Сердце Межмирья

Пролог

ПРОЛОГ

Пасмурный день давил на кладбище низким, тяжёлым небом.
Серым. Глухим. Без единого просвета.

Таким небо бывает только тогда, когда мир делает вид, что скорбит,
а на самом деле просто равнодушно смотрит сверху.

Аурелия Адамс стояла у края свежей могилы — прямая, неподвижная, словно высеченная из мрамора.
Чёрное платье подчёркивало её хрупкость, но не слабость: в её осанке было больше упрямства, чем скорби. Больше контроля, чем боли.

Священник говорил о вечном покое, о светлой памяти, о том, что смерть — лишь переход.
Его голос плыл мимо, растворяясь в ветре.

Слова не цеплялись.
Не ранили.
Не утешали.

Лия его не слушала.

Она медленно крутила на пальцах два тонких кольца, соединённых цепочками с чёрным браслетом. Холодный металл казался почти живым — будто отзывался на прикосновение, пульсировал вместе с ней, подстраиваясь под её дыхание.

«Надень. И никогда. Никогда не снимай».

Голос матери — взволнованный, непривычно резкий.
Всего несколько часов до аварии.
Несколько часов до пустоты.

Лия сжала кольца сильнее.

Во второй раз, — подумала она без истерики, без надрыва.
Во второй раз я стою вот так.

Перед глазами вспыхнуло другое кладбище.
Другая могила.
Другая боль.

Рейвен.

Её смех.
Её дерзкий, насмешливый взгляд.
Её рука, сжатая в её собственной — тогда, давно.

Я снова не успела.
Мы снова не смогли.

Губы Лии дрогнули — едва заметно. Но она не позволила себе ни слезы.

Слёзы — роскошь для тех, кто всё ещё верит, что мир справедлив.
Она в эту чушь больше не верила.

Лия перевела взгляд на тех, кто стоял чуть поодаль.

Амари — напряжённая, слишком спокойная. В глазах холодный, режущий блеск. Та самая тишина перед бурей, когда всё уже решено, просто ещё не началось.

Кассиан — неподвижный, как статуя. Лицо — маска, в которой невозможно было прочесть ничего, кроме тьмы. Его присутствие ощущалось как нож за спиной: надёжный и смертельно опасный. Если понадобится — он ударит. Не раздумывая.

Дейман — сжатые кулаки, тяжёлое дыхание. Зверь под кожей рвался наружу, скребся, требовал крови. Но пока подчинялся. Пока.

Я не переживу, если потеряю ещё кого-то из вас, — мелькнула мысль.
И тут же была отрезана, выжжена.

Страх — слабость.
А слабости здесь стоят слишком дорого.

Священник закончил.
Наступила та самая неловкая пауза, когда люди не знают, куда деть глаза и что сказать, чтобы не прозвучать фальшиво.

Они подходили по одному.

— Примите мои соболезнования…
— Это ужасная утрата…
— Они были прекрасными людьми…

Лия кивала.
Вежливо.
Отстранённо.

Словно наблюдала за происходящим со стороны, не имея к нему никакого отношения. Будто это не её мир треснул, а чей-то чужой.

А потом перед ней остановился он.

Высокий.
Статный.
Холодный.

Князь северного вампирского ковена.
Отец Кассиана.

Его взгляд был внимательным — слишком цепким для обычного визита вежливости. Он смотрел не на лицо. Глубже. Словно пытался рассмотреть трещины под кожей, проверить, где именно она сломается.

— Аурелия, — произнёс он тихо, почти уважительно. — Мне жаль. Искренне.

Она встретила его взгляд без тени благодарности.

— Спасибо.

Пауза затянулась.

Он сделал шаг ближе, понизил голос:

— Теперь вы в опасности. В большей, чем прежде.

— Я была в опасности половину своей жизни, — спокойно ответила Лия.

Краешек его губ едва заметно дёрнулся.

— Я предлагаю вам переехать в наше поместье. Вы будете под защитой ковена.
Пауза.
— Под моей защитой.

Ветер тронул её волосы.
Браслет холодно кольнул кожу, будто предупреждая.

— Нет.

Коротко.
Резко.
Без обсуждений.

— Лия… — начал он.

— Мы справлялись сами, — перебила она, глядя прямо ему в глаза. Голос ровный, почти ледяной. —
Когда нас похищали.
Когда нас пытались сломать.
Когда убивали наших близких.

Она сделала короткую паузу.

— И мы продолжим справляться сами.

За его спиной Кассиан напрягся.
Дейман едва слышно зарычал.
Амари прищурилась, оценивая варианты.

