лесу было глупо. Он помог мне избежать адской боли от езды и я была за это благодарна, но, если бы он меня не похитил, мне и не нужна была бы его помощь.

Мы ехали так долго, что я почти задремала, уткнувшись лбом ему в грудь.

И только когда ночь стала по-настоящему кромешной, когда я уже не чувствовала ни времени, ни дороги, он наконец сказал:

— Мы на месте.

Лошадь вышла на маленькую поляну — узкую, скрытую между камней.
В её центре стоял домик — старый, деревянный, заросший плющом.
Окна были тёмными. Тишина — абсолютной.

Этот дом выглядел забытым всеми… кроме тех, кто знал, что он существует.

Он легко спрыгнул на землю, подхватил меня и поставил на ноги перед собой.

— Внутри проведём ночь, — сказал он, глядя прямо мне в глаза. — А утром — продолжим путь.

Ноги дрожали, спина ныли, но стоять было куда легче, чем сидеть. Я подняла голову — тьма вокруг сгущалась, дом выглядел забытым и тихим, почти пугающе спокойным.

— Долго ли… нам ещё ехать? — спросила я, выдыхая в холодный воздух.

Он задержал взгляд на моём лице.
— Долго, — ответил просто. — Не надейся, что это конец пути.

От его голоса по коже прокатился холодок.
— А сейчас… что?

— Сейчас иди в дом, — сказал он, кивнув на тёмное строение. — Остальное обсудим там.

Я осторожно шагнула к двери. Деревянная, старая, с металлическим кольцом вместо ручки. Доски были потрескавшимися, но крепкими. Я потянула за кольцо, дверь открылась с протяжным скрипом.

Внутри пахло сухим деревом, пеплом и чем-то едва сладким — будто травами, которые когда-то хранили здесь.

Я вошла и застыла.

Целое пространство было одним большим помещением. Комнаты как таковой тут не было — только единая комната, где всё смешивалось воедино: справа — две кровати, деревянные, грубые, с простыми серыми одеялами; чуть дальше — потертый диван, узкий, тоже серый, будто из другой эпохи; слева — крошечная кухонная зона: стол, две табуретки, маленькая раковина, грубые деревянные полки; впереди — камин, полузасыпанный золой, но в нём кто-то недавно топил: ещё пахло дымом; в углу — всего одна дверь, узкая, спрятанная почти в стене. Судя по ведру с водой рядом — туалет или что-то вроде того.

И… всё.

Больше ничего.

Ни ковров, ни шкафов, ни укрытий.
Дом был рассчитан явно не на комфорт — скорее на ночлег в глуши и то для максимум двоих.

Я медленно обернулась — и тут же вздрогнула: мужчины вошли следом. Один за другим.

Четверо тёмных плащей заполнили и без того тесное пространство: двое сразу прошли к камину, разводить огонь; один прислонил посох к стене и начал проверять запор на двери; ещё один скинул капюшон, отряхивая почему-то влажные волосы; мой похититель закрыл за собой дверь и встал чуть сбоку от меня, словно следил, за всем происходящим.

Глава 4

Я почти на цыпочках шагнула к единственной двери — той самой, что вела в крошечный туалет.
Никто не остановил меня. Никто не сказал ни слова. Но я чувствовала на себе взгляды — тяжёлые, настороженные, будто они в любую секунду готовы были сорваться следом, если бы я решила бежать. Но куда бежать в этой глуши?

Внутри оказалось тесно: деревянная скамья, ведро с водой, узкое окно под потолком. Я задержалась там дольше, чем нужно, просто собираясь с мыслями, пытаясь понять, как жить дальше. Поверить не могу, что это моя реальность теперь.

Когда я вышла…

На ближайшей кровати лежала одежда. Чёрная, как ночь.
Такая же ткань, как у их плащей — плотная, матовая, мягкая на ощупь. Штаны, рубаха, короткая куртка, сапоги. Всё аккуратно сложено, как подарок. Или… как форма для пленницы.

Я замерла.

— Тебе надо переодеться, — сказал кто-то слева.

Я резко повернулась.

Это был не мой похититель, а другой мужчина. Он стоял у стены, руки скрещены на груди. И впервые… я видела их лица.

Он снял её медленно, словно нарочно давал мне рассмотреть каждую черту — чёрные волосы,сильную линию подбородка, тёмно-синие, почти чёрные глаза.

Он был опасно красив, и взгляд его был холодным, как ночной ветер.

— Эта ткань согревает лучше, чем твоё платье, — сказал он ровно. — И на лошади будет удобнее. Платье — не для дорог.

После него маски сняли и остальные.

Мужчина у камина потянул маску с лица вслед за ним. Под ней — яркие рыжие волосы, словно пламя, собранные в низкий хвост. Лицо смуглое, с россыпью веснушек. Глаза — янтарные, живые, опасно игривые.

Он скользнул по мне взглядом и усмехнулся краем губ.

Еще один из моих похитителей посмотрел на рыжего и тоже стянул с лица маску.
Каштановые волосы упали на лоб, глаза — мягкие серые, не такие хищные, как у остальных.
Он был моложе, и в его лице было немного растерянности — словно он ещё не до конца верил, что участвует в похищении невесты.

И только потом маску снял тот, кого я считала главным. Тот, кто вёз меня все это время.

Он стоял чуть в стороне, будто ждал, пока остальные закончат с этим немым представлением.
А потом медленно поднял руку.

Снял маску демонстрируя мне и миру высокие скулы, прямую линия губ, небольшой рубец у брови. Тёмные волосы, падающие на лоб.

И — самое страшное и прекрасное — его глаза.

Холодные. Бледно-голубые.

Он смотрел на меня и я не могла поймать ни единой эмоции.

— Переодевайся, — сказал он тихим, но властным голосом. — Потом поешь и ляжешь спать.

Я сглотнула. Он сделал шаг ближе, и голос его стал ещё ниже:

— Не переживай. Мы не будем подглядывать.

Казалось бы — жест доброты.

Но он добавил:

— Но не думай, что здесь есть место, где ты сможешь спрятаться от нас.

Они действительно отвернулись — почти синхронно, будто это был не жест вежливости, а выработанная за годы дисциплина.
Трое сделали это сразу.
Тот, что вёз меня, задержался взглядом дольше остальных — словно проверяя, не попытаюсь ли я сбежать или выкинуть что-то глупое.
Но и он наконец повернулся к стене.

Я осталась посреди комнаты, держа в руках чёрную одежду.

И только сейчас поняла настоящую проблему.

Туалет был маленьким, узким, с низкой потолочной балкой. Там невозможно переодеться, не наступив на платье, не задев стену, не уронив что-нибудь.
Да и… в тесном пространстве я бы точно растеряла последние остатки достоинства.

Я тихо выдохнула и начала с простого.

Села на край кровати… осторожно, чтобы не порвать платье окончательно… и натянула тёплые чёрные носки.
Потом — штаны.
Ткань была мягкая, тянущаяся, удобная. Приятно облегала ноги.

Но дальше…

Я остановилась, сжав пальцами корсет.

Плотный, тугой, затянутый так, как затягивают только для свадебных церемоний — чтобы спина была прямая, грудь высоко, талия тонкой.
Мне казалось, что он сдавливает рёбра даже сейчас.

И снять его самой… Невозможно. Ну, может местные барышни и знали секрет, но я вот не знала.

Я сглотнула.

— Мне… нужна помощь, — сказала я, громче, чем хотелось.

Все четверо обернулись одновременно.
Четыре пары глаз.
Четыре разных выражения лица — удивление, настороженность, вопрос, лёгкая усмешка рыжего.

— Что не так? — спросил высокий синиеглазый у двери.

— Я… — я замялась, чувствуя, как горло сжимается. — Я не сниму корсет сама.

Тишина стала густой, как ночь.

Тот, кто вёз меня, шагнул вперёд без малейшего колебания.
Его глаза были так же холодны, как и раньше, но взгляд — внимательный, сосредоточенный, будто он оценивал задачу, а не меня.

— Повернись, — сказал он.

Я развернулась спиной, крепко прижимая руки к груди, чтобы платье не сползло.
Он подошёл вплотную — настолько, что я почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань.
Его пальцы быстро нашли шнуровку.

— Беспомощные барышни, — произнёс он тихо.

И начал расшнуровывать.

Он работал уверенно, быстро, явно знал, что делает. Шнуры ослабевали один за другим.
Моё дыхание стало глубже, свободнее.

О чём-то подобном я читала только в книгах — когда мужчина расшнуровывает корсет женщины. Правда, это всегда подавалось как некий интимный момент и потом непременно шла близость… Которой мне вообще сейчас не надо.
Я стояла среди четырёх незнакомцев, в рваном свадебном платье, в глухом лесном доме…
и сердце билось так громко, что я боялась, что его услышат все.

Когда он дошёл до последней петли, ткань на груди начала сползать.

Я инстинктивно прижала руки сильнее.

Он остановился.

— Готово, — сказал он.

Отступил на шаг, но медленно — будто проверяя, не устрою ли я им стриптиз или еще что.

Три других мужчины тоже молча смотрели на меня.

Глава 5

— Можно мне… уединиться?

Они послушно отвернулись без лишних вопросов и комментариев.
Довольно синхронно, должна признать.

— Спасибо… — тихо сказала я, больше себе, чем им.

Я быстро скинула платье, стараясь не смотреть на грязный подол и разорванное кружево — ещё утром оно было символом счастья и чистоты.
Подхватила чёрную одежду и буквально выскользнула в туалет, закрыв за собой дверь и щёлкнув засовом.

Только тогда я позволила себе выдохнуть. Руки всё ещё дрожали.

Я оперлась ладонями о деревянную стену, прикрыла глаза, несколько раз глубоко вдохнула, заставляя сердце замедлиться.
Ты жива. Ты в порядке. Пока.

Конечно, моему телу было девятнадцать, но я была куда старше и прекрасно понимала насколько опасно быть наедине с четырьмя мужчинами в неизвестном месте. Особенно, когда эти мужчины похитители. Возможно в этом новом мире они более благородные, а может и наоборот. Мне не известны их истинные мотивы, а потом доверять им я не могу и не буду. Страшно до чертиков. Еще и от того, что я не знаю в целом правил этого мира. Может я уже должна была попросить адвоката и все бы прекратилось? И все от меня этого ждут, а я не делаю. А может я просто могу… уйти. Может я еще что-то могу. Например, открывать эти переходы между пространствами, как похитившие меня… маги. Боги, только подумать. Маги.

Переодевалась я уже спокойнее. Многолетний опыт взаимодействия со стрессовыми ситуациями давал о себе знать и я быстро брала себя в руки.

Штаны сели идеально — словно были сшиты по мне. Не жали, не болтались, удобно облегали бёдра.
Рубаха — мягкая, тёплая, с высоким воротом. Сверху — короткий свитер, плотный, хорошо держащий тепло.
Сапоги — чуть великоваты, но надёжные, устойчивые.

Я поймала себя на мысли — странной, неуместной:

Они заранее знали, что мне понадобится другая одежда? Какие заботливые похитители.

Вряд ли рассчитывали, что похищенная невеста окажется одета для верховой езды.
Хотя…
Девушку в свадебном платье найти куда проще. А так — чёрное, неприметное, растворяющееся в ночи.

Забота?
Или расчёт?

Скорее второе. Но от этого всё равно было… легче.

Я пригладила волосы, насколько смогла, поправила ворот.
Бюстгальтера, конечно, не было. Не то, чтобы это было прямо таки проблемой.
Грудь у меня аккуратная, высокая, и даже без поддержки выглядела вполне прилично… хотя, если честно, немного слишком заметно под тканью свитера.

Я поморщилась. Мне бы не хотелось выглядеть сколько-нибудь привлекательно для этих мужчин. Но выбора не было.

Открыла дверь.

В комнате стало тише.

Они обернулись также синхронно, как и отворачивались. Оценили меня с головы до ног и обратно. Главный — тот, кто вёз меня, не знаю почему именно я решила, что он главный, но пусть пока будет именно так, задержал взгляд чуть дольше остальных.

— Так лучше, — сказал он.

Не вопрос. Констатация. Кому лучше? Им? Мне? Ну, мне точно было удобнее.

Я кивнула.

Дом постепенно ожил. Мужчины отвлеклись от меня и занялись “своими делами”. Насколько это было возможно в данный момент.

Один из мужчин, высокий, с тёмными волосами — молча уселся ближе к свету и снял перчатку. Я заметила кровь только когда он отогнул ткань: рука была перевязана грубо, наспех, и бинт уже потемнел. Он спокойно снял старую повязку, достал из сумки чистую ткань и флакон. Запахло чем-то резким, травяным. Он даже не поморщился, когда обработал рану, будто боль была чем-то привычным, фоновым. Я не смогла сдержаться и скривилась так, будто это мою рану обрабатывали. Он заметил и усмехнулся.

Рыжий тем временем хозяйничал у стола. Он разложил на грубой доске паёк — сухой хлеб, вяленое мясо, что-то похожее на сыр, флягу с водой. Делал это деловито, без лишних слов, но аккуратно, почти заботливо.

— Держи, — сказал он и протянул мне кусок хлеба и мясо, завернутое в ткань.

Я замешкалась на секунду, потом взяла.
— Спасибо, — сказала тихо.

