Серый: Птенец Том 1

Глава 1. Альфа-алый

Нож был тупой, намного хуже, чем прошлый, подаренный отцом. Да ещё и к тому же ржавый. Похоже, крыша на этом чердаке прохудилась давно, ещё до того, как оборвалась связь с внешним миром. Так что деревянный ящик с ценными инструментами, который я обнаружил, пролежал в сырости множество лет и основательно прогнил. А его содержимое, к сожалению, покрылось ржой.

Тяжко вздохнув я продолжил осторожно выстругивать короткий деревянный болт. Совсем недавно мне несказанно повезло обнаружить в одной из квартир мебель из настоящего, крепкого дерева, а не прессованных стружек, которые годились только для того, чтобы топить печь. И вообще надо сказать я был невероятно везучим. Ведь, несмотря ни на что, даже потерянный отцовский крепкий охотничий нож, что многократно вытаскивал из передряг, я всё ещё был жив. В городе это было огромное достижение, которым могли похвастать немногие.

Худощавый, черноволосый и невысокий, я в свои восемнадцать выглядел на куда меньший возраст. Трудно было вымахать на тех скудных харчах, что удавалось добыть в последнее время. Пора было менять лежку и уходить дальше, к окраинам Города, но там добыть продовольствие было еще большей проблемой. Впрочем, своим компактным размерам я был только рад. Это позволяло значительно сократить количество потребляемой еды и воды, а также оставаться незаметным и избегать лишних проблем, экономя боеприпасы, медикаменты и силы.

Болт для самострела, несмотря на никудышный инструмент, получался на славу. Гладкий и не слишком тяжёлый, с заострённым наконечником. Самое то для охоты на птиц. Даже серую ворону можно сожрать, если основательно проголодаться, а голуби и вовсе были деликатесом — почти как позабытая за последние два года курица. Голодно оглядев творение своих рук, я полез в пузатый туристический рюкзак, в котором хранил наиболее ценную часть имущества.

В небольшом газовом баллоне содержимого оставалось на донышке, но достаточно для того, чтобы обжечь наконечники десятка свежевыструганных снарядов. Разводить большой огонь, несмотря на то что было очень прохладно, я не решался — сквозь сколы в бетонной крыше виднелись звёзды и яркая голубая дымка вдали. Во время “ночи” пламя будет слишком заметным, а многие из тех, кто обитает во тьме, обладали чудовищно острым зрением.

Закончив с работой, я потянулся и решил перекусить остатками мясной консервы, которую растягивал уже три дня. Это была одна из редких доступных радостей - возможность насладиться вкусом настоящей еды, которую производили ещё до того, как Город умер. И, вероятно, не только он. Возможно, умер весь мир. Небольшой радиоприёмник, работающий на батарейках, молчал два долгих месяца. В последней передаче, которую он поймал, наполненный мукой и тоской женский голос умолял, чтобы кто-нибудь пришёл и положил конец страданиям, прежде чем она обратится. Я не мог ответить, но слушал до конца, пока сдавленные, затухающие рыдания не сменились на хриплые вопли. Самый последний раз, когда мне довелось слышать человеческий голос, а ведь когда-то я даже не думал, что буду по нему скучать до безумия.

Потому, когда из-под люка, ведущего на чердак, раздался громкий хлопок, напоминающий взрыв петарды, а затем вполне различимое короткое ругательство на незнакомом языке, я ощутимо напрягся. Говорил вроде бы один человек, но меня волновало не это. Нужно было уходить — звук был слишком громким, и скоро сюда соберётся вся окрестная нечисть. Но последний год я только и делал, что убегал. Один, всегда один. Крупные группы уже давно перестали выходить на связь со своими сладкими призывами объединиться, но мне удавалось выживать несмотря ни на что.

Мой чердак находился над восьмым этажом многоквартирного панельного дома. Последние шесть этажей строения были пусты — я уже давно обшарил там все квартиры. Это давало небольшое временное окно, достаточное, чтобы проверить, кто так громко шумит у лежки. А в случае чего — возможно, немного поживиться чем-то, что прошлому владельцу уже ни к чему. Ловко поднявшись на ноги, я зарядил самострел и снял с предохранителя отцовский ПМ, в котором оставалась лишь пара патронов на крайний случай. Папа был полицейским, но слишком поздно понял, куда катится этот мир, и сгинул ещё два года назад, оставив на меня мать и младшую сестру.