Князь смотрел на неё долго. Слишком долго.

— Вы не понимаете, — сказал он наконец. — Теперь многое изменится.

— Для всех что-то когда-нибудь меняется, — холодно ответила Лия. —
Это не повод прятаться.

Он склонил голову, словно принимая её решение.
Но в глазах мелькнуло иное — тревога.

— Тогда будьте осторожны, — произнёс он тихо. — Вы и ваши друзья.
Мир больше не будет смотреть на вас так, как раньше.

Он развернулся и ушёл, оставив после себя ощущение холода —
не вампирского,
а предчувствия.

Лия смотрела ему вслед, сжимая кольца до боли.

Мы сильные.
Слишком сильные.

Но сила, как оказалось, не всегда спасает тех, кого любишь.

Над могилой её родителей ветер принёс первые капли дождя.
Мир плакал — наконец-то.

А Лия стояла неподвижно, зная одно:

Это было не прощание.
Это было начало.

Глава 1

Лия

Громкий, раздражённый гудок прямо за спиной выдрал меня из прошлого, как хирургический нож.

Сердце ёкнуло и подпрыгнуло к горлу.
Я замерла на пешеходном переходе, сжимая папку с чертежами так, что бумага жалобно хрустнула.

Зелёный.
Горит зелёный.

Чёрт.

Два месяца.
Два долгих, размытых туманом головной боли и тихого, липкого ужаса месяца — с тех похорон.
С той ночи, когда я, ослеплённая горем, яростью и страхом, вжала педаль в пол своей старой «Ауди», желая не скорости — небытия.

Разбиться.
Раствориться.
Перестать чувствовать эту гнетущую тяжесть ответственности и предчувствия.

Я не успею.
Не смогу защитить.

Мысль-мантра жужжала в висках днём и ночью.

Я не разбилась.

Кассиан успел.

Он вытащил меня из груды искорёженного металла и стекла — весь в крови, и моей, и своей, пока рвал дверь. Я помню его глаза — не бордовые, а почти чёрные от паники. Помню, как моя кровь, тёплая и липкая, затекла под ремешок этого проклятого браслета.

А потом…
потом было свечение.

Тихое.
Пульсирующее.

Изнутри чёрного металла.

И жар. Не ожог — что-то другое. Проникающее. Вживляющееся. Плетущееся по венам. Оно вошло в меня, пока я лежала среди обломков, глядя на небо, по которому медленно ползли облака.

Я изменилась.

Что-то сломалось — и собралось заново. Неправильно.

Я не стала сильнее.
Не стала быстрее.

Я стала… другой.

Браслет стал частью меня в самом буквальном смысле — снять его невозможно. Он будто сросся с кожей, с телом, с чем-то глубже. На уровне, где уже не помогают ни ножи, ни магия, ни здравый смысл.

А дальше — два месяца головной боли.

Не мигрени.
Ощущения, будто череп вот-вот треснет от давления изнутри.

Звуки стали слишком чёткими.
Свет — режущим.
И всё время — навязчивое, мерзкое чувство, что за мной наблюдают.

Мы ничего не нашли.

Дейман со своим звериным чутьём и связями в лучших — и самых нелегальных — лабораториях просканировал меня вдоль и поперёк.

— Стресс. Недосып. ПТСР. Организм в норме, Лия. В идеальной норме.

Это бесило сильнее всего.

Амари утопила половину darknet в поисках аналогов браслета, подняла алхимиков, артефакторов, спектральные анализы.

Ноль.

Кассиан провёл недели в архивах своего рода, среди пыльных вампирских фолиантов.

Тишина.

Ещё один рёв клаксона — злой, протяжный — окончательно вернул меня в реальность.

Я рванула с тротуара к машине, извинившись жестом перед таким же задумчивым таксистом.

Моя «рабочая лошадка» — серебристый Mercedes-AMG GT последней модели — мягко урчала, приветствуя хозяйку.

Скорость.
Единственное, что всё ещё могло на время заглушить шум в голове.

За рулём я концентрировалась на дороге, а не на ощущении надвигающейся катастрофы.

Мотоциклы… мотоциклы были под категорическим запретом.

После той аварии взгляд Деймана, когда он сказал:

— Нет, Лия. Нельзя,

был твёрже стали.

Они все до сих пор на взводе.

Как и я.

Едва я тронулась, раздался звонок через bluetooth.
На экране — «Секретарь, офис».

— Слушаю, — буркнула я, лихо перестраиваясь между рядами.

