Шафирники

1

Лаврентий Петрович проснулся глубокой ночью. Приспичило. Нащупал ступнями ног свои тапочки, кряхтя поднялся с кровати. Медленно, стараясь не шуметь, направился к туалету. Если жена Зина проснется, беды не оберешься. Будет спросонья ворчать, а утром, за завтраком, все припомнит и обязательно выскажет свое неудовольствие. Спорить с ней и что – либо доказывать было бесполезно. С годами Зина превратилась в брюзжащую бабуленцию. Поэтому придется отмалчиваться. Лаврентий Петрович срывался на крик только в самых редких случаях. Но, если его доводили, орал так, что стены тряслись. Зина, зная это, научилась придерживать коней, и пилила своего муженька с перерывами. Когда Лавруша начинал вскипать, сразу замолкала, выжидала. Как только муж остывал, Зина превращалась в назойливую муху, и подобно этому гадкому жужжащему насекомому, продолжала досаждать своему супругу. Так и жили, что поделаешь. Зато вместе уже лет сорок пять. Привязались к друг другу, ничем не отдерешь.

Справив нужду, Лаврентий Петрович попытался так же незаметно, тихо, вернуться к кровати. Но тут предательская судорога схватила правую ногу. Адская боль! Лаврентий споткнулся, зацепил носком тапка край ковра. Не удержался на ногах и упал на пол. Тотчас раздался страшный скрип кровати, Зина подняла над подушкой свою голову с взлохмаченными волосами. Чем вам не ночное чудище. Лаврентий с ужасом представил себе, что его ждет.

- Козлятина старый! На кой ты лазишь по ночам!

Лаврентий кувыркался на ковре, пытаясь подняться. Боль постепенно отступала. Слава богу, обошлось без повреждений, без ушибов и переломов. Петрович уже семьдесