Сердце на льду

От автора

Дорогие читатели!
Книга имеет самостоятельный сюжет, но чтобы лучше понять контекст, в котором существуют герои, я рекомендую сначала прочитать первую книгу цикла «Холодные игры» — «Сломай мой лёд».

Вас ждёт невероятная и трогательная история любви между молодой, полной жизни и азарта фигуристкой и спортивным врачом с тяжёлым прошлым.

Я оставила для вас множество неочевидных пасхалок и символов. Если хотите разгадать их все, приглашаю вас присоединиться к моим социальным сетям. Например, в моём Telegram-канале @writer_anna_h я делюсь интересными фактами о своих романах и публикую авторский креатив, который вы легко найдёте по тегу #сердце_на_льду

Спасибо за ваше внимание к моему творчеству!
С любовью, Анна Эйч

Глава 1. Кофе с маршмеллоу

Сена.

Что я здесь делаю?

Каждый день, приходя на групповую тренировку в центр подготовки спортсменов к Олимпийским играм в Монреале, я задаю себе этот вопрос. Групповую! Я уже не помню, когда в последний раз занималась программой на отведённом мне участке льда размером всего два на два метра. Но правила таковы: пока меня не включили в сборную, я выступаю на птичьих правах. Конечно, моя сестра с парнем могли бы устроить для меня персональную арену и нанять лучших наставников, но это ничего не изменило бы. Если я хочу попасть в олимпийскую сборную, придётся тренироваться на равных со всеми, а без гражданства я пока никому не интересна.

— Matreshka, как тебе спалось? Ничего не мешало?

Знакомьтесь, главная стерва нашего двора — Мередит Лэнгтон. Честно говоря, я полагала, что такой персонаж существует лишь в американских романтических комедиях, но оказалось, что реальность порой интереснее. Мередит — классическая блондинка с короной на голове, главная претендентка на золото и единственная, кто в пяти из десяти случаев успешно выполняет четверной прыжок.

Поправка: единственная на данный момент, ведь совсем скоро меня включат в сборную, и нас будет двое. Только я совершаю четверной в восьми из десяти попыток.

Лэнгтон не возлюбила меня ещё на соревнованиях в Лондоне, где я выступала в нейтральном статусе и забрала, как она считает, её золото. Так и началась наша вражда: она со своей свитой подпевал постоянно ищет способ доставить мне неприятности, а я всем своим видом демонстрирую им полное безразличие. Я приехала сюда не для того, чтобы заводить друзей — всё, что мне нужно, это крепкий сон, опытный тренер и круглосуточный доступ к идеально ровному льду. Мередит может хоть захлебнуться собственным ядом, лишь бы это не мешало моим тренировкам и производительности.

— Прекрасно выспалась, Лэнгтон! Спасибо за заботу! — говорю я, снимая чехлы с коньков.

Очевидно, эта сучка подговорила кого-то из общежития: на матрас насыпали мелкие камни и пришили сверху простыню. За изобретательность — десять баллов, я оценила, как быстро и чётко сработали, но забыли учесть изворотливость русской души. Я просто перевернула матрас и спокойно выспалась.

Думай лучше, Мередит, ты играешь против нации, способной починить всё на свете с помощью одной синей изоленты.

— Разминаемся, затем повторяем связку, а потом по очереди отрабатываем прыжки! — громко приказывает наш тренер и заслуженный мастер спорта Рита Пэлтроу, хлопая в ладоши.

Мы начинаем произвольную разминку, точнее я начинаю, а стая куриц за мной что-то лепечет по-французски и хихикает. Руку даю на отсечение — меня обсуждают. Не ожидала, что они окажутся настолько очарованы моим присутствием. Да, я — настоящая звезда, раз им больше заняться нечем.

— Золотова, держи спину ровно! — строго бросает Рита, проезжая мимо.

— Да, тренер! — отвечаю я и, завершив разминку, приступаю к своей связке.

— Что ты творишь? — орёт Пэлтроу в мою сторону.

— Я повторяю программу, — растерянно оправдываюсь, не понимая причины негодования.

— А кто будет разминаться?

— Я как раз размялась…

— Разминайся ещё, мне не нужны ваши сломанные кости и растянутые суставы!

Я не могу понять ее претензий: только что я выполнила стандартную разминку, которую мы всегда проводим перед изучением программы или отработкой нового элемента.

— Но я ведь…

— Ты что, спорить со мной вздумала? — Рита осаживает меня с такой яростью, что я невольно отступаю на шаг. — Разминайся ещё пятнадцать минут, потом займусь тобой.

Она резко отворачивается и переключает внимание на свою любимицу:

— Мередит, на центр! Начинаем со второй части!

Я подавленно возвращаюсь к разминке, выполняя механические движения. Всё это кажется бессмысленным, но я стараюсь не выдавать своего раздражения. Никогда ещё я не тратила время на тренировках так бездарно.

Тренер лучше знает!

Пытаюсь себя успокоить, но ощущение несправедливости не отпускает. Всё больше кажется, что Пэлтроу намеренно игнорирует меня. Она словно делает всё, чтобы я не смогла составить конкуренцию её любимой Мередит.

Когда я убеждаюсь, что внимание Риты полностью сосредоточено на других фигуристках, решаю рискнуть. Перехожу к отработке связки: выпад, прогиб… Здесь бы добавить красивый выход в прыжок. Чёрт, мне нужен нормальный хореограф или хотя бы тренер, который действительно заинтересован в моём успехе!

Я несколько раз прогоняю свою программу, придумываю новый переход к тройному лутцу и выполняю его почти идеально.

— Золотова! — голос Риты резко обрывает моё вдохновение. — Я тебе говорила прыжки отрабатывать? Что за самодеятельность?!

Её крик раздаётся по всей арене, и я чувствую, как на меня устремляются взгляды остальных фигуристок. Но я уже не удивляюсь: кажется, Риту раздражает всё, что я делаю. Особенно то, что не умеет делать Мередит.

Может быть, я просто зазналась?

Мелькает мысль. Но зачем мне страховка на прыжки, которые я уверенно выполняю в своей программе? Даже если ошибусь, знаю, как сгруппироваться и отделаться парой синяков.

Надо будет прийти на лёд ночью.

Эта идея всё чаще приходит мне в голову. С каждым днём я чувствую себя всё более бесполезной. Меня словно посадили на скамейку запасных без шанса выйти на арену. Ну уж нет. Если они не хотят по-хорошему, придётся действовать иначе. Я не позволю им лишить меня Олимпиады.

***

Тренировка заканчивается так же непродуктивно, как и началась. Рита ни разу даже не взглянула в мою сторону. Я снова чувствую себя бедным родственником, который вынужден работать в углу самостоятельно — отрабатываю простые прыжки и прогоняю программу без профессиональной оценки тренера.

Разочарованная и подавленная, я иду в Echo Coffee любимое заведение, которое находится напротив спортивного комплекса. Мне срочно нужны углеводы — иначе я просто не дотяну до вечера. Впереди ещё пара лекций в университете, а это мой отдельный вид мазохизма.

Глава 2. Опасные игры

Сена.

Учёба оставляет желать лучшего. Я всё ещё не могу разобраться во многих аспектах и вынуждена сидеть на лекциях с приложением для синхронного перевода. Это, мягко говоря, не лучшая идея: вместо того чтобы совершенствовать профессиональный язык, я наоборот откатываюсь назад. Однако к концу дня мой мозг настолько перегружен, что даже родной русский кажется мне сложным. А уж разобраться в английской литературе — задача из области фантастики.

— Здесь свободно? — раздаётся голос сверху. Я поднимаю взгляд и вижу парня в зелёном худи, который нависает надо мной.

— Как видишь, — киваю я, не прекращая рисовать хаотичные линии на планшете.

— Ты фигуристка? — задаёт он вопрос, раскладывая на столе ноутбук.

— Угадал по сумке или по моим кругам под глазами? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от экрана.

— Ты выглядишь отлично. Не напрашивайся на комплименты, — усмехается он и, слегка толкнув меня плечом, добавляет: — Кстати, я Дон. Дональд. — Он протягивает руку.

Я понимаю, что было бы невежливо продолжать игнорировать его попытки завязать разговор. Может, это шанс завести нового друга?

— Трамп? — поднимаю бровь и смотрю на него с лёгкой усмешкой.

— Боже упаси! — смеётся. — Робинсон.

— Приятно познакомиться. Я Ксения. Можно просто Сена, — пожимаю его руку.

— К… как ты сказала? — парень пытается повторить моё имя.

— К-се-ни-я, — произношу медленно.

— Сложновато… Сена звучит гораздо проще!

— Итак, что же меня выдало? — я откладываю планшет в сторону, откидываюсь на спинку скамьи и поворачиваюсь к нему корпусом.

Дон улыбается ещё шире, обнажая ровный ряд белоснежных зубов.

— Университет находится рядом со спорткомплексом. Здесь полно хоккеистов и фигуристов. Все они отличаются тем, что полностью игнорируют жизнь вне льда. Ты выглядишь так, словно тебе здесь совсем неинтересно, — заключает он.

— Трудно выглядеть заинтересованной, когда понимаешь лекцию через слово, — признаюсь я.

— Ты вроде неплохо говоришь по-английски. Да, с акцентом, но вполне понятно.

— Понимать и говорить — разные вещи. А если я спрошу что-то, то угадай, на каком языке мне ответят?

— На французском, — понимающе кивает Дон. — Хочешь, я помогу?

— Поможешь выучить французский?

— Могу попробовать. Но это не быстро. А пока можем сидеть вместе на общих парах: я буду переводить тебе то, что непонятно. На пальцах! — он начинает размахивать руками в воздухе, изображая что-то абсурдное. Я не выдерживаю и смеюсь.