Он кивнул, словно услышал что-то ожидаемое, и тут же отвернулся, продолжая раздавать остальным сформированные бутерброды. Ну или их отдаленное подобие.

Тот, кто возился с лошадьми, устроился ближе к камину. Он сел прямо на пол, вытянул ноги, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Перед ним лежал его паёк, нетронутый. Он даже не посмотрел на еду — просто откинул голову назад, будто решил на время исчезнуть из этого вечера.

Главный — тот, со светлыми глазами, — занял место так, чтобы видеть и дверь, и меня, и остальных. Он не сел сразу. Постоял, оглядел дом, проверил засов, только потом опустился на край кровати. Еду он взял, но отложил рядом, словно не считал это сейчас важным.

Я устроилась на табуретке, стараясь держаться не слишком близко и не слишком далеко. Руки всё ещё дрожали, но голод оказался сильнее неловкости. Я отломила кусочек хлеба, пожевала. Он был жёстким, но сытным. После всего пережитого даже это казалось почти роскошью.

Огонь в камине потрескивал.
Кто-то тихо выдохнул. Дом наполнился странным, непривычным покоем.

И в этом покое было что-то тревожное.

Я ела молча. Медленно, аккуратно, будто от того, с какой скоростью я жую, зависит, случится ли со мной что-то плохое. Когда последний кусок хлеба исчез, я вдруг остро осознала простую вещь — спать-то тут как?

Две кровати. Кресло.
И нас пятеро.

Ответа у меня не было, спрашивать мне пока не хотелось. Вместо этого пересела ближе к камину — но так, чтобы между мной и тем, кто уже устроился там, оставалось расстояние. Достаточное, чтобы не чувствовать себя неловко.

Тепло обволакивало. Огонь потрескивал. Впервые за весь день тело начало отпускать напряжение. Я вытянула ноги и поймала себя на том, что зеваю.

Раз.
Другой.

— Ложись спать, — спокойно сказал самый младший, сероглазый. Он сидел на полу, прислонившись к стене, и смотрел на меня без насмешки. Так странно, что на кровати сидел только тот, что ехал со мной. Остальные как-то разместились кто где. — Завтра будет долгая дорога.

Глава 6

Я проснулась резко — будто кто-то дёрнул за ниточку внутри.
Сначала не поняла, где я. Потолок — низкий, тени пляшут от огня, воздух тёплый, пахнет дымом и лесом.

Ночь.

Я лежала неподвижно, прислушиваясь. Дом дышал — тихо, ровно. Треск углей в камине был единственным звуком.

Я осторожно повернула голову.

Лидер, тот, что вёз меня, спал на кровати у двери. Лежал на спине, руки сложены на груди, дыхание ровное. Даже во сне в нём было что-то собранное, напряжённое, будто он мог открыть глаза в любой момент. Свет от камина скользил по его лицу, смягчая жёсткие черты.

Я перевела взгляд дальше.

Бен.

Он устроился возле камина, прямо на полу, подложив под голову свернутый плащ. Одеяло сползло, колено неловко поджато, плечо упирается в каменную кладку. Он спал беспокойно — время от времени дёргался, тихо выдыхал, будто ему было неудобно. Я видела, как он чуть ёрзает, пытаясь найти положение получше, но так и не просыпается.

Я медленно перевела взгляд к окну.

Там сидел Эдрик.

Теперь он не спал. Сидел на узком подоконнике, одна нога упиралась в стену, в руках — тонкая палочка, которую он задумчиво пожёвывал. Свет луны вычерчивал его профиль — спокойный, собранный. Он заметил мой взгляд сразу.

И подмигнул.
Будто мы были знакомы давно и делили какой-то странный ночной секрет. Мне стало некомфортно и я быстро отвела взгляд.

Рыжий — Аларик — так и спал в кресле. Развалился, закинув ногу на подлокотник, голова запрокинута, рот приоткрыт. Ему было, кажется, всё равно где спать — в кресле, на земле, в седле. Он выглядел расслабленным, почти беззаботным.

Я снова посмотрела на Бена.

Он снова шевельнулся, тихо, почти неслышно. Брови нахмурились, пальцы сжались, будто он во сне держал повод или оружие. Мне вдруг захотелось… накрыть его одеялом. Глупая мысль. Ненужная. Опасная. Я быстро прогнала ее из головы и отвела взгляд.

Я осталась лежать, не решаясь ни заговорить, ни закрыть глаза снова.

Я не помнила, как снова уснула.
Просто в какой-то момент мысли рассыпались, тревога отступила, и темнота стала мягкой — не враждебной, а почти заботливой.

А потом меня разбудили.

— Алия.

Голос был тихий, но настойчивый. Совсем рядом.
Я вздрогнула и резко вдохнула, открывая глаза.

У кровати стоял тот самый, который вёз меня. Лидер. В моей голове его звали именно так, потому что он своего имени не озвучил. В утреннем полумраке его светлые глаза казались ещё холоднее, чем ночью. Он не наклонялся, не касался меня — просто смотрел, ожидая, когда я проснусь окончательно.

— Пора, — сказал он. — Тебе нужно поесть. Мы выезжаем.

Я моргнула, пытаясь понять, где нахожусь. Камина уже почти не было видно — только тлеющие угли. Свет в доме был серым, ранним, будто утро ещё не решило, хочет ли становиться днём.

— Который час?.. — пробормотала я.

— Поздний, — коротко ответил он. — Ты и так спала дольше всех.

Я села, подтянув одеяло к груди. Тело отозвалось усталой ломотой, но уже не той острой болью, как вчера. Скорее — тяжестью, как после долгой дороги, которую невозможно отменить.

Я огляделась.

Бен уже не спал. Он сидел у стола и что-то ел, бросив на меня быстрый, чуть виноватый взгляд.
Эдрик стоял у двери, проверяя ремни и оружие, полностью собранный.
Аларик возился с вещами, напевая себе под нос что-то тихое, почти весёлое.

Мир не ждал моего пробуждения. Они — тем более.

— Вставай, — повторил он, уже отходя. — Через несколько минут тронемся.

Он сказал это так, будто речь шла о чём-то обыденном. О дороге на базар или ярмарку.
Не о том, что меня везут неизвестно куда.

Я опустила ноги на пол, чувствуя холод досок, и вдруг поняла:му меня больше нет времени ни бояться, ни сомневаться. Надо брать себя в руки и разрабатывать план побега или как я дам знать где я своему жениху. Или что угодно еще. Но точно не быть овцой на закланье.

Для начала надо поесть.
Я ела то же самое, что и вечером.
Хлеб, вяленое мясо, тёплая вода из фляги. Просто. Сытно. Не сказать, что вкусно — но организм принял это с благодарностью. После сна и вчерашнего ужаса даже такая еда казалась вполне приличной.

Как только я закончила, всё произошло почти синхронно. Мужчины поднялись. Без слов.
Будто кто-то дал им команду.

— Собираемся, — бросил лидер.

И они пошли к выходу. Я вышла последней.

Утро было серым, холодным. Лес стоял неподвижно, будто наблюдал. Лошади уже были осёдланы. И когда я посмотрела на свою… в животе болезненно все сжалось.

Опять ехать верхом. Не так я представляла себе свою новую жизнь.

Седло, высокая спина животного, воспоминание о вчерашней боли — всё это навалилось разом.

Лидер заметил мой взгляд.

— Привыкнешь, — сказал он и подошел ближе. — Не сразу. Но привыкнешь.

Он взял меня за талию и уверенно усадил на лошадь. Потом сам сел позади. Уже довольно привычно для меня. Думаю, если бы мне пришлось ехать верхом самой, мне было бы куда неуютнее.

— Как поедем? — спросил он. — Сразу как вечером? Или сначала попробуем более классический способ?

Я даже не стала притворяться храброй.
— Можно… сразу? — спросила тихо.

— Можно, — ответил он.

Я развернулась, неловко, осторожно, обняла его за торс. Он помог — одной рукой поддержал, другой направил, и я оказалась сидящей боком, почти полностью опираясь на него.

Тепло.
Устойчиво.
Почти не больно.

— А ты говорил, она орать будет всю дорогу, — фыркнул рыжий, обращаясь к Бену.

— Так все девчонки делают, — пожал Бен плечами. — Откуда я мог знать…

— Заткнитесь, — коротко сказал лидер. — Не настраивайте её.

Он прижал меня к себе одной рукой. Второй взял поводья. Лошадь пошла шагом, потом быстрее.

Копыта застучали по земле. Домик остался позади.
Лес снова сомкнулся вокруг нас.

Глава 7

Мы ехали долго.
Час за часом — по лесным тропам, по утоптанной земле, через редкие просеки. Я почти не жаловалась. Терпела. Даже удивлялась себе — на руках у него ехать оказалось куда легче, чем я ожидала. Не идеально, но терпимо. Тело уже не кричало от боли, лишь ныло глухо, фоном.

Иногда мне приходила в голову мысль — а каково ему?
Двойной вес. Чужое тело, прижатое к груди. Долгая дорога.
Но он не возмущался. Ни разу. Ни вздоха, ни раздражения. Будто это тоже входило в его расчёт.
В конце концов, — напоминала я себе, — я здесь не по своей воле.

Дорога тянулась. Лес менялся — где-то редел, где-то сгущался. Солнце поднималось выше. Я уже почти привыкла к ритму копыт, к его руке на талии, к теплу его тела… когда вдруг поняла простую и неловкую вещь.

Мне нужно в туалет.

Мысль была настолько прозаичной, что я сначала попыталась её игнорировать. Потом — отложить. Потом — потерпеть ещё немного.
Не вышло.

— Эм… — начала я и замолчала, чувствуя, как краснею, хотя, казалось бы, после всего пережитого это глупо. — Нам… можно остановиться?

— Нет.

— Мне очень надо.

— Отдохнешь когда доедем до привала.

— Мне правда очень… очень-очень надо.

Он посмотрел на меня, потом закатил глаза, тут же натянул поводья.

— Привал, — сказал коротко.

И снова — как по команде — все остановились. Лошади перешли на шаг, потом замерли. Кто-то спешился, кто-то потянулся, разминая плечи.

Он снял меня с лошади аккуратно, поставил на землю, удерживая за локоть, пока я не выпрямилась.

— Кусты там, — кивнул он в сторону, не глядя. — Не уходи далеко.

Я кивнула и почти бегом направилась туда, чувствуя, как горит лицо от неловкости.
Кусты были густыми, с колючими ветками, но сейчас я была готова простить им всё.

Когда я закончила и вышла из-за листвы, сердце всё ещё билось быстро. Я остановилась на мгновение, прислушалась. Мужчины были заняты своими делами, а меня все еще не было видно за ветками. Может это мой шанс?

И тут…

Где-то совсем рядом раздался шорох. Потом — глухой хруст ветки. Низкий звук. Не человеческий. Звериный.

Меня будто облили холодной водой.

А если… А если тут кто-то есть?

Мысль о побеге — такая смелая секунду назад — рассыпалась мгновенно. Я представила себя одну, без оружия, без магии, в чужом лесу… и всё внутри сжалось.

Я развернулась и буквально пулей вылетела обратно на тропу.

— Всё? — удивлённо поднял брови Аларик, когда я почти врезалась в них. — Быстро ты.

Я запыхалась, волосы растрепались, сердце колотилось где-то в горле.

— Там… — начала я и осеклась, чувствуя, как нелепо это звучит. — Там кто-то есть.

Рыжий рассмеялся первым.

— Лес, — сказал он. — Представляешь? Там всегда кто-то есть.

Бен хмыкнул, прикрывая улыбку рукой.
— Ничего страшного. Тут полно зверья. Они тебя больше боятся.

— Судя по всему, нет, — добавил Эдрик не сдерживая улыбки.

Я фыркнула, смущённая и злая одновременно.

Лидер ничего не сказал. Только подошёл ближе и, не спрашивая, снова взял меня за талию.

— В следующий раз кто-то может пойти с тобой, если страшно, — произнёс он спокойно.

Он усадил меня обратно на лошадь, сел сам, и дорога продолжилась — будто ничего и не произошло.

Мы ехали ещё долго. Снова молча. Им вообще нравилось путешествовать в тишине, а мне было ужасно скучно. Так бы хоть на разговоры отвлеклась, а вместо этого сплошные пейзажи. Когда свет начал тускнеть и лес расступился, впереди неожиданно выросла деревушка — низкие дома, дым из труб, кривые заборы. Обычная, жилая. Настоящая. Давно я таких не видела.

— Постоялых дворов тут нет, — сказал лидер спокойно, то ли мне, то ли остальным. — Значит, напросимся к жителям. За золото они всё сделают.

Он даже не сомневался — не в словах, не в результате.

Когда мы въехали между домами, рыжий спешился на ходу. Лошадь даже не дёрнулась — будто привыкла к подобным мансам. Он кивнул остальным и направился к ближайшему дому, низкому, с покосившимся крыльцом и аккуратно сложенными дровами у стены.

Мы остановились.
Лошади фыркали, кто-то из мужчин осматривался, не спеша, но внимательно. Я чувствовала взгляды из-за занавесок — любопытные, настороженные. Чужаки всегда заметны.

Рыжий вернулся довольно быстро.

