Северный мир 3. Пробуждение

Глава 1. Счастье Велиславы

В нашем селении пришло время свадебного огня. Белозар вёл себя так, будто и не собирался связывать себя узами с Велиславой. Он не ходил с ней гулять, не приносил даров сверх положенных традицией. На вечерние гулянья, где просватанные молодые появлялись вместе, а свободные присматривались друг к другу, они тоже не ходили.

Белозар не любил такие сборища, а Велислава не могла прийти на них без него. Ведь все бы спрашивали, где её жених. Я вспомнила, как, будучи девицей, ждала таких вечеров, и когда Демид заходил за мной в бабушкину избу и вёл на большую поляну, я была самой счастливой. Помню, как колотилось сердце от того, что лю́бый идёт рядом, как волновали меня случайное прикосновение его руки и горячее дыхание. А невеста Белозара была лишена этого.

В один из вечеров, когда в нашем селении вовсю шли гулянья у больших костров, а молодые пары проводили свободное от забот время в веселье и играх, я решила сходить к Велиславе. Больше такого беззаботного периода в её жизни никогда не будет. И мне было жаль, что она не принимает участия в гуляниях вместе со всеми.

Замужние женщины тоже могли присутствовать на празднике, правда, располагались в стороне. Пользуясь этим, я зашла за будущей женой Белозара, чтобы предложить ей вместе пойти к кострам. Но она отказалась.

― Млада, ― сказала она, ― спасибо тебе за то, что думаешь обо мне. Но не стоит беспокоиться. Я сама дала согласие на союз с тем, кому не лю́ба. И я понимала, что Белозар не будет гулять со мной и выходить на вечернее веселье. Он другой, я давно за ним наблюдаю, хоть и редко мой будущий муж показывается в селении. Но чувствую, что занято его сердце, иначе давно прошёл бы свадебный огонь с какой-то девицей.

Я молча слушала, Велислава оказалась умнее, чем я думала.

― Знаешь, я была маленькой девочкой, когда Белозар стоял перед свадебными кострами с той, что уединённо живёт на вашем дворе. И помню, как горели его глаза, мне казалось, что огонь в них сильнее пламени обрядового костра. А любви в сердце больше, чем воды в реке, ― продолжала девица. ― Разве мог он её забыть? Разве погаснет в душе такой огонь?

Мне стало до боли жаль эту честную и такую несчастную девицу, которая шла за человека, точно зная, что его сердце принадлежит другой.

― Зачем же ты согласилась? ― спросила я.

― А что мне оставалось делать? ― был ответ. ― Я пропустила свои самые яркие солнца, когда мои ровесницы находили женихов. Тогда нашу семью преследовали потери, и я не могла пойти замуж посреди горевания. А сейчас созрели другие девицы, и я считаюсь переспевшей. Отец уже на меня косо посматривает. Спрашивает, сколько ему ещё меня содержать. Брат в это солнце жену в дом приведёт, и я совсем лишней стану. Поэтому я для себя решила, что пойду за того, что посватается, а если никто не изъявит желания, то уйду в прислужницы в город.

Я вспомнила, как меня в своё время пугали тем, что отдадут в прислужницы, и как я боялась этой участи, а Велислава сама хотела её выбрать.

― Но Боги были милостивы ко мне: в нашу избу постучались сваты. Я даже не мечтала, что это будет Белозар. Лучшего жениха я и пожелать не могла. Пусть его сердце занято, но я знаю, как благородна и честна ваша семья, с радостью пойду за него и стану ему хорошей женой.

― Я не сомневаюсь в этом, ― ответила я, ― и могу заверить, что Белозар будет всегда уважать тебя и заботиться о тебе.

Девица благодарно улыбнулась.

― Пойдём, я покажу тебе своё платье, ― сказала она, ― я шью его свободными вечерами, когда другие девицы гуляют с женихами.

Я пошла вслед за ней. В избе у Велиславы был свой угол, отгороженный от отца с братом красиво вышитым платом.

Там на толстой ветке, прибитой к стене, висело платье. Оно было грубой самотканой ткани, но сшито очень искусно, так что швов было почти не видно.

Я вспомнила тончайшую ткань, из которой было моё свадебное платье, и стало вдвойне жаль девицу. Ведь у неё не было возможности надеть такое.

― Я принесла тебе украшения, ― сказала я, открывая котомку, с которой пришла: в ней лежали ленты и кружева, которые меня научила ткать бабушка.

― Какая красота! ― воскликнула Велислава. ― Я помню твоё свадебное платье, оно было так прекрасно, что перед ним меркли самые красивые цветы.

― А ещё я принесу тебе материал для верхнего слоя твоего наряда. И у тебя будет самое красивое платье на предстоящем празднике. Белозар не сможет не заметить тебя, ― сказала я, улыбнувшись, и девица благодарственно прильнула к моей руке.

Я шла домой и думала о том, как по-разному люди понимают счастье. Когда я была девицей, то ни за что не хотела выходить замуж за нелю́бого. Считала, что это сделает меня несчастной. Поэтому посмела перечить отцу, сбежала от сватов Бартана, пошла против всех, борясь за право быть с лю́бым. И чудом избежала тогда наказания.

А Велислава была согласна на того, кто первый придёт взять её в жены. Хотя была умной и доброй девицей и была достойна самого лучшего, в том числе любви. Но у неё не было такой поддержки, как у меня. У неё не было моей бабушки, благодаря которой я смогла обрести Демида и свою семью с ним.

Дома я нашла самую белую ткань, что была у нас, и отнесла отрез ткани Велиславе, добавив резных украшений, что были у меня в шкатулке, но я их не носила. Девица была очень рада.

― Мне оставалось только мечтать о таком платье и украшениях, ― сказала она, ― спасибо, Млада, я тебе очень благодарна.

Я обняла девицу, жалея, что могу дать ей только это.

Время свадебных обрядов в нашем селении подошло незаметно. Поляна для проведения ритуалов вновь была покрыта цветами, и посреди неё возвышались фигуры Богов. Рядом с ними пылал большой костёр, а по краям горели несколько маленьких.

Раньше у нас такого не было. Мы зажигали лишь центральное кострище, и вокруг него происходило всё действо. Но после того как в селение прибыли люди с соседних земель, наши традиции стали меняться. Не сразу, но поселенцы добавили свои привычки в наш уклад жизни.

Глава 3. Свойства амулетов

Цветана пришла в себя уже в доме. Она помнила, как её несли на руках, как давали понюхать что-то остро пахнущее, но глаза открыть не могла. Веки казались такими тяжёлыми, что сил поднять их не было. Неизвестно, чего было больше в этой тяжести ― страха или удивления, но образ, который она увидела и на который боялась взглянуть вновь, не зная, исчезнет он или останется, менял всё в течение её нынешней жизни.

А княжич был рядом. Он не исчезал и не отходил от своей первой жены. Открыв глаза и встретившись с ним взглядом, Цветана невольно задрожала, и по её щекам покатились слёзы. Муж взял её руку и прижал к своей груди, потом прикоснулся к запястью губами. Мы с Демидом переглянулись и оставили княжескую чету наедине.