— Звучит заманчиво, — улыбаюсь я. — И что я тебе буду за это должна?

Дон делает вид, что задумался. Он театрально хлопает себя по подбородку длинными пальцами и наконец произносит:

— Станцуешь!

Я смотрю на него с выражением лёгкого недоумения. Что значит "станцую"? Если он решил флиртовать, то дальше могут последовать шутки про приватный танец. А если он не такой наглый, то речь может идти о приглашении на вечеринку.

— Ладно-ладно! Прежде чем ты убьёшь меня своим подозрительным взглядом, объясню! — сдаётся он с улыбкой. — Мы с друзьями занимаемся уличными танцами. Точнее сказать, танцы — это наша жизнь. Как для тебя фигурное катание. Скоро у нас баттл, и было бы здорово добавить в программу что-нибудь неожиданное.

— Что-нибудь неожиданное? — уточняю я.

— Да! Или ты из тех… — он рисует руками круги в воздухе. — Нимфы с Олимпа, которые не снисходят до уличного сброда и выступают только на официальных мероприятиях?

— Шутишь? Участвовать в уличных танцах в Монреале и порвать соперников в стиле "Шага вперёд"? — чувствую, как адреналин разливается по венам. — Я в деле!

— Знал, что ты им не подходишь! — довольно ухмыляется он.

— Им? Кому?

— Коньковым, конечно! — отвечает Дон загадочно. Но прежде чем я успеваю переспросить, в аудиторию входит преподаватель, и мы переключаемся на учёбу.

На протяжении всей пары Дон терпеливо объясняет мне непонятные термины, пока я наконец не киваю ему в знак понимания.

После занятий меня ожидала вечерняя тренировка и моя "любимая" кровать с матрасом, набитым камнями. Да, я так и не удосужилась их убрать. Просто перевернула матрас перед уходом, чтобы посыльные Мередит могли доложить, что я действительно сплю на камнях. Или вообще не сплю. Пусть думает, что я вампир, и, может быть, наконец-то начнет меня бояться. Не понимаю, разве ей мало того, что я русская? Ей же в фильмах и новостях постоянно внушают, какие мы безумные. Но нет, она все равно лезет на рожон.

Бессмертная.

— Ты справишься. Просто не обращай внимания на этих куриц. Все, что тебе нужно, — это сосредоточенность.

— Концентрация и здоровый сон — говорю я своему отражению в зеркале пустого туалета. Мои вещи остались в раздевалке, а до начала тренировки еще есть время. Я пришла раньше, успела переодеться и настроиться на нужный лад.

Когда выхожу из туалета, натыкаюсь на высокомерные взгляды Мередит и ее свиты — самопровозглашенной королевы и ее преданных амеб.

— Пришла пораньше в надежде заслужить одобрение тренера? Какая жалость! Она только что зашла и даже не заметила тебя, — звучит писклявый голос одной из фигуристок.

— Аманда, лучше побереги дыхание. Оно тебе еще пригодится, когда в сотый раз будешь отдирать свою задницу от льда, — отвечаю я спокойно.

Она молчит. Вот в чем их главная проблема: они пытаются зацепить, но укусить не способны. Я не привыкла тратить время на долгие перепалки с ними. Все недоразумения предпочитаю выяснять на льду. А там, как известно, я лучшая.

— Боюсь, сегодня тебе даже упасть на лед не удастся. Удачной тренировки! — язвительно бросает Мередит, пока я натягиваю коньки. Но по мере того как моя нога погружается в ботинок, я понимаю, о чем она говорит.

В МОИХ КОНЬКАХ ПЕСОК!

Лэнгтон и ее свита уходят из раздевалки с самодовольными улыбками, уверенные, что сегодня они меня "победили". Как только дверь за ними захлопывается, я принимаюсь вытряхивать песок. Но это бесполезно: часть высыпается, а остальное будто приклеилось к стельке.

Глава 3. Изгой

Сена.

Итак, что мы имеем? Если я не завершу проект по экономике предприятия, то, скорее всего, вылечу из университета как пробка из бутылки. И это я ещё даже не добралась до по-настоящему сложных предметов, где вся лекция превращается в поток профессиональной терминологии, понятной только избранным.

Может, обратиться к Элли? Она-то точно в этом разбирается. Но сейчас ей явно не до меня: каждый раз, когда мы созваниваемся, она либо мчится на встречу, либо пытается поймать связь на каком-нибудь светском мероприятии, либо кричит в трубку, перекрикивая ликующую толпу на хоккейной арене. Такова жизнь спортивного агента и девушки одного из самых известных хоккеистов мира. Расписание Картера плотно забито 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Я даже не представляю, как моя сестра успевает управлять своим консьерж-агентством и одновременно справляться с другими клиентами.

Я забираю поднос с едой и направляюсь к своему любимому столу, который мысленно называю «вип-зоной». Здесь никогда никого нет — только я. Остальные, наверное, думают, что я одиночка или изгой, но это не так. У меня просто не было ни времени, ни возможности завести друзей. Я настолько погрузилась в спорт, что практически забыла о существовании жизни за пределами льда. А ведь в Москве мне удавалось балансировать между тренировками и обычной подростковой жизнью. Спасибо маме и Элли, которые всегда напоминали мне, что спорт — это далеко не всё, и нужно искать себя в других увлечениях.

Весь день я провожу среди людей, говорящих на двух языках: один из них я не знаю, а второй только-только освоила до уровня «свободного разговорного». Постоянно приходится переводить, напрягать мозги и буквально выворачивать их наизнанку, чтобы хоть что-то понять. Поэтому обед в одиночестве для меня — не наказание, а настоящее спасение. Здесь я могу спокойно разобрать лекции, пересмотреть свои и чужие выступления или просто отключиться от всего мира с куском сэндвича в зубах и русской музыкой в наушниках.

— Сена!

Я слышу своё имя и автоматически оборачиваюсь в поисках того, кто меня окликнул.

— Мы здесь! Иди к нам! — Дон улыбается во весь рот и машет мне рукой из другого угла университетской столовой.

Я киваю и бросаю тоскливый взгляд на свой тихий уголок. Вздохнув про себя, поворачиваюсь и нехотя направляюсь к столу Дона и его компании.

Нельзя быть такой асоциальной, Ксю. Общайся с людьми!

— Привет! — я неловко подхожу к их столу и останавливаюсь рядом.

— Хай! Знакомься… это Марта, моя сестра, поэтому приходится делать вид, что мы дружим и таскаться везде вместе, — представляет Дон девушку с длинными огненно-рыжими волосами.

— Ой, да без меня с тобой бы вообще никто не общался! — Марта закатывает глаза и тут же переводит на меня дружелюбный взгляд. — Привет-привет, красотка!

— А это Джекки, — Дон указывает на девушку с высоким тёмным хвостом и двумя тонкими косичками у лица. Она поднимает банку газировки в приветственном жесте.

— Тоби! Он у нас человек без костей! — продолжает парень с улыбкой.

— Ого... — протягиваю ему руку для приветствия. В ответ Тоби делает плавное движение всем телом и технично выбрасывает кисть ко мне в стиле танцевального приветствия. Его прозвище мгновенно становится понятным.

— И наконец... Бен! Или Бенито! — завершает Робинсон представление.

— Ола, милашка! — загорелый парень с ярко выраженной латиноамериканской внешностью подмигивает мне с широкой улыбкой.

Кажется, моё одиночество сегодня отменяется.

— Да у вас тут настоящая дружба народов! Рада представить славянский сектор, — говорю я, делая шутливый поклон в русском стиле.

— Добро пожаловать в Unity Crew!

— Это ваше…

— Да, наше название, — кивает Дон. — Мы решили, что оно лучше всего отражает нашу разношёрстность.

Ребята смеются, а Марта, не теряя времени, освобождает место рядом с собой. Пока я усаживаюсь, она тут же начинает засыпать меня вопросами.

— Итак, рассказывай! Ты из тех, кто считает себя лучше других, или из адекватных?

— Что ты имеешь в виду?

— Ладно, спрошу проще: олимпийская медаль или роскошный дом на побережье Тихого океана и безлимит на банковском счёте?

— Хочешь, чтобы я продала мечту за какой-то дом? — я фыркаю, изображая возмущение.

— Не какой-то, а на побережье с белоснежным песком, мягким, как взбитые сливки, — мечтательно уточняет Марта.

— Ты смеёшься? Конечно, я выберу… — я делаю паузу, намеренно растягивая момент и сбивая их с толку. — Дом!

— А-а! Моя девочка! — Марта радостно вскрикивает и выставляет ладонь, чтобы я хлопнула по ней. Ребята начинают ликовать, а Дон гордо заявляет, что это он первым заметил меня и привёл в компанию.

Можете считать меня недостаточно преданной своему делу, но будь у меня выбор… Я бы и правда задумалась. Мечта, медаль, признание — это всё прекрасно. Но дом… Нет, вы только представьте… Свой. Роскошный. На побережье.

— Сена, верно? — уточняет Марта. Я киваю.

— Почему не со своими спортсменами тусуешься?

— Это не я с ними не тусуюсь. Скорее они со мной не хотят, — пожимаю плечами и накалываю вилкой помидор из салата.

— Всё потому, что ты не говоришь про лёд все 24 часа в сутки?

— Возможно. Я обсуждаю его только восемь часов в день. Остальное время предпочитаю спать.

— Ха-ха, не верю! Ну-ка, кто твой любимый певец или певица?

— Пусть будет Билли Айлиш, — отвечаю первое, что приходит в голову. На самом деле я меломан и слушаю всё подряд: от русских и украинских исполнителей до классики и западной поп-музыки.

— Любимые книги?

