Северный мир 2. Падение

Глава 1. Оберёжный ритуал

Когда Демид был рядом, я могла позволить себе быть слабой. Могла стоять за его спиной и не обращать внимания на окружающий мир. Мне было так хорошо в своём внутреннем покое, в нашем с ним доме, закрытом от чужих взглядом.

Оглядываясь назад, я видела, каким ребёнком была в последнее время. Возможно, потому что слишком резко оборвалось моё детство.

И вот сейчас, оставшись без Демида, я вдруг почувствовала себя намного взрослее. У меня больше не было права на бездействие, я должна была оберегать своего мужа, пока он на поле брани.

Вернувшись из дома матушки, я прошлась по опустевшему дому мужа. Увидев его младших братьев, занимающихся своими привычными делами, я обрадовалась, что хоть здесь что-то осталось неизменным.

В нашей с Демидом комнате было слишком пусто без него. Лежали вещи, которые Ладо не стал брать. Прикоснувшись к ним, я остро почувствовала его всего, такого родного и далёкого. Собираясь опять зарыдать, я взяла себя в руки.

«Не время для слёз, ― сказала я сама себе. ― Я должна сохранить жизнь своего мужа, должна сохранить его дитя».

И легла спать, запретив себе плакать. Но мысли о Демиде не покидали меня. Как я ни старалась, не смогла долететь до него облаком. Что-то не пускало меня дальше ближайшего селения. С этими мыслями я и уснула.

Утро было погожим и солнечным. Уже давно погода не радовала нас такими деньками. В доме было непривычно тихо. Я не нашла во дворе никого из братьев и пошла к бабушке.

Вчера я просила её перебраться в мой дом на это беспокойное время, но колдунья отказалась. И сейчас я поняла почему: все обряды мне лучше творить на тот лесной поляне, где она жила.

Много там Силы для меня, и много историй земля помнит. Духи места помогают осуществить задуманное.

Бабушка уже ждала меня. Большой чёрный волк тоже лежал на земле. После того как на свадебном огне все узнали правду о моей семье, селяне перестали бояться этого хищника. Близко к нему никто не подходил, но и нападать не пытались. И Валид стал постоянно жить рядом с бабушкой.

В избе меня ждал вкусный травянистый навар, который сразу придал сил. Хоть я и заваривала дома такой же сбор, но из бабушкиных рук он был совершенно иным.

Погрузившись в ароматы трав, я вспомнила, как жила здесь и считала дни, когда стану женой Демида и перейду в его дом. А теперь я бы всё отдала, чтобы вернуться в ту зиму на лесной опушке: ведь тогда всё было ещё впереди.

Мотнув головой, чтобы отогнать грустные мысли, я решительно встала и почувствовала резь сбоку живота.

― Не так скоро, дочка, ― проговорила бабушка, ― ты теперь непраздна и должна двигаться медленно, будто листок, покачивающийся на спокойных водах.

Мы вышли на крыльцо. Колдунья знала, зачем я пришла. Я хотела попросить у Богов защиты для своего Ладо.

Разложила на четыре стороны поляны требы Богам. С самой холодной стороны, откуда дули ледяные ветра, ― подношение матушке-Земле. Напротив её, там, где летом светило самое жаркое солнышко, ― поставила чашу с воскуренными травами. На стороне, где светило уходит на ночь, ― кувшин с родниковой водой; а на той, где оно восходит, ― зажгла огонь.

Так я призвала в помощники все силы природы, а сама встала по центру. По очереди представила всех четырёх духов природы: мощь земли, жар огня, текучесть воды и вольность ветра.

Рядом с собой представила Демида ― каждую его чёрточку, что жила в моём сердце. Закрыв глаза, я увидела Ладо перед собой ― с горящими глазами, в кожаных доспехах с обережными символами, а в руках у него блестел кинжал.

И так ярко было моё представление, что на мгновение мне показалось, что и вправду он стоит рядом со мной и взглядом карим на меня смотрит. Но он был далеко, в незнакомой мне местности, среди других воинов, они отдыхали.

«Я смогла преодолеть стену между нами,― с радостью подумала я, ― это духи природы мне помогли».

И начала свой ритуал.

Медленно обходя образ Демида вокруг, я тянула незамысловатый напев и от самой Земли-матушки руками поднимала восходящую силу. Она укрывала Ладо со всех сторон и наверху разливалась в разные стороны, как вода из переполненной чаши.

Сделав это столько раз, сколько мне казалось нужным, я обратила свой взгляд к небесам. И представила, как от них к Демиду спускается благословение, проходит через всю фигуру и разливается волной уже внутри земли под ногами Ладо.

Переливы вверх и вниз идущей силы объединяются, образуя вокруг него кокон защиты.

Так я повторяла до тех пор, пока кокон не стал столь плотным, что мне самой было уже не пройти к образу мужа. Я протягивала вперёд руки и чувствовала, будто впереди препятствие и оно мягко отталкивало меня.

Закончив ритуал, я отпустила воображаемый образ к своему Ладо и представила, что вся моя защита встала вокруг тела Демида.

― Пусть хранят тебя Боги! ― прошептала я.

После этого я отдала требы духам природы, пропела благодарственную песнь и зашла в дом.

― Как ладно ты всё сделала, Млада, ― похвалила меня бабушка. ― Ты сейчас вдвойне сильна, и твоя защита обережёт Демида. Но часто такие обряды делать нельзя. Тебе самой силы сохранять нужно. Впереди зима, а дитя расти будет, всё лучшее ему пойдёт, так что ты о себе помни. Ты сейчас ― его сила.

― Помню, бабушка, ― ответила я, греясь о чашку с ароматным настоем. ― Мне бы только знать, что с Демидом всё хорошо, и силы мои восстанавливаются.

Как быстро летят счастливые дни ― и как медленно тянется разлука. День за днём я ждала весточек от Демида. Надеялась, что увижу его победы и дорогу домой. Но пока видела только перемещение дружины, их общение с княжичем, с другими воинами на привалах, земли, в которых они бывали, совсем незнакомые для меня.

Чувствовала, как наваливается усталость на моего Ладо в конце длинного дня, усеянного опасностями. Тогда я представляла себя рядом с ним и снимала его усталость своими прикосновениями.

Глава 2. Поле брани

Дни тянулись за днями, и настроения в селении были всё более печальные. Даже укрывший землю белый снег не смог вселить радость в сердца, тоскующие по своим близким.