Когда мы вышли, Доброслав прижал к себе жену и закрыл глаза. Все годы, проведённые вдали от Цветаны, показались ему сном. Её запах, нежность кожи, шёлк волос, глубина взгляда ― всё вызывало в нём восхищение и будило воспоминания. Сохранивший тонкость стан, казалось, не знал прошедших солнц. А красота лица стала ярче. Сейчас он не мог представить, как обнимал Лебедяну ещё несколько ночей назад.

Княжна же чувствовала себя иначе. Она заметила, что муж изменился. Было видно, что все солнца он тяжело работал. Руки его были грубы, как и одежда. Но главное, запах: муж был полностью пропитан другой женщиной. Её забота всё ещё ощущалась на его губах, теле, даже одежда сохранила тепло её рук, ведь рубаха и штаны были сшиты женщиной вручную.

Цветане было очень тяжело видеть мужа, наполненного другой женщиной. Именно она заботилась и кормила его все эти годы, рожала ему детей и согревала ночами. Подумав о детях, княжна вспомнила, что не сможет больше подарить мужу наследника, и это вновь больно ударило её.

― Прости меня, ― произнёс наконец Доброслав. ― Я не мог приехать к тебе раньше.

― Где ты был? ― спросила Цветана.

― Все эти солнца я жил в селении, расположенном на другом конце наших земель. Одна женщина спасла меня с поля битвы и выходила, как сына, которого она потеряла до этого, ― ответил княжич.

― Она старше тебя? ― спросила жена, не зная, что думать.

То, что наполняло её мужа, не было похоже на материнское отношение.

― Да, Акилина была старше меня и недавно ушла в мир Нави, ― ответил Доброслав, ― только после этого я начал вспоминать себя. И это удивляет меня. До этого знал только то, что она рассказывала мне. Но твой образ, Цветана, снился мне по ночам. А днём я не мог понять, что за светлый дух мне являлся.

― Я видела рядом с тобой молодую женщину, ― сказала княжна.

― Видела? ― удивился Доброслав.

― Да, когда проснулся амулет, он привёл меня к тебе, а потом рядом с тобой побывала Млада, ― продолжала Цветана, ― ты был очень бледен, я даже не знала, справишься ли ты с напавшей на тебя хворью. А рядом были красивая селянка и маленькие мальчики, это твои сыновья? ― голос княжны задрожал.

― Да, это мои дети, ― ответил мужчина, понимая, какую боль он причиняет своими словами жене. ― Я не помнил себя, а жить без семьи не позволял местный уклад. Акилина привела в дом Лебедяну, чтобы она помогала ей по дому, а потом…

― Не надо, ― перебила его княжна, ― не объясняй мне и не предавай её доброе отношение к тебе. В её глазах я видела любовь и уважение, которые она питает к тебе, как своему мужу. Все эти солнца она была рядом с тобой и дала тебе то, что не смогла дать я: много сыновей.

― А как же наш ребёнок ― он выжил? ― не зная, что ожидать в ответ, спросил Доброслав.

― Да, у нас сын, ― улыбнувшись, ответила княжна, ― он уже совсем большой. Мы с тобой уже были знакомы в его возрасте. И он очень похож на тебя.

― Где же он? ― уточнил княжич, оглядываясь вокруг.

― На празднике, сегодня в нашем селении горят свадебные костры, и пары связывают себя перед ликами Сварога и Лады, ― ответила Цветана.

Мы с Демидом тем временем поднялись ко мне. Я чувствовала, что впереди большие изменения, и пути назад уже нет. Селяне танцевали и веселились, а решающие события неумолимо приближались.

― Что же теперь будет? ― спросила я мужа. ― Можем ли мы оставить у себя княжича? Они втроём с Цветаной и наследником привлекут всеобщее внимание. Уж очень отличаются они от селян: манерами, поведением, да и внешностью. На Светозара-то многие косо посматривают, видя в нём чужака. А если они вместе с отцом появятся, то старейшины сразу новому князю донесут.

― Доброслав у нас не останется, ― ответил Демид, ― это слишком опасно. Лучше всего, если он вернётся туда, где жил всё это время. Послушаем, что он расскажет о себе. Мы ведь не знаем, где он был. Может, его уже разоблачили.

― Нет, ― сказала я, ― опасности рядом с ним я не чувствую. Пока мы невидимы для сил завоевателя. Я защиту для нас усилю, амулеты помогут. Княжич даже мне невидим был, когда ехал к нам.

― Это его Род защищает, амулеты княжеские непростые. Они в нужное время отражают чужие взгляды, ― проговорил Ладо.

― А почему они не защитили вас во время битвы? ― спросила я.

― Защитили, ровно настолько, насколько было возможно по судьбе, ― был ответ. ― Доброслав ведь выжил, хотя всё войско пало; мы с ним смогли с княжной на руках выйти из засады около города: твоя защита множилась на силу амулетов.

― Я никак не могу привыкнуть, что силы помогают нам согласно своему разумению, а не согласно нашему хотению, ― ответила я. ― Часто спрашивала себя: если в амулетах такая сила, то как они допустили гибель княжеской семьи? А потом отвечала словами бабушки: Род князя должен был ответить за прошлые деяния.

― Не только он, Млада, все мы живём согласно своему наследию, ― сказал Демид, обнимая меня.

― Я знаю, ― проговорила я, ― и мне страшно, ведь мы многого не знаем из того, что было и за что сейчас отвечаем.

― Но если мы будем жить по Прави, то сможем всё преодолеть, ― уверенно сказал муж.

В этот момент мы услышали шум внизу. Это вернулись Белозар с Велиславой.

Глава 2. Возвращение княжича

Похлопывая Цветану по щекам, я пыталась привести её в чувство. Но женщина не хотела открывать глаза. За спиной послышались шаги, я обернулась и увидела мужа, идущего рядом с княжичем.

У меня тоже перехватило дыхание. Прибывший был намного старше того молодца, каким я видела его сразу после своей свадьбы. Одет мужчина был совершенно неподобающе представителю княжеского рода. А в глазах плескалось нечто такое, от чего мне стало не по себе.

«Почему я не видела его приближение?» ― подумала я, вспомнив, какие предчувствия мучили меня последние дни. Но я искала указания на приближение неприятелей, а прибыл друг.

Княжич подошёл к нам и опустился на дорогу рядом с женой. Он аккуратно взял её голову из моих рук и начал гладить волосы.

― Цветана, ― проговорил Доброслав, и было слышно, как дрожит его голос. ― Лю́бая моя!

Женщина пошевелилась и открыла глаза. Их взгляды встретились. Княжна протянула слабую руку и коснулась лица мужа. По её щекам начали течь слёзы. А в душе бушевали эмоции: она верила и не верила, что видит долгожданного супруга, на возвращение которого уже и не надеялась.

Цветана была одновременно рада, что княжич вернулся живым и здоровым, но её сердце уже давно было отдано другому, и как вести себя с мужем, смотреть ему в глаза, когда душа тянется к Белозару, она не знала. Как вычеркнуть их памяти столько солнц, проведённых не вместе, и снова стать принадлежащими друг другу любящими людьми?