— Сказали, вон в том доме примут пятерых, — сообщил он, указывая дальше по улице. — Семья большая, но место найдут. За плату, конечно.

Лидер кивнул.
— Пойдём.

Дом оказался крепким, хоть и простым. Два этажа, широкая крыша, во дворе — курятник, поленница, бочка с водой. Из открытой двери пахло хлебом и чем-то горячим.

Нас встретил мужчина средних лет — усталый, но не бедный. За его спиной тут же показалась женщина с закатанными рукавами, а следом — дети. Сначала двое постарше, потом ещё, и ещё… В итоге я насчитала пятерых.

Самому младшему было года три — он держался за юбку матери и смотрел на нас с круглыми глазами. Старшая девочка, лет двенадцати, смотрела куда смелее — с живым любопытством.

— Пятеро? — переспросил хозяин. — На ночь?

— До утра, — ответил лидер и положил на стол монету.

Хозяин даже не стал торговаться. Только быстро накрыл её ладонью и кивнул.

— Ладно. В доме тесно, но на чердаке сено чистое. Тёплое. Если устроит — милости просим.

— Устроит, — сказал лидер без раздумий.

Меня это поразило. Ни один из них даже не поморщился. Чердак. Сено. Для них это было… нормально. Для меня… новый опыт. Ох уж, на сеновале меня еще не было…

Нас провели внутрь. Дом был шумным, живым. Дети бегали, переговаривались, младший пытался дотронуться до моего рукава, пока мать не одёрнула его. В углу горела печь, на столе стояла миска с тестом, пахло ужином.

По узкой лестнице мы поднялись на чердак. Пространство под крышей было высоким, сухим. Сено аккуратно сложено, чистое, пахнущее летом. В углу — старые одеяла.

Глава 8

Мы уже начали устраиваться на ночь, когда снизу раздался быстрый топот.
По лестнице на чердак вбежала девчушка лет восьми — растрёпанная, с красными щеками.

— Дяденьки… — она запнулась, потом посмотрела на меня. — Мама барыне велела сказать, что можно помыться. Баню как раз растопили. С дороги девке негоже немытой с мужем ложиться.

Я застыла.

С мужем?..

— Ой, этого мама просила не говорить… То есть…

Я медленно повернула голову к лидеру. Он как раз раскладывал плащ, и на лице у него не дрогнуло ни единой мышцы. Ни удивления. Ни возражения.

Так.
Вот теперь понятно. Точнее, ничерта не понятно, но появились некоторые догадки.

В этом мире, видимо, девушки не ездят верхом на мужчинах просто так.
Меня, естественно, никто не предупредил.
И — что особенно показательно — никто не сделал ни единого замечания.
Залезла — значит, так и надо. Выводы сделали за меня.

Я мысленно тяжело вздохнула.

Интересно, сколько раз за эти сутки я уже нарушила местные этикеты, традиции или обычаи?
Или они просто решили, что я… немного не в себе?

Получается, даже в теории никто не догадается, что меня похитили, потому что думают, что я обнимаюсь с мужем, а не что я себе всю пятую точку отбила и это… безысходность. Ага. Конечно. Кого это будет волновать…

Лидер поднял взгляд и спокойно сказал:

— Иди. С дороги и правда лучше помыться.

И теперь отказываться было бы странно уже мне.

— Спасибо, — сказала я, поднимаясь.

Девочка сразу закивала, явно довольная, что поручение выполнено, и побежала вниз. Я последовала за ней.

В доме было тепло, шумно и очень по-домашнему уютно. Женщина, хозяйка, встретила меня у печи, улыбнулась устало, но доброжелательно.

— Проходи, милая. Баня готова. Вода горячая, веник свежий.

Мы вышли во двор. Баня стояла чуть в стороне — небольшая, крепкая, из тёмного дерева. От двери шёл пар, пахло дымком и берёзой.

Внутри было жарко и влажно. На лавке — чистое полотенце, рядом — ведро с горячей водой. Всё просто. Ничего лишнего.

Когда за мной закрылась дверь, я наконец позволила себе расслабиться.

Сняла дорожную одежду, смыла с себя пыль, пот, усталость последних дней. Горячая вода стекала по коже, унося напряжение. Мышцы ныли, но приятно.

Я сидела, прислонившись к стене, и думала о том, что делать дальше. Могу ли я сказать этой милой женщине, что меня похитили? Поможет ли она мне сбежать. И куда именно я побегу? Обратно к жениху? Начало хорошее. А где это обратно? Что я помню вообще?

Жених Лукас, служанка Тильда. Так… Начало неплохое. У Лукаса была фамилия или род… Но я не могла вспомнить как она называлась. Какая-то там орда. Но я не могу же сказать, что вдруг забыла фамилию будущего мужа. Этого точно не поймут. Еще я помнила, что мир Лимра. Или Лимра это королевство? Нет. Точно мир. Тут нет сомнений.

Так, что еще… Мать Тильды как-то звали. Госпожа веер или что-то такое. Нет. Я не могу сказать, что мать веер и жених орда. Это точно ни в какие ворота не влезет.

Хорошо. Значит план номер один — жду пока меня спасет жених. Не похоже, что он торопиться, конечно. Уже вторая ночь, как-никак.

А может он думает, что меня обесчестили и такая я ему не нужна? Ну тогда и он мне не нужен. Найду кого поинтереснее в этом необычном мире.

План номер два — сбежать самостоятельно. Куда пока не ясно, поэтому не торопимся с поспешными действиями. Пока меня не обижают, можно просто присматриваться. Уже ясно, что мне нужны монеты, чтобы как-то существовать. Можно украсть их у тех, кто украл меня. Довольно честно, на мой взгляд.

План номер три… Так. Этого пока не было.

Не густно…

Дверь приоткрылась, и девочка осторожно заглянула внутрь.

— Вот… — сказала она и протянула мне сложенную ткань. — Мама велела передать. Ночная рубашка. А твои вещи мы постираем и к утру высушим, не переживай.

— Спасибо, — искренне сказала я.

Когда она убежала, я развернула свёрток.
Ночнушка была простая — светлая, из дешёвого, но плотного полотна. Не просвечивала, слава всем богам, но и красотой не блистала. Длинная, почти в пол, без всякой формы. Настоящий мешок — аккуратный, чистый, но всё равно мешок.

Я надела её, завязала поясок, посмотрела на себя мельком — ну… что есть, то есть. Не кружево, не шёлк. Но в моих условиях и отлично. Не буду вызывать никаких дурныз мыслей у мужчин. Просто ночнушка.

Я вышла во двор, поднялась по лестнице и шагнула на чердак.

И… замерла.

Все мужчины будто одновременно зависли.

Лидер, который до этого что-то говорил Эдрику, замолчал на полуслове. Рыжий перестал расправлять одеяло. Бен, уже устроившийся на сене, приподнялся на локте.
Даже Эдрик, казалось, на секунду перестал дышать.

И тут до меня дошло.

Бли-и-ин.

Идти к четырём мужчинам в одной ночнушке, без плаща, без верхней одежды, пусть даже закрытой до щиколоток — была не самая умная идея.
В этом мире.
После того, как меня уже посчитали чьей-то женщиной. Очевидно, что эта одежда может считаться довольно вызывающей… Но почему тогда мне не дали одежду, чтобы прикрыться от троих “не моих мужей”. Что-то я совсем запуталась.

Я почувствовала, как щёки заливает жар.

— Я… — начала я и тут же замолчала, потому что сказать было нечего.

Ночнушка, при всей своей мешковатости, подчёркивала всё, что не нужно было подчёркивать. Тонкая ткань ложилась мягко, повторяя линии тела. После бани кожа была ещё тёплой, волосы — распущенные, влажные.

Ну отлично.
Просто великолепно. Я как средневековый соблазн.

Глава 9

И где была моя голова? Мысленно дала себе оплеуху. Надо думать наперед. Не в сказку попала.

— Ты… э-э… — начал рыжий, потом кашлянул и резко отвернулся. — Тепло хоть?

— Тепло, — выдавила я.

Лидер отреагировал быстрее остальных.
Он встал, подошёл и молча накинул мне на плечи свой плащ. Большой, тяжёлый, пахнущий дымом и дорогой.

— Надень, — сказал коротко. — Так будет спокойнее.

Я закуталась в плащ, чувствуя облегчение и неловкость одновременно.

Я стояла, кутаясь в плащ, чувствуя себя одновременно спасённой и выставленной на посмешище.

— Ладно, — спокойно сказал лидер, глядя прямо на меня, — они решили, что ты наша жена. Но ты-то чего ничего не накинула? Вчера всех отвернуться просила, а сегодня в исподнем приходишь?

Я моргнула.
Медленно. Один раз. Второй.

— Чья… жена? — переспросила я, искренне не понимая, что именно он сейчас сказал. Мозг пропустил все про исподнее и сконцентрировался на “наша жена”. Это что за понятие такое?

Он приподнял бровь — совсем чуть-чуть, но этого хватило.

— Ты прослушала тот момент, когда ребёнок сказал, что они решили, будто мы твои мужья?

Тишина ударила по ушам.

Я стояла и чувствовала, как внутри что-то начинает стремительно разваливаться.

Мужья?
Во множественном числе?

Я открыла рот — и закрыла. Потом снова открыла. В каком это смысле… мужья?

В голове вспыхнула паника — быстрая, колючая, как искры от костра.

Такое вообще можно спрашивать вслух?
Тут что — правда можно иметь несколько мужей?
Я вообще-то… я только за одного собиралась замуж.
И как это — они решили, что я жена сразу всего этого… табуна?

Я машинально оглядела их.

Четыре мужчины. Четыре совершенно разных взгляда.

Рыжий откровенно ухмылялся, явно находя ситуацию забавной.
Бен смотрел растерянно и чуть виновато, будто ему было неловко за чужие выводы.
Эдрик выглядел отстранённым — словно это вообще не его проблема.
Лидер же… был спокоен. Слишком спокоен.

Выходит, меня попариться позвали, а потом в ночнушку одели, предполагая, что сейчас я приду и с меня ночнушку снимут и… Ох. Одновременно стало дурно и стыдно, а еще немного… любопытно. Ничего не могу поделать, но мысль о том, что мужей может быть четыре, а значит и ночь… может быть крайне длинной… Так, стоп. Выбрасываем чушь из головы.

Я понимала, почему эти мысли залезли в мою голову. Это тело молодое и горячее, а меня мужчины не было так давно в моей старой жизни, что не ровен час, меня накроет юношескими гормонами и ой не знаю, захочу ли я себя сдерживать.

Я резко одёрнула себя, почти физически, будто прихлопнула собственные мысли ладонью.

Стоп.
Хватит.

Да, тело молодое. Да, оно реагирует быстрее, ярче, острее, чем я привыкла в прошлой жизни. И да, я слишком долго была одна, чтобы не замечать мужчин рядом. Но это не значит, что я готова позволить этим мыслям управлять мной. Тем более — когда речь идёт о моих похитителях.

За такое не награждают.
Даже если награда выглядит… заманчиво.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, возвращая себе контроль.

Лидер, будто почувствовав, что я на грани, заговорил ровно и спокойно:

— Ложись сюда.

Он указал на место ближе к центру чердака — там, где сено было уложено толще и ровнее, а крыша не нависала слишком низко.

Я молча кивнула и подошла, стараясь не думать о том, как именно всё это выглядит со стороны. Плащ он так и не забрал — и за это я была ему благодарна. Я улеглась, подтянула колени, закуталась, оставив лишь лицо открытым.

Они начали ложиться вокруг.

Эдрик устроился у лестницы — спиной к ней, лицом к нам.
Рыжий — напротив, ближе к открытому люку, откуда тянуло прохладой.
Бен лёг неподалёку от каменной стены, вытянув ноги, оставив между нами расстояние, но так, чтобы быть рядом.
Лидер занял место у меня за спиной — не прижимаясь, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие. Меня такое расположение вполне устраивало. Тем более, к лидеру я уже довольно таки привыкла.

И в итоге вышло странное, почти символичное расположение —
квадрат.
Я — в центре.

Я замерла, ожидая неловкости, напряжения, чего угодно.

Но ничего не произошло.

Просто четверо мужчин легли так, будто это было самым естественным решением — защитить то, что оказалось внутри квадрата.

— Спи, — тихо сказал лидер у меня за спиной. — Утром снова в путь.

— Долго нам еще ехать?

— Да.

Я закрыла глаза, чувствуя под собой мягкое сено, над собой — низкую крышу, вокруг — дыхание этих странных мужчин.

Четыре похитителя. И ни один из них не сделал ничего лишнего.

С этой мыслью я и уснула.

Глава 10

Я проснулась резко — будто что-то изменилось в самом воздухе.
Не звук. Не движение. Просто ощущение.

Тепло.

Чужая рука лежала у меня на талии, прижимая к сильному телу за спиной. Чьё-то дыхание касалось затылка, ровное, глубокое. Я замерла, боясь даже вдохнуть громче.

Бен.

Я не знала, откуда пришла эта уверенность, но знала точно. И не понимала — как я оказалась так близко к нему.

Когда мы засыпали, он лежал на расстоянии. Я помнила это отчётливо.
А теперь его грудь была прижата к моей спине, нога перекинута через мои бёдра — не тяжело, не грубо, скорее… приятно и довольно естественно. Будто во сне он просто подтянул меня к себе, как что-то тёплое и нужное. Как жену…

Я не шевелилась.

Страшно.
Неловко.

Я медленно, очень осторожно открыла глаза и осмотрелась.

Лидер спал чуть дальше, на своём месте. Его лицо было спокойным, дыхание ровным.
Эдрик лежал неподвижно, спиной к нам, словно отрезанный от всего мира.
Рыжий похрапывал еле слышно.

Все спят.

Я не знала, что делать. Попытаться отодвинуться? Сказать что-то?
А если он проснётся?
А если это выглядит так, будто я сама к нему прижалась?

В голове метались мысли, одна нелепее другой.

И тут я услышала тихое, почти неслышное движение — он пошевелился, прижался чуть сильнее, выдохнул мне в волосы.

Я закрыла глаза. Сделала вид, что сплю.

Сердце билось так громко, что мне казалось — его слышно на весь чердак. Я заставила дыхание выровняться, сделала его медленным, глубоким, как у спящего человека.

Только бы не понял. Только бы не проснулся.

Его рука не двигалась. Хватка не усилилась. Он просто… обнимал меня во сне.

Я услышала, как кто-то осторожно перевернулся на сене. И почти сразу — тихий голос, низкий, сдержанный:

— Бен… ты сдурел?

Я узнала его мгновенно.
Лидер. Бен вздрогнул. Я почувствовала это всем телом — его рука тут же исчезла с моей талии, он резко отстранился. И стало холодно. Сразу. Так, будто с меня сдёрнули одеяло.

— Я не… — пробормотал он. — Я просто спал.

— Хочешь сказать, она сама к тебе подползла и полезла обниматься? — в голосе мужчины прозвучал явный сарказм.

Пауза.

— Нет, — тихо сказал Бен. — Наверное… я не знаю.

— Мы её похитили, — так же тихо напомнил лидер. — С чего бы ей с тобой обниматься?

Я сжала губы, изо всех сил удерживая ровное дыхание.

— С тобой же она обнимается, Кил, — неуверенно, но упрямо возразил Бен.

— Она не умеет ездить верхом.

— Могла бы ехать и более… подобающим способом, — не сдавался Бен. — А не так, словно она и правда твоя жена.

Я внутренне сжалась.

— Она напугана, — отрезал Кил.

— Не похоже, — тихо, но упрямо сказал Бен. — Она не визжит. Не дерётся.

Я визжала и дралась, — хотелcя мне сказать.
Я делала это все.

— Всё это она делала, — словно услышав мои мысли, ответил Кил.

— Первые пару часов. А потом? — Бен не отступал. — Как погоня закончилась — так и сопротивление закончилось. Может… она рада, что мы её забрали? Может, она чувствует…

— Достаточно, — резко прервал его Кил.

Мне стало обидно. Почти физически.
Хотелось знать, что именно, по мнению Бена, я чувствую.

Несколько секунд стояла тишина.

— Я уложу её в середину, — сказал Кил уже спокойнее. — Сделаем вид, что ничего не было.

Я не успела испугаться.

Он наклонился, и я почувствовала, как меня осторожно, уверенно подхватывают на руки. Тепло чужого тела, сильные руки, запах дороги и дыма.

Меня переложили. Аккуратно. Теперь я лежала ровно посередине, ни к кому не прижимаясь.

Кил укрыл меня плащом. Я так и не открыла глаз.

Через несколько минут дыхание вокруг снова стало ровным. Мужчины больше не переговаривались. В тишине и с закрытыми глазами я почувствовала, как дрема медленно захватывает мое сознание.

Мысли расплылись. И я снова уснула.

Я проснулась снова позже всех.

Сначала — от шума. Потом — от того, что кто-то настойчиво тронул меня за плечо.

— Эй, соня, — раздался над ухом знакомый голос. — Вставай.

Я приоткрыла глаза и увидела рыжего. Он стоял, прислонившись к балке, бодрый и слишком довольный для раннего утра.

— Что?.. — пробормотала я, пытаясь сесть.

— Всё семейство хочет с нами поесть, — сообщил он так, будто речь шла о погоде. — У них традиция. Гостей за общий стол. Так что давай, поднимайся.

Я моргнула, пытаясь собрать мысли в кучу.

— И… — он кивнул в сторону лестницы, — ребёнок передал твою одежду. Чистая. Постиранная. Еще и высушили на печи.

Я тут же окончательно проснулась.

— Спасибо, — сказала я, принимая аккуратно сложенный чёрный комплект.

Рыжий усмехнулся, но взгляд отвёл.

— Я выйду, — добавил он. — Переодевайся спокойно.

И, что характерно, действительно вышел, даже не обернувшись.

Я быстро сбросила ночнушку, снова надела чёрные штаны, рубаху, свитер. Одежда была тёплой, привычной уже. Волосы я собрала наспех, пригладила ладонями.

Посмотрела на себя — и только сейчас поняла, насколько странно быстро я приняла эту новую версию себя. Хотелось бы об этом подумать, но времени сегодня у меня не было. Какая динамичная у меня новая жизнь…

Потом я спустилась вниз.

За столом уже сидели все.

Хозяин дома — крепкий мужчина с усталым взглядом сидел во главе, рядом с ним жена, румяная, с быстрым взглядом, то и дело поправлявшая младшего ребёнка. Пятеро детей разместились кто где: старшие уже ели, переговариваясь, младший болтал ногами, уставившись на меня с нескрываемым интересом.

И среди них — они.

*****

Дорогие читатели, приглашаю Вас в свою потрясающую МЖМ-новинку

Глава 11

Четверо мужчин выглядели… неожиданно уместно.

Бен сидел ближе к детям, и одна из девочек что-то ему увлечённо рассказывала, а он кивал, явно стараясь понять.
Эдрик ел молча, аккуратно, спиной к стене, но внимательно следя за всем происходящим.
Рыжий уже вовсю участвовал в разговоре с хозяином, смеялся, будто они знакомы сто лет.
А Кил сидел напротив меня.

Когда я подошла, хозяйка тут же подвинула для меня стул

— Садись, милая, — сказала она. — В дороге-то небось толком не едите.

Я села.

На столе было простое, но тёплое утро: каша, хлеб, молоко, что-то жареное, пахнущее луком. Дети галдели, спорили, смеялись. Обычный дом. Обычная семья.

Иногда я ловила взгляды — быстрые, мимолётные. Кто-то из детей смотрел на меня с любопытством, кто-то — с восхищением. Взрослые смотрели на меня так, что никаких сомнений. Они убеждены, что ночь у меня была активной и веселой.

Я украдкой взглянула на Кила. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул — спокойно, почти ободряюще. Почему-то стало легче. Странное ощущение.

Завтрак шёл своим чередом.

— Куда путь держите? — спросил хозяин дома, обращаясь к Килу, отодвигая миску.

Кил поднял взгляд спокойно, без паузы, будто вопрос был ожидаемым.
— В Арвен, — назвал он город.

Я, разумеется, этого названия никогда не слышала.
Но хозяин кивнул сразу — узнал.

— Далековато, — протянул он. — Дня два ещё, если без задержек. А что там, если всей гурьбой?

— Родственник болен, — ответил Кил так же ровно. — Нужно поторопиться.

И на этом разговор о дороге закончился. Ни лишних вопросов. Ни подозрений.
Будто этой причины было более чем достаточно.

Женщина — мать семейства — тем временем повернулась ко мне. Улыбнулась по-доброму, с тем самым выражением, каким смотрят на молодых.

— А у тебя, милая, когда свадьба была?

Я даже не успела подумать.

— Позачера, — сказала автоматически.

Тишина за столом стала ощутимой.

Дети притихли. Родители переглянулись.
А мои похитители — все четверо — нахмурились почти одновременно.

— Это что ж… — медленно сказала женщина, — они тебя, окаянные, прямо из-под венца — и в дорогу?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Но Кил ответил раньше, чем я успела открыть рот.

— Это с Беном у неё была свадьба, — сказал он спокойно. — И то… мы её долго оттягивали. Так что вышло скорее формально.

Он повернулся ко мне.

— Да, дорогая?

Я встретилась с ним взглядом.

Светлые глаза. Ни тени угрозы. Ни капли суеты.

Интуиция кричала: Если я скажу правду — неизвестно, чем это закончится.
И для меня. И для этих людей. Они были добры ко мне, у них дети…

— Да, — сказала я тихо.
И попыталась улыбнуться.

Улыбка вышла неровной, но Кил будто этого и ждал.

— Ну вот и ладно, — довольно сказала хозяйка. — Молодые — оно всегда непросто. Зато вместе.

Дети снова зашумели.
Разговор потёк дальше — о дороге, о погоде, о хозяйстве.

А я сидела за столом, слушала, кивала…
и думала о том, как легко одна ложь легла поверх другой.

Позавчерашняя свадьба.Муж — Бен.Родственник при смерти.

После завтрака мы собрались быстро — без суеты, будто и не ночевали здесь вовсе.
Хозяин помог вывести лошадей, дети крутились рядом, наперебой желая счастливой дороги. Я поблагодарила женщину за еду, за баню, за ночнушку, за простую человеческую теплоту — за всё сразу. Она обняла меня на прощание крепко, по-матерински.

— Береги себя, милая, — сказала она тихо. — И мужей своих береги.

Я только кивнула.

Кил уже держал лошадь. Как всегда — уверенно, спокойно. Он помог мне сесть, привычным движением устроил так, чтобы было удобно, и сам сел следом. Всё — как будто мы делали это не первый день.

Я обняла его тоже совершенно привычно и даже не задумываясь. Кажется… он улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Настолько, что я могла бы решить, будто мне показалось.

А вот хозяйка дома смотрела на нас вполне определённо — с мягким умилением, с тем самым взглядом, которым смотрят на молодоженов.

Я отвела глаза.

Очевидно, в этом мире так обнимать мужчину — слишком интимно.

Но отбивать себе задницу, сидя в седле, или рисковать свалиться на первой же кочке мне хотелось ещё меньше. Так что я не стала придумывать лишнего. Устроилась поудобнее, прижалась ровно настолько, сколько было нужно, и позволила себе не думать о том, как это выглядит со стороны.

Кил взял поводья, пришпорил лошадь — и мы тронулись.

Деревня осталась позади. Дым из труб растворился в утреннем воздухе.
А дорога снова вытянулась перед нами.

Глава 12

Мы ехали уже какое-то время — лес снова стал плотным, дорога сузилась, разговоры стихли. Лошадь шла ровно, шаг за шагом, и в этом монотонном движении мысли сами собой вылезали наружу.

— Кил… — я помедлила секунду. — Правда, что нам ещё два дня ехать до Арвена?

Он не ответил сразу. Чуть сильнее сжал поводья, направляя лошадь в объезд корней, и только потом спокойно сказал:

— Мы туда не едем.

Я нахмурилась, приподняла голову, насколько это было возможно, сидя у него на руках.

— Тогда… почему ты так сказал им?

Он усмехнулся — коротко, без веселья.

— Ты думала, я скажу им правду? — спросил он. — А если твой жених найдёт эту деревню, расспросит людей и поймёт, куда именно тебя увезли?

Я замерла.

Об этом… я правда не думала.

Блин.
А стоило бы.

— Нет, я просто… — начала я и осеклась, потому что слов не нашлось.

— Мы не станем облегчать ему поиск, — отрезал Кил.

В его голосе не было злости. Только твёрдое, холодное решение — из тех, которые не обсуждают.

Я замолчала.

Он просчитывает всё на несколько шагов вперёд. И моё спасение — если оно вообще возможно — в эти расчёты не входит.

Лошадь шла дальше. Дорога — тоже.

Я понятия не имела какие отношения на самом деле у Алии и Лукаса. А вдруг он ее и не ищет уже? А вдруг женился на ее сестре или типа такого? Сложно предполагать, учитывая, что я его и видела всего минуту до похищения. А если он приедет меня спасать, а я его даже не узнаю?

— Ты молодец, что подыграла за завтраком, — сказал Кил после паузы. — Веди себя так и дальше.

Слова прозвучали спокойно, почти буднично. Не как похвала — скорее как констатация факта. Я несколько секунд молчала, потом всё-таки сказала то, что вертелось внутри с самого утра:

— Я боялась, что вы им навредите.

Он тихо хмыкнул — коротко, без смеха. В этом звуке было что-то странное: не насмешка, не раздражение, а будто… удивление.

Мы ехали дальше. Лес шумел по-другому, солнце клонилось, а дорога всё упрямо тянулась вперёд. Я сидела у него на руках, чувствуя, как мерно двигается его грудь под моей щекой, и думала о том, как быстро моя жизнь изменилась.

К полудню Кил наконец натянул поводья.

Лошадь послушно замедлила шаг, и мы свернули с дороги на небольшую поляну с ручьём неподалёку. Место было выбрано не случайно: обзор хороший, спина прикрыта деревьями, под ногами — не болотная жижа, а плотная земля.

Они действовали быстро и слаженно.

Кто-то сразу занялся лошадьми, кто-то проверил окрестности, кто-то просто сел на поваленное бревно, вытянув ноги. Каждый знал свой кусок этой “паузы” и действовали мужчины очень слаженно.

Кил помог мне слезть с лошади. На этот раз я устояла сама, только слегка поморщилась.

— Сейчас поедим, — сказал он. — Потом дальше. Нам не стоит сильно надолго останавливаться.

Из сумок достали свёртки, их нам собрали в доме, где мы ночевали. Ткань, перевязанная бечёвкой, аккуратно сложенные узлы. Когда их развязали, запах сразу стал другим — тёплым, домашним.

Хлеб. Много хлеба. Куски запечённого мяса, ещё сочного.
Крупяные лепёшки. Сыр. Даже что-то сладкое — густая паста из ягод, тёмная, ароматная.

Я села на камень, подогнув ноги, и взяла протянутый мне кусок. Ела медленно, но с настоящим аппетитом.

Мужчины ели молча.

Рыжий жевал, глядя куда-то в сторону, щурясь от солнца.
Эдрик сидел так, чтобы видеть и тропу, и нас, ел быстро.
Бен ел аккуратно, будто боялся уронить хоть крошку. Видно было, что ему очень вкусно. У него вообще лицо очень эмоциональное.
Кил — спокойно, не торопясь, словно время на обед было частью маршрута, а не его паузой.

Никто не разговаривал.

Только хруст хлеба. Тихий плеск воды. Шорох ветра в листве. Можно было представить, что я вышла в лес одна. Надо было только закрыть глаза.

Я доела, вытерла пальцы о ткань, огляделась. Лес жил своей жизнью, солнце стояло высоко, и на короткий миг всё происходящее показалось почти… обычным.

Привал.
Обед.
Дорога дальше.

Если не думать о том, кто я и куда меня везут — можно было бы даже поверить, что так и должно быть.

Но Кил уже поднимался, убирая остатки еды.

— Пора, — сказал он, возвращая меня в эту странную реальность. С мужчинами мне не было страшно. Но это пока мы едем туда, куда им надо и пока я веду себя “хорошо”. А что будет потом?

Кил усадил меня в седло — уже привычно и легко. Я устроилась, перевела дыхание. Он отвернулся всего на мгновение — за сумкой, чтобы закрепить её на вьюке.

И именно в этот момент всё пошло не так.

Лошадь подо мной резко напряглась. Я почувствовала это раньше, чем успела понять — как будто под кожей животного что-то взорвалось. Потом она встала на дыбы.

Резко. Высоко.

Из её груди вырвался хриплый, страшный звук — не ржание, а почти крик.

— А-а! — вырвалось у меня, но голос тут же утонул в шуме.

Я не упала только чудом.

Рефлекс. Чистый, животный. Я рванулась вперёд, обхватила лошадь за шею, вцепилась пальцами в гриву так, что боль прострелила ладони. Сердце ухнуло куда-то вниз, мир перевернулся.

Не падай. Только не падай.

Лошадь рухнула обратно на землю — и сразу сорвалась в галоп.

Всё вокруг смазалось.

Я почти ничего не видела — только мелькающие тени деревьев, землю, которая неслась под копытами слишком быстро, слишком близко. Ветер бил в лицо, сбивал дыхание. Кажется, я кричала, но не была в этом уверена.

Я держалась.

Бёдра горели, руки сводило судорогой, пальцы скользили по жёсткой гриве, кожа под ними горела, будто я тёрла её о наждак. Каждый рывок отдавался в позвоночнике, в челюсти, в зубах.

Господи, только бы не умереть сейчас.
Только бы не отпустить.

Лошадь неслась не разбирая дороги. Я чувствовала, как она резко дёргается, как прыгает через корни, как уходит в сторону — и каждый такой скачок почти выбивал меня из седла.

Глава 13

Лошадь резко сбавила ход — будто её удержали силой. Мир дёрнулся, накренился, и я всё-таки сорвалась.

Но удара не было.

Меня поймали.

Резко — и в то же время бережно, так, что я даже не сразу поняла, что уже не лечу вниз. Чьи-то руки обхватили меня, прижали к груди, и только тогда я осмелилась открыть глаза.

Кил.

Он держал мою лошадь за поводья, стоя рядом — тоже верхом, на другом коне. Лицо напряжённое, сосредоточенное, глаза холодные и злые — но не на меня.

А я…
я была на руках у рыжего.

Он держал меня крепко, уверенно, как будто это было самым естественным положением на свете. Я судорожно вцепилась в его куртку, не отпуская, даже не осознавая, что делаю.

— Тш-ш, — тихо сказал он, наклоняясь ближе. — Ты в безопасности. Всё. Всё уже.

Эти слова стали последней каплей.

Я не выдержала.

Меня накрыло — резко, полностью. Слёзы хлынули сами собой. Я уткнулась ему в плечо и разрыдалась, задыхаясь, цепляясь за него так, будто если отпущу — снова полечу в пустоту.

— Всё хорошо, — повторял он снова и снова, чуть покачивая меня. — Всё уже закончилось. Ты молодец. Ты удержалась. Ты жива.

Он аккуратно поставил меня на землю, но не отпустил. Наоборот — обнял крепче, одной рукой прижимая к себе, другой медленно гладя по спине, сверху вниз, ровно, ритмично, как успокаивают напуганного ребёнка.

Я вжалась в него ещё сильнее.

— Спа… спасибо… — вырвалось сквозь всхлипы. — Я так испугалась… я думала… я думала, что…

Голос сорвался, и я снова зарыдала, уже не пытаясь договорить. Слова были не нужны — страх всё ещё держал меня за горло, не отпуская.

— Я знаю, — тихо сказал рыжий, почти шёпотом, наклоняясь так, чтобы я слышала только его. — Знаю. Всё прошло. Ты здесь. Мы рядом.

Он прижал меня к себе крепче, надёжнее, продолжая шептать что-то успокаивающее. А я стояла, вцепившись в него, и плакала — долго, неровно, выплёскивая весь тот ужас, который держала в себе с момента похищения.

Я постепенно отстранилась от рыжего. Не сразу — будто пальцы не хотели отпускать ткань его куртки. Потом всё-таки выпрямилась.

Первое, что я сделала, — подняла на него взгляд.

Он смотрел на меня внимательно, с тревогой, губы были поджаты, словно он злился — не на меня, а на то, что вообще это случилось. В его глазах не было ни шутки, ни лёгкости. Только сосредоточенное, почти болезненное беспокойство.

Я моргнула, сглотнула ком в горле — и только потом огляделась.

Остальные были рядом.

Бен стоял чуть в стороне, бледный, напряжённый, будто это он чуть не упал. Эдрик молча осматривал лошадей, но я видела, что он также напряжен, как и остальные. Кил держал поводья своей лошади, успокаивал ее.

— Ты готова ехать дальше? — спросил он, глядя на меня.

Я даже не пыталась изображать храбрость. Просто медленно покачала головой.

Кил нахмурился. Лоб прорезала складка. Но он не сказал ни слова поперёк. Не стал спорить. Не стал убеждать. Уже за это я была благодарна.

Он огляделся вокруг, оценивая дорогу, лес, время.

— Думаю, мы можем немного пройтись пешком, — сказал он наконец. — Но потом всё равно придётся сесть на лошадь. Хорошо?

Я кивнула сразу. Даже слишком быстро. Это был вариант спасения. Я совершенно не хотела обратно на эту лошадь. Мне было страшно, что ее снова понесет.

То, что он не стал усаживать меня силой, не подталкивал, не торопил — уже было для меня огромным облегчением. И да, я была согласна. Абсолютно. Пешком — сколько нужно. Лишь бы не прямо сейчас обратно в седло.

— Хорошо, — сказала я хрипло. — Спасибо.

Он коротко кивнул.

Мы пошли пешком.

Все четверо вели лошадей под поводья, и этот простой, почти будничный ритм неожиданно подействовал на меня лучше любого успокоительного. Земля под ногами была твёрдой, настоящей. Ничего не качалось, не рвалось из-под контроля. С каждым шагом дыхание выравнивалось, плечи понемногу отпускало.

Страх не исчез — но отступил. Перестал быть острым.

Я шла рядом с Килом, иногда задевая его плечом, и наконец решилась спросить:

— Что… что вообще случилось с лошадью?

Он ответил не сразу, сначала посмотрел на животное, будто проверяя ещё раз.

— Её укусила живность, — сказал спокойно. — Мелкая, из тех, что прячутся в траве. Лошадь не видела, испугалась.

Я нахмурилась.

— Она…

— Не должна была так понести, — коротко ответил он. — Обычно они терпят. Но, видимо, боль была сильной.

Я машинально оглянулась на лошадь. Та шла ровно, фыркала, иногда мотала головой, но уже без паники.

— А сейчас с ней всё в порядке?

— Укус я обработал, — сказал Кил. — Заживёт.

Я кивнула, снова чувствуя, как внутри поднимается волна ужаса.

— Это было страшно, — сказала я тихо. Уже без слёз.

Он посмотрел на меня сбоку — быстро, внимательно.

— Ты молодец, что удержалась.

Мы шли ещё какое-то время.

Дорога тянулась спокойно, без резких поворотов, без спешки. Лошади ступали рядом, поводья тихо позвякивали, трава шуршала под ногами. И только тогда я вдруг заметила одну странность.

Мужчины совсем не разговаривали.

Ни шуток.
Ни коротких реплик.
Ни замечаний.

Как будто тишина была для них естественной формой существования.

Я ловила себя на том, что прислушиваюсь — не потому что чего-то ждала, а потому что пыталась понять как можно идти так долго и не говорить ни слова. Мне это казалось невозможным. Неловким.

А для них — нет.

Они шли каждый в своём ритме, но при этом вместе. Иногда кто-то менял положение, кто-то чуть замедлялся или ускорялся — и остальные подстраивались без слов. Словно у них был общий внутренний счётчик.

Я хотела спросить. Правда хотела.

Вы что, всегда так молчите?
И вам нормально?
Вы вообще друг с другом разговариваете?

Глава 14

Моя почти беззаботная прогулка продолжалась до тех пор, пока я не услышала звук.

Тихий, надрывный, жалобный — не крик, не рык.
Скулёж.

Я замедлила шаг, прислушалась. Звук шёл откуда-то сбоку, из кустов.

— Подожди, — сказала я и сделала шаг в сторону.

Кил тут же взял меня за руку.

— Не надо, — сказал он тихо, но жёстко. — Не подходи.

— Я хочу посмотреть, — ответила я и осторожно высвободила пальцы.

Он не стал удерживать. Просто отпустил — и остался стоять, напряжённый, внимательный.

— Я подстрахую, — сказал Эдрик и обошёл с другой стороны, медленно, без резких движений. Бен придержал его лошадь, не сводя с нас глаз.

Видно было, что мужчины предполагают, что этот скулящий зверь может напасть. Я в это не верила совершенно.
Я пошла на звук.

В траве, у корней, сжавшись в дрожащий комочек, лежал зверёныш.

Лисёнок.

Небольшой, ещё совсем молодой. Рыжая шерсть сбилась, бок был разорван — тёмный, страшный, липкий от крови. Он дрожал всем телом, тихо скулил, а когда увидел меня — зарычал, слабо, отчаянно.

— Не трогай его, — предупредил Аларик. — Он может быть заразный.

Оглянулась и увидела, что не только Эдрик, но и рыжий пошел за мной. Я его почти не слышала.

Мне не было страшно. Совсем. Только больно как-то внутри.

Я медленно опустилась на корточки.

— Тш-ш, — прошептала я, сама не зная зачем. — Тихо… маленький…

Он зарычал снова, показал крошечные зубы, но не двинулся. Не попытался убежать. Просто смотрел на меня обречённо.

— Алия, пожалуйста, не трогай его, — сказал Эдрик уже ближе. В его голосе было напряжение. — Не надо. Он может тебя укусить.

Я не ответила.

Опустилась на колени — прямо на землю, не чувствуя холода. Протянула руку — медленно, очень медленно, чтобы он видел каждое движение.

— Я не обижу тебя, — сказала тихо. — Правда. Я здесь.

Лисёнок дрожал, поскуливал, но не укусил. Когда мои пальцы коснулись его головы, он дёрнулся… и замер.

Шерсть была тёплой. Мне стало невыносимо грустно.

Он не выживет, — подумала я вдруг ясно и спокойно.
С таким боком — не выживет. Горло сжалось. Глаза защипало.

И в этот момент внутри что-то произошло.

Странное. Непонятное ощущение.
Как будто что-то тёплое и тяжёлое поднялось из глубины груди, разлилось по телу. Слабость накрыла внезапно — ноги стали ватными, руки налились свинцом.

Мир поплыл.

Я услышала чьи-то голоса — будто издалека. Почувствовала, как пальцы становятся холодными.

А потом… ничего.

Когда зрение вернулось, я моргнула и резко вдохнула.

Лисёнок больше не лежал, сжавшись в комок.

Он сидел.

На четырёх лапах. Живой. Настороженный.
Бок был цел — только тёмная, подсохшая шерсть напоминала, что рана вообще была.

Он рычал на меня — уже по-настоящему. Зло. Громко.

Я отшатнулась, ошарашенная.

— Что… — выдохнула я. Мужчины стояли рядом.

Все четверо. И смотрели не на лисёнка. На меня.

Лисёнок фыркнул, развернулся и юркнул в кусты — быстро, легко, как и должно убегать от людей дикое животное. Лес тут же проглотил его.

Тишина стала густой.