Белое покрывало преобразило всё вокруг. Из чёрной земля стала светлой, из тьмы начал проступать свет: родилось новое солнце. И весёлые гуляния обычно разливались по селению в это время. А сейчас никто не веселился. Страшно было привлечь лихо своими громкими песнями и плясками. Негромко во дворах приветствовали Коляду и просили лёгкий год.

Когда селяне провожали своих родных с дружиной, то думали, что к солнцевороту воины уже вернутся ― с победой, ратными подвигами и щедрыми наградами. И будет наша земля отвоёвана и свободна от иноземцев. И будет праздник во всём селении.

Но солнце уже набирало свою силу, а от ратников не было ни весточки.

Двое стариков решились съездить в соседнее селение узнать о судьбе ушедших с дружиной. Но вернулись ни с чем: в том селении тоже никто не вернулся, а в город ездить не советовали, говорили, что разбои по дорогам частые. А ещё ходили слухи, что княжий град осаждён.

Грустные вернулись старики: помнили они лихие времена, когда ещё детьми были, а их отцы воевали, но даже тогда до города неприятель не дошёл.

Я не очень понимала, что такое осада, и решила сходить к бабушке. Зимой мы редко с ней виделись. Хоть сейчас и снега было совсем мало, но дорожка к лесной избе была трудна для нас обеих.

В каждый свой приход предлагала я бабушке жить со мной в мужнем доме. Но отказывалась колдунья, говорила, что в своём доме ей лучше, а у меня в селении матушка есть. Могу к ней пойти, если что понадобится.

К матушке я ходила часто. Она вертела веретено, скручивая противосолонь все беды со своего сына, а потом брала другое веретено и крутила посолонь ― наполняя его силой и защитой.

Смотря на неё, я думала, что каждая женщина обладает силой, и необязательно быть такой, как бабушка. Домашняя магия может быть сильнее колдовского обряда, если сотворена с любовью и сердечным вниманием.

Я веретено уже не крутила. Нельзя мне: дитя запутается, так говорили у нас в селении. Я просто сидела рядом с матушкой, и мне становилось спокойнее от ровного шума её работы и шёпота губ, наговаривающих защиту для моего брата.

Будучи противницей колдовства, матушка не считала своё веретено магией, но я видела, как ею она разворачивает судьбу своего сына.

Дойдя до лесного домика, я остановилась. Мне показалось, что я слышу какие-то голоса. Обернулась кругом ― а может, это пушистый снег падал с верхушек деревьев?

Зайдя в избу, увидела, как колдунья творит ритуал. Она закончила и повернулась ко мне. Я вновь поразилась, как темнота захватывает её. Нет-нет, а придёт и останется с ней на одну Луну, и тогда бабушка совсем другая становится.

― Темнота ещё и ответы даёт, ― ответила она на мой немой вопрос. ― А свет не скоро к нам придёт, ой, не скоро, ― чуть помолчав, добавила она.

Я остановилась на входе. Дальше идти не хотелось.

― Говорят, город в осаде, ― сказала я. ― Вы видели это? Что там происходит?

― Видела, ― пробормотала бабушка, ― вокруг стен стоят чужаки, они смели всё вокруг себя. Но стены у города высокие, воды и еды запасти успели, не сдаётся пока наш град.

― А Демид и мой брат? Где они? ― замирая, спросила я.

― Их там нет. В городе лишь княгиня с княжной. Молодая княжна тяжела, ― ответила бабушка. И, внимательно посмотрев на меня, добавила: ― Даже больше, чем ты. А мужчины их вне города. Они бились на границах с одними врагами, а другие в это время крайними тропами к городу прошли. Сейчас дружины спешат на помощь оставшимся в городе воинам, но успеют ли? Перед ними ещё много дорог, и все они несвободны.

Мне стало не хватать воздуха, я покачнулась, но устояла. Посмотрела на бабушку ― и вдруг увидела её глазами. Увидела то, что, оберегая, закрывал от меня Демид. Он берёг меня от волнения, и моменты сражений были невидимы мне. А сейчас я смотрела на поле брани глазами другого человека.

Дружинники князя были окружены большим количеством неприятеля. Нападавшие одеты в причудливые широкие штаны с толстым поясом и обнажены сверху. В руках у них были причудливо изогнутые, очень большие ножи.

Враги наступали со всех сторон, давя количеством и злостью, кипящей в них.

Демид, как и другие воины Перуна, стоял в окружении нескольких дружинников, закрывающих его плотным кольцом. В руках моего Ладо было оружие, но пользовался он не им, а своим даром.

Сосредотачивая взгляд на нападавших, он поджигал их, и неприятель падал, пытаясь затушить объявший его огонь. Падал враг не один, одновременно загоралось несколько нападавших. Это сбивало их слаженное движение вперёд и вселяло страх.

Такие очаги появлялись то там, то тут: так действовали воины Перуна, стоящие по всей линии. Противник изо всех сил пытался достать именно их, понимая, что сыны Перуна наносят ему самые значимые потери. Но дружинники, окружавшие Демида, отражали атаки, давая ему сосредоточиться на своём деле.

Так дружина князя продвигалась вперёд. Огонь делал бреши в рядах противника, давая возможность для атак воинов-защитников. Как многорукие Боги, продвигались вперёд воины Перуна, окружённые соратниками. И то, что не дожёг огонь, истребляли мечи дружинников.

Застыв, я наблюдала за происходящим. Дружинники дрались храбро, но нападающим не было видно конца.

«Зачем же ты идёшь в самое пекло?» ― с защемившим сердцем подумала я, но вспомнила, что дар Демида не работает на расстоянии: ему необходимо находиться довольно близко к человеку, которого он атакует.

«Я посылаю жар в жилы недруга, ― объяснял мне когда-то Ладо. ― Особенно сильно горят злость и ненависть, от них человек вспыхивает сильнее, чем от пламени. Но и мои силы не бесконечны, после проявления дара мне требуется отдых».

Подумав об этом, я увидела, как начинает слабеть мой Ладо. Видимо, сражение шло уже давно, и силы его подходили к концу. Последние неприятели, на кого он направлял свой огонь, отделались испугом и продолжили наступление.

Глава 3. Путь во тьме

Следующие дни я жила в доме колдуньи. Её дух помогал мне уменьшить тревожность за судьбу мужа и восстановить силы после моего путешествия. Я плохо видела Демида, он продолжал быть скрытым для меня. Но могла смотреть на него глазами хозяйки дома.

Мой Ладо с отцом, княжичем и двумя дружинниками двигался незнакомыми тропами. Скакали они день и ночь и всё ближе были к граду своему, только приближались с той стороны, где никогда не хаживал человек. Лишь диким зверям знакомы эти места.

И вот впереди уже болотистый лес. Кони с трудом преодолевают поваленные деревья и мягкий, влажный снег. В некоторых местах вязнут, брыкаются, отказываются идти вперёд.

Княжич шпорит коня, а он ни с места. Ржёт и бьёт копытами.

― Спешиться нам надо, ― сказал Ведмурд. ― Не пройдут тут кони. Самим нам надо. Если выберемся из этого леса, то в ближайшем селении других коней возьмём. А этих отпусти, княжич, нехорошо животных губить.

Спешились всадники. Костёр развели. Да ночлег не радует. Тёмный неприветливый лес кругом. Там и здесь топи, мягкий, обманчивый снег. Качают головой дружинники, не видят прохода вперёд.

Ночью волки завыли вдалеке, добычу приближающуюся почуяли. Но подходить боялись. Слишком яркий огонь и топкое место были около путников.

Утренний свет прорезался еле видной дымкой. Летом ночи светлее, чем наставший ныне день.

Двинулись в путь защитники земель Северных. Да топь везде. Кружат, кружат по лесу, да пройти не могут вперёд.

― Как-то же враги наши прошли здесь! ― в сердцах воскликнул княжич.

― Не здесь они шли, ― ответил Ведмурд, ― левее брали. Но нам туда хода нет, дозор они оставили, чтобы нас не пустить.

― Кто ведёт их? Кто о наших землях столько знает? ― спросил молодой воин.

― Закрыт он непроглядом, стерегут недруга от наших взглядов, ― гневно ответил отец Демида.

― Пусть он только попадётся мне, ― со злостью проговорил княжич и сжал кулаки.

― Тихо, ― промолвил Демид, ― рядом с нами кто-то есть.

Все замерли, оглядываясь кругом. В пелене, что стояла над болотом, было плохо видно. Наконец среди тёмных стволов деревьев путники увидели фигуру большого чёрного волка.

― Зверь по нашу душу пришёл, да какой крупный, ― сказал один из дружинников и схватился за кинжал.

― Подожди, ― остановил его Демид. ― Это не просто волк, он умнее любого из нас. Не серчай, княжич, я знаю, что говорю, ― добавил он, не желая обидеть правителя своими словами.

Путники удивлённо смотрели на говорящего, и лишь Ведмурд понял, о чём молвит сын.

― Веди нас, Валид, ― проговорил он, обращаясь к волку.

Сказано это было негромко, и обычный хищник бы даже ухом не повёл, но этот волк поднял морду, тихо прорычал в ответ и двинулся на путников.

― Что он делает? ― спросил всё тот же дружинник. ― Он идёт на нас!

Ведмурд внимательно смотрел на приближающегося зверя. В нём не было агрессии, лишь движение вперёд, будто он хотел отодвинуть путников.

― Он говорит нам разворачиваться, ― сказал отец Демида, ― здесь мы не пройдём.

Путники повернули. Как только они это сделали, волк остановился и свернул в сторону.

Чуть обогнав людей, он остановился у неприметного места между двух тонких деревьев. Как только пешие, сделав небольшой круг, приблизились к нему, волк начал уходить вглубь болота.

― Он и правда ведёт нас! ― воскликнул княжич.

― Валид не в первый раз помогает нам, ― ответил Ведмурд.

Люди шли за волком до конца дня. Несколько раз слышали протяжный волчий вой. Он доносился справа и слева, блуждая в лесной чаще. В первый раз Валид даже не отреагировал на появление сородичей. А вот во второй напрягся и, внимательно вслушиваясь в вой, свернул чуть правее, рассудив, что лишний бой не пойдёт никому на пользу. Путники зажгли лучины, и волки окончательно отстали.

Со временем лес стал суше, идти было быстрее и безопаснее. А в сгущающихся сумерках путники увидели просвет между деревьями. И в это же время потеряли волка из виду.

Демид мысленно поблагодарил зверя с душой человека за помощь и вышел на ровную местность, чтобы осмотреться.

― Я не узнаю этих мест, ― сказал он.

― Зато я узнаю, ― ответил княжич, ― мой город совсем рядом. А чуть правее есть крупное селение, там мы раздобудем лошадей и повозку для княжны. Она не сможет ехать верхом.

― Нам надо узнать, не занято ли селение врагами, ― проговорил Ведмурд.

― Не думаю, ― ответил княжич, ― гонец говорил только об осаде города. Если они возьмут град, то и все селения будут их. Распыляться неприятелю пока не с руки.

― Нам надо сегодня достать коней, чтобы завтра, до первых петухов, скакать за княжной, ― сказал Демид. ― Я пойду в селение с одним из дружинников. Тебе нельзя, княжич, селяне узнать могут. А я притворюсь торговцем, они в любое время о своей выгоде думают. И лихое время ― самое прибыльное для них.

― Хорошо, ― согласился Ведмурд. ― Возьми мой перстень и второй кинжал, за них пару лошадей и повозку раздобудешь.

― И мой кинжал возьми, ― сказал княжич, ― за него ещё пару дадут.

Демид кивнул и вместе с дружинником двинулся в сторону селения. Там без труда выменял коней и повозку и даже привёз немного еды. Их внешний вид вызывал удивление у селян, но путники сказали, что подобрали одежду погибших воинов, поэтому так одеты.

Вернувшись чуть глубже в лес, стали готовить ночлег. Но не спалось им, хоть и усталость косила тело. Думы грустные обуревали всех. Завтрашний день обещал быть долгим и тяжёлым.

Но они даже не догадывались, что дочери Богини Макоши ― Доля и Недоля ― уже поделили между собой их судьбы и плели разными нитями.

А пока мужчины засыпали с именем любимых жён на устах, которые ждали их на земле и на небесах.

Первые петухи ещё не означили рассвет, а Демид со своими спутниками были уже на ногах. Лучины освещали их путь, который вёл к подземельям города.

Глава 4. Предательство

Направляя своё внимание сквозь стены, Демид с отцом пытались увидеть, кто ждёт их наверху.

― Это один из ваших воевод, княжич, ― наконец сказал Ведмурд, ― и с ним дружинники.

― Защитники города? ― уточнил молодой правитель.

― Нет, эту дружину князь направлял к нашим границам, где заходит Солнце, ― ответил отец Демида. ― После победы над неприятелем они должны были присоединиться к войску. Мы ждали их прибытия в последней битве, но они не подошли. Это поставило всех нас под удар. Если бы не вмешательство амулетов, неизвестно, как всё бы закончилось.

После этих слов все замолчали.

― Ты думаешь, нас предали? ― как можно спокойнее спросила княгиня, но голос её дрожал.

― Я не могу этого утверждать, но и добрых намерений от них не чувствую, ― ответил Ведмурд.

Путники переглянулись. Они были в западне. Вернуться в терем значило оказаться в осаде, подняться сейчас из подземелья ― встретить опасность.

Неожиданно камень, прикрывавший их выход из тайного хода, начал двигаться в сторону, и подземелье осветил дневной свет.

― Мы вас ждали, ― послышались слова. ― Выходите, возвращаться вам некуда, княжеский терем захвачен.

Путники переглянулись, не желая верить сказанному. Но прислушавшись, они услышали топот ног за своей спиной.

― Ход обнаружен, к нам приближаются со стороны города, ― сказал Ведмурд.

Княжна начала задыхаться от страха и своего положения, ей не хватало воздуха в подземелье.

― У нас нет выбора, мы должны подняться, ― сказал Демид, обращаясь к княжеской семье. ― Когда завяжется поединок, мы с отцом вас прикроем, а вы берите лошадей и скачите в наш дом. Княгиня, вы взяли с собой бересту, которую я передал вам в последнюю встречу?

― Да, я вшила её в накидку, ― ответила женщина.

― На бересте указано, как доехать до нашего селения. В повозке, что ждёт вас под деревьями, есть женская одежда. Наденьте её, это поможет вам выдать себя за местных жителей, если будет погоня, ― сказал Демид.

Княжич держал на руках жену, которая крепче прижалась к нему, и разрывался между спасением любимой и необходимостью помочь своим защитникам.

― Вы поедете с женой, ― почувствовав его сомнения, сказал Ведмурд, ― никто, кроме вас, не сможет успокоить её и сохранить наследника. Тем более что честного поединка с нападающими не предвидится: предателей не щадят. Мы будем жечь их огнём, а вы в этом не помощник.

― Но тогда не спасётесь вы! ― воскликнула княгиня.

― Это наш долг, ― ответил отец Демида, ― мы должны спасти ваше дитя. Он ― наследник всего Рода, его жизнь важнее нашей.

Услышав это, я не смогла дышать. Мои родные шли выполнять долг, спасать княжескую семью, поставив её вперёд своей. Мне стало невыносимо больно и горько от этого, хотя я понимала, что Демид не может поступить иначе.

Вернувшись из своего видения, я с мольбой посмотрела на колдунью:

― Я не могу допустить его смерти, ― сказала я. ― Помогите мне защитить мужа.

― Млада, мы слишком далеко и не знаем, что ждёт их наверху. Но я не вижу гибели Демида, ― ответила бабушка.

― Я наложу непрогляд, окутаю его туманом, ― ответила я. ― Никто не доберётся до моего Ладо!

― Перед ними тоже колдуны и недобрые. Рассчитай свои силы, дочка, ― сказала колдунья.

Воины Перуна начали подниматься наверх. За ними шла княжеская семья.

На поверхности их взорам открылась картина: вокруг спуска стояли дружинники, некоторые из них знали Ведмурда и опасливо отшатнулись, помня о его силе.

За ними был воевода, а в отдалении ― небольшая группа женщин и детей, которых стерегла пара дружинников.

― Вот и встретились, княгиня, ― начал воевода, подходя к путникам.

― Как ты разговариваешь со светлой княгиней! ― возмущённо ответил княжич.

― Сейчас на моей стороне сила, и мне решать, как говорить, ― самоуверенно ответил мужчина.

Он был седовлас и коренаст. На мать княжича он смотрел особенно пристально.

― Почему вы здесь, а не с войском моего отца? ― спросил молодой правитель. ― Вы разбили нашего неприятеля со стороны, где восходит Солнце?

― Да, враги пали, ― был ответ.

― Но новые появились? ― строго спросил Ведмурд, прищуривая взор.

― Не смотри на меня так, ― ответил воевода. ― Твоя сила больше не властна надо мной, ― при этих словах седовласый мужчина указал на свой амулет. ― Мы подготовились отразить вашу атаку, сыны Перуна.

При этих словах дружинники, стоящие вокруг, вздохнули спокойнее.

― Вам не защититься от кары Богов, они не прощают предателей, ― сказал княжич.

― Это не тебе решать, мо́лодец. Ещё неизвестно, кто из нас предатель, ― был ответ.

― Зачем вы привели сюда женщин и детей? ― спросила княгиня, смотря на зябнущих в стороне людей.

― Чтобы вы не пытались бежать, ― проговорил воевода. ― Ваша доброта известна каждому. Вы не допустите, чтобы из-за вас погибли дети.

― Какая бы сила тебя ни защищала, такой поступок будет отомщён, ― молвила княгиня.

― Вы можете этого не допустить, ― сказал воевода. ― Вам только надо остаться со мной, и ваша жизнь, а также жизнь этих людей, ― он кивнул на городских жителей, ― будет спасена.

― Как ты смеешь говорить такое моей матери! ― крикнул княжич.

― Я столько лет служил твоему отцу, оберегал его от врагов, предупреждал об изменах, защищал его ценой своих ран. А он не знал, зачем я это делаю,― начал седовласый.

― Отец считал, что ты выполняешь свой долг, и всегда был щедр с тобой, ― возразил молодой правитель.

― Долг… ― произнёс воевода. ― Долг, которого у меня перед ним не было. Знаешь ли ты, что рождением я почти равен вашему князю? Разве что зе́мли моей семьи были не такие обширные.

Все присутствующие переглянулись, не ожидая таких слов.

― Я был сыном правителя земель, которые лежат у вашей границы, где заходит Солнце, и должен был взять в жёны твою мать, юнец! Наши родители сговорились, ещё когда мы были детьми. Но твой дед пошёл войной на мою семью, отобрал наши земли, погубил всех родных. А мою будущую невесту забрал в жёны своему сыну, ― кипя ненавистью, проговорил воевода. ― Из всего нашего рода удалось спастись только мне. Меня приютила бедная селянка. Её сыновья пали в том противостоянии, и она вырастила меня, как родного. Повзрослев, я нанялся на службу к князю, мечтая отомстить твоему отцу за предательство моей семьи. Ведь мы были добрыми соседями, а он вероломно напал на наши земли. Когда я пришёл в дружину князя, никто не узнал меня. Твой дед тогда уже ушёл в царство Мары, а отец не участвовал в набеге и не видел моих родных. Рискуя собой, я всё больше завоёвывал доверие князя, и в конце концов он приблизил меня к себе, ― продолжал седовласый. ― Тогда я смог любоваться той, которая должна была стать моей, но принадлежала другому.