Ответов на эти вопросы не было, а сердце бешено колотилось.

Доброслав поднял жену на руки и понёс к воротам нашего дома. Цветана обняла мужа за шею.

Она совсем не узнавала его, даже запах был другим. Даже не вспомнив в тот момент про Лебедяну, которую она видела в бедном доме рядом со своим мужем, она всё равно чувствовала, что её супруг давно принадлежит другой женщине. Это было невыносимо.

Глядя на их фигуры, Демид вспомнил, как много солнц назад княжич так же шёл с Цветаной на руках, вынося её с поля около княжеского града, когда Ведмурд прикрывал их отступление. А я видела ту картину глазами мужа и думала о том, что же будет дальше.

Мы вошли в дом и расположились за большим столом. О возвращении на праздник речи уже не шло.

Время, прошедшее от обретения памяти до прихода в дом Демида, княжич провёл в раздумьях. Вспоминал прошлую жизнь, корил себя за предательство, которое он неосознанно допустил по отношению к Цветане, женившись по беспамятству на другой женщине, и не знал, что с этим всем делать.

Как поступить с Лебедяной, которая не знала его прошлого? Что делать с их детьми, которые оказались представителями княжеской семьи? И что за эти солнца произошло с Цветаной: хранила ли она его память, вырастила ли сына или дочь? Если у неё родился сын, то он первый наследник, а если дочь, то наследником будет старший сын Лебедяны… Как к этому отнесётся княжна?

«Да и есть ли что наследовать, ― с грустью думал Доброслав, оглядывая своё скромное жилище, ― кто я теперь? Кто пойдёт за мной, после того как мы проиграли битву? Имею ли я право возвращать себе Северные земли, губя людей, отрывая их от семей и вновь посылая в бой?»

Ответов у него не было. А в сердце жила печаль. Он вспоминал милый сердцу образ Цветаны: её тонкий стан, полные нежности и согласия глаза, тихую, размеренную речь, их долгие беседы.

«Какой она стала? Ждёт ли меня или давно причислила к ушедшим? Как я скажу ей, что вновь прошёл свадебный огонь, ведь обещал не брать более жён, кроме неё?» ― думал мужчина.

Сердце болело и требовало встречи. А Лебедяна смотрела на него грустными глазами и не спрашивала ни о чём. Лишь прижималась ночами, даря своё тепло. Кто из женщин ему ближе, княжич решить не мог.

Дети, будто чувствуя напряжение между родителями, притихли. Их игры стали не такими резвыми, и ссоры не такими громкими.

Амулет на груди княжича иногда горел ярко, иногда затихал. В эти моменты Доброслав чувствовал, что происходит что-то важное, связанное с ним, и сердце его стремилось к старым знакомым. Он помнил, что оставил первую жену в доме своего друга Демида, и только у него мог узнать, что дальше произошло с Цветаной.

Когда сбор урожая был закончен, а дань новому князю отдана, в их селении заполыхали свадебные костры. Увидев молодые пары, идущие навстречу своей судьбе, и вспомнив свою первую свадьбу, Доброслав решил всё же навестить Демида.

Селение друга было в другой стороне Северных земель, и добираться туда надо было на коне. Выменяв у соседа его лучшего жеребца и истратив на это все скопленные за предыдущие солнца сбережения, княжич собрался в путь.

Лебедяна со слезами на глазах смотрела на мужа, который после своего выздоровления стал совсем чужим. На его челе были думы, неподвластные ей. Женщина видела, что Ратислав, как она продолжала его называть, отдаляется, думает о вещах, далёких от неё и их сыновей, и это было мучительно.

Она смотрела на детей, которые продолжали тянуться к отцу, и плакала. Мальчики ещё не понимали, что папа уже не принадлежит им.

В один из вечеров княжич сказал ей, что собирается покинуть дом.

― Пока я не могу рассказать тебе всего, что вспомнил, ― сказал он Лебедяне, ― это опасно не только для меня, но в первую очередь для тебя и детей. Поэтому лучше оставайся в неведении. Знай, что я не снимаю с себя ответственности за нашу семью. И сделаю всё возможное, чтобы оградить вас от опасности и чтобы вы ни в чём не нуждались.

Жена смотрела на него и слышала, как изменился его тон. Никогда прежде в голосе мужа не звучали столь уверенные ноты, никогда ещё он не был так собран и целеустремлён.

«Вот что значит, когда он вспомнил свои корни, обрёл свой род», ― подумала она.

Перед ней сейчас был совершенно незнакомый ей человек, который только внешне был похож на её мужа.

― Я не могу удержать тебя, ― сказала Лебедяна, ― и ты вправе сам решать, где и с кем тебе быть. Знай, что я всегда буду ждать тебя, и наши сыновья тоже.

Глава 4. Не всё можно простить

С тех пор как женились младшие братья Демида, я уговорила мужа изменить порядок в нашем доме. Разделение на мужскую и женскую половину стало неудобно.

«Когда вы жили одной семьёй, ― сказала я мужу, ― твоя матушка была с младшими детьми на своей половине, а подросшие сыновья переходили жить к отцу, на мужскую половину, где он растил из них воинов. Но сейчас, когда у каждого из твоих братьев свои семьи, такое устройство дома уже не подходит нам. Давай разрешим им сделать пристройки с одной из сторон большого дома, и тогда для семейных встреч у нас останется общая нижняя комната. Мы с тобой и детьми возьмём себе мою половину, а Белозар останется на мужской. Ведь когда-нибудь он тоже женится, и ему будет, куда привести жену».

Выслушав меня, Демид сначала не согласился. Он не хотел менять уклад жизни, принятый у его родителей. Этим он хранил их память. Но со временем понял, что не всё стоит сохранять в неизменном виде. Время идёт ― традиции могут меняться.

И его братья занялись постройкой своих домов, а Белозар в итоге остался в одиночестве на бывшей мужской части дома. Сейчас он и привёл туда Велиславу.

Пока мы разговаривали внизу, его молодая жена распаковывала своё приданое. Она никогда ещё не была хозяйкой на такой большой территории. И глаза девицы разбегались от количества места, окружающего её.

Белозар вошёл к жене напряжённый и погружённый в свои мысли. Он даже хотел уйти в отдельную горницу, но понял, что этим очень обидит Велиславу. Мужчина смотрел на серые глаза, устремлённые на него, и понимал, что жена не виновата в его душевных терзаниях.

Она подошла к мужу и нежно обняла его. Начала гладить его усталую спину, разминала шею и перебирала пальцами волосы. И под её руками тело воина расслаблялось, принимая заботу и нежность. Велислава обняла мужа, прижалась к нему, положив голову на плечо. Её дыхание волновало Белозара, давно подавляемая суть вспомнила свои истоки. Близость молодой женщины, которая была его женой, давало возможность забыть все невзгоды и попробовать обрести счастье с той, которая была готова дать ему это.

Цветана с княжичем и сыном прошли в её отдельно стоящий дом. Доброслав восхищался устройством двора Демида.