Хорошо смазанные петли люка позволили приоткрыть его совершенно беззвучно. Пахло жжёным пластиком, горячим металлом и кровью. Это был очень плохой запах, от которого сердце застучало быстрее, а желудок свело. Но я уже слишком устал прятаться и убегать. Устал быть один. Охватило какое-то самоубийственное безумие — руки сами собой одним рывком подняли люк, а вниз, в темноту, ударил слабый луч карманного фонарика.

Неподалёку от мусоропровода, из которого доносились далёкие скребущиеся звуки, виднелось человеческое тело. Бронежилет был продырявлен, а нагрудные пластины разбиты — в них торчали кривые, всё ещё дымящиеся осколки. Остро пахнущая какими-то химикатами, неестественно насыщенного, рубинового оттенка кровь била тонкими струйками из многочисленных ран. Даже не имея медицинского образования, не сложно было понять, что незваный гость либо уже труп, либо умрёт в ближайшее время. А на сладкий запах сюда вскоре сбегутся твари со всей округи. Нужно было действовать быстро.

Спрыгнув, я осторожно подошел к телу и принялся обшаривать разгрузку. Скрежет мусоропровода усиливался, а на лестнице далеко внизу послышались неуверенные шаги десятков ног. Две заряженные обоймы к пистолету-пулемёту. Само оружие незнакомой конструкции, с интегрированным электронным прицелом и фонариком, находилось неподалёку от тела. Эти вещи стали моей первой добычей. Затем — что-то, напоминающее гранату, с непонятными символами и маркировкой, которую стянул с пояса. Там же обнаружилась походная аптечка — проверять её содержимое не было времени, звуки становились всё ближе. Самой важной добычей стал герметичный контейнер с сухпайком и длинный армейский нож из блестящей, нержавеющей стали.

Времени почти не оставалось — нужно было убираться в укрытие и успеть засыпать люк обнаруженными на чердаке пластиковыми шариками, отлично поглощающими звуки и запахи. Кровь из ран, в которой я старался не замараться, течь уже перестала, вокруг тела парила небольшая лужа. Я не удержался и решил напоследок стянуть сферический шлем с матово-чёрным щитком. К моему удивлению, под ним оказались кроваво-красные волосы и женское, безмятежное лицо.

Глава 2. Вкус крови

Взвалив на плечи рюкзак, я покачнулся, едва не растянувшись на грязном бетонном полу. Похоже, мне удалось основательно улучшить свое материальное положение за те два месяца, что провёл на чердаке этого дома. Когда только сюда забрался, сумки были почти пусты. А сейчас пухлый походный рюкзак грозил переломить тонкую спину. Алиса, протянув руку, ухватилась за лямку, с легкостью приподняв рюкзак вместе со мной, и предложила:

— Давай лучше я понесу?

Прикинув все “за” и “против”, я согласно кивнул. Вряд ли рыжая решит убежать с поклажей, а оставлять хоть что-то из добытых потом и кровью ценных вещей не хотелось. Та вскинула ношу, словно и не заметив тяжести, переступила с ноги на ногу, распределяя нагрузку, и кивнула наверх:

— Как пойдём? Снизу затаились парочка опасных объектов, на шестом этаже.

— Откуда знаешь? — вскинул я бровь.

— Чувствую, — лаконично поведала рыжая и пожала плечами, пояснив: — Любые формы жизни в радиусе двадцати метров.

— Ого, ты ещё и вместо радара? — восхитился я и, после недолгих раздумий, указал на крышу. — Можно поверху. Но там прыгать придётся. Ты же Солдат, разве не сможешь с ними справиться?

— Как ты мог заметить, мне недавно досталось. Внешние раны я затянула, но регенерация структурных повреждений и восстановление сил займёт пару дней. В это время лучше избегать контактов с противником, — невозмутимо ответила девушка и начала подниматься по лестнице.

Окинув задумчивым, с прищуром, взглядом удаляющиеся упругие ягодицы, едва прикрытые порванной тканью, я пометил у себя в сознании, что уйти от преследования подозрительной спутницей будет почти невозможно. При возникновении прямой конфронтации можно было рассчитывать только на хитрость, ловушки и удачу. Разумеется, я не испытывал к ней никакого доверия. В ней было подозрительно абсолютно всё.