Глава 5. Последний огонь

― Отпусти её, ― проговорил Ведмурд, обращаясь к воеводе, который удерживал княгиню. ― Прикрываться женщиной недостойно воина.

― Я не прикрываюсь, я беру её в полон, ― ответил седовласый. ― Княгиня была обещана мне, но те, кому ты служишь, украли её.

― Княгиню нельзя взять в полон. Для этого ты должен сразиться с мужчиной, защищающим её. И только в случае победы ты сможешь претендовать на милость этой женщины, ― сказал Ведмурд.

― Все её кровники далеко, и некому сразиться за её честь, ― был ответ.

― Кровники да, но по роду я имею право защитить сестру своей жены. Докажи в честном поединке, что достоин княгини, ― Ведмурд тянул время, стараясь придумать, как освободить княгиню, не причинив ей вреда.

Седовласый сильно сжимал её запястье и держал кинжал у тревожно бьющейся жилки на тонкой шее.

― Ты слишком благороден, воин Перуна, ― сказал соперник. ― Я возьму её и без нашего состязания.

В этот момент на Ведмурда налетело сразу несколько воинов, успевших сбить насланный на них огонь. Он схватился с ними, а воевода потащил княгиню в сторону.

― Я никогда не стану твоей женой, недруг, ― проговорила княгиня, пытаясь вырваться. ― Лучше я уйду в царство Мары, чем останусь с предателем.

― Я не дам тебе такой радости, ― зло ответил воин. ― Слишком долго я ждал, чтобы забрать тебя.

― Этого никогда не будет, ― произнесла женщина и, достав из складок платья маленький кинжал, попыталась полоснуть руку мужчины, сжимающую её кисть.

Воевода вывернулся, и удар пришёлся по запястью самой княгини. На белый снег упали алые капли. Мужчина с ужасом смотрел на расплывающееся красное пятно под ногами. Ведь он был причиной боли той, к кому стремился всю жизнь.

В этот момент их нагнал Ведмурд и увлёк седовласого в поединок. С дружинниками воин Перуна успел разобраться, и у входа в подземелье осталось лишь несколько человек, подающих слабые признаки жизни.

Воевода оказался силён и ловок, тем более что он бился за интерес и отмщение всей своей жизни. Мужчины поочерёдно брали верх друг над другом, изматывая борьбой и ударами. Амулет на шее седовласого давал ему дополнительные силы, и Ведмурд старался сорвать его, чтобы ослабить противника.

За время их поединка из подземного хода начали появляться ещё воины. Их вёл человек, отличающийся от остальных более дорогими доспехами.

Воины быстро прибывали и направлялись к сражающимся. К этому моменту Ведмурд уже обездвижил воеводу, но полностью уничтожить противника ему не позволял амулет, защищающий седовласого своими тёмными чарами. Отец Демида жёг амулет огнём Перуна, и две силы ― Бога и колдуна ― сцепились в схватке. Амулет трещал и жёг грудь своего хозяина, а тот пытался увернуться от силы Ведмурда, но слабел с каждым вздохом.

― Воин Перуна, отпусти моего воеводу. И я дам тебе службу в войске нового князя, ― проговорил предводитель вновь прибывших.

Ведмурд, не глядя на подошедших, продолжал бороться с седовласым. Когда силы амулета иссякли, огонь объял предателя. Он протянул руки к говорившему, прося защиты, но тот не отдавал приказа помочь.

― Вы обещали мне земли и титул, ― прохрипел воевода.

― Наш князь верен своим словам, но исполнять их он будет лишь перед живыми. А ты уже переходишь в мир Мары, ― равнодушно ответил предводитель и перевёл взгляд на княгиню.

За это время она перевязала пораненную руку, но через повязку всё равно капали алые капли.

С двух сторон от женщины встали подошедшие воины. Ведмурд выпрямился и посмотрел на нового противника.

― Я много слышал о тебе, воин Перуна, ― начал тот. ― Ваш князь в беседах, что мы вели с ним, рассказывал о твоей Силе и благородстве. Именно поэтому ты ещё жив. Мне нужны такие воины. Мой князь, что теперь владеет этим градом, дарует тебе жизнь и возможность служить ему.

― Я не меняю веру ― ни в Богов, ни в людей, ― ответил Ведмурд.

Он думал о том, успели ли скрыться Демид с княжичем. И как предотвратить погоню за ними. Выход он видел только один: сжечь всех вместе с собой, так как сил на бой со свежими противниками у него уже не осталось. Как и возможности воспламенить их по отдельности.

Отец Демида знал, что, оказавшись на краю миров, он мог попросить у Перуна Последнюю Силу. Услышав мольбу, Бог даровал своим служителям сильнейший огонь, такой, что ни один смертный не может разжечь, но в ответ забирал жизнь своего воина.

Будучи один, Ведмурд не задумываясь пошёл бы на это, но рядом с ним стояла княгиня, которую он обещал спасти, и он не имел права забирать её в царство Мары.

Старший воин, разговаривавший с ним, видя, что уговорить Ведмурда перейти на свою сторону не удастся, приказал схватить их с княгиней. Но подойти к ним близко никто не мог. Они все сгорали в огне, напускаемом сыном Перуна. Но он слабел. Силы были потрачены в недавних сражениях и переходах, а новых не появлялось.

Княжеский амулет, который носила княгиня и который мог бы дать им силы, женщина перед расставанием надела на шею молодой княжны.

― Я надеялась передать его своей дочери или внучке, ― сказала она. ― Но знаю, что уже не увижу их. Носи этот амулет, княжна, в нём горит защитный огонь, он будет охранять и защищать тебя от имени нашего рода, ― услышав это, княжна кивнула и впала в забытьё.

Из подземного хода тем временем выходили все новые и новые воины. По указанию предводителя они начали обследовать землю, ища следы отхода княжеской семьи.

Ведмурд, отражая атаки воинов, ждал, пока из подземелья выйдет последний воин, и когда они стали закатывать камень, ограничивающий вход, понял, что время пришло.