«У Акилины всё было гораздо проще и беднее, и мне даже не приходило в голову, что можно всё устроить иначе», ― думал княжич.

Зайдя в дом, Светозар поклонился родителям и ушёл к себе. Княжеская чета осталась вдвоём.

― Расскажи мне, как ты жила все эти солнца, ― попросил Доброслав жену. ― Я вижу, тебе дали отдельный дом и разрешили жить одной. Такое ведь не принято на наших землях.

― Да, так случилось. Старейшины наказывали мне выйти замуж, но свадебный костёр не принял меня, ― ответила Цветана. ― Боги не позволили мне стать женой другого, зная, что ты жив.

― Ты проходила свадебный обряд? ― спросил княжич.

― Да, ведь я считала себя вдовой, ― сказала Цветана, ― а в наших краях не принято жить в чужой семье, не являясь её частью. И только когда Боги отвергли мой новый брак, мне разрешили жить в одиночестве в отдельном доме.

― Ты так быстро забыла меня? ― с горечью спросил Доброслав, не желая принимать тот факт, что его жена хотела принадлежать другому мужчине.

― Я помнила свой долг и обязательства перед тобой, но у меня на руках был маленький княжич, который нуждался в защите. И выполнение традиций земель, на которых мы живём, было залогом нашей безопасности. Селяне требовали, чтобы я стала частью чьей-то семьи и не нарушала их устоев. Я пошла на это ради нашего сына, ― глядя прямо в глаза мужу, ответила Цветана. ― Но всё равно осталась одна. А вот ты смог взять себе вторую жену, несмотря на меня.

― Я не помнил себя, Цветана, и тебя не помнил, ― возразил княжич, ― тем более ты знаешь, что мужчины нашего рода имеют право брать себе нескольких жён. Но мне жаль, что так случилось и с тобой, и со мной. Я был далеко и не мог защитить тебя.

― Она лю́ба тебе? ― дрожащим голосом спросила молодая женщина.

― Я благодарен Лебедяне за то, что она заботилась обо мне, ― сказал княжич.

― И она родила тебе сыновей, ― кусая губы, молвила женщина.

― Да, но наши мальчики ещё маленькие и не являются моими наследниками, ― был ответ.

― Но они у тебя есть, а у меня ― только одиночество и сын, которого ты сейчас заберёшь, ― стараясь не заплакать, проговорила Цветана.

― Я не буду разлучать вас, ― сказал Доброслав, ― ты ― моя первая жена, и только ты имеешь право править вместе со мной. Уверен, Лебедяна поймёт это. Она простая селянка и не принадлежит к знатному роду.

― Ты можешь так и не вернуть себе земли, ― ответила княжна, ― но в этой борьбе погибнет единственный человек, который у меня есть в этом мире, ― наш сын.

― Я не допущу этого, обещаю тебе, ― уверил её мужчина, подходя ближе и протягивая руки, чтобы обнять Цветану.

Она еле заметно отшатнулась от объятий, но княжич заметил это.

― Ты не хочешь, чтобы я касался тебя? ― спросил он.

― Я пока не могу быть с тобой, ― ответила женщина, глядя ему в глаза, ― всё слишком быстро произошло, и как мне забыть о твоей второй жене?

― Хорошо, я не буду тебя торопить, ― сказал княжич и сделал шаг назад.

Стена, что была между ними все эти солнца, вместо того чтобы рухнуть при встрече, стала лишь плотнее.

Наутро мужчины обсуждали план действий. Решили придерживаться изначального замысла Демида: с помощью воинов Перуна проникнуть в княжеский терем и устранить нового князя и его приспешников. Сбором отряда должны были заняться мужчины моей семьи.

Княжич должен был незаметно покинуть наше селение, чтобы не вызывать подозрений, и разработать план попадания в терем.

― Подземный ход, которым мы пользовались, спасая Цветану и мою матушку, имеет несколько ответвлений, ― сказал Доброслав, ― ещё ребёнком я ходил там. Но я знаю, что в одном из проходов произошёл обвал, и он больше не пригоден для передвижения людей. А вот второй проход должен быть рабочим, хотя им давно не пользовались. Его ход пересекает русло подземной реки, и из-за её вод он не всегда доступен.

Глава 5. Дела домашние

В большом доме меня ждала Велислава. Она спросила, какие у неё будут обязанности и как мы ведём хозяйство. Для неё было непривычно находиться в таком просторном доме, в котором проживало несколько семей. В её маленькой избе, где она вела хозяйство для отца и брата, всё было проще и понятней. Я объяснила ей наши распорядки, показала, где мы храним продукты.

― Обычно я готовила на свою семью и Белозара, ― сказала я, ― ещё две семьи, что живут здесь, питаются отдельно, у них своя печь и вход со двора в пристроенные комнаты. Но ты, наверное, хочешь сама подносить еду своему супругу, тогда можешь готовить отдельно.

Велислава кивнула.

― Пища из рук любящей женщины много добра приносит мужу, ― проговорила девица.

Я согласно кивнула.

Она хотела ещё что-то спросить, но молчала. Я видела, что ей очень интересно, кто был вчерашний ночной гость и куда он пропал. Таинственность, что окружала Доброслава, чувствовалась со стороны. Да ещё несвойственное нашим мужчинам поведение относительно чужака. Но она молчала, не желая навлечь своим любопытством немилость новой семьи.

― Тебе понравилась ваша с Белозаром комната? ― спросила я, желая отвлечь её.

― Да, очень! ― восторженно отозвалась Велислава. ― Я никогда раньше не бывала в таких больших домах, чтобы у каждого было своё отдельное помещение. А какой красивой резьбой украшены все вещи! ― восхищённо глядя на предметы, сказала она.

― Я тоже вначале удивлялась величию этого строения и его красоте, ― улыбнулась я, ― но знаешь, ко всему быстро привыкаешь. Очень скоро тебе будет не представить, что можно жить иначе: всем вместе в маленькой избе.

В этот момент к нам со двора вбежали дети. Все они играли вместе: и наши с Демидом сыновья, и дети его младших братьев.

Самый старший из них ― Милослав, наш первый сын, был самым сообразительным из них. Ему недавно исполнилось десять солнц, чем он был очень горд. И уже вовсю помогал старшим мужчинам в поле, ухаживал за лошадьми, а свободное время следил за своими братьями.

Наш с Демидом средний сын ― Даромир, семи солнц от роду, уже вышел из возраста детской свободы и привлекался к домашним делам.

А самый младший ― Пересвет, хоть и тянулся из всех сил к своим братьям, но имея на своём веку лишь три солнца, был замечен только в играх.

Вслед за ними к нам с Велиславой вышла Дарьяна, жена одного из братьев Демида. В моё отсутствие она присматривала за всеми детьми. Женщина поздоровалась и заговорщически улыбнулась Велиславе.

― Как поживает молодая жена? ― спросила она. ― После стольких солнц одиночества Белозар был не слишком пылок?