— Давай ко мне, здесь чисто, — забравшись, негромко окликнула меня Алиса. Я выкинул лишние мысли из головы, ухватился за проржавевшую лестницу и полез наверх, к солнцу.

Ветра не было, обжигающие лучи медленно прогоняли из застывшего воздуха прохладу, а кромка Купола над головой была всего в полусотне метров. Мы сейчас находились на краю Города, очень близко к тому месту, где он смыкался с лунной поверхностью. Там, за границей конструкции, действовали уже совсем другие законы. Полное отсутствие кислорода и атмосферы, дарующей защиту от широкого спектра излучений, делало жизнь в серой бескрайней пустоши невозможной.

Отсюда нельзя было сбежать. Единственный космопорт, находящийся неподалёку, не принимал корабли с самого начала катастрофы.

Когда всё это началось, администрация Города попыталась эвакуировать детей в этот район в надежде, что правительство ЕАС пришлёт спасательный корабль, несмотря на то, что связь с ними отсутствовала. Абсолютно все радиопередачи с Земли оборвались одномоментно, за день до катастрофы, словно кто-то включил мощную глушилку сигнала.

Станция «Гагарин» находилась в точке Лагранжа между Луной и Землёй и была основной перевалочной базой для колонистов. Именно там базировались все курсирующие между небесными телами космические корабли. Наиль Гимаев, её командир, успел отправить странное сообщение, которое впоследствии крутили в новостях Города:

— Грузовой корабль “Тарпень” передает сигнал тревоги, возможно… — спокойный и ровный голос говорившего тогда на пару мгновений прервался. Эфир погрузился в тишину, сквозь которую было слышно лишь тяжёлое, учащённое дыхание.

А затем что-то изменилось. В каждом слове опытного космонавта, который, разумеется, был атеистом, прорезался не свойственный ему религиозный восторг. Он грохотал, словно медные трубы, скорее возвещая, нежели информируя, прежде чем сигнал потух:

— Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядёт, Вседержитель.

***

Я вскинул голову, вглядевшись в манящую синеву далёкой Родины. Яркий голубой шар, закрывающий собой треть небосвода, был лишь голограммой. Настоящую Землю удавалось вспомнить весьма и весьма смутно — мне не было и десяти, когда вместе с семьёй по программе колонизации мы отправились на Луну.

— Как думаешь, что сейчас там происходит? — зачарованно поинтересовался я у своей спутницы.

— Ничего важного. Вернись с небес на землю, туда нам всё равно не попасть. Лучше скажи, на какое из зданий будем прыгать?

Я недоумённо пожал плечами. Справа, неподалёку, находилась только одна многоэтажка, почти вплотную прилегающая к этому дому. Конечно, была ещё одна — через дорогу, но до неё было порядка пары десятков метров. Осторожно подобравшись к парапету, я огляделся.

Когда-то уютные узкие улочки спального района были перегорожены остовами автомобилей и совершенно пустынны. Разве что на детской площадке, в небольшом металлическом «домике», виднелось какое-то шевеление. Солнце уже взошло, и, спасаясь от жара, что высушивал мёртвую плоть, «Тихоходы» попрятались. «Скрытни» и так редко покидали строения. И те, и другие избегали длительного нахождения на открытой местности днём — солнечные лучи со временем заставляли отслаиваться мясо от костей, обращая ходячих покойников в безопасных скелетов.

— Можно двигаться. Сегодня наша задача — пересечь район и добраться вон до того парка, — я указал рукой на зелень берёзовой рощи, что проглядывала между крышами высотных домов. — Ну, а прыгать будем туда.

Сделав глубокий вдох, я заставил отступить нервный мандраж, разбежался и резко оттолкнувшись от бордюра взмыл в воздух. Сердце ухнуло вниз. Никогда не был адреналиновым наркоманом — скорее наоборот. С самого детства я был невзрачным, скромным и пугливым, пока трагедия Города не стала личной трагедией. Четыре метра звенящей от ужаса пустоты наконец сменились твёрдым бетоном под ногами. Гася инерцию, я кувыркнулся и ловко вскочил на ноги, чуточку ушибив правую руку.

— Бросайте сначала сумки, затем рюкзак, а потом прыгайте сами. Я всё хорошо закрепил, ничего не сломается, — крикнул я себе за спину.