Я сидела на коленях, сердце колотилось где-то в горле, ладони дрожали.

— Что… — начала я и замолчала.

Аларик первым подошёл ко мне. Молча, без лишних слов, просто подхватил под локти и поставил на ноги. Колени дрожали, но я устояла.

Эдрик тут же оказался рядом, протянул флягу и аккуратно полил мне на руки.

— Помой, — сказал коротко.

Я послушно подставила ладони. Вода была холодной, прозрачной. Смывала кровь, грязь, липкое ощущение, будто на коже осталось что-то лишнее. Я тёрла пальцы о пальцы, не поднимая взгляда.

— Что произошло? — спросила я наконец, обращаясь сразу ко всем.

Ответил Кил.

— Ты его излечила.

Я резко подняла голову.

— Как это?

— Магией, очевидно, — сказал он так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

Очевидно, хмыкнула я. Ничего в этом не было очевидного.

— Я вообще… я ничего не помню.

Кил смотрел внимательно, будто примерял мои слова к чему-то своему.

— Ты раньше использовала свою магию?

— У меня нет магии.

Он чуть склонил голову.

— Значит, не использовала. Ничего. Ты привыкнешь. Дальше будет проще. Постепенно ты перестанешь выпадать из момента.

— Что?.. — я смотрела на него, не понимая.

— Как ты могла не знать, что ты одна из одарённых? — не выдержал Бен. В его голосе прорвалось раздражение, почти возмущение.

Трое других тут же посмотрели на него — жёстко, недовольно. Так, что он осёкся.

— Одна из… каких? — медленно спросила я.

Мужчины переглянулись. И в этом коротком, тяжёлом взгляде между ними я вдруг ясно поняла: то, что я ничего не знаю об этом мире, — проблема. Большая. Опасная.

Кил первым отвёл взгляд.

— Нам надо садиться на лошадей, Алия, — сказал он спокойно. — Поговорим, когда доедем до ночлега.

Я невольно посмотрела на лошадь. Сердце сжалось.

Кил это заметил.

— Ты можешь поехать с кем-то другим, — добавил он. — Если боишься садиться на мою лошадь.

Я не успела ответить.

— Иди ко мне, — сказал Аларик, уже протягивая руку. — Моя кобыла спокойная. Очень.

Я растерянно посмотрела на одного… потом на другого.
Секунду колебалась.

Потом вложила ладонь в его руку.

Он действовал быстро и уверенно — помог подняться на лошадь, устроил в седле так, чтобы я сидела надёжно. Потом вскочил сам, устроившись позади.

Я обняла его так же, как раньше обнимала Кила — машинально.

— Кхм, — хмыкнул Аларик. А потом улыбнулся и обнял меня в ответ, подстраивая удобнее.

— Держись, Алия, — сказал он уже серьёзно. — Мы отстали от маршрута. Придётся ехать быстрее.

Я кивнула и вжалась в него сильнее.

Глава 15

Мы ехали быстро. Слишком быстро для меня.

Скачка всё ещё давалась с трудом — тело уже начало привыкать к ритму, к толчкам, к тому, как лошадь дышит и движется, но это привыкание было болезненным. Каждую кочку я чувствовала позвоночником, каждое ускорение — в животе. Я старалась держаться, старалась не думать о том, как дрожат руки и как ноют мышцы, но к середине пути перестала притворяться храброй даже перед собой.

Я просто вжалась в Аларика так плотно, как могла. Он ничего не сказал. Только чуть сильнее прижал меня к себе, подстраивая посадку так, чтобы удары были мягче. Его рука была тёплой и надёжной, и я цеплялась за это ощущение, как за единственную устойчивую точку в мире, который снова нёсся слишком быстро.

Ночь сгущалась незаметно. Сначала сумерки, потом плотная темнота, в которой лес становился сплошной стеной. Фонари зажглись неожиданно — два жёлтых огонька впереди, будто кто-то нарочно оставил их здесь, чтобы путники не прошли мимо.

Таверна.

Одинокое здание посреди леса.
Ни деревни. Ни города.
Просто дом — крепкий, тёмный, с конюшней сбоку и широким крыльцом.

Кто-то когда-то решил, что именно здесь нужно пристанище для уставших путников. И сейчас я была готова молиться этому неизвестному человеку.

Лошадь остановилась. Аларик помог мне слезть, и я едва не осела на месте — ноги дрожали, как после долгой болезни.

— Все, девочка, сейчас отдохнешь, — сказал он тихо.

Я огляделась. Вокруг — только лес, ночь и этот дом. Странное место. Почти нереальное. Но из окон шёл свет, и оттуда доносились голоса, запах еды, тепло.

Мы приехали поздно. Очень поздно. И я прекрасно понимала почему.

Мы шли пешком. Мы потеряли время — из-за меня.

Я бросила быстрый взгляд на мужчин, ожидая раздражения, усталости, хоть какого-то недовольства.

Но они молчали.

Как и раньше.

Никто не упрекнул. Никто не поторопил. Никто не сказал, что из-за меня пришлось ехать в ночь.

Просто начали рассёдлывать лошадей. Спокойно. Размеренно. Будто так и было задумано.

Такие странные похитители.

Мы вошли в таверну все вместе.

Тёплый, тяжёлый воздух ударил в лицо — запахи жареного мяса, кислого вина и давно не мытых полов. В зале было шумно, но не людно. Несколько столов, пара усталых путников, и за стойкой — хозяин.

Толстый мужчина с жирными волосами и влажными глазами.

Кил шагнул вперёд.

— Есть свободные номера?

Хозяин лениво поднял взгляд… и тут же уставился на меня.
Сально. Медленно. Оценивающе. Губы растянулись в мерзкой улыбке.

Меня передёрнуло.

Бен мгновенно сделал шаг вперёд, встав между мной и этим взглядом, полностью закрывая меня собой.
Аларик тоже не остался на месте — он притянул меня к себе, обнял, прижимая к груди, словно это было самым естественным движением на свете.

Я не оттолкнула его.

Мне было противно. И страшно.
Я уткнулась лицом ему в грудь, пряча взгляд, вдыхая запах дороги и кожи — всё что угодно, лишь бы не чувствовать того липкого внимания.

Хозяин нахмурился. Отвёл взгляд. Так странно искать защиту в объятиях собственных похитителей.

— Свободен только один номер, — буркнул он. — Остальные заняты.

— Нас устроит, — спокойно сказал Кил.

Хозяин прищурился.

— А… девушка?

Кил даже не повысил голос.

— Наша жена. У тебя есть вопросы?

Повисла короткая, тяжёлая пауза.

— Нет. Нет, — быстро сказал хозяин. — Пятый. Второй этаж.

Он бросил ключ на стойку.

— Оплата двойная. Слишком много… мужей.

Кил даже не стал спорить. Монеты легли на стол с сухим звоном.

Аларик взял меня за руку, уверенно повёл к лестнице. Я шла за ним, чувствуя, как напряжение медленно отпускает, но усталость накрывает с новой силой.

Комната оказалась неожиданно просторной.

Две кровати.

Одна — большая, такая, что трое спокойно могли бы лечь. Вторая — узкая, одиночная.

Странная планировка. Но сейчас мне было всё равно.

Никакого душа. Никаких удобств. Просто комната. Стены. Кровати.

И тишина, отделённая от мира дверью.

Я остановилась посреди комнаты и вдруг поняла, насколько сильно устала. Не только телом — всем сразу.

— Я… — начала было я, но махнула рукой. Говорить не хотелось. Хотелось спать.

Никто не спорил. Никто не задавал вопросов.

Я медленно сняла плащ, села на край кровати и просто выдохнула.

Сегодня мне было достаточно одного — что дверь закрыта. И что за ней больше никто не смотрит на меня так, как тот человек внизу.

В старом мире я почти никогда не ловила на себе такие взгляды.
Может, была недостаточно красива. Может, просто не вызывала желания смотреть так — липко, оценивающе, будто ты вещь.
А может, я просто жила в другой реальности, где умели держать дистанцию.

Теперь я поняла, насколько это неприятно.

Взгляд хозяина таверны всё ещё стоял перед глазами — медленный, скользящий, грязный. Меня снова передёрнуло. Я машинально обняла себя руками, будто пытаясь стряхнуть с кожи это ощущение.

Кил заметил.

— Мы можем сдвинуть кровати, — сказал он спокойно. — Тогда все поместимся. Если ты не против спать рядом с нами.

Я подняла на него взгляд… и зависла.

С одной стороны — мы уже спали вместе. Почти. И ничего страшного не произошло.
Они… действительно казались безопасными. По-своему. И даже когда один из них меня ночью обнял, то сразу получил по шапке. Никаких сомнений, что насиловать меня не планируют. Не сейчас точно.

С другой — я понятия не имела, допустимо ли это вообще в этом мире.
Женщина и четверо мужчин. Одна комната. Пусть они и называют меня женой… Но я-то им не жена. Даже если без прикосновений — всё равно странно.

Я так и стояла, прокручивая в голове аргументы и сомнения, когда Эдрик вдруг сказал:

Глава 16

Эдрик вернулся довольно быстро.

— Пойдём, — сказал он тихо. — Проведу тебя в баню.

Я поднялась без возражений. Сил спорить или сомневаться просто не осталось.

Мы вышли в коридор и прошли по узкой лестнице вниз, потом — через задний выход. Баня оказалась отдельным строением, чуть в стороне от таверны, тёплым, с приглушённым светом внутри. Оттуда тянуло паром и чистотой.

У входа Эдрик остановился.

— Здесь женская половина, — сказал он, показывая на левую дверь. — Полотенца вот тут.

Он кивнул на лавку, где аккуратно лежали сложенные полотенца.

— Вещи оставь здесь, — продолжил он уже тише. — Потом на выходе заберёшь. Я буду в мужской половине.

Я кивнула.

— Если закончишь и никого не будет, просто иди в наш номер, ладно?

— Да. Хорошо, — ответила я сразу.

Он задержал на мне взгляд на секунду дольше обычного.

— Ты же не будешь делать глупости, правда? — спросил он прямо. — Я могу тебе доверять?

Я даже усмехнулась — устало, без радости.

— Да, Эдрик. Я слишком устала, чтобы бежать.

Он хмыкнул — коротко, почти одобрительно.

— Хорошо.

И развернулся к другой двери. Я осталась одна.

Дверь в мужскую половину закрылась, звук шагов стих, и вокруг воцарилась тишина, нарушаемая только тихим плеском воды где-то внутри. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение последних часов понемногу отпускает.

Наконец-то.

Я взяла полотенце и шагнула в женскую половину, закрывая за собой дверь и оставляя за ней и дорогу, и страх, и чужие взгляды — хотя бы на это короткое время.

Я разделась медленно, аккуратно сложив одежду на лавке, и шагнула в пар.

Внутри было тепло и шумно — не оглушительно, а по-домашнему. Несколько женщин сидели на полках, смеялись, переговаривались, плескали воду на камни. Пар поднимался густыми волнами, пах берёзой и чем-то травяным. Здесь не было неловкости — только расслабленное, привычное тепло, в котором люди сбрасывают с себя день.

Я устроилась на нижней полке и дала телу привыкнуть. Жар сначала обжёг, потом стал мягким, обволакивающим. Я закрыла глаза, дышала ровно и чувствовала, как напряжение, накопленное за дорогу, начинает таять.

— Новенькая? — спросила одна из женщин, улыбаясь.

Я кивнула.

— Садись повыше, — подсказала другая. — После дороги самое то.

Я перебралась выше, и вскоре жар стал настоящим — глубоким, до костей. Я пропарилась как следует, пока дыхание не стало лёгким, а голова — пустой от лишних мыслей.

— Давай-ка тебя веничком, — сказала та же женщина и подошла ко мне с охапкой берёзовых веток. — Видно, устала.

Я невольно улыбнулась. Вспомнились наши бани — шумные, жаркие, с веником до красной кожи.

— Давайте, — согласилась я.

Она не жалела. Веник шёл уверенно, ритмично — по плечам, спине, ногам. Кожа загорелась, тело будто проснулось, и усталость действительно отступила. Было больно — и невероятно приятно одновременно. Я смеялась вместе с ними, ловя этот странный, редкий момент.

Потом я помылась, долго, тщательно, смывая остатки пота и тревоги. Когда вышла в предбанник, женщины уже сидели с кружками, переговаривались тише.

— Ну, рассказывай, — сказала одна. — Ты кто и откуда?

— Алия, — ответила я.

Они представились по очереди — простые имена, тёплые лица. Сели рядом, пододвинули кружку.

— И куда путь держишь, Алия?

Я на секунду задумалась.

Вот он, момент.
Сейчас я могла сказать правду. Могла попросить помощи. Сказать, что меня увезли, что я не знаю, куда еду и почему.

Я посмотрела на них — на спокойные, открытые лица, на пар, на тепло — и поняла, что не готова. Не здесь. Не сейчас. Сначала мне нужно узнать о своей магии. Что это вообще было. А еще я до сих пор не знаю, куда меня нужно вернуть.

— Далеко, — сказала я осторожно. — В город. По делам семьи.

Они кивнули, не настаивая.

— Дорога всех по-своему ведёт, — сказала одна из них. — Главное с кем ты едешь. Если рядом с тобой надежные спутники, то и дорога легче.