— Про маньяков или фэнтези. Прочитала всего Майка Омера.

— Стиль в интерьере?

— Ой, это просто: контемпорари.

— Ничего себе познания! — вставляет Тоби с уважением в голосе, пока Марта продолжает свою атаку вопросов.

— Сериал?

— «Друзья».

— А из свежего?

Глава 4. Ночной гость

Курт.

К вечеру я наконец-то спокойно заполняю необходимые документы по своим спортсменам и внимательно изучаю результаты анализов. Первая половина дня была похожа на последний день Помпеи: сначала потенциальные инвесторы моей клиники внезапно передумали сотрудничать, а затем эта отчаянная девчонка с небесными глазами снова обрушила на меня свой неукротимый нрав. Я прекрасно её понимаю — максимализм бьёт ключом, энергии хоть отбавляй, хочется покорить весь мир и наплевать на инстинкт самосохранения. Сам был таким же, именно поэтому и пытаюсь уберечь её от ошибок, которые когда-то стоили мне карьеры хоккеиста.

Но она словно нарочно лезет на рожон, фыркает, изворачивается, даже когда ловлю её на откровенном вранье. Я пробовал по-хорошему, но эта упрямица вывела меня из себя. Я ведь стараюсь ей помочь, а не усадить на скамейку запасных до конца сезона. При первой встрече она казалась такой милой: вздёрнутый носик, лазурные глаза и нежно-розовая толстовка — настоящая зефирка. Впервые захотелось чего-то сладкого к кофе.

Её сладкого…

— Доктор Максвелл, можно? — в дверях появляется светловолосая голова Мередит Лэнгтон.

— Да, Лэнгтон, проходи, — я жестом приглашаю девушку присесть напротив моего стола. — Что-то беспокоит?

— Ой, знаете, да! Вчера ушибла колено… Ничего серьёзного, но думаю, вам стоит взглянуть, — она кокетливо хлопает ресницами, и я на девяносто процентов уверен, что никакого ушиба нет. Очередная попытка неумелого флирта.

Будь мне сейчас двадцать, я бы с удовольствием воспользовался подобным предложением. Но мне тридцать, я на работе и совершенно не заинтересован в интрижках с юными фигуристками. Даже если некоторые из них вовсе не пытаются мне понравиться, постоянно спорят и сводят с ума своими дерзкими выходками и пронзительными глазами.

— Присаживайся на кушетку, Лэнгтон, — спокойно говорю я и направляюсь к раковине вымыть руки перед осмотром.

— Мередит… Меня зовут Мередит, — уточняет девушка и демонстративно поправляет подол короткой юбки на спортивном купальнике.

— Хорошо, Мередит. Могу называть тебя по имени, — киваю я и начинаю осторожно ощупывать её колено.

— Называйте как пожелаете, доктор Максвелл… — мою фамилию она произносит томно и игриво, с явным намёком на интимный подтекст.

— Здесь больно? — спрашиваю безразлично, слегка нажимая пальцами на предполагаемое место ушиба и игнорируя её многозначительные взгляды и выгнутую спину.

— Не совсем… чуть выше… — шепчет она.

Я перемещаю руку и снова аккуратно нажимаю пальцами, то что она симулирует, нет никакого сомнения, о ее намерениях свидетельствуют, как минимум, голые ноги, в таком виде она явно не собирается выходить на лед.

— Ещё выше… — голос девушки становится ещё более тихим и томным, почти стоном. Я едва удерживаюсь от улыбки: её игра слишком очевидна и нелепа. Мне даже становится немного жаль её за эту неуклюжую попытку соблазнения.

— Кажется, боль поднимается к бедрам… — выдыхает она мне в шею, придвигаясь ближе.

— Отлично! — резко отстраняюсь я и снова направляюсь к умывальнику. Нужно смыть с рук аромат её сладковатого лосьона и прекратить этот дешёвый спектакль в жанре третьесортного кино для взрослых.

— Отлично? — растерянно повторяет Мередит. Мне даже не нужно смотреть в её сторону, чтобы представить выражение разочарования на лице девушки.

— То есть я понял, в чём дело с ногой! — поправляюсь я. — Ты потянула связки, а это может быть серьёзной травмой, поэтому… — усаживаюсь за стол, надеваю очки и тянусь за бланком, чтобы выписать освобождение от тренировок. — Тебе нужно беречь колено. Ты молодец, что сразу пришла ко мне; я освобожу тебя от нагрузок на две недели.

— Нет! — Мередит резко вскакивает с кушетки. — Нет, доктор! Я не могу пропустить целых две недели! У нас же соревнования!

— Лэнгтон, как твой спортивный врач я не могу позволить тебе рисковать здоровьем, — строго произношу я, стараясь напугать её достаточно, чтобы она никогда больше не совершала подобных глупостей.

— Нет! — ещё громче вскрикивает Мередит. — Если я пропущу тренировки, эта русская выскочка точно меня обойдёт! Мне нужно отрабатывать прыжки!

— Русская выскочка? — цепляюсь за её слова, пытаясь распутать клубок внутренних интриг фигуристок.

— Неважно! — резко отмахивается девушка, понимая, что проговорилась. — У меня всё нормально с ногой. Это просто… просто синяк!

— Лэнгтон, я не могу выпустить тебя на лёд… — продолжаю изображать строгого врача.

— Можете! Мне совсем не больно! — она начинает энергично растирать колено и подпрыгивать на одной ноге. — Видите? Всё прекрасно! Я… мне… просто показалось! Честное слово, док! Всё отлично! — показывает мне два больших пальца вверх и начинает медленно пятиться к двери. — Спасибо за осмотр! До свидания!

— Мередит… — окликаю её напоследок для убедительности, но не останавливаю так настойчиво, как остановил бы Зефирку в подобной ситуации.

Лэнгтон мгновенно скрывается за дверью, и я наконец позволяю себе рассмеяться. Только что я исцелил серьёзнейший ушиб за две минуты: кажется, мне пора вручить Нобелевскую премию.

— Какие же вы все сумасшедшие, когда дело касается льда… — бормочу себе под нос, изучая список фигуристок. — Что ж, будет весело.

***

На часах без четверти одиннадцать вечера, а я всё ещё торчу в спортивном комплексе, зависнув над редактурой бизнес-плана моей будущей клиники реабилитации и восстановления спортсменов. Как только моя безумная идея обрела поддержку среди единомышленников, я вдруг вспомнил о своём дипломе экономиста. Правда, толку от него оказалось немного: в своё время я учился исключительно ради галочки, тогда меня интересовали лишь хоккей и девушки. Теперь же мои мечты стали другими: создать место, где спортсмены смогут восстанавливаться после тяжёлых травм, проходить качественные профилактические процедуры и программы по улучшению физического и психологического состояния. Чтобы создать по-настоящему выдающуюся клинику с первоклассными специалистами, нужно обеспечить её финансовую стабильность и прибыльность. Знаний полученных на первых курсах экономического университета было конечно недостаточно, поэтому мне пришлось снова сесть за парту. Я прошёл интенсивный курс по управлению бизнесом, и теперь каждую свободную минуту посвящаю разработке бизнес-плана, поиску надёжных инвесторов и перспективных партнёров.

Глава 5. Больше, чем коньки

Сена.

С большим трудом мне всё же удаётся разыскать здание, в котором тренируются мои новые друзья. Оказывается, заброшенные заводы притягивают творческих людей не только в России — здесь эта мода тоже прижилась. Огромные зеркала, подвешенные на тонких тросах, словно парят в воздухе под высоким потолком, наполняя андеграундный зал особой магией и загадочной атмосферой. Сквозь гигантское окно, разделённое на квадраты старинными рамами, струится яркий солнечный свет, оставляя на полу золотистые пятна и деликатно скрывая в тени облупленную штукатурку стен.

Ребята полностью погружены в стихию танца и даже не замечают моего появления. Они двигаются как единое целое, легко скользя от одного стиля к другому, гармонично перестраивая фигуры и виртуозно выполняя сложнейшие элементы. Марта и Дон одновременно взмывают в воздух, исполняя зеркальное сальто; затем Дон переходит в головокружительное вращение на голове, а Марта вместе с присоединившейся к ней Джекки выдаёт синхронную связку в стиле R'n'B. Через мгновение композиция меняется: Дон и девушки мягко отходят назад, уступая место Тоби, который под незаметно сменившийся бит демонстрирует изящный современный балет с элементами джаз-фанка. Остальные не просто ждут своей очереди — они продолжают подчёркивать движение Тоби, отражая его жесты словно расходящиеся по воде круги, постепенно уменьшая их амплитуду.

Всё выглядит невероятно профессионально: одна фигура плавно перетекает в другую, каждую секунду что-то происходит сразу на нескольких зрительных уровнях, превращая уличный танец в по-настоящему иммерсивное представление.

Музыка замирает на последнем аккорде, и ребята застывают в финальной позе, возвращаясь обратно в реальность.

— Ого, посмотрите-ка, кто к нам пожаловал! — радостно вскрикивает Марта и спешит ко мне навстречу.

— Как мило, что ты выкроила время для нас в своём плотном графике! — шутливо подкалывает Джекки и вслед за Мартой тепло меня обнимает.

Остальные приветствуют моё появление весёлым свистом и одобрительными возгласами.

— Это было просто… Ух-х! — Мне не хватает слов выразить восхищение. — Вы будто отменили законы гравитации, переписали Шекспира языком тела и затмили самого «умирающего лебедя»… Даже не знаю, как описать… Но это было невероятно круто!

— Можем сказать то же самое о тебе! Ты ведь делаешь всё это на льду! — подмигивает Дон.