Велислава зарделась и отвела глаза, я заметила на её лице скрываемую улыбку. Потом укоризненно посмотрела на Дарьяну. В нашем доме было не принято вести такие разговоры. А вот мои бывшие подружки из селения, став жёнами, могли так подтрунивать друг над другом. И Дарьяна тоже не видела грани между личным и семейным.

Жёны младших братьев Демида, хоть и умели держать язык за зубами и не выносить за ворота то, что происходит в нашем доме, воспитанием не отличались. От разведения сплетен в нашем селении их уберегало то, что они были из других земель и никого здесь не знали. А замкнутый образ жизни нашей семьи не способствовал заведению знакомств.

Поэтому обе женщины были рады, что в доме появилась Велислава, надеясь, что с ней можно будет болтать. Но я понимала, что они ошиблись. По своей природной скромности и уму жена Белозара была ближе мне, нежели жёнам младших братьев. Дарьяна, увидев мой взгляд, быстро ушла.

Я знала, что они с Паледой, женой другого брата, побаиваются меня. Никогда их мысли не могли укрыться от моего знания, о грядущем пополнении в их семьях я тоже знала первая. Потому что невозможно не заметить свет, наполнивший женщину. А ещё их мелкие провинности были у меня, как на ладони. Поэтому моего осуждающего взгляда было достаточно, чтобы Дарьяна вышла на улицу за убежавшими детьми.

― Белозар всё ещё любит Цветану? ― неожиданно спросила Велислава.

― Я не знаю, ― ответила я, ― его мысли закрыты для меня.

― А я думала, ты всё ведаешь, ― удивилась девица. ― В селении говорят, что ты ведьма, а я думаю, что ты ведунья.

Я улыбнулась.

― Как меня только ни называли, ― ответила я, ― но дурного я никому не делаю, а селян, наоборот, лечу и помогаю им.

― Да, всем известен твой дар исцелять руками, ― подтвердила жена Белозара, ― а также предвидеть будущее, защищать и расправлять дорогу идущему.

Я с интересом смотрела на молодую девицу. Она нравилась мне всё больше. Раньше у меня была только Цветана, чтобы поговорить да женские дела обсудить. Дарьяна с Паледой были чужды мне. А теперь у меня появилась ещё одна собеседница.

― Я рада, что Белозар выбрал тебя, ― сказала я Велиславе, ― у Цветаны своя судьба и, поверь, нелёгкая. А тебе непростой муж достался. Скоро узнаешь, что наша семья отличается от других. И о делах наших молчать надо и никому не докладывать. Даже родным своим слова не молвить. Уедут скоро мужья от нас, и вернётся Белозар другим. А мы с тобой оберегать их будем и ждать. Ты когда-нибудь обережные коноки делала?

Велислава покачала головой.

― А вижу я, что есть у тебя умение. Да у любой женщины есть способность своего мужа оберегать, а когда оно ещё личным даром усилено, то ещё лучше, ― сказала я.

― Нет у меня дара, ― скромно отказалась Велислава, ― и в роду никого не было, кто дар имел.

― А вот и есть, ― сказала я, глядя внутренним взглядом на нити, что переплетались за спиной у девицы.

Одни вели в Явь, это были связи с родными, что были живы, другие уходили в Навь, они вели к ушедшим предкам. И среди родных ей душ, ожидающих перерождения, были те, кто владел даром при жизни. И опыт этот сохранился в памяти рода. Именно он сейчас стремился к Велиславе, но не был принят ею.

― Я проведу тебя к твоим умениям, ― продолжала я, ― Помогу принять и взрастить дар. Нам сейчас нужны силы, ведь многое предстоит впереди.

Глава 6. Семейные узы

Я оставила Раду со Светозаром наедине. Они оба были встревожены происходящим и хотели поддержать друг друга. Со стороны дети выглядели совсем взрослой парой. В нашем селении девицам было разрешено проходить свадебный огонь с пятнадцати солнц, и Рада вполне могла скоро стать невестой. А вот отроки женились позднее, тем более единственный законный наследник князя.

С тревогой взглянув на дом Цветаны, я почувствовала, что он полон не радостью встречи, а горечью произошедших за время разлуки событий. Я вспомнила, как Цветана ждала мужа, как всматривалась в даль дороги, что ведёт к нам из города. Как не смотрела ни на кого, ожидая своего княжича. И только забота и поддержка Белозара, его горящие глаза и трепетное отношение к ней заставили молодую женщину, тогда ещё совсем юную и незнакомую с яркими чувствами, иначе взглянуть на него.

Я помню, как она боролась с этим чувством, изо всех сил избегала Белозара, но душа горела и звала. И Цветана позволила себе надежду на счастье. Но Боги не позволили им быть вместе, и её сердце вновь закрылось, чтобы вновь не чувствовать боль потери.

И вот сейчас, когда Доброслав вернулся, княжне не стало легче. Вернуть прошлые отношения спустя столько солнц и событий было невозможно, но и построить новые, зная о второй семье мужа, тоже маловероятно. Я чувствовала, как в Цветане боролись княжеский долг и гордость преданной женщины. И мысленно отправила ей поддержку и свет своего сердца, чтобы поддержать её в этой непростой ситуации.

Потом моё внимание переключилось на детей, бегающих по двору. Милослав с Даромиром помогали складывать дрова, которые колол брат Демида, остальные играли. После этого пошли в конюшни: моих сыновей обучали ухаживать за лошадьми и лечить их при необходимости.

Милослав с детства отличался способностью чувствовать других людей и определять состояние животных. Он любил ухаживать за домашней скотиной и всегда первый знал, если кто-то из животных захворал. А ещё я часто заставала его в задумчивости, и когда он выходил из неё, то говорил, что общался с духами, и они направляли его.

Даже для меня Милослав был загадочным ребёнком. Демид горел желанием видеть старшего сына отважным воином, но я понимала, что это не его путь. Ребёнок так остро чувствовал и ощущал окружающий мир, что причинить боль, пусть даже врагу, было для него сложно.

Если бы в наших краях остались волхвы, я уверена, что в девять солнц они забрали бы его к себе для обучения, сделав проводников воли Богов. Но мудрые старцы давно покинули наши края, и магическим знаниям никто не обучал.

Каждый наш разговор с Демидом о Милославе заканчивался спором. Ладо был уверен, что старший сын должен в полной мере унаследовать силу воина Перуна и посвятить себя служению огню. А вот другие сыновья могут пойти другим путём.

Я же говорила, что любой из детей имеет право на свой путь. И если бы рядом были волхвы, то мы бы гордились тем, что они забрали Милослава. Демид не поддерживал мои убеждения, напоминая мне о том, что между сторонниками Перуна и Велеса, который покровительствовал волхвам, часто возникали противоречия, берущие своё начало в отношениях самих Богов, поссорившихся из-за Дивы Додолы.

Когда-то и наш князь, отец Доброслава, оскорбил служителей Велеса, поставив их ниже своих воинов, посвящённых Перуну. В итоге наши земли остались без магической защиты. И я чувствовала в мыслях Демида отголоски этого решения, хотя он давно понял, что князь был неправ. Находись мы под защитой мудрых волхвов, тёмный колдун князя не смог бы проникнуть в мысли воинов и разгадать замысел княжича по переносу засады, что в итоге и решило исход всего противостояния.