Силы его таяли, ещё немного ― и он не сможет поднять кинжал или наслать огонь. А преданных дружинников, которые в такой момент на поле брани обступали его и давали время восстановить силы, сейчас рядом не было. Только княгиня стояла, роняя алые капли на снег и слабея с каждым мгновением.

― Княгиня, я не смогу спасти нас, ― прохрипел Ведмурд.

Глава 6. Приезд

Демид с княжичем удалялись от города. Ехать очень быстро они не могли: дорога была неровной, и при каждой кочке княжна стонала, лёжа в повозке. Молодая женщина была бледна и не понимала, где она находится. Когда действие травяного снадобья, которое ей дала княгиня перед расставанием, начало слабеть, княжна с ужасом обнаружила себя в незнакомой повозке рядом с чужим мужчиной. Под остаточным действием сонного порошка она не узнала, кто рядом с ней, и пронзительно закричала.

Это было время отдыха Демида, они с княжичем сидели на козлах по очереди. Именно его и увидела княжна. Демид проснулся, а княжич непроизвольно натянул поводья, думая, что жене плохо от быстрой езды. Мужчины быстро поменялись местами, и княжна вновь увидела долгожданного мужа.

― Где матушка? ― оглядываясь, спросила она после первых объятий.

― Она едет за нами, ― ответил княжич, не рискнув рассказать жене о том, что княгиня и Ведмурд остались в руках предателей.

Женщина успокоилась и прильнула к мужу. От долгожданной близости её сердце билось быстро, а ещё сильнее стучало сердце ребёнка, который чувствовал присутствие отца и стремился к нему.

― Мы ждали тебя, ― прошептала княжна, ― я верила, что ты придёшь. Почему князь не с вами?

― Отец с войском направляются к городу, ― ответил мужчина.

― Значит, он выгонит неприятеля с наших земель? ― доверчиво спросила жена.

Княжич кивнул, не желая её расстраивать. После всего, что ему сказал воевода, думы были полны тревоги. Войско князя потеряло много людей в последнем походе, и хотя неприятель со стороны восходящего Солнца был отражён и, если верить седовласому, на границе, где Солнце заканчивает свой бег, враг тоже был уничтожен, но отряды мелких князей, включившихся в борьбу за Северные земли, продолжали разорять селения.

А теперь ещё и город захвачен.

«Отец об этом ещё не знает, ― думал княжич. ― Всё произошло сегодня утром. Поскакал ли кто-то из воинов к нему? Или все перешли на сторону неприятеля?»

Верить в это не хотелось. А слова воеводы о том, что старый князь встретит по дороге к городу засаду, не давали покоя.

«Я должен предупредить отца, ― думал он. ― Отвести войско от засады и в спокойном месте подумать, как быть дальше. Но для этого я должен мчаться к нему и вновь оставить княжну. Сможет ли она сохранить себя и дитя после этого?»

Княжич взглянул на лю́бую. Она опять впала в дрёму, но в этот раз вцепившись в него руками.

На козлах Демид вглядывался в темноту и вслушивался в тишину зимнего леса, через который они ехали по неприметной дороге, пытаясь услышать топот двух коней, несущих к нему Ведмурда и княгиню. Но только крики ночных птиц и шорох деревьев тревожили ночную тишину.

Не было и признаков погони. Это радовало и огорчало одновременно, потому что Демид знал, какой ценой отец мог остановить преследователей. О Последней Силе говорили им на посвящении. Молодые воины тогда с интересом слушали наставника.

― Давно эта Сила не приходила в Явь, ― говорил он, ― ещё в бытность ваших дедов использовали её в последний раз. Всё вокруг сотрясается, когда Последний Огонь приходит в мир. Много он даёт, но многих и забирает. Даже светлые сердца не могут укрыться от него.

Вспомнив это, Демид прикрыл глаза, пытаясь почувствовать отца через расстояние.

Обычно он связывался с ним через огненную нить, что опоясывала каждого воина Перуна. Именно из неё исходил огонь в сражениях.

Но нити отца он в Яви не видел. Были другие воины, они двигались вместе с князем к городу, ещё не зная, что он предан своими защитниками. Их огненные нити горели то ярче, то глуше, но огненного пояса отца Демид нащупать не смог.

Через некоторое время его на козлах сменил княжич.

― Нам долго ещё ехать? ― молвил он.

― До следующей ночи точно, ― ответил Демид.

― Это очень долго, ― покачал головой княжич, ― надо предупредить отца об измене воеводы и о засаде на пути к городу.

Мужчины посмотрели друг на друга.

― Мы можем распрячь одну лошадь из повозки, ― сказал воин. ― Я поскачу на ней к князю, а ты довезёшь жену до моего дома. Млада встретит и укроет вас, она видит, что мы приближаемся.

― Нет, к отцу поскачу я, ― ответил княжич, ― ты сможешь лучше защитить княжну в случае опасности. Я не обладаю даром разжигать огонь, а ты ― воин Перуна: кому, как не тебе, я могу доверить своего наследника.

Они остановили повозку. Одну из лошадей забрал княжич, чтобы окружными дорогами выехать к войску. Он седлал лошадь, ругая себя, что не сделал этого раньше. Да и сейчас он не знал, как отреагирует княжна на его исчезновение. Но тревога за княжество нарастала. Ведь если их войско будет разгромлено, то ни у него, ни у княжны не будет жизни.

Мужчины попрощались. Взглянув в последний раз на вздрагивающую во сне жену, княжич умчался вдаль. А Демид погнал повозку к своему дому.

Как только Демид с княжичем покинули место брани, моё внимание неотрывно следовало за ними. Я успела лишь заметить, что Ведмурда с княгиней объял огонь, но была уверена: отцу моего мужа ничего не угрожает, ведь он сам и есть огонь.

Я же продолжала окутывать непроглядом своего Ладо и княжескую чету, которая была с ним. Незаметные для окружающих, они миновали окрестности города. Хотя там уже начались погромы и разорения, устроенные завоевателями.

Жители, встречая в своих дворах неприятеля, который громил их жизнь, пытались защищаться. Но все сильные мужчины ушли с дружиной, в селениях остались лишь старики да юнцы.

Не имея иной защиты, люди молили Богов, чтобы их князь скорее вернулся из похода и защитил их. Некоторые мальчишки даже бежали по дорогам встречать войско. Но его не было. Зато одурманенные быстрой победой неприятели по-хозяйски заходили в избы, требовали лучших угощений, не церемонились с женщинами, брали то, что хотели.