— Поверь мне, далеко не всё! — с улыбкой осаживаю я его чрезмерную веру в мои способности. — Так… как именно вы видите моё участие? Я ведь владею только той хореографией, которую можно исполнить на коньках. Все эти выпады, прыжки и пружинистые шаги для меня — тёмный лес!

Я сопровождаю свои слова выразительной жестикуляцией, схематично изображая в воздухе движения ребят.

— Без паники! — Дон вытаскивает крупную спортивную сумку и загадочно улыбается. — Я уже обо всём позаботился!

— Вот этого мы как раз и боимся… — с притворным ужасом комментирует Марта, закатывая глаза. — В прошлый раз он заставил нас выступать, обмотавшись светодиодными гирляндами!

— И именно это принесло нам дополнительные баллы за зрелищность, между прочим! — парирует Дон и бросает сумку на пол. — Тогда мы обошли Urban Tribe, если ты ещё помнишь.

— Мы бы и так их обошли… — недовольно цокает языком Марта, но остальные ребята молчат. Судя по всему, эти «городские» действительно хороши.

— А кто такие Urban Tribe? — спрашиваю я с любопытством.

– Команда из Торонто. У нас с ними давние счёты.

– Ну и что же ты задумал?

Дон опускает руку в сумку и достаёт оттуда…

– Ты серьёзно? Ролики?! – кажется, мои глаза сейчас выскочат из орбит.

– А почему бы и нет? Льда здесь не найти, зато асфальта хоть отбавляй. Предлагаю поставить номер на роликах.

– Ты хоть понимаешь, что лёд и асфальт – это абсолютно разные покрытия? Лезвия и колёса ведут себя совершенно иначе! Это другая техника, это…

– Спокойно, мы просто попробуем. Не будь такой категоричной, – перебивает меня парень.

– Я не категоричная! Просто мне кажется, ты ждёшь от меня большего, чем я могу тебе дать!

– Уверен, ты способна на гораздо большее, но это мы прибережём для финала, – он подмигивает и протягивает мне сегодняшнюю «обувь».

Мой взгляд падает на яркий розовый принт роликов, и в сознание стремительно врывается волна трогательных воспоминаний.

– Ксюша, сидя ничему не научишься. Поднимайся давай и попробуй ещё разок!

Я нехотя поднимаюсь со скамейки, стараясь удержать равновесие на роликах.

– Эй, мелкая, главное носом не тормози – а то в школу не возьмут! – хихикает старшая сестра Эля и демонстративно растягивается в шпагате, закинув одну ногу на турник.

Сегодня мне исполняется шесть лет, и мама подарила ролики, чтобы я могла занять себя во дворе в тёплое время года. Мы всей семьёй вышли во двор опробовать подарок, но стоило лишь надеть их, как я тут же рухнула на асфальт, слегка ободрав ладони.

– Очень педагогично с твоей стороны, – мама с лёгким укором качает головой в сторону Эли. – Лучше бы помогла сестре…

– О нет! В спорте главное – упорство и самоконтроль! – заявляет сестра с важным видом.

– А ещё поддержка близких! Господи, я родила робота…

– Приму за комплимент! – гордо отвечает Эля и меняет ногу на турнике.

Я осторожно отталкиваюсь ребром роликов и начинаю плавно скользить по асфальту, повторяя привычные коньковые движения.

– Молодец! Не торопись! Главное – получать удовольствие от процесса, помнишь?

– Ага! – киваю я и делаю ещё один осторожный толчок.

– Отлично! – мама радостно хлопает в ладоши.

– Мелкая, давай пируэт! – подзадоривает Эля.

– Никаких пируэтов! Эля, перестань её отвлекать! – мама снова пытается приструнить сестру, но та только сильнее разгорается азартом.

Глава 6. Ты меня погубишь

Курт.

– Спасибо, Ками, ты просто прелесть! – подмигиваю я симпатичной бариста, которая готовит лучший американо на свете.

Девушка застенчиво улыбается и благодарно кивает в ответ. Кажется, это та самая подруга Зефирки, чей номер телефона был написан на стаканчике. Я обычно не упускаю шанса завести новое знакомство с привлекательной девушкой, но сейчас заводить роман с подругой моей фигуристки кажется неуместным.

Раньше тебя подобные мелочи не останавливали.

Внутренний голос ехидно напоминает о моём бурном прошлом, когда меня совершенно не волновали подобные этические нюансы. Замужем ли девушка, состоит ли она в отношениях – всё это было совершенно неважно. Главное – она взрослая и охотно отвечает на мои ухаживания. А отвечали они всегда охотно, порой даже слишком.

Сегодняшний день был невероятно длинным и утомительным: я провёл его на выездной игре с хоккейной командой, по старой памяти заменяя их штатного врача, который слёг с простудой. Можно было сразу отправиться домой отдыхать, но в кабинете остались важные документы по бизнес-проекту, поэтому пришлось заехать на ледовую арену.

Обычно в такое позднее время сюда уже никого не пускают, но я успел подружиться с Джимом – местным охранником, который любезно пропустил меня внутрь.

– Ни черта этот кофе не помогает! – раздражённо бормочу я сам себе, выбрасывая пустой стаканчик в мусорное ведро кабинета.

Глаза буквально слипаются от усталости; долго я в таком режиме явно не протяну. Особенно учитывая постоянные перелёты в Англию: там у меня по контракту остаётся ещё несколько важных матчей и встречи с потенциальными инвесторами моего будущего бизнеса. Я быстро собираю нужные бумаги в папку и направляюсь к двери.

– Душ, кофе, быстро внести данные и спать! – повторяю про себя как мантру, шагая по длинному тёмному коридору.

И всё бы прошло гладко и без происшествий, если бы не привычка хоккеиста постоянно контролировать пространство вокруг себя. Боковым зрением я замечаю слабые вспышки света из женской раздевалки – словно кто-то водит там фонариком. Конечно, это мог быть кто-то из охраны или обслуживающего персонала, но почему-то интуиция подсказывает мне совершенно другое имя нарушителя спокойствия.

Я решительно открываю дверь и щёлкаю выключателем.

– Серьёзно? – даже не пытаюсь понизить голос. – Теперь ты устраиваешь тайные тренировки прямо в раздевалке?

– О, Господи! Ты меня напугал! – вздрагивает Зефирка, совершенно не чувствуя за собой никакой вины.

– Как ты вообще сюда пробралась?

Я внимательно осматриваю дверной замок, подозревая следы взлома, но всё выглядит целым и невредимым.

– У меня есть ключ, – буднично отвечает она, устраиваясь поудобнее на жёсткой скамье.

Сена одета в свободные джинсы и огромный худи всё того же нежно-розового оттенка. Под голову она свернула куртку, а на коленях удобно расположился раскрытый ноутбук.

– Что ты здесь делаешь? – уже спокойнее спрашиваю я, осознавая, что девушка явно оказалась здесь не от хорошей жизни. Вряд ли кто-то добровольно поменяет кровать на неудобную скамью и подушку на свёрнутую одежду.

– Моя соседка решила устроить у нас в комнате оргию, – спокойно поясняет Зефирка.

– И даже не предупредила тебя? – усмехаюсь я, прекрасно понимая, что под «оргией» девушка подразумевает обычную студенческую вечеринку, которая неизбежно заканчивается пьяными приставаниями и беспорядочным сексом. На секунду меня посещают воспоминания о собственных студенческих годах. Чёрт, кажется, именно я был тем самым бесцеремонным засранцем, который устраивал шумные посиделки в комнате, набивая её пьяными хоккеистами и девчонками в мини-юбках, совершенно не задумываясь о личном пространстве тех, кому подобные развлечения были не по душе.

– Если быть совсем честной, она меня пригласила, – пожимает плечами Сена и откладывает ноутбук в сторону, чтобы размять затёкшие ноги. – Но я побоялась, что её похотливый парень снова начнёт ко мне приставать. В итоге я получила бы не только озабоченного Тео, но и ненавидящую меня соседку.

– Он к тебе приставал? – выпаливаю я гораздо резче и с большим раздражением, чем следовало бы.

– Скорее просто заигрывал. Если бы он позволил себе лапать меня при своей девушке, это уже было бы слишком нагло даже для него.

– Если он ещё хоть раз посмеет что-нибудь подобное выкинуть, сразу скажи мне! – снова включается это никому не нужное рыцарство и неуместная забота о девушке, которая не должна меня так сильно волновать.

– Ого! Спасибо за предложение, доктор Максвелл! Но боюсь, это не входит в ваши должностные обязанности, – ехидно улыбается она.

Чёрт возьми, девчонка абсолютно права. Но я никогда не привык отступать от своих слов и сейчас тоже решаю идти до конца:

– Я говорю это не как твой врач, а как человек, который хочет помочь… – я делаю шаг ближе и опираюсь плечом о металлический шкафчик. – У тебя… то есть… тебе вообще есть куда пойти?

В груди неприятно сжимается от одной мысли, что эта юная фигуристка может оказаться жертвой обстоятельств и вынуждена выживать одна в свои восемнадцать лет. Будто мне мало того, что мои радары на неё и так работают в полную силу — теперь ещё добавилось это глупое желание во всем ей помогать.

– У тебя такое лицо… – губы Сены растягиваются в широкой улыбке, и глаза весело сверкают в полумраке раздевалки. – Словно ты нашёл меня на улице под проливным дождём, а не в новенькой отапливаемой раздевалке с современным душем.

Она права: Зефирка совершенно не похожа на бездомную или несчастную сиротку. Хотя её дерзость вполне может быть защитной реакцией или просто особенностью характера…

– Сена! – повторяю я строже и настойчивее. – Тебе есть куда идти?

Её улыбка медленно гаснет. Она несколько секунд выдерживает мой серьёзный взгляд, но затем сдаётся и тихо выдыхает:

– Нет…

– Чёрт!

– Я не бездомная! – тут же поправляется она, мгновенно считав мою реакцию. – Просто сестра с парнем живут в другом городе. Здесь я одна и пока без друзей. Вот и приходится ночевать, где есть душ и нет Либи. — на имени соседки она кривится.

Глава 7. Соль и цитрус

Сена.

Сильные руки Курта крепко удерживают моё пылающее тело, а учащённый пульс предательски выдаёт его влечение. Дыхание тяжёлое, сбивчивое, и эта его внутренняя борьба заводит меня ещё сильнее. Мне хочется, чтобы он грубее прижал меня к себе, властно схватил за бёдра и сделал что-то непристойное, но он почему-то медлит, не решаясь переступить черту.

Джентльмен, вашу мать!

И почему это так чертовски сексуально? Чем отчаяннее он пытается сохранить профессиональную выдержку, тем сильнее моё желание сломить его сопротивление, заставить потерять контроль и совершить что-нибудь совершенно безумное. Например, поцеловать меня или трахнуть прямо здесь, в своём кабинете.

О, это было бы невероятно горячо…

Ну же, доктор Максвелл! Я хочу этого прямо сейчас!

Его мозолистая ладонь накрывает моё бедро чуть выше колена и медленно скользит вверх, приятно царапая и неумолимо приближаясь к пульсирующему центру. Я раскрываюсь навстречу ему словно цветок, без тени сомнения или скромности. Впервые в жизни мне так отчаянно хочется узнать, что такое дикий, грязный секс. Хочу увидеть Курта сорвавшимся с цепи.

Я откидываюсь назад на подушку и позволяю ему овладеть мной грубо и страстно, как животному. Всё моё тело выгибается навстречу сладкой близости. Кажется, я вот-вот взорвусь от ноющего нетерпения почувствовать его внутри себя. Сквозь пелену возбуждения различаю его рельефное тело, чувствую лёгкое покалывание щетины на своей шее и крепкие пальцы, властно сжимающие меня между ног…

— Ты меня погубишь…

Боже мой! Его бархатный баритон сводит меня с ума! Скажи ещё что-нибудь… А лучше сделай это немедленно!

Но он внезапно отстраняется и исчезает в дымке моего сна. Курт! Вместо настойчивых поцелуев, жаркого шёпота и долгожданных толчков я ощущаю лишь мягкость постели, нежно затягивающей меня обратно в глубокий сон.

Чёртов доктор Максвелл, вы снова меня кинули!

«Ты меня погубишь…»

Я цепляюсь за эти слова, которые до сих пор отдаются во мне сладостной дрожью.

***

Как приятно пахнет подушка… В прачечной сменили кондиционер? Или это Либи решила таким образом извиниться за вчерашнюю оргию в нашей комнате? Свежий морской аромат с лёгкими нотками цитруса или… ландыша? Пахнет как…

Как Курт!

Я резко распахиваю глаза: тумбочка из тёмного дерева, шёлковые простыни и отчётливый мужской запах. Это совершенно точно не моя комната в общежитии.

— О чёрт! — вскрикиваю я и мгновенно собираю в голове обрывки воспоминаний о прошедшей ночи.

Помню, как сидела в гостиной над проектом и всеми силами старалась игнорировать привлекательного врача за высоким кухонным столом напротив. Потом он ушёл к себе в спальню, а я… кажется, заснула прямо на диване, где мне приснился эротичный сон с участием доктора Максвелла.

Или это был вовсе не сон?

Я осторожно приподнимаю край одеяла, внимательно осматривая себя на предмет возможной утраты девственности. Нет, ну не могла же я проспать собственный первый раз! С облегчением выдыхаю, обнаружив, что на мне всё ещё надеты трусики и спортивный топ под худи, и тут же переключаюсь на следующую загадку: каким образом я оказалась в спальне доктора Максвелла? И главное — где ночевал сам Курт?

На цыпочках, стараясь не издать ни единого звука, я выскальзываю из уютной спальни и возвращаюсь к дивану, на котором, судя по всему, я и заснула. Вероятно, именно отсюда Курт перенёс меня в свою невероятно мягкую постель.

Доктор Максвелл лежит прямо на неразложенном диване в домашней футболке и свободных спортивных брюках. Одна рука расслабленно покоится на животе, другая согнута в локте и прикрывает глаза. Он выглядит так привлекательно и естественно, что неудивительно — именно его образ моё подсознание выбрало для неприличного сна.

Не удержавшись, я беру мягкий плед и аккуратно накрываю Курта. Так хочется хоть на мгновение прикоснуться к его идеальному прессу или ощутить под пальцами крепкие мышцы плеча. Но я вовремя одёргиваю себя и бесшумно забираю со стола сумку и ноутбук. Осторожно ступая, отправляюсь в дальний угол кухни, чтобы собрать вещи и незаметно уйти.

Получается, он уступил мне свою кровать, а сам остался ночевать на неудобном диване? Очень мило с его стороны… В груди неожиданно разливается тепло. Зачем так заботится обо мне, если я всего лишь пациентка? Может быть, мой сон был вдохновлён не только моими тайными фантазиями, но и взаимным притяжением?

Помечтав о невозможном и уже почти готовая покинуть квартиру незамеченной, я случайно замечаю на кухонном столе раскрытый ноутбук Курта.

Плохая идея, Ксю…

— Очень плохая… — шепчу я своему внутреннему голосу, но будто под гипнозом протягиваю руку к клавиатуре. Наверняка компьютер защищён паролем, и моя затея провалится сама собой.

Однако никакого пароля нет — передо мной сразу же появляется незакрытый документ Word с подробным бизнес-планом клиники доктора Максвелла. Возможность спасти свой проект по экономике и сохранить место в университете буквально плывет мне в руки. Не раздумывая долго, я достаю флешку и быстро копирую файл. Я прекрасно понимаю, что поступаю некрасиво, но ведь Курту это ничем не грозит — преподаватель бегло просмотрит работу и отправит её пылиться в архив студенческих проектов. Как говорится: и волки сыты, и овцы целы…

— Что ты творишь? — вдруг раздаётся грозный голос за моей спиной, а сильная ладонь резко сжимает запястье с зажатой флешкой.

— Ой… Ты уже проснулся? — пытаюсь я изобразить удивление и невинность одновременно, но чувствую, как лицо предательски заливает жаром. Я отвратительная актриса во всём, кроме выступлений на льду.

— Что. Ты. Сделала? — медленно произносит Курт сквозь зубы, усиливая хватку и прожигая меня взглядом полным гнева.

Ну вот мы и довели его до бешенства. Правда, во сне всё выглядело совсем иначе…

Глава 8. Американские горки

Курт.

Сегодня аренда льда заканчивается в половине восьмого, после чего каток чистят и закрывают до следующего дня. Я прекрасно осведомлён об этом, потому вновь ощутил беспокойство, увидев сообщение от Сены о том, что она появится у меня не ранее девяти.

Чем она намерена заниматься всё это время? От спорткомплекса до моей квартиры езды максимум десять минут. Возможно, я мнителен, но всё же решил задержаться на работе и ненавязчиво проследить за Зефиркой. Около восьми выхожу на улицу и принимаюсь подкачивать шины.

— Доктор Максвелл, вам не требуется помощь? — Рита Пэлтроу опирается на мой автомобиль, демонстрируя свои безупречные виниры.

— Даже если бы она понадобилась, я бы не позволил девушке возиться с колёсами в моём присутствии.

— Не доверяете?

— Скорее, полагаю, что подобное — не женская обязанность.

— Феминистки бы вас осудили, — она кокетливо усмехается и добавляет: — Слава богу, я не феминистка! — смеётся.

— И вправду, слава Богу... — киваю, отсоединяя насос.

— Вы так усердно работаете, не хотите как-нибудь выпить вместе?

Вашу мать, и она туда же? Не понимаю, в комплексе полно хоккеистов, один привлекательнее другого, почему все эти грациозные фигуристки сфокусировались именно на мне. Тем более, я не могу похвастаться шестизначной суммой на счету и особняком в престижном районе.

— Пожалуй, когда-нибудь, непременно... — соглашаюсь, чтобы не обидеть, и стараюсь деликатно намекнуть, что воспринимаю её приглашение исключительно как дружеское: — Как коллеги, разумеется.

На мгновение улыбка Риты застывает, словно у манекена. Но уже в следующую секунду девушка заливается смехом, избегая неловкости.

— Бесспорно, как коллеги! Обменяемся, так сказать, опытом, обсудим... перспективы наших спортсменок.

— Именно! — подтверждаю, и между нами повисает напряжённое молчание.

— Ну, мне пора! Приятного вечера, доктор Максвелл.

— И вам, тренер Пэлтроу.

Рита скрывается в своём автомобиле и покидает парковку. Затем наблюдаю, как из комплекса выходят ещё несколько спортсменок в течение двадцати минут. На часах почти девять, а Сена так и не появилась в поле зрения.

— Тайная тренировка? Или задумала что-то устроить в раздевалке? — размышляю вслух, не отрывая взгляда от входных дверей здания.

Чёрт, Курт, прекрати за ней следить! Она тебе не дочь, не сестра и не возлюбленная! Это нелепо, глупо и абсолютно неуместно!

Уже собираюсь сесть в машину и отправиться домой, плюнув на желание вновь застать Сену за каким-нибудь проступком, как вдруг она выходит и уверенной походкой минует парковку.

— Сена! — окликаю Зефирку, погружённую в свои мысли.

— Доктор Максвелл? Думала, вы уже давно дома.

— Задержался. Что ты там столько времени делала?

Она оборачивается на ледовый дворец и виновато переводит взгляд обратно.