С каждым днём Милослав задавал всё больше вопросов о Богах и духах, и я искала знания у бабушки, так как сама не в полном объёме владела ими. Но и у колдуньи не было ответов на все вопросы внука. Оставалась надежда лишь на то, что вернётся отец Демида и возьмёт мальчика к себе в обучение. Но когда это произойдёт, мы не знали. А мой муж и не хотел такого развития событий.

Зато два младших сына в полной мере оправдывали надежды Демида на продолжение его воинского дела. Если Милослав влиял на окружающих своей волей, то младшие хватали деревянные кинжалы и бросались на своих обидчиков. Сколько бы я ни просила их решать вопросы миром, они меня не слышали. Даже Пересвет, совсем недавно научившийся говорить и крепко стоять на ногах, всё равно размахивал своим маленьким деревянным ножиком, который смастерил для него Белозар.

Даромир уже вовсю принимал участие в воинском обучении, которое проводили Демид или Белозар для княжича и нашего старшего сына. Светозар тоже делал успехи во владении оружием. Часто к ним присоединялись дети других селян, достигшие нужного возраста.

Сначала старейшины запретили такие сборища, но селяне продолжали отпускать детей к нам во двор для обучения ратному ремеслу. Они говорили, что их сыновья должны уметь защитить свои семьи. И в периоды, свободные от работы в поле и сбора урожая, на нашем дворе собиралось довольно много отроков. Среди них были и сыновья моего брата, по возрасту такие, как Милослав. В том числе ребёнок, с которым жена Грислава появилась в нашем селении. Мальчишки были дружны между собой, несмотря на постоянные соревнования.

Но Светозар и Даромир отличались среди них своей ловкостью, скоростью реакции и гибкостью, с которой они уходили от ударов друг друга. Даромир хоть и был намного младше княжича, но спуску ему не давал.

Милослав со Светозаром бились почти на равных, и там, где княжич брал силой и ловкостью, Милослав побеждал, предугадывая следующее движение противника и действуя на опережение.

Я с гордостью смотрела на всех детей и просила Богов только об этом ― дать им долгую жизнь, свободную от войны и потерь.

Когда на землю опустилась ночь, Доброслав отбыл из нашего дома. Их прощание с Цветаной было сдержанным. Княжич был подавлен грузом вины, княжна ― разбитыми надеждами. Со своим сыном мужчина простился более сердечно, обещая вернуться.

Глава 7. Отголоски прошлого

После отъезда мужа у Лебедяны всё валилось из рук. Заслышав шум, она тут же выбегала из дома, посмотреть, не приехал ли Ратислав. Она никогда не называла его тем, другим, именем, что связывало его с прежней жизнью. Больше всего молодая женщина хотела, чтобы он вернулся и всё вновь было, как прежде. Теперь она поняла, зачем Акилина наказывала ей продолжать давать мужу дурманящий разум настой. Это помогало сохранить привычный быт и уберечь Ратислава от опасности.

От мыслей о том, что муж уехал к своим родным, Лебедяне становилось не по себе. Перед отъездом он так и не рассказал ей о своём прошлом. Она не знала, был ли её Ладо женат, имел ли детей. Ещё беспокоили слова о том, что Ратислав не может сказать правду о себе, так как это опасно. Женщина вспоминала предсказание знахарки, что будет её муж знатным человеком. Но уже не желала этого, понимая, что никогда не станет ему ровней.

Мысль о том, что Ратислав сейчас встречается со своими родителями и, возможно, первой женой, не давали Лебедяне покоя. В их селении никто из мужчин не имел двух жён. И она не представляла для себя такой жизни.

«Что будет с нашими детьми? Как их примут родители Ратислава? Как они отнесутся ко мне?» ― думала она.

О том, что родителей мужа уже нет в Яви, женщина не знала.

Дни проходили в томительном ожидании, и, когда за окнами раздалось ржание уставшего коня, Лебедяна выбежала во двор, не чуя своих ног. Она увидела, как муж спрыгнул на землю, привязал коня, налил тому воды и направился в дом. Уже подходя к порогу, он заметил, что его встречает жена.

Её глаза были полны мольбы и надежды, Лебедяна смотрела на Ратислава, ища ответы на свои вопросы, пытаясь почувствовать, с какими вестями он вернулся и что он нашёл в родной семье.

Ратислав остановился. Полные любви глаза женщины льстили его самолюбию, ущемлённому Цветаной, но где-то внутри болело и чувство вины. Молодая женщина горячо обняла его, прильнула всем телом и начала гладить голову, плечи, будто не веря, что муж на самом деле вернулся.

В её поведении была такая разительная разница с тем, как встретила его Цветана, что княжич даже задумался, а на самом ли деле первая жена ждала его. Но быстро отбросив эти мысли, как оскорбляющие честь княжны, он всё же обнял Лебедяну. Она пахла привычным ему домом, напоминала о счастливых днях, проведённых вместе.

Мужчина прошёл в дом, и сыновья бросились к нему. Он обнимал детей и понимал, что здесь ему рады гораздо больше, да и сам он в этом доме чувствовал себя комфортнее. Никто не ждал от него подвигов, и все любили просто за то, что он есть.

Кое-как уложив детей, которые не хотели отходить от отца, Лебедяна подарила мужу столько нежности, что он не смог от неё отказаться. Молодая женщина ничего не спрашивала, она просто возвращала себе внимание мужа и была этим счастлива.

Я шла по селению, направляясь в дом матушки. Каждый раз, приходя сюда, я окуналась в воспоминания детства: видела образ отца, своё отрочество, игры и ссоры с братом. Хотя мой брат давно возмужал и стал полноправным хозяином дома, он оставался для меня младшим.

На пороге дома меня встретила жена Грислава. За прошедшие солнца она изменилась: рождение детей округлило фигуру, заботы по дому огрубили руки, и только сердце осталось таким же благодарным тем людям, что приютили её в трудный момент.

Сын, с которым она сбежала к нам из другого селения, был уже совсем взрослым отроком. Вовсю помогал Гриславу и не знал иного отца, кроме моего брата. А в глазах Весняны я видела уважение и любовь к мужу. Мой брат отвечал ей взаимностью.

Порой мне хотел напомнить ему об обидах, что он питал ко мне несколько солнц подряд, когда считал, что из-за моего бегства к колдунье и последовавшей из-за этого гибели нашего отца он пропустил свадебный месяц, и его лю́бая девица была просватана за другого. А ведь я говорила ему тогда, что в Яви есть другие девы, что подходят ему в жёны. И сейчас та, первая, уже давно ушла в Навь, не справившись с очередными родами. А его Весняна была жива и здорова.

Но брат был далёк от подобных рассуждений, и я анализировала его жизнь молча, получая подтверждения словам бабушки, сказанным давным-давно. Весняна встретила меня приветливо, сказала, что матушка моя ушла в лес навестить колдунью, а Грислав работает во дворе.