Я улыбнулась. Взяла полотенце.

Я вышла из бани обновлённой, тёплой, собранной — и с ощущением, что правильно не рассказала. Не знаю почему, но моя интуиция была со мной полностью согласна.

Я вышла из строения — и на мгновение остановилась.

Никого.

Ни шагов, ни голосов, ни теней. Я огляделась по сторонам — пусто. Только тёплый пар медленно рассеивался в холодном ночном воздухе. Я вдохнула глубже и подняла голову.

Небо было усыпано звёздами.

Чужими.

Я смотрела на них, пытаясь найти хоть что-то знакомое — привычные очертания, якоря памяти. Ничего. Ни одного созвездия, которое я знала раньше.

Ну и куда тут можно бежать?
В лес? В темноту? Какая дурость.

И что дальше — искать приключения на пятую точку? Либо меня встретят звери, либо такие вот мужики, как хозяин таверны. Я вздохнула, чувствуя, как плечи зябко сжимаются.

Новый мир.

— Чего ты мёрзнешь, Алия? — раздался рядом голос.

Я вздрогнула и обернулась.

Кил.

Он вышел из бани, на ходу вытирая волосы, и смотрел на меня спокойно, без спешки. В ночном свете его лицо казалось мягче, чем обычно.

— Думаю, — ответила я.

— О чём?

Я снова подняла взгляд к небу.
— О звёздах.

Он проследил за моим взглядом — и вдруг улыбнулся. Не резко. Не насмешливо. Просто… тепло.

— Пойдём в номер? — предложил он.

Я кивнула почти сразу.
— Пойдём.

От бани до таверны было минут пять пешком. Мы шли рядом, не касаясь, но и не отдаляясь. Вокруг — никого. Только ночной лес, дорожка и тихий скрип гравия под ногами.

— Скажи, — вдруг спросил он, — почему ты не пытаешься сбежать?

Я остановилась на полушаге и внимательно посмотрела на него.

— А лучше, чтобы пыталась? — спросила я спокойно.

Он рассмеялся — коротко, искренне.

— Нет, — сказал он. — Просто… мы ожидали, что с тобой будет сложнее.

Глава 17

Я поднялась в номер первой — и замерла на пороге.

Кровати всё-таки сдвинули.

Теперь они стояли вплотную, образуя одно большое, странное спальное место. Я скептически посмотрела на него, прикидывая в уме габариты.

Пятеро?..
Ну… возможно. Теоретически. Возмущаться я не стала. Слишком устала для споров.

Села на край, встряхнула волосы, пропуская пальцы между прядями, расправляя их, чтобы быстрее высохли. От бани всё ещё шло тепло, мышцы были расслаблены, тело наконец перестало ныть.

В комнате были только мы с Килом. Остальные, видимо, ещё парились.

Он сел рядом — не слишком близко, но и не отстраняясь. Я помолчала пару секунд, собираясь с мыслями.

— Я правда вылечила лисёнка? — спросила наконец.

— Да, — ответил он без колебаний. — Ты правда не знала о своей магии?

— Не знала.

Я тихо усмехнулась.

— Так странно.

— Согласна, — кивнула. — Очень.

Я повернулась к нему.

— Ты можешь рассказать мне про магию? И… про то, что со мной происходит?

Он посмотрел внимательно, будто решая, сколько именно стоит сказать. Потом кивнул.

— Могу. Конечно.

Он говорил спокойно, без спешки.

— Судя по тому, что мы видели, твоя магия выглядит белоснежной. Светлой. Это часто бывает у целителей.

Я напряглась.

— Часто — не значит точно?

— Именно. — Он чуть пожал плечами. — То, что ты исцелила животное, склоняет к этой мысли. Но это мог быть и момент инициации. Первый всплеск. Такое бывает.

— И что делать?

— Дождаться второго всплеска. Посмотреть, каким он будет.

Я нахмурилась.

— Это будет происходить… спонтанно?

— Поначалу — да, — ответил он честно. — Обычно связано с сильными внутренними эмоциями. Жалость. Страх. Отчаяние. Потом… ты научишься контролировать свои силы.

Я посмотрела на него внимательно.

— А вы меня раньше не убьёте? — спросила прямо.

Он даже не удивился.

— Мы не собирались тебя убивать, Алия, — сказал он спокойно. — Зачем вести тебя так далеко, чтобы убить?

Я пожала плечами.

— Я правда не знаю, зачем вы меня похитили. И так далеко везёте.

Он посмотрел на меня долго. Потом сказал:

— Потому что никто добровольно тебя не отдал бы.

Фраза повисла в воздухе.

Я молчала.

— А… зачем я вам? — всё-таки спросила я.

Вопрос вырвался сам. Спокойно, без истерики — но внутри я уже напряглась.

Кил не ответил сразу. Отвёл взгляд, будто проверяя что-то в комнате, потом снова посмотрел на меня.

— Ты всё узнаешь, — сказал он наконец. — Когда мы приедем.

Мне это совсем не понравилось.

— Я не понимаю, зачем эти тайны, — сказала я честно. — Меня везут неизвестно куда, я узнаю, что у меня есть магия, меня называют чьей-то женой… и при этом — потом. Всё всегда потом.

Он усмехнулся. Не зло. Скорее… с пониманием.

— Немного терпения, Алия, — сказал он мягко.

И вдруг протянул руку и заправил мне прядь волос за ухо.

Я вздрогнула. Не от страха — от неожиданности. Он был слишком близко.
Его взгляд задержался на моём лице, внимательный, странный, будто он видел во мне что-то, до чего я сама ещё не дотянулась.

— Ты такая необычная, Алия, — сказал он тихо.

— Наверное, — ответила я так же тихо.

Он всё ещё смотрел. Слишком долго. И именно в этот момент открылась дверь.

В комнату вошли остальные трое, шумные, влажные после бани, принося с собой запах пара и ночного воздуха. Кил тут же отстранился, переключился на них, словно между нами ничего и не было. Хотя… Ничего ведь и правда не было.

А я… я воспользовалась паузой.

Забралась в кровать — пока она ещё была пустой, устроилась поудобнее, подтянула край одеяла и повернулась на бок. Тело было тёплым, уставшим, довольным.

Мысли не успели разбежаться. Я не вслушивалась в то, что делали мужчины. Сон накрыл меня быстро — глубокий, тяжёлый, без сновидений.

Аларик

Ночь была тихой.

Такой плотной, что казалось — если вдохнуть слишком глубоко, она треснет.

Я не спал.

Кил тоже.

Остальные уже давно ушли в тяжёлый сон — Бен, Эдрик, что обычно спал чутко. Только мы вдвоём лежали, не шевелясь, и между нами — Алия.

Она спала крепко, но тревожно. Дыхание неровное, иногда сбивчивое. Лежала на краю, будто старалась никому не мешать, но я всё равно нашёл для себя место рядом. Слишком уж легко это получилось — словно она сама оставила его для меня.

От воспоминания о дороге внутри снова стало тепло.

То, как она прижималась ко мне, как доверчиво обнимала, не задумываясь. Такая нежная. Настоящая. От этого даже усталость отступала, будто и не было долгого пути.

— Ага, — отозвался в голове Кил. — Мне тоже нравится с ней ехать.

Я усмехнулся мысленно.

— Уже влюбился?

— Нет, — ответил он слишком резко.

Я едва заметно усмехнулся. Конечно.

— Она хорошенькая, — продолжил я. — И правда совсем нас не боится. Бен был прав.

— А ещё у неё есть магия, — напомнил Кил. — Как выяснилось.

— Ты правда веришь, что она не знала о ней? — спросил я.

— Да, — без сомнений ответил он. — Она совершенно растеряна.

В этот момент Алия зашевелилась. Тихо, не просыпаясь. Потянулась, будто искала опору, и прижалась ко мне. Я инстинктивно положил руку ей на спину, погладил — медленно, успокаивающе.

Она не могла устроиться.

Я вздохнул, осторожно перевернулся на спину — и она тут же примостилась рядом, уложив голову мне на грудь, словно так и должно быть. Дыхание выровнялось почти сразу.

— Видимо, Бен не врал, — усмехнулся я мысленно.

Кил посмотрел на нас. Долго.

— Да, — наконец ответил он. — Видимо, не врал. Странно, да?

— С одной стороны. С другой… — я задумался. — Она может чувствовать, что она наша. Даже если не знает этого. В конце концов, она ни разу не возмутилась, что мы называли её женой.

Глава 18

Алия

Я проснулась от тишины.

Не той тревожной, ночной, а утренней — спокойной, почти пустой. Некоторое время лежала, глядя в потолок, пытаясь понять, где я и что меня разбудило. Потом осознала: в кровати только я.

Одеяло сбилось, простыни были тёплыми, но рядом — никого.

Я села, медленно, прислушиваясь к телу. Оно всё ещё ныло после дороги, но уже не так остро. Встала, пригладила волосы пальцами, поправила одежду — насколько это вообще было возможно без зеркала и воды.

В комнате только Бен.

Он сидел на стуле у стены, спокойно, расслабленно, будто так и надо.

— Доброе утро, Алия, — сказал он, заметив, что я проснулась.

— Привет, — отозвалась я, всё ещё немного хрипло.

— Выспалась?

Я задумалась на секунду.
— Да… вроде.

Он кивнул, удовлетворённо.

— Хорошо. Сейчас позавтракаем и поедем дальше.

Я вздохнула, потом сказала:

— Я бы хотела умыться.

— Конечно, — сразу ответил он и поднялся. — Пойдём, я проведу тебя. Ты готова?

— Да. Минуту… — я машинально одёрнула рубашку, пригладила складки.

Он смотрел и вдруг улыбнулся.

— Что такое? — спросила я, поймав этот взгляд.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он просто. — Не переживай.

Я чуть смутилась, но промолчала.

Мы вышли из комнаты и спустились на первый этаж. Утро в таверне было шумным по-своему: кто-то гремел посудой, пахло едой и дымом, слышались голоса. Бен показал мне небольшое помещение сбоку — умывальню.

— Я пойду к остальным, — сказал он. — Приходи, как закончишь.

Я кивнула.

Вода была холодной, но бодрящей. Я умылась тщательно, плеснула на шею, на запястья, глубоко вдохнула. В зеркале — мутном, с разводами — на меня смотрела я же, но какая-то другая. Более собранная. Более живая.

Потом я зашла в туалет.

Он выглядел… так себе. Сырость, запахи, сомнительная чистота. Но выбора не было. Я постаралась не задумываться, сделала всё быстро, вымыла руки ещё раз и выдохнула.

Ну вот, — подумала я.
Можно возвращаться к реальности.

Я поправила одежду, расправила плечи и вышла обратно в зал, где меня уже ждал новый день — и дорога, которая, похоже, не собиралась становиться короче.

Я вышла в зал — и на мгновение растерялась.

Время завтрака.
Людей было очень много. Шум, голоса, стук посуды, запахи еды — всё смешалось в плотный, живой гул. Я оглядывалась, пытаясь выцепить знакомые фигуры, но не видела ни Кила, ни Бена, ни остальных. Будто меня намеренно отрезали от них этой толпой.

И именно в этот момент ко мне подошёл хозяин таверны.

Он остановился слишком близко.
Слишком.

От его взгляда стало неуютно — липкого, цепкого, будто он не смотрел, а ощупывал.

— Моя дочь сказала, твоё имя Алия, — произнёс он.

Я невольно отступила на шаг. Сердце ускорилось. Я снова оглянулась, теперь уже почти в панике, пытаясь понять, куда идти, к кому — но толпа будто сомкнулась.

— Я вчера получил записку, — продолжил он. — О том, что одна Алия пропала. Похищена прямо со свадьбы. Со свадьбы с наследником Орденов.

Он смотрел на меня очень внимательно.

У меня пересохло во рту.

Мне совершенно не нравился этот мужчина. От него исходила угроза — тихая, вязкая, почти невидимая, но оттого ещё страшнее. И, выбирая между ним и моими похитителями… мне вдруг стало ясно, что последним я доверяю больше. Хотя это звучало глупо. Абсурдно.

— Я не слышала об этом, — сказала я тихо.

— Может, это ты и есть та самая невеста? — спросил он. — Если так, скажи мне. Я смогу защитить тебя от них.

Защитить.

Слово должно было звучать как спасение. А прозвучало — как ловушка.

Я смотрела на него растерянно, не зная, что ответить. Он пугал меня до дрожи. Но при этом… вроде как он и был моим шансом. Моим выходом.

Как довериться такому?
Брр…

— Алия, малышка.

Голос раздался рядом — знакомый, глубокий. Я резко обернулась и увидела Эдрика.

Он подошёл быстро, уверенно. И я совершенно не поняла, почему, но в следующую секунду уже вжалась в него всем телом, словно искала укрытие.

Он на мгновение завис. А потом обнял меня — крепко, надёжно — и поднял взгляд на хозяина.

— Ты напугал мою жену? — спросил он.

Голос был таким, что, казалось, мог заморозить воздух вокруг.

— Я её не пугал, — недовольно ответил мужчина.

— Алия, всё нормально? — спросил Эдрик уже тише, только для меня.

Я отрицательно покачала головой. Ну как покачала, уткнулась носом в его грудь, водя им из стороны в сторону.

Я почувствовала, как он напрягся ещё сильнее.