— А что? Мы же договорились на девять, разве нет?

— Да, но твоя тренировка завершается в половине восьмого. Чем ты занималась всё это время?

— Ты всех так допрашиваешь? — она принимает оборонительную позу.

— Нет, только тех, кто прокрадывается на арену по ночам. Сена, ты снова что-то замышляешь?

— Вовсе нет!

— Тогда почему уходишь последней? Разве тебе не нужен отдых?

— Мне необходимо подготовить проект, именно поэтому я здесь!

— Ты невыносима, — я недовольно цокаю языком и направляюсь к водительской двери. — Садись в машину!

Сена с довольной улыбкой запрыгивает в салон, наивно полагая, что мне удастся так просто отвлечься от её загадочного поведения. Напрасно — я твёрдо намерен вытянуть из неё всю правду до последней капли.

Мы движемся под негромкую мелодию радио. Зефирка сосредоточенно строчит что-то в телефоне, пока я неторопливо лавирую в потоке машин, украдкой бросая взгляды на юную фигуристку.

Удивительно — вроде совсем ещё подросток, почти ребёнок, но характер железный. В ней нет ни капли той беззаботности, что присуща большинству её сверстников. Каждая минута у неё расписана, каждый жест продуман. Интуиция подсказывает: она что-то утаивает, но почему-то я уверен — это не связано с чем-то противозаконным. Слишком уж практичной и рассудительной выглядит для подростковых авантюр. Вот и сейчас — не в социальных сетях пропадает, а методично переводит конспект, выписывая русскими буквами значения иностранных слов над оригиналом.

— И ты после каждой лекции этим занимаешься? — не выдерживаю затянувшегося молчания.

— Не всегда, только когда время позволяет, — пожимает плечами Сена. — Сейчас стало намного проще, Дон во многом помогает.

— Дон? — я невольно напрягаюсь. — Это... твой парень? — стараюсь, чтобы вопрос прозвучал как можно непринуждённее, ведь меня абсолютно не волнует наличие у неё отношений. И насколько близка их дружба — тоже. И уж точно мне нет никакого дела до того, был ли у них интим.

Чёрт возьми!

— О, нет... — Зефирка заливается смехом, и внутри разливается необъяснимое облегчение. — Мы познакомились всего пару дней назад, — уточняет она, а затем добивает задумчивой интонацией: — Хотя... он действительно интересный.

— М-м! — выдавливаю из себя кривую улыбку, старательно кивая. — И как же он тебе помогает?

— У нас совпадают некоторые лекции. Он объясняет непонятные слова или выражения сразу после преподавателя, чтобы потом не приходилось часами сидеть над переводом, пытаясь вспомнить контекст.

— Похвально, и вправду отличный парень! — цежу сквозь зубы, старательно избегая взгляда на Зефирку, дабы скрыть иррациональное раздражение от мысли, что она общается с другими молодыми людьми. С теми, у кого между ног тоже имеется орган, который, готов поспорить, моментально реагирует на её стройные ноги.

— Да, он замечательный, — кивает Сена и вновь погружается в свои записи.

Решаю сменить тему, чтобы перестать представлять, как какой-то ублюдок лапает мою спортсменку

И когда только она успела стать "твоей", кретин?

Глава 9. Нам нельзя

Сена.

Всю дорогу до квартиры Курта меня колотит, как осиновый лист на ветру. Во-первых, меня никогда так не целовали: внезапно, страстно, по-взрослому. Во-вторых, меня никогда не целовал настоящий мужчина — единственный парень, с которым у меня было нечто похожее на отношения, остался в Москве, и его подростковые лобзания даже близко не стояли рядом с властной, всепоглощающей энергетикой Курта.

И в-третьих, я безумно жажду продолжения! Несмотря на все его попытки помочь мне, я не смею надеяться, что нравлюсь ему. Он всегда держится настолько профессионально, что уличить его хоть в какой-то симпатии ко мне просто невозможно. Но этот поцелуй... Небеса! Пусть это будет не просто приём для усмирения моей истерики, пусть он сделал это потому, что сам невыносимо этого хотел.

Приехав, мы расходимся по разным углам: он — в свою комнату, я — в ванную. Не проронив ни слова, мы будто супружеская пара, прожившая в браке целую вечность. Вот только наша молчаливость обусловлена не взаимным пониманием, а густой неловкостью. Мы всё ещё отходим от произошедшего десять минут назад, и никто из нас не осмеливается начать разговор, чтобы обсудить этот обжигающий инцидент.

— Я сделаю салат, а ты можешь начать изучать мой бизнес-план. Если будет что-то непонятно, спрашивай, а потом поедим, — выходя из комнаты, Курт с нарочитой непринуждённостью предлагает план действий.

— Да, давай, — покорно соглашаюсь я и усаживаюсь за высокий стол с ноутбуком.

Но все мои попытки сосредоточиться на проекте тщетны. Вместо букв я вижу перекатывающиеся под футболкой мускулы Максвелла. Ловлю себя на том, что украдкой разглядываю его при каждом удобном случае, когда он отворачивается.

— Как успехи?

— А? — я подскакиваю на месте, когда он, не поворачивая головы, задаёт вопрос, словно у него глаза на затылке. — А, э... не очень, если честно. Ни слова не понимаю, — признаюсь, в надежде, что он сейчас быстро всё объяснит, и я смогу поскорее сбежать отсюда.

Курт ставит большую тарелку с салатом на стол и садится напротив меня.

— Давай, — он разворачивает к себе мой ноутбук. — Где план работы?

— В свёрнутых... — еле ворочая языком, отвечаю я, околдованная его мужественностью и интеллектом. Он бывший спортсмен, а сейчас врач. Не представляю, что может быть притягательнее этого сочетания.

— Разложи нам салат на тарелки, пожалуйста, — просит он, не отрываясь от экрана компьютера.

— Да! — с энтузиазмом откликаюсь я и чуть ли не вприпрыжку направляюсь к столу с тарелками.

Находиться рядом с ним крайне сложно, и теперь у меня есть хотя бы несколько секунд для передышки. Зачем он это сделал? Судя по всему, он уже забыл о том, что всего полчаса назад целовался с кем-то, а у меня в животе бушует целый рой бабочек-гигантов — вот-вот они разорвут меня изнутри.

Разложив свежие овощи по тарелкам, я вновь возвращаюсь на свое место и начинаю есть.

— Приятного аппетита, – с легкой усмешкой желает он, не отрывая взгляда от монитора.

— Спасибо! – бубню я виновато, уставившись в салат, боясь встретиться с ним глазами. – Почему ты не ешь?

— Сейчас, хочу закончить с этой частью, а то ты со своим английским будешь заниматься до утра.

— Он не так уж и плох! — фыркаю я, хотя понимаю, что до безупречного английского, как у сестры, мне как до луны и обратно.

— О, конечно! — уголок его губ тянется вверх, и он начинает цитировать фразу из моего конспекта, имитируя мой корявый английский: – СильныЙ сторона проекта – это есть центральный город, что позволениЕ оказать услугу быстрый спрос…

— Это был мой черновик! – выпаливаю я, сдерживая смех. Не могу на него сердиться, ведь несмотря на насмешки, это все равно выглядит очень мило. – Это всего лишь наброски!

— Там ошибок больше, чем букв в словах, – хихикает Курт, специально дразня меня.

— Когда ты успел вообще их изучить? Кто разрешал?

Он поднимает руку и показывает тетрадь с моим SWOT-анализом.

— А, ну отдай! – я пытаюсь схватить ее, но Курт быстро вскакивает со стула и убегает от меня.

— Я тут подумал: тебе сначала нужно закончить среднюю школу, а потом уже идти в институт, — продолжает издеваться он, уклоняясь от моих попыток вернуть тетрадь.

— Да, что ты такое говоришь? Надо же, я забыла спросить твое мнение! — саркастично комментирую и снова набрасываюсь на него — Отдай мой конспект!

— А как ты собираешься экзамены сдавать? А проект защищать?

— Всё, доктор Максвелл, вы труп! – я вскакиваю на диван, чтобы сравняться с ним по росту и хватаюсь за тетрадь, которую он держит над головой. В этот же момент теряю равновесие и падаю на мягкую поверхность. Курт не успевает вовремя отпустить тетрадь — возможно, и не планировал этого — и валится вместе со мной, прижимая своим мощным телом.

Все происходит слишком быстро: наши лица оказываются в миллиметре друг от друга, и я снова ощущаю этот опьяняющий аромат моря, ландыша и цитрусовой ноты. Курт перестает улыбаться, его дыхание сбивается, и я мысленно возвращаюсь к своему сну с его участием — кажется, реальность будет даже ярче, чем собственная фантазия.

Он бросает взгляд на мои губы, и я невольно сглатываю образовавшуюся слюну. Я ему нравлюсь! Это осознание разливается внутри меня приятным теплом, расплавляя все сомнения и превращая их в мягкий пластилин. Он снова смотрит мне в глаза, ожидая разрешения; не увидев в них сопротивления, мучительно медленно сокращает расстояние между нами.

Я самозабвенно закрываю глаза, готовая прыгнуть в пропасть новых ощущений. Мне совершенно все равно, что будет утром; сейчас я так опьянена этим мужчиной, что ни за что не поверну назад. Хочу всего того, что он может мне дать. Его свежее дыхание касается моих губ, щетина едва касается лица… Но губы… Я их не чувствую. Вместо этого мне в ключицу врезается его тяжелая голова, а в шею он выдыхает поток горячего воздуха.

— Мы не можем, Сена! — отчаянно восклицает Курт, зарываясь головой в мое тело. – Не можем!

Глава 10. Та самая парочка

– Какие люди пожаловали в наши края! – едва распахнув дверь, торжествующе провозглашает Картер, мой друг и по совместительству звезда канадского хоккея, заполняя своим голосом весь коридор.

– Привет, засранец! – я протягиваю руку, но вместо рукопожатия он тут же затягивает меня в свои фирменные медвежьи объятия.

– И тебе привет, малолетка! – хохочет Адамс, добродушно хлопая меня по спине. – Ты куда пропал? Заходил к твоим родителям, говорят, теперь работаешь сразу на два города?

– Скорее уж на два континента, – поправляю я друга и прохожу вслед за ним в гостиную. – Сегодня вечером лечу в Лондон на встречу с инвесторами. Надеюсь, на этот раз всё сложится удачно.

– Чемпионка, иди посмотри, какой серьёзный бизнесмен к нам пожаловал! – Картер зовёт свою невесту, которая сама способна дать фору любому предпринимателю. Элли появляется из соседней комнаты, плечом прижимая мобильный к уху и одновременно что-то стремительно набирая на ноутбуке.

– Стелла, немедленно звони в Москву и узнай насчёт документов Павлова! Если сегодня не отправят бумаги, он пропустит первую игру и шанс громко заявить о себе! – командным тоном распоряжается она кому-то на другом конце линии, затем завершает разговор и устало кладёт телефон на стол.

– Фух! – Элли выдыхает напряжение куда-то в потолок и только после этого переводит взгляд на меня. – Привет, Курт! Как поживаешь?

– Всё отлично, спасибо! – я наклоняюсь к Картеру и тихо спрашиваю: – Она всегда на работе, да?

– Да, я буквально сплю со своей работой, Максвелл, – отвечает вместо моего друга Элли и кивает в его сторону, так как Картер является не только её женихом, но и клиентом.

– Чемпионка, мы ведь не обеднеем без пары рекламных контрактов? – с улыбкой поддразнивает её Картер.

– С тобой и без рекламы хлопот по горло. – Она снова тянется к телефону, но вдруг решает оставить его в покое, — Ладно, за десять минут мир не рухнет. Рассказывай лучше ты – как дела? — Она полностью переключает свое внимание на нашу компанию.

– Да ничего особенного. Работаю спортивным врачом в Монреале, регулярно мотаюсь в Англию. Почти каждый вечер сижу над бизнес-планом клиники: изучаю цифры, анализирую информацию, пересчитываю риски... И так без конца.

– Ох как я тебя понимаю, – вздыхает Элли и с облегчением плюхается на диван рядом с Картером, откинув голову на мягкую спинку.

– Рядом с вами я чувствую себя каким-то неполноценным: одна управляет парой бизнесов одновременно, другой летит вести переговоры с инвесторами, – притворно-снобистским тоном жалуется мой друг-миллионер.

– Милый, в отличии от тебя, никто из нас пока не может похвастаться шестизначной суммой на счету, – ласково улыбается Элли, перебирая пальцами его волосы. – Так что, это скорее ммы лузеры.

– Но скоро ты станешь моей женой и автоматически обладательницей счёта с шестью нулями!

– Точно! – вмешиваюсь я с улыбкой. – Кстати говоря, как проходит подготовка к свадьбе?

– Великолепно! – тут же отвечает Картер с широкой улыбкой.

– Никак! – одновременно с ним фыркает Элли.

– Понятно... Ну хоть дату определили?

– Да... то есть нет. Но думаем устроить свадьбу в декабре, – поясняет Картер уже чуть менее уверенно. Элли тем временем снова берёт телефон в руки и начинает что-то проверять.

– Хватит уже сидеть в этом телефоне! Не умрут там твои хоккеисты за пару часов твоего молчания! – Картер выхватывает телефон из рук Элли.

– Между прочим, я отменяла твоё интервью, которое совпадает с игрой! – строго замечает она, из-за чего её жених тут же покорно возвращает ей мобильный. – Ты просто невыносима!

Шутливо фыркает Картер.

– И я тебя тоже люблю... – задумчиво отбивается Элли и вновь погружается в работу.

Через пару минут она вскакивает с дивана и, великодушно разрешив нам напиться до поросячьего визга, стремительно убегает из дома по своим бесконечным делам.

Вот так и выглядит семейная жизнь, когда женишься на девушке с хваткой питбуля. Но моего друга это ничуть не смущает: влюблённый по уши Картер боготворит Элли и заражает своим оптимизмом всех вокруг. Даже я, убеждённый холостяк, упорно отрицающий существование настоящей любви, иногда невольно зависаю взглядом на этой парочке с лёгким уколом зависти.

— Ты прямо светишься, — замечаю я, едва за Элли закрывается дверь.

— Правда? — переспрашивает он, и я утвердительно киваю. — Да, пожалуй. Каждый день с ней похож на... — он задумывается, пытаясь подобрать подходящее сравнение, и разводит руками в воздухе. — На взрыв баллона с эндорфинами.

— Я искренне рад за тебя, дружище! — поддерживаю улыбкой.

Глядя на счастливое лицо Картера, я вдруг ловлю себя на мысли: а может, хотеть одну единственную женщину — это не так уж и странно?

— Ну а ты сам как? Всё ещё планируешь перепробовать всех женщин мира? Какая у тебя там цифра?

— Господи, Адамс, я не веду счёт!

— Но ведь когда-то вёл! — ехидно подлавливает меня засранец.

— В университете! Это было сто лет назад! Тогда вместо мозгов мной руководил совершенно другой орган.

— А сейчас разве иначе? — хохочет Картер и бросает мне банку безалкогольного пива.

— Сейчас у меня есть цель, и я не хочу всё испортить.

— А как твоим грандиозным планам может помешать секс?

— Да дело даже не в этом… Просто…

— Кто-то появился? — резко уточняет он, мгновенно уловив моё замешательство.

— Нет. Хотя... Не знаю даже. Есть одна девушка, которая почему-то волнует меня больше других.

— Между вами уже что-то было?

— Нет! И, скорее всего, не будет! — поспешно остужаю его энтузиазм прежде, чем он успеет мысленно отправить меня под венец.

— Почему это вдруг? — Картер протягивает мне тарелку с закусками и внимательно смотрит в глаза. — С каких пор ты стал так легко отступать?

— Я не отступаю. Просто общение с ней может плохо на мне сказаться.

— Не понимаю… — он хмурит брови, пытаясь разгадать головоломку в моём взгляде.

Глава 11. Недостаточно хороша

Сена.

Отличная новость, господа: я всё ещё числюсь студенткой университета и до сих пор помню, как уверенно стоять на коньках. Но в остальном дела идут далеко не блестяще. Тренировки по-прежнему проходят удручающе непродуктивно, Рита упорно игнорирует моё существование, а индивидуальных занятий у меня нет вообще — единственной из всей команды. Ко льду меня подпускают исключительно в общей группе, будто я неприкаянный ребенок, которого не с кем оставить.

Мисс «Золотова-твою-мать!» Пэлтроу объясняет это тем, что я якобы не значусь среди претенденток в национальную сборную, и, следовательно, не заслуживаю персональных тренировок для подготовки к Олимпиаде.

Абсурд! Да я должна быть первой в списке кандидатов! Не то чтобы я видела этот чёртов список своими глазами, но моё имя обязано там быть. На минуточку, именно я — обладательница золотой медали Чемпионата мира по фигурному катанию!

Сейчас я сижу в уютной кофейне и внимательно пересматриваю запись сегодняшней тренировки. Я тайком поставила телефон на запись, чтобы позже разобрать свои ошибки и заодно подсмотреть, какие советы Рита даёт Мередит. Звук отвратительный, слов почти не разобрать, но по жестам тренера мне удаётся кое-как понять её указания. Внезапный звонок мобильного отвлекает меня от напряжённого изучения видео.

— Привет, мелкая! — раздаётся знакомый голос Картера.

— Титаник! — радостно приветствую я жениха своей сестры. — Элли тебя выгнала из дома, и ты теперь ищешь ночлег? Сожалею, бро, но сестринский кодекс не позволит мне тебе помочь, — хихикаю я в трубку.

— Пока что Элли меня терпит, но вообще-то обидно слышать, что ты даже не протянешь руку помощи человеку, который делает всё возможное, чтобы кое-кто попал на Олимпиаду.

— Ладно, кодекс можно временно пересмотреть! — смеюсь я «переобуваясь в воздухе». — Есть новости по поводу моего гражданства?

— Не просто новости — настоящая сенсация! — голос Картера наполняется энтузиазмом. — Тебе официально дали гражданство, мелкая! Поздравляю!

— Да! Да! Да! — визжу я от восторга и вскакиваю с места, исполняя нелепый победный танец прямо посреди кофейни. — Ками, срочно шампанского! — кричу подруге через весь зал.

— Аллах! Что стряслось-то, Ксю? — подруга хватается за сердце и смотрит на меня круглыми глазами.

— Мне дали гражданство! — я подлетаю к барной стойке и продолжаю вертеться как сумасшедшая.

— Шутишь?!

— Понимаешь, что это значит? — интригующе двигаю бровями.

— Мы едем на Олимпиаду! — одновременно выкрикиваем мы с Ками и начинаем прыгать на месте от счастья.

— Кто едет на Олимпиаду? Мы едем на Олимпиаду! — не обращая внимания на удивлённые взгляды посетителей кофейни, мы продолжаем дурачиться и танцевать в духе клипов восьмидесятых.

— Мелкая, я всё ещё здесь… — напоминает о себе Картер с лёгким смешком в голосе; он всё это время терпеливо ждал окончания нашего триумфального представления.

— Ой, прости! Так что там дальше? — я снова прижимаю телефон к уху и стараюсь успокоить дыхание. — Мне нужно куда-то подъехать?