Я порадовалась, что отношения матушки и бабушки с каждым солнцем становились всё ближе. Они будто навёрстывали то время, что были разлучены и не общались. Я знала, что матушке было очень сложно справиться со своим стыдом за то, как она относилась к ведунье первую часть своей жизни. Как она осуждала свою родную мать, не зная о кровной связи. Но это всё было позади, и старшие женщины моей семьи хорошо ладили. Силы начали оставлять бабушку, и мы с матушкой по очереди ходили к ней, чтобы помочь. Но жить в наших домах ведунья отказывалась.

Я поговорила с Весняной, и уже собиралась уходить, когда заметила, что её дочка грустна и тиха. Я подошла к ней и присела рядом. К девочкам у меня было особое отношение. Ведь их судьбы часто были сложнее жизни сыновей.

Погладив её по голове, я заглянула в глаза.

― Что с тобой? ― спросила я.

― Больно, ― ответила девочка, сжимаясь всем телом.

Я посмотрела на Весняну.

― Жалуется второй день, ― ответила она.

― А что за мной не послала? ― покачала головой я.

― Думала, что дочка съела что-то не то, ― ответила её мама, ― у неё и раньше такое бывало, само проходило.

Но я видела, что дело не в еде. Уложив девочку на лавку, я несколько раз провела руками над ней, охватывая её тело с головы до ног. Так я соединялась с человеком перед началом исцеления, начинала видеть проблемы, слышать послания тела.

Голова и живот девочки ощущались мной как ровный поток солнечного света, здесь всё было гармонично. От этих частей шло тепло, и на кончиках моих пальцев чувствовалось лёгкое покалывание. А вот в районе груди племянницы было не так хорошо. Там появлялось ощущение холодного потока воздуха, рукам становилось зябко, и под ними был будто плотный шар.

Глава 8. Посвящение воинов

Тем же вечером я решила посмотреть, как дела у Демида. Я старалась не нарушать его защитный кокон и не часто «ходила» к мужу сквозь пространство.

Следуя за Ладо своим вниманием, я знала, что они с Белозаром заезжают в соседние селения и под видом набора мужчин в охотничьи отряды ищут сыновей Перуна. Не в каждом селении были такие, и тем, кто не подходил им, приходилось отказывать.

Формально Демид не брал добровольцев из-за недостаточной ловкости и смелости, говоря, что в дальних лесах при охоте на дикого зверя нужны особые навыки. Но фактически он изучал каждого, и если не видел в нём огненного пояса, который даже в непробуждённом состоянии был заметен знающим, то отказывал.

За прошедшую Луну они с Белозаром успели найти нескольких сыновей Перуна. Двое из них были совсем молоды, остальные постарше. Молодцы были статны и сильны. Но не все знали о своём предназначении. Большинство росло без отцов, а матери боялись упоминать об их даре, чтобы не потерять ещё и сыновей.

Демид поговорил с семьями отобранных молодцев, узнал, что отцы у них на самом деле были воинами в дружине князя. Родные не хотели отпускать сыновей на опасные испытания по принятию огня. Но юноши, увидев Демида с Белозаром и узнав о своём предназначении, сказали, что обязательно поедут.

Совсем юных молодцев, не достигших возраста женитьбы, пришлось оставить дома, а остальные отправились на посвящение.

Старое место, где Демид сам проходил испытания, было разрушено пособниками нового князя. Они с Белозаром искали новое место. Мой Ладо пытался мысленно связаться с отцом, спросить у него совета.

В последнее время мы оба были уверены в том, что Ведмурд жив. Ещё до отъезда муж говорил мне, что видит отца в своих снах, но не как воина, а как волхва.

― Я не знаю, возможно ли это, ― сказал он мне однажды, ― но я видел отца, одетого в волчью шкуру, рядом с большим чёрным волком.

― Валидом? ― затаив дыхание, спросила я.

― Чётко рассмотреть я не смог, ― ответил Ладо, ― возможно, это был Валид. А может, другой волк, волхвы ведь Велесу служат, а волки и медведи ― его проводники.

― Что было вокруг твоего отца? ― уточнила я.

― Капище, ― задумавшись, ответил Демид, ― такое большое, каких я в жизни не видел. Фигуры Богов высоченные, тени от них живут будто самостоятельной жизнью. Движутся вместе с Солнцем, переплетаются и расходятся, и после этого мир меняется. А вокруг лес непроходимый ― и ни одной живой души, кроме волхвов.

Я представила себе величественное капище, окружённое тёмной стеной леса, и Ведмурда, стоящего рядом с пылающими кострами. Валид сидел поодаль, и они вместе творили какой-то обряд. Человек ― словами, волк ― сердцем.

Я взглянула на мужа, не до конца веря тому, что открылось моим глазам.

― Ты тоже это видишь, да? ― спросил Демид. ― Как же мне повезло с женой. Мы смотрим в одну сторону.

Улыбнувшись, я обняла его.

― Твой отец вернётся к нам, я верю, ― сказала я. ― А мы пока будем делать то, что должно.

Вспоминая этот разговор, я улыбалась. Но и тревожилась за мужа, потому что ответа, куда вести инициируемых воинов, у него так не было.

Сейчас отряд воинов ехал в глубь леса, охотясь и присматривая себе место для посвящения. Не в каждом месте можно было проводить испытания. Есть такие участки на земле, где сами Боги спускаются на землю: и силы там много, и света. Вот их и надо было найти.

Проведя несколько удачных охот, воины продолжали двигаться в поисках места для посвящения. Демиду постоянно казалось, что на их пути их кто-то сопровождает, заботливо направляя и оберегая. К нежным прикосновениям Млады он уже привык, но новые проводники были другими.

Они незримо вели отряд, Демид чувствовал это. Благодаря этому они обходили болота и топи, всегда находили себе пропитание и места для ночлега. А на охоте, когда они окружили хозяина леса, ему будто кто-то подсказал сдвинуть рогатину вправо, и медведь на самом деле кинулся на него правее того направления, чем ожидал Демид. Если бы он держал своё охотничье оружие в первоначальном положении, то зацепил бы им зверя совсем немного.

А так хищник попал на самое остриё и, уже уперевшись в него, продолжал пытаться достать охотника своими лапами и пастью. Тогда другие воины подоспели и утихомирили медведя своими охотничьими клинками.

Демид, держа на острие уже оседающего зверя, отчётливо чувствовал, что ему помогли. Он был не очень опытным медвежатником, и эта охота могла закончиться плохо. Но трофей был добыт, и авторитет Демида ещё больше возрос в глазах воинов. Ведь стоять напротив медведя, понимая, что оружие прошло мимо сердца зверя, и не дрогнуть ― совсем не просто.

Именно после этой охоты отряду открылось прекрасное место для посвящения. Густой лес расступился, открывая просторную, ровную поляну. Её будто кто-то готовил для них. Рядом шумел ручей, в лесу было много дичи. Здесь воины могли провести достаточно времени.

Теперь предстояло обустроить лагерь. Демид распределил обязанности между всеми участниками похода: часть воинов обрабатывала охотничьи трофеи, другие ― рыли землянки, а они с Белозаром завалили большое дерево и принялись изготавливать из него фигуру Перуна, чтобы лик Бога был рядом во время пробуждения его воинов.