— Пойдём, — сказал он. — Я отведу тебя к остальным.

Я кивнула.

Он увёл меня через зал, не отпуская, провёл к столику и усадил рядом с Килом. Переглянулся с ним, с Беном, коротко — и тут же ушёл вместе с Алариком.

Я осталась сидеть, не до конца понимая, что произошло.

Но страх никуда не делся.

Кил приобнял меня, вопросительно наклонив голову. Я тут же вжалась в него, почти не думая. От этого стало хоть немного спокойнее. Почему мне спокойнее с этими мужчинами я не понимала, но и разбираться в эту секунду не хотелось.

— Я хочу уехать, — прошептала я ему на ухо.

Он замер. Я почувствовала это сразу. Он был явно озадачен.

*****

Дорогие читатели, приглашаю Вас в свою зимнюю МЖМ-новинку

https://litnet.com/shrt/bdiI

“Не бесите меня, Альфы!”

Глава 19

— Куда уехать? — тихо спросил Кил.

— Куда угодно, — так же тихо ответила я. — Только… быстрее.

Он не стал сразу реагировать. Лишь крепче обнял меня, будто инстинктивно закрывая от всего зала.

— Что случилось? — уточнил он. — Трактирщик тебе что-то сказал? Он обидел тебя?

Я кивнула. Слова давались тяжело, но я всё же рассказала — как он подошёл, как сказал, что знает про пропавшую Алию, что её ищут, что похищена она была со свадьбы с наследником Орденов. И как он спросил, не я ли это.

Кил замер.

Не резко. Не заметно для других.
Но я почувствовала — по тому, как его рука на моей спине остановилась на долю секунды, прежде чем снова начать медленно гладить, успокаивающе.

— И ты… — произнёс он наконец, глядя на меня сверху вниз, — не сказала, что это ты.
А вместо этого испуганно вжимаешься в меня и хочешь скорее уехать?

Я вдруг остро поняла, насколько абсурдно это звучит.

Если разложить по полочкам — всё выглядело нелепо.
Меня похитили. Меня ищут. Мне предлагают защиту.
А я… прячусь у тех, кто меня увёз.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать — и не нашла слов.

Что я могла ему ответить? Что тот мужчина вызывал во мне липкий, животный страх?
Что рядом с ним я чувствовала себя добычей, а рядом с ними — странно, но в безопасности?
Что разум говорил одно, а всё внутри — совсем другое?

Я молчала.

Кил не торопил. Не давил. Просто продолжал гладить меня по спине — ровно, размеренно, будто якоря, удерживающие меня здесь и сейчас.

— Ладно, — сказал он наконец. — Хорошо.

Я подняла на него взгляд.

— Мы уедем, — добавил он. — Сразу после завтрака. Тебе надо поесть, дорога не близкая.

Я кивнула, взяла с его тарелки кусочек хлеба и откусила. Бен, молча сидевший все это время усмехнулся, посмотрел на Кила и покачал головой.

Кил молча придвинул ко мне тарелку.

Я только сейчас заметила, что завтрак мне уже заказали. Тёплый, сытный, пахнущий так, что в другой ситуации я бы обрадовалась. Я отодвинулась от тарелки Кила, взяла свою и начала есть — медленно, почти механически.

Каждый кусок давался с трудом.

Внутри нарастала тревога — плотная, вязкая, такая, что хотелось не жевать, а встать и уйти. Прямо сейчас. Не дожидаясь, не оглядываясь. Сердце билось слишком быстро, ладони вспотели, и никакие уговоры разума не помогали.

Надо уезжать.
Сейчас же.

Я понимала, что внешне всё выглядит спокойно. Мы сидим за столом, вокруг люди, еда, утро. Но внутри меня будто тянуло прочь невидимой рукой, и чем больше я старалась успокоиться, тем сильнее становилось это ощущение.

Я ела и одновременно прислушивалась к залу, к шагам, к голосам — не появится ли снова хозяин. Не посмотрит ли на меня ещё раз.

Мне хотелось быть где угодно.
Только не здесь.

Я подняла взгляд на Кила, надеясь, что он увидит это — и, кажется, он увидел. Его рука снова легла мне на спину, он поглаживал и успокаивал. Видно было, что он не понимает, почему я такая напряженная. Но тревога не уходила.

Она лишь ждала, когда мы наконец поднимемся из-за стола и уйдём отсюда.

Я доела слишком быстро.

Настолько, что к горлу подступила тошнота. Еда была вкусной — я это понимала умом, — но сейчас мне казалось, что лучше бы я вообще не ела. Внутри всё требовало движения, выхода, дороги.

— Я наелась, — сказала я Килу, откладывая приборы.

Он кивнул сразу, без вопросов.

Мужчины переглянулись — коротко, почти незаметно. Бен уже поднимался, Кил тоже встал.

— Идём.

Он взял меня за руку и повёл из зала. Я не сопротивлялась, наоборот — шагнула за ним с облегчением, будто воздух за дверью должен был быть чище.

На улице стало немного легче.
Не сразу — но легче.

Конюшни встретили запахом сена, лошадей и утренней прохлады. Здесь уже были остальные. Аларик, Эдрик — все на своих местах, привычно молчаливые, собранные. Как будто и не было только что ни таверны, ни людей, ни взглядов.

Тревога отступила на шаг. Не ушла — но дала продышаться.

— С кем поедешь? — спросил Кил.

Вопрос застал меня врасплох.

Я растерянно посмотрела на него, потом — на лошадей. На его коня. На остальных. В голове не было ни логики, ни предпочтений.

Мне было всё равно.

Абсолютно.

— С кем угодно, — сказала я честно. — Только… поехали.

Он внимательно посмотрел на меня, будто мог увидеть, что именно со мной происходит. Потом кивнул.

— Хорошо.

— Поедешь со мной? — спросил Бен.

Я повернулась к нему и просто кивнула.

Он улыбнулся и протянул руку. Я вложила свою, не раздумывая, и шагнула ближе.

И именно в этот момент из таверны выбежала девушка из бани.

— Алия! — радостно окликнула она. — Я так рада, что успела, прости!

Она подбежала почти вприпрыжку, щеки разрумянились, волосы растрепались.

— Папа сказал, что напугал тебя, — продолжила она с лёгким смехом. — Он вообще… не самый приятный человек, к нему надо привыкнуть.

Я замерла, не понимая, чего она от меня хочет.

— Я собрала вам немного еды в дорогу, — щебетала она. — В качестве извинений за его поведение. Он нёс какую-то чушь, что ты можешь быть похищенной девушкой, представляешь? — она закатила глаза. — Но это же надо быть совсем слепым, чтобы не заметить, как ты любишь своих мужей.

Она рассмеялась.

— Даже не представляю, как можно решить, что они тебя похитили. Меня бы кто-то так похитил.

Бен всё это время держал меня за руку.

И я почувствовала, как его пальцы сжались сильнее. Совсем чуть-чуть — но этого хватило.

Я посмотрела на него. Он не улыбался. В глазах было напряжение, настороженность. Он волновался.

— Спасибо, не надо, — сказала я мягко, но твёрдо. — Всё хорошо.

— Нам пора ехать, — добавила я, делая шаг назад.

— Да-да, я вижу, — не унималась девушка. — Но уже всё собрано…Я так спешила тебя догнать, что забыла на кухне. Пойдём, я просто тебе отдам — и всё.

Глава 20

Я попыталась взять себя в руки.

Это бред, — сказала я себе. Мои похитители не паникуют. Не напрягаются. Значит, опасности нет.
А я… просто накрутила себя.

Я выдохнула, заставила плечи опуститься, натянула улыбку.

— Да, хорошо, — сказала я девушке. — Спасибо.

Она буквально расцвела.

— Вот и отлично! — радостно сказала она. — Пойдём.

Я повернулась к ней и тут же добавила, словно между прочим:

— Ты не против, если я пойду с мужем?

— Конечно нет! — сразу отозвалась она. — Так даже лучше. Зачем тебе таскать тяжести.

И мне вдруг стало ещё спокойнее.

Я чуть потянула Бена за руку. Он сразу шагнул со мной, не задавая вопросов. Его ладонь оставалась тёплой, уверенной, и это действовало лучше любых уговоров.

Остальные мужчины тем временем, как молчали, так и продолжали молчать — уже занялись лошадьми, будто всё происходящее их вовсе не касалось.

Я на секунду поймала взгляд Кила.

Он смотрел на меня… и улыбался. Не напряжённо. Не настороженно. Спокойно.

И я позволила себе поверить, что всё в порядке.

Я ушла с Беном вслед за девушкой, стараясь не оглядываться — и не думать о том, почему внутри всё равно остаётся лёгкое, неприятное предчувствие.

Мы снова вошли в таверну.

И сразу стало неспокойно.

Не резко — исподволь. Воздух будто сгустился, шум стал громче, движения людей — ближе. Я заставила себя улыбаться, шагать ровно, не сжиматься. Посмотрела на Бена — он был спокоен. Как будто ничего плохого здесь быть не могло.

Значит, и мне нечего бояться, — сказала я себе.

Девушка повела нас на кухню. Там было жарко, тесно, пахло едой и дымом. Она продолжала болтать — о чём-то бытовом, простом, безобидном. Слова лились фоном, не задерживаясь в голове.

Я держала Бена за руку.

Крепко.

Она показала вглубь, к узкому проходу.

— Я положила узелок возле кладовки, — сказала она. — Там безопаснее, чтобы никто не утащил.

Я кивнула и шагнула в ту сторону, всё ещё не отпуская Бена.

И именно в этот момент кто-то окликнул его.

— Эй, парень! — мужской голос, грубый. — Помоги-ка ящик передвинуть.

Это произошло мгновенно.

Я потянула Бена за руку, почти рефлекторно.

— Бен… — начала я.

— Конечно, — сказал он спокойно, даже не подумав. — Сейчас.

Он наклонился к ящику. И мир взорвался.

Меня схватили. Жёстко. Грубо. Сзади.

Я даже не успела закричать — ладонь зажала рот, рывок выдернул меня из пространства, будто я перестала весить что-то вообще. Меня тащили назад, вбок, в темноту.

Я успела только увидеть…

Как Бен резко выпрямляется. Как поворачивает голову. Как что-то тяжёлое опускается ему на затылок.

Глухой удар.

Он рухнул — сразу, без звука.

— БЕН!

Крик остался внутри, задушенный чужой рукой.

Меня тащили дальше. Ноги запутывались, я билась, пыталась вырваться, но руки были железные, безжалостные. Шум кухни остался где-то позади, словно за стеной воды.

Последнее, что я увидела перед тем, как меня уволокли окончательно, — Бен, лежащий на полу.
Неподвижный.

И мысль, холодная и ясная, как удар ножом: Я была права. Надо было уезжать сразу.

Меня втолкнули в комнату и с силой кинули на кровать.

Я ударилась боком, сбив дыхание, матрас жалобно скрипнул подо мной. Дверь захлопнулась так резко, что стены будто вздрогнули. Звук засовов — глухой, окончательный — врезался в уши.

Я даже не сразу поняла, где нахожусь.

Комната была чужой — узкой, тёмной, с низким потолком и тяжёлым запахом старого дерева и сырости. Кровать жёсткая, покрытая грубым покрывалом. Маленькое окно под самым потолком — слишком высоко, чтобы до него дотянуться. Не убежище. Клетка.

И только тогда до меня дошло.

Я одна.

Меня затрясло. Сначала едва заметно — дрожь в пальцах, в коленях. Потом сильнее. Я попыталась вдохнуть глубже, но воздух словно застрял в груди.

— Бен… — прошептала я.

И слёзы хлынули.

Я не понимала, что происходит. Не понимала, что мне делать, куда бежать, кого звать. Всё, что ещё минуту назад казалось хоть сколько-нибудь контролируемым, рассыпалось в пыль.

Я всхлипнула — резко, прерывисто, так, что перехватило горло.

И вдруг меня обняли.

Не грубо. Не резко.
Тёплые руки сомкнулись вокруг плеч, притянули к себе.

— Алия… — прозвучал голос совсем рядом. — Не плач. Я тебя нашёл.

Я вздрогнула всем телом.

Медленно повернула голову — всё ещё не веря, боясь, что это обман, что это страх играет со мной.

И увидела того, кого совсем не ожидала увидеть.

Лукас.

Я думала, что не узнаю его.
Что после всего, что произошло, я просто пройду мимо, даже если он меня и правда найдет… Но я узнала сразу.

В тот же миг.

Мир будто дёрнулся — и встал на место.

— Лукас… — выдохнула я, и имя само сорвалось с губ.

— Я искал тебя, — говорил он тихо, уткнувшись лбом мне в волосы. — Клянусь, я перевернул всё. Я знал, что ты жива. Я вытащу тебя отсюда, — сказал он твёрдо. — Прямо сейчас. Ты больше не одна.

— Что?.. — не поняла я.

— Мы уходим. Прямо сейчас, — сказал Лукас жёстко, уже не тем тёплым шёпотом. — Этих ублюдков отвлекут. У нас есть немного времени, но его почти нет. Надо торопиться.

Он взял меня за руку — крепко, уверенно — и потянул к двери.

— Пойдём, любовь моя, — добавил он, наклоняясь ближе. — Ты спасена.