— Госпожа Адамс, заказчики по проекту «Резиденция на холме» уже в переговорной. Через сколько вас ожидать?

Чёрт.

Совсем вылетело из головы. Эта скучная презентация для богатых выскочек, мечтающих о «чём-то между хай-теком и шато Людовика XIV». Бред.

— Через пять минут, — соврала я, уже прикидывая маршрут.

— Но…

— Через пять, Ник. Всё.

Я сбросила звонок и вжала педаль. Двигатель взревел с одобрением.

Кассиан опять будет читать лекцию о правилах и привлечении внимания.
Но штрафы волновали меня меньше, чем перспектива слушать дизайнерский бред.

Я добралась за четыре, нарушив с десяток правил и заставив пару таксистов отчаянно бить по тормозам. Парковку перед нашим офисом — стильным стеклянным кубом, одним из моих первых крупных проектов — я взяла с лёгким, почти незаметным заносом, идеально вписавшись между чёрным «Бентли» и служебным фургоном.

Переговорная пахла дорогим кофе и притворством.

Супруги Ларсен улыбались слишком широко, демонстрируя идеальные виниры, и сыпали терминами, вычитанными в глянце. Я кивала, делала пометки в планшете и прикидывала, кому из junior-дизайнеров спихнуть эту головную боль.

Может, Алексу. Он молод, амбициозен и ещё не разучился изображать восторг от фразы «эклиптика в интерьере».

В этот момент дверь в холл приоткрылась.

Я отвлеклась — и замерла.

В офис вошли двое.

Нет.
Не вошли — появились.

Они заполнили пространство собой.

Слишком высокие.
Слишком идеально сложенные.
Слишком красивые — в этой резкой, нечеловеческой манере.

Один — в безупречном тёмно-сером костюме, с лицом, будто высеченным из мрамора, и взглядом цвета старого золота, в котором плавали тёмные искры.

Другой — менее официальный: чёрная водолазка, кожаная куртка, золотистые волосы, собранные в небрежный хвост. Его ярко-голубые глаза изучали помещение с хищной, ленивой любознательностью.

Не смертные, — мелькнуло мгновенно.
И не местные.

Таких не путают.

От них исходила сила. И ощущение другого воздуха. Другого давления.

Тревога, всегда приглушённая, резко взметнулась.

Я извинилась перед Ларсенами, передала их ведущему архитектору с обещанием лично всё проконтролировать и направилась в холл.

Мужчины стояли у стойки администратора. Бедная Лика выглядела откровенно ошеломлённой.

Я подошла, включив свой самый деловой, ледяной тон:

— Я Аурелия Адамс. Чем могу помочь?

Тот, что в костюме, повернулся ко мне. Его янтарные глаза медленно прошлись по мне — оценивающе, без тени светского интереса. Как сканер.

Глава 2

Аарон Рейнхарт

Дверь стеклянного офиса закрылась за нами с тихим шипением, отсекая запах дорогого кофе, бумаги и её — лёгкий, едва уловимый аромат грозы перед дождём и чего-то сладкого, вроде персика.

Я не сразу тронулся с места, давая себе секунду. Всего одну, чтобы удержать первый, чисто животный порыв — развернуться, вышибить эту дверь к чёртовой матери и потребовать ответы силой.

— Ну что, — Каин выдохнул у меня за спиной. В его голосе звучало то же напряжение, что вибрировало у меня в жилах. — Это же он, да? Тот самый «литой браслет из чёрного золота с двумя кольцами, соединёнными цепочками». Прямо как в описании. Пять лет, Аарон. Пять долбаных лет.

— Он, — подтвердил я.

Слово вырвалось сдавленно, будто его выдавили из меня.

Два года целенаправленных поисков на этой планете. Плюс три — на подготовку: связи, легенда, чужие лица, чужие правила. Пять лет жизни, потраченных на выполнение ещё одного каприза отца.

И всё это время проклятый артефакт был здесь.
На запястье у… у неё.

Аурелии Адамс.

— Так, — Каин потёр ладонью подбородок, его голубые глаза бегали по холлу, сканируя камеры, персонал, отражения в стекле. — Что теперь? Берём и уносим? Она маленькая, хрупкая на вид. Один рывок — и мы уже в портале.

Мысль была заманчивой в своей простоте.

Забрать браслет. Забрать её, раз уж она его носит и, судя по реакции, ничего о нём не знает. Исполнить приказ. Вернуться домой и наконец начать свою настоящую войну — против отца, против мачехи, за трон.

Но внутри что-то щёлкнуло.