Потом организовали обучение ближнему бою и тонкостям военного искусства. Демид рассказывал молодцам о силе сынов Перуна, их предназначении и возможностях управления своим внутренним огнём.

Воины слушали с большим вниманием, многие из них ещё недавно не представляли, что являются наследниками великих Родов, обладающих даром Богов. И соревновались между собой в ловкости и силе. А за их испытаниями, казалось, наблюдали сами Боги. Ведь целых тринадцать солнц на Северных землях не появлялось новых воинов Перуна, способных насылать огонь.

Вокруг поляны, где проходили испытания, был начертан обережный круг. Демид разделил это пространство с остальным лесом невидимой стеной, прочертив границу острым ножом и прочитав заговор, который передала ему жена. А также разложил по восьмиконечной звезде защитные предметы, привезённые с собой.

Глава 9. Княжеский град

Демид не был в этих местах с момента битвы у подземного хода, когда они с княжичем спасали Цветану и ещё не рождённого наследника. Проезжая знакомые раньше дороги, воин не узнавал их. Всё вокруг было другое, будто тень легла на земли.

Деревья, раньше возвышавшиеся по обе стороны, засохли и отступили. Открывая обзор по все стороны пути. Ворота града тщательно охранялись. Демид не помнил такого количества охраны при старом князе.

У всех прибывающих спрашивали цель визита. Если раньше простой люд запросто гулял по улицам города, то теперь переулки были пустынны. Ярмарки давно не проводились. А праздного шатания по княжескому граду охранники не приветствовали.

Перед приближением к воротам Демид обвязал себя поясом, который дала ему Млада.

― Он закроет твой огонь от посторонних глаз, ― сказала она. ― Ни один колдун не пройдёт через поставленный мной непрогляд.

Белозару Млада тоже заговорила пояс. Ткала его Велислава, а защитой наполняла ведунья. Поэтому воины не беспокоились, что их узнают. Да и кто посылает на кордоны сильных магов? Они в тереме, рядом с князем сидят. А там Демид показываться не собирался.

Охранник подошёл к повозке и строго спросил у путников, кто они и куда путь держат. Белозар ответил, что они привезли шкуры для войска князя.

― Покажите, ― рявкнул дружинник.

Прибывшие спрыгнули с ко́зел, обошли повозку и откинули плат, покрывавший шкуры.

Охранники присвистнули от удивления. На самом верху лежала шкура огромного медведя.

― Давно такого не видели, ― сказал подошедший дружинник, ― езжайте прямо и направо. Там будет двор, в котором принимают шкуры.

Белозар с Демидом вновь забрались в повозку. Они осматривались по сторонам, стараясь запомнить, что и как стало в граде.

Доехав до указанного двора, остановились. К ним навстречу вышел мужчина, показал, куда заводить повозку. В большом ангаре бегал старичок, внимательно осматривая привезённые шкуры.

― Такие шкуры князю не подходят, ― сказал он охотникам, приехавшим раньше Демида. ― Где вы нашли таких лысых зверей?

― Так кто их в лесу откармливает? ― удивился мужчина. ― Какие были, таких и завалили.

― Забирайте и не вздумайте ещё раз тратить моё время на подобные вещи, ― сказал старичок и повернулся к новоприбывшим. ― Что у вас? ― спросил он, подходя к их повозке.

И когда увидел шкуру огромного медведя, глаза его загорелись алчным блеском.

― Вот это товар, ― ликовал он, ощупывая шкуру, ― это то, что надо.

Потом он позвал кого-то. В ангар быстро вошло несколько дружинников.

― Отведите их в княжеский терем, ― обратился старичок к воинам, кивая на Демида с Белозаром.

― Зачем? ― возразили те. ― Мы просто охотники, привёзшие шкуры.

― Великий Маг просил приводить к нему всех, кто привозит такой знатный улов, ― ответил старичок.

Дружинники окружили братьев и велели двигаться за ними.

Демид с Белозаром переглянулись. Идти в княжеский терем не входило в их планы. Тем более они не знали, что хочет от них Великий Маг. Скорее всего, за этим величанием скрывался тёмный колдун, который помогал новому князю захватить их земли. Но зачем ему понадобились умелые охотники?

Глядя на пришедших за ними дружинников, Демид понимал, что у них с братом не будет труда победить их, даже не применяя свой огонь. Но это означало бы привлечь к себе внимание. После этого надо было срочно спасаться бегством.

Но их лошади были всё ещё впряжены в повозку со шкурами. Их освобождение требовало времени. А возвращающиеся домой пешие охотники вызвали бы интерес у стражи ворот. Никто из простых селян не оставил бы свою повозку в городе. Как ни крути, сопротивление дружинникам выходило проявлением себя. А этого было делать нельзя.

Поэтому Демид с Белозаром обменялись безмолвными взглядами и пошли вслед за дружинниками, изучая изменившийся город. Когда они проходили ярмарочную площадь, Демид с ностальгией вспомнил их с Младой первый приезд в город. Тогда их окружал шум праздного люда, громкий говор торговцев, а на лице молодой жены сияла радость при виде резных гребней и плетёных поясов.

Сейчас площадь была пуста и уже сильно заросла травой. Ярмарки на ней давно не проводились. Даже ключ, бьющий посреди площади, пересох. Демид с грустью смотрел на пустую каменную чашу рядом с источником, которая раньше всегда была полна свежей воды. Она напоминала ему опустошённые под гнётом неприятеля Северные земли.

Белозар, последний раз бывавший в город ещё отроком, шёл погружённый в свои думы. Вспоминал, как они бывали здесь всей семьёй, и даже матушка тогда была жива.

Так они подошли к нововозведённым воротам вокруг княжеского терема.

«Как же новый князь боится свержения, что приказал построить посреди города каменную стену», ― подумал Демид.

Всё это он внимательно изучал и запоминал, чтобы иметь возможность планировать захват терема.

Рядом с воротами дежурили воины. Они и провели братьев в небольшое тёмное помещение, сказав, что за ними придут. Демиду это совсем не понравилось. У них с Белозаром с собой не было даже воды.

Ожидание было долгим. Когда осенний день уже перешёл в ночь, за ними наконец пришли. И повели тёмными узкими закоулками.

В конце они оказались перед большими дверями с задней стороны терема. Осмотреться не дали, сразу заведя внутрь тёмного помещения.

После того как дверь за спинами воинов захлопнулась, братья оказались в кромешной мгле. Глаза, уже привыкшие к темноте за время ночного перехода, всё равно не могли различить ничего вокруг.

Демиду всё больше не нравилось происходящее. Он чувствовал, как его внутренний огонь готов разгореться и озарить собой окружающую обстановку. Стоящий рядом Белозар тоже с трудом сдерживал желание поджечь что-то рядом с собой, чтобы увидеть, где они оказались.

В этот момент они оба почувствовали, что обережные пояса, которые дала им Млада, начинают холодить их.

«Не надо, не проявляй себя, ― будто услышал Демид голос жены, ― это проверка».