— Нет необходимости, я уже обо всём позаботился. Тебе останется только подписать несколько документов и через пару дней забрать готовый паспорт. У меня выездная игра, поэтому ни я, ни Элли лично привезти бумаги не сможем. Отправим их с моим помощником.

— Без проблем!

— Как вообще проходит подготовка? Всё устраивает? — вопрос Картера застаёт меня врасплох. Мне совсем не хочется нагружать его или сестру своими проблемами. Назовите это юношеским максимализмом или упрямым желанием справиться со всеми трудностями самостоятельно…

Пауза затягивается, и в трубке вновь звучит обеспокоенный голос Картера:

— Эй, мелкая, ты там жива?

– Э-э… Да! Просто задумалась немного, а так всё отлично! – стараюсь ответить максимально бодро.

– Ты явно чего-то недоговариваешь.

– Нет же, Картер, правда, всё в порядке, насколько это вообще возможно. Ты же знаешь жизнь профессионального спортсмена – вечные синяки, растяжения и ушибы. Но я справлюсь, не переживай! – выдаю самую оптимистичную речь, на которую только способна, и, кажется, он верит моим словам.

Ещё немного поболтав с Ками, которая клянётся нарисовать гигантский плакат и кричать моё имя с трибун во время Олимпиады, я радостно мчусь обратно в спортивный комплекс. Мне не терпится поделиться с командой своим новым статусом. Конечно, без паспорта меня официально пока никуда не зачислят, но это вопрос пары дней. А значит, я могу наконец-то полноценно тренироваться вместе со сборной.

В коридоре замечаю Риту, выходящую из тренерской комнаты, и спешу к ней навстречу.

– Тренер, у меня потрясающая новость! – с энтузиазмом выпаливаю я.

– Золотова? Что ты здесь делаешь? Разве у тебя сейчас не занятия в университете? – холодно спрашивает она.

– Нас отпустили с последней пары. Так вот, я хотела рассказать…

– Золотова, у меня был тяжёлый день, и я не в настроении слушать очередную порцию твоих жалоб насчёт тренировок. Давай как-нибудь в другой раз, – равнодушно перебивает она и собирается пройти мимо.

– Я пришла сказать вам, что мне официально дали гражданство! – выкрикиваю ей вслед, пока она окончательно не скрылась из виду.

Моя фраза заставляет её остановиться и медленно обернуться с заинтересованно приподнятой бровью:

– Гражданство?

– Да! Теперь я могу официально претендовать на место в сборной! – радостно киваю я.

– Состав сборной ещё не утверждён, так что я бы на твоём месте не торопилась праздновать победу, – язвительно замечает она, поправляя идеально зализанный пучок на затылке и подходит ближе. – Ты ведь понимаешь, что на Олимпиаду отправятся только лучшие и самые дисциплинированные спортсменки?

– Конечно понимаю. Просто теперь вы можете назначить мне индивидуальные занятия, и я смогу тренироваться наравне со всеми.

– Нет, Золотова, похоже, ты совсем ничего не понимаешь, – понизив голос почти до шёпота, Рита склоняется ко мне ближе, и её острый нос едва не касается моего лица. – Можешь размахивать своим паспортом сколько угодно, но решение о том, кто поедет на Олимпиаду, принимаю я. И пока я тебя в команде не вижу.

Глава 12. Сирена

Курт.

— Максвелл, везучий ты сукин сын, нам наконец-то перевели транш! — восторженный голос моего бизнес-партнёра Оливера буквально оглушает меня, как только я отвечаю на звонок.

— Во-первых, перестань кричать в трубку, я прекрасно тебя слышу, — устало отвечаю я.

— Да нет же, ты явно не понял! Нам дали деньги на открытие клиники! Понимаешь? Твой гениальный бизнес-план и чертовская харизма сработали!

— Пока что это всё красиво выглядит только на бумаге. Боюсь, в реальности мы не сможем отбить вложенные средства за заявленные три года, — стараюсь охладить его пыл.

Я прекрасно осознаю, что бизнес всегда заманчив и безупречен лишь в рекламных буклетах и наших мечтах. В реальности же это постоянные непредвиденные расходы, бесконечный поиск новых инвесторов и способов удержаться на плаву. Получение финансирования — безусловно важный этап, но далеко не последний. Впереди нас ждёт немало испытаний и задач, которые предстоит решить. Так что шампанское открывать ещё слишком рано.

— Максвелл, ну расслабься хоть на минуту! Просто порадуйся за нас! Я знаю, впереди уйма работы, но я готов пройти этот путь до конца вместе с тобой! — Оливер полон энтузиазма, и его энергия невольно заставляет меня улыбнуться и выдохнуть напряжение.

— Ты прав. Мы отлично справились. Мне уже не терпится перейти к следующему шагу.

— Дай мне две недели: закончу все дела здесь и прилечу в Канаду. Займусь поиском подходящего места под клинику и решением организационных вопросов.

— Это было бы очень кстати, — киваю я в трубку.

Мы быстро обсуждаем план действий на ближайшие две недели до его приезда, после чего я отключаюсь и снова погружаюсь в работу. Несмотря на сравнительно небольшую загрузку в комплексе, полноценного отдыха у меня давно не было. Усталость копится день за днём, и я всерьёз начинаю задумываться о том, чтобы переночевать прямо здесь, в кабинете.

— Пора заканчивать жить в таком режиме, — вздыхаю я, снимая очки и массируя веки.

На часах ещё нет десяти вечера, а глаза уже предательски слипаются. Когда-то в это время я только выходил из дома — навстречу ночным приключениям и новым знакомствам с очередной красоткой на вечер.

— Наверное, именно так и выглядит старость, — ворчу я себе под нос, разглядывая в зеркале своё отражение с трёхдневной щетиной. — С такой физиономией мне разве что обезьянок в зоопарке цеплять, а не девушек в баре.

Усмехнувшись собственной запущенности, я ополаскиваю лицо холодной водой, закидываю сумку на плечо и выхожу из кабинета. Осталось продержаться всего две недели: скоро Оливер со своим помощником прилетят в Канаду и возьмут на себя хотя бы техническую часть подготовки клиники к запуску. Мне же останутся задачи, связанные непосредственно с медициной и спортом.

Я уже почти дошёл до лифта, когда тишину пустынного комплекса неожиданно нарушают посторонние звуки.

Нет, нет и еще раз нет! Я не готов снова спасать задницу это маленькой катастрофы с солнечными волосами и гипнотическими глазами. Хватит с меня авантюр и уговоров держаться подальше от неприятностей — у меня и без её участия забот хватает.

Завершив мысленно вполне убедительный монолог о собственной благоразумности, я решительно нажимаю кнопку вызова лифта. Двери раскрываются, я шагаю внутрь и…

— Фак! — резко выставляю руку между смыкающимися дверцами лифта и разворачиваюсь в сторону арены.

Последний раз! Самый, бл*ть, последний раз!

— Znaesh' li ty… ик… vdol' nochnyh… ик… dorog… — Зефирка звонко икает и напевает незнакомую мне мелодию на непонятном языке, хотя интуитивно догадываюсь — это русский.

— Сена? — осторожно окликаю её, стараясь не привлечь внимание охраны. Хотя, учитывая, сколько раз я уже вытаскивал эту неугомонную блондинку со льда после закрытия комплекса, наша охрана явно работает в пол силы.

— О-о-о! Доктор Максвелл! — она расплывается в широкой, совершенно нетипичной для неё улыбке, отчего я невольно настораживаюсь. — А я как раз вас ждала! Идите сюда, давайте покатаемся!

Это она сейчас серьёзно? Обычно огрызается и фыркает при виде меня, а тут вдруг «покатаемся»?

Зефирка начинает выписывать на льду замысловатые фигуры, готовится к прыжку, но вместо элегантного вращения в воздухе запутывается в собственных ногах и неуклюже шлёпается на лёд.

— Сена! — срываюсь с места и бегу к ней.

— Спокойно! Ик… — лежащая на льду девушка беззаботно хихикает и широко разводит руки, показывая, что всё в порядке.

— Ты что… — наклоняюсь к ней и помогаю подняться на ноги. — Напилась?

— Кто? Я? — Зефирка театрально округляет глаза и тут же весело признаётся: — Да, а что такого? Сегодня мне можно!

— С чего это вдруг?

Едва успеваю поставить её на ноги, как Сена тут же вырывается из моих рук и снова принимается кружиться по льду, выкрикивая во весь голос:

— Сегодня я хороню свою мечту! Дай мне как следует поскорбеть!

— Тише ты! Сейчас охрана услышит! — пытаюсь поймать её за руку, но девушка вновь ускользает от меня, уходя в очередной рискованный пируэт. На этот раз ей удаётся завершить манёвр без падений и травм, мягко приземлившись на коньки.

— Ой! Кажется, меня сейчас стошнит… — она прикрывает рот ладонями и заливается звонким смехом.

— И тебе смешно? — раздражённо направляюсь к ней, твёрдо намереваясь вывести эту неуправляемую особу со льда или, в крайнем случае, просто вынести её отсюда на руках. — Всё, хватит! Идём домой!

Хватаю её под локоть и тяну к выходу.

— Домой? Ко мне или к тебе? — игривое настроение Сены только набирает обороты; она обвивает руками мою шею и утыкается носом куда-то в область ключицы. — Вы всегда так классно пахнете, доктор Максвелл! Знаете, об этом?

— Нет. Пойдём уже! — пытаюсь игнорировать её настойчивые прикосновения.

— Так бы и съела тебя прямо здесь… — мурлычет она мне на ухо и неожиданно легонько прикусывает мочку. От неожиданности из моих губ вырывается неконтролируемый стон.