Те жители, у кого были родные в дальних частях наших земель, хватали самое необходимое и в спешке покидали свои дома. В этой суете неприметная повозка, что везла княжескую чету, не выделялась из общей массы. Укрытая мною пологом, отводящим взгляд, она скользила по дорогам. И вскоре свернула на узкую лесную дорожку, чудом оказавшуюся проходимой.

Глава 7. Милость Перуна

…По полю рядом с княжеским градом не спеша ехала маленькая повозка. На козлах сидел старик и внимательно смотрел вокруг.

Вся видимая глазу земля была усеяна людьми, ушедшими в царство Мары. Это были дружинники нового князя, захватившего город. Старик ехал между ними, стараясь не тревожить их покой.

Следы пламени и обгоревшей земли были повсюду. Лошадь брыкалась и не хотела идти вперёд, пыталась повернуть обратно, чтобы не ступать по земле, пропитанной болью. Но старик что-то шептал, и она, заговорённая, везла повозку дальше, вглубь поля.

Воины были обожжены настолько, что многих было не узнать. Но этого и не требовалось старику. Он искал одного-единственного, которого ему поручили спасти.

Глядя вокруг, старик вспоминал свои ратные дела. Будучи молодым и сильным мужчиной, он служил в войске Перуна у старого князя, участвовал в набегах и завоеваниях. Вёл свою огненную дружину вперёд и не знал страха.

Великий громовержец покровительствовал и давал силы, чтобы одолеть врагов. Воин чувствовал себя непобедимым и кидался в самое пекло битвы, неизменно выходя победителем.

Но однажды неприятель оказался хитрее. Организовав засаду, он отрезал от князя основную часть войска. Чудом старому князю с несколькими воинами удалось выбраться из горловины грозящего плена. Но чтобы правитель смог отойти и сохранить свою жизнь, один из служителей Перуна решил пожертвовать собой и попросил Бога о даровании ему Последней Силы, которая бы поборола неприятеля.

Громовержец услышал его просьбу, и всё вокруг запылало. Князь смог соединиться со своей дружиной и покинуть поле брани, а воин остался сдерживать неприятеля, пока были силы. Прощаясь с Явью, он и не думал, что сможет вновь увидеть синь неба, его застилало красное пламя.

Каково же было удивление, когда он очнулся в ветхой избушке рядом со старцем, который ухаживал за ним. Тот рассказал, что явился к нему Громовержец и наказал спасти огненного воина, лежащего посреди поля. Так старец и сделал. Привёз к себе в жилище, выходил, вылечил, только вот огня внутри воина больше не было. Не стал Перун забирать у него жизнь, но забрал свой огненный пояс.

― Перун не забирает лучших из нас, но лишает своего огня, ― сказал он однажды, ― потому что нельзя отнять много жизней, ничего не отдав взамен. Ты увёл к Маре много врагов, но и сам остался лишь наполовину живым.

Старик стряхнул воспоминания. Он как сейчас помнил этот разговор, помнил старца, что спас его. А также то, как мучительно было осознавать себя обычным человеком, как многократно пытался он разжечь огонь после выздоровления и как не смог воспламенить даже щепку.

Остался он жить в избе старца. Старый князь, всё-таки выигравший ту войну, узнал о его спасении. Предложил богатства и почёт, но воин отказался. Тогда ему поручили быть связным с княжеской семьёй. И дали беспрепятственный доступ в терем.

Так и жил он, передавая вести князю и ожидая, когда исполнится пророчество спасшего его старца, который перед уходом сказал, что история повторится вновь.

Когда на закате лета к нему в дом постучал темноволосый воин Перуна, приехавший на ярмарку со своей молодой женой, и попросил передать весточку княжичу, старик почувствовал, как заломило в груди.

«Неужели его я должен буду спасти?» ― подумал он. И душа наполнилась печалью, что такой молодой воин будет лишён своей силы и потеряет часть себя.

Но несколько дней назад, когда предатели открыли врагам ворота города, а на его окраине разразилась огненная битва, старик видел, как этот молодой воин уезжал вместе с княжичем на повозке. И той же ночью ему было видение с наказом найти и спасти дружинника с опалённым лицом и потухшей нитью Перуна.

Утром старик запряг свою повозку и поехал на место брани. Захватчики не спешили провожать павших в последний путь. Слишком много добычи и женщин ждало выживших в городе. А ушедшие могли подождать. Поэтому над местом битвы парили лишь вороны, и старец спокойно искал нужного ему человека.

Определив центр воспламенения, старик подъехал к нему. В центре находился воин, весь покрытый ожогами. Рядом с ним были следы, говорящие о том, что кого-то волокли с этого места. По обрывкам ткани старик понял, что здесь погибла женщина и её забрали с поля.

Он вспомнил, что на городских воротах представили почившую княгиню ― для устрашения жителей и подрыва веры и сил князя, когда он подойдёт к своему павшему городу.

Старик вздохнув, жалея о судьбе княжеской семьи, и наклонился к лежащему на земле воину.

Казалось, что он ушёл в царство Мары, но старик чувствовал, что это не так. Громовержец не стал бы посылать его к ушедшему.

С трудом перенеся воина в свою повозку, он тронулся обратно к избе. В неё нападавшие заходили ещё во время осады, так как старик жил перед воротами города. Но, увидев жалкого старика в бедной избе, трогать не стали. Да и поживиться у него было нечем. Чёрствая буханка хлеба, лежащая на столе, не привлекла внимания сытых воинов.

А сейчас перед воротами города никого не было. Дружинники пировали внутри. Дозорные стояли на городских стенах, но вид старика, переносящего к себе в дом обгоревшее тело, не привлёк их внимание. Мало ли кто решил схоронить своего родного.

Затащив воина в избу, старик подошёл к неприметной полочке над печкой. Там у него лежали травяные сборы и берестяные дощечки с заговорами, которым его научил старец, спасший его много солнц назад.

― Потеряв силу Перуна, ты можешь обрести знания предков, ― говорил он. ― Смотри, что я делаю, и запоминай. Придёт время, и они тебе пригодятся.

Разложив требы Богам и воздав им мольбу, старик начал знахарский обряд. Который сначала пробуждал душу, возвращая её из промежуточного мира, а потом исцелял тело. Воин, лежащий на полу, долго не реагировал на действия старика, но наконец захрипел, выплёвывая пепел.