Её глаза, когда она отшатнулась.
Не просто испуг. Паника. Глубокая, въевшаяся, из тех, что не проходят, а живут рядом — под кожей.
И эта аура… она была обёрнута в неё, как в плащ: тихая, всепоглощающая грусть и сталь.

Хрупкость и сила.
Опасная комбинация.

— Нет, — сказал я, направляясь к лифту. — Слишком просто. И слишком много вопросов.

Я нажал кнопку вызова, будто давил на собственное раздражение.

— Как он у неё оказался? Почему она его не снимает? И кто она такая, что самый защищённый пентхаус в городе — её соседняя квартира? Нет, Каин. Сначала информация.

— Ох, как неожиданно, — фыркнул он. — Ты выбрал мозги вместо кулаков. Прогресс.

— Не расплескай восторг по полу.

Лифт пришёл. Мы вошли.

Мы вышли на улицу, в серый, прохладный день. Воздух Земли всегда казался мне плоским, выхолощенным. Лишённым оттенков магии. Здесь даже дождь пах иначе — не обещанием силы, а мокрым камнем и выхлопами.

— Хочешь, чтобы я разузнал? — Каин уже доставал свой усовершенствованный коммуникатор, замаскированный под флагманский смартфон.

— Всё, — кивнул я. — О ней. О её семье. О бизнесе. О том, чем она дышит и с кем спит.

Я сделал паузу, перехватывая собственный тон — слишком хищный.

— Особенно — о её круге общения. Те двое, что мелькнули в офисе… от них пахло не совсем человеческим. И быстро.

Встреча в понедельник в десять.

— У нас назначена, встречав понедельник в десять, — повторил я вслух, как приказ самому себе. — Я хочу знать о ней больше, чем она сама, прежде чем переступлю порог её… нашего нового дома.

Каин усмехнулся. В глазах вспыхнул азарт охотника.

— Люблю, когда ты говоришь «быстро». Это значит: «сиди, скули и жди, пока я всё взломаю за три часа». Ладно, пошёл рыть. Постараюсь не привлечь внимание её службы безопасности. Если она у неё, конечно, есть. Хотя, глядя на её холодную рожу… — он фыркнул, — служба безопасности у неё, походу, сама и есть.

И исчез в потоке пешеходов — растворился с удивительной лёгкостью для своего роста. Как будто у Земли не было права его удерживать.

Я сел в арендованный «Майбах» — чёрный, неприметный, мощный. Идеальная маскировка для этого мира.

Дорога до отеля прошла в напряжённом молчании. Его я заполнил ядовитыми размышлениями.

Пять лет.
Пять лет я торчал в этой богом забытой вселенной, где магия спит, а люди гоняются за бумажками и сияющими коробками.

Задание отца звучало как издевка:

«Найди артефакт Верховной Хранительницы. Его последнее местонахождение — Земля. Больше данных нет».

Гениально.

Найти предмет, не зная, как он выглядит (описание добыли позже — ценой немалых усилий), у кого находится и даже не будучи уверенным, что он вообще ещё существует.

И всё это — с единственным дурацким условием:

«Влейся в местное общество. Не привлекай внимания стражей порталов. И уж тем более — смертных властей».

Влиться было просто. Деньги, даже земные, открывают любые двери.

Мы с Каином путешествовали по континентам, прикидываясь эксцентричными инвесторами. Искали в музеях, у частных коллекционеров, на чёрных аукционах. Последним пунктом в списке был этот город.

Говорили, здесь сосредоточилась вся теневая политика сверхъестественного сообщества: логово оборотней, вампиров, стражей. Мы оставили его на десерт.

Ирония судьбы — именно здесь, в сердце всего, мы и нашли.

И у кого?

Не у древнего вампира-старейшины.
Не у могущественного мага в изгнании.

У смертной. Архитектора. Дизайнера интерьеров, чёрт возьми.

Я припарковался у подъезда пятизвёздочного отеля, нашего временного пристанища. Швейцар кивнул с привычной почтительностью:

— Мистер Рейнхарт.

Звучало глупо. Но это была легенда. Ещё одна чужая кожа.

В номере на сотом этаже, с панорамным видом на город, я наливал себе виски, когда вернулся Каин.

Он влетел в гостиную не через дверь, а через балкон — плавно перешагнув перила так, словно это была низкая табуретка. Будто спрыгнул с соседнего карниза и решил, что законы гравитации — для людей.

— Эволюция, привет, — бросил он, щёлкая флешкой между пальцев. — Я принёс тебе подарочек. Такой сочный, что у меня аж слюнки текут.