Старик смотрел на лежащего в его избе воина, который никак не мог откашляться и сделать вдох. Мгновения таяли в бесконечных приступах и попытках сделать глоток воздуха. Знахарь поднёс к лицу больного пучок мятной травы, её холодный аромат проник глубоко внутрь, и страждущий смог вдохнуть.

Глава 8. Противники

Княжич тем временем мчался навстречу своему отцу. Покинув Демида вместе со своей беременной женой, он гнал коня к границам княжества, где восходило Солнце. Помня слова воеводы-предателя о засаде на пути войска своего отца, он свернул с основной дороги и надеялся успеть предупредить отца.

Жалел о том, что не обладает даром связываться с родными на расстоянии. Думал о воинах-перебежчиках, которые открыли ворота его града неприятелю, о поверженной обороне, о судьбе жителей, если войско отца пропадёт и не поспеет на выручку своему люду.

Душа его болела о лю́бой княжне, о наследнике, о матушке и судьбе Рода. А конь нёс его всё дальше от родных людей. Как-то вдалеке ему послышалось ржание лошадей; остановившись и прислушавшись, княжич понял, что это слышатся звуки большого похода. И постарался заметить место расположения чужого войска.

«Верно я выбрал путь обхода, ― подумал он, ― но врагов много, откуда такое полчище? У нас и людей столько нет».

Уносясь всё дальше от места засады, он вспоминал слова ведующего старца: «Сила их ведёт тёмная, мне неведомая».

А также о том, как тяжело было дышать в граде последние Луны. Как густ и тяжёл был воздух, как тревожны утра.

― Темнота кругом, ― говорила его матушка, вздыхая. ― Заползает она мне под рукава, жалит, всю меня сжимает. Что такое, сынок, к нам идёт?

Мысль о матушке ударила его будто кнутом. О судьбе её ничего не знало сердце.

А ведь говорила она, предупреждала, но отец не слушал её, не понимал тревоги. Ведующий, состоящий у него на службе, молвил, что всё спокойно, мысли врагов сейчас о другом.

― Править, княже, будешь долго, ― говорил он. ― Враги твои друг другом заняты. Не до наших земель им. Да и дойти к нам нелегко: топи да болота, бурные реки и крутые скалы. Кто к нам войско двинет, то без него от нас уйдёт.

«Как же ведун мог так ошибаться? ― думал княжич. ― Как мог не увидеть тьму надвигающуюся?»

И ответом ему было осознание, что не обладали ведующие той силой, что была подвластна волхвам. А те покинули Северные земли из-за неблагодарности старого князя.

«И остался наш край без защиты, отвернулись Боги после того как предок мой оскорбил их служителей», - думал Доброслав.

Он скакал день и ночь, конь уже выбился из сил и не реагировал на удары хлыста.

Наконец княжич увидел дозорных, охраняющих покой воинов, отдыхающих после долгого перехода.

Воины узнали его и приветствовали. Княжич спрыгнул с коня и направился в расположение отца.

― Сын мой, почему ты здесь? ― предчувствуя беду, спросил князь. ― Ты смог вывести княгиню и княжну из окружения?

― Отец, ― поклонившись, ответил сын, ― я вывел из терема матушку и жену свою. Но град наш сдан неприятелю. Доверенный воевода, которого направил ты на бой с нашими врагами у границ заходящего Солнца, оказался предателем. Он сын князя, у которого дед отобрал земли и невесту ― мою матушку и твою княгиню. Обездоленный наследник всю жизнь желал отмстить нашему Роду. Он обманом обрёл твоё доверие и предал нашу семью ― открыл ворота города.

Князь поражённо смотрел на сына.

― Я не могу в это поверить. Все люди, коих я приближаю к себе, проходят проверку у моих служителей. Те смотрят в самую душу и ничего от них скрыть ― ни мыслей тайных, ни чаяний сердечных. А воевода столько солнц был рядом со мной, я не верю, что он мог обмануть моих видящих, ― сказал он.

― Отец, я рассказал тебе то, что слышал своими ушами и видел глазами: воевода смотрел на матушку так, будто знал её всю жизнь, ― ответил княжич.

― Где сейчас княгиня? ― спросил отец.

― Я не знаю, ― склонив голову, ответил сын. ― На выходе из подземелья нас поджидали враги. Княжна была очень плоха, и я нёс её на руках. Матушка шла с Ведмурдом и Демидом. Мы хотели биться с ними, но предатели всё прибывали и значительно превосходили нас числом. Тогда Ведмурд сказал нам всем уходить, но когда мы с Демидом и княжной добрались до повозки, княгиня отстала. Нам пришлось покинуть поле брани без матушки.

― Как ты мог оставить княгиню на поле брани? ― негодовал князь.

― С ней остался Ведмурд, я уверен, что он выведет матушку из окружения, ― проговорил княжич.

Князь задумался.

― Нам остался один переход, и мы доберёмся до стен города, ― помолчав, сказал он. ― И я освобожу свой люд.

― Нет, отец, идти напрямую нельзя, ― возразил княжич. ― Я видел войско, ждущее нас на короткой дороге.

Князь крепко сжал кулаки.

― Но у нас нет другого пути, ― сказал он.

― Я ехал через лес, ― рассказал княжич, ― там плотный снег. Часть войска можно отправить там, чтобы они подошли к противнику с тыла. А небольшой отряд пустить прямо. Они вызовут воинов на себя, а основная дружина обойдёт неприятеля с другой стороны. Если Боги будут милостивы, то мы победим.

― Я надеюсь, ты прав, сын, ― проговорил князь, кладя руку на плечо сына. ― Дурные мысли ты привёз, не нравится мне, что враги со всех сторон. Откуда ещё неприятеля ждать?

Княжич не ответил, лишь вспомнил рассказ воеводы о завоеваниях своего деда, которыми были недовольны все примыкающие княжества. И предполагал, что против них сейчас объединились все князья, лишившиеся земель и подданных.

В завоёванном граде в то время правитель разговаривал со своим чародеем. Тот был из дальних стран, носил длинные цветные одежды, на коже его были выбиты загадочные символы. На кистях и шее висели амулеты из костей животных.

Он что-то шептал себе под нос, перебирал в руках обточенные кости, водил ими в пространстве, кружился вокруг себя и выкрикивал что-то зловещим голосом, похожим на вороний крик.

Князь смотрел сквозь него, он давно привык к странным методам колдовства своего служителя. Много солнц назад он подобрал этого чародея в жаркой стране. Там всё время светило Солнце, а воды было не сыскать. Люди были непохожи на привычных князю селян, их кожа была очень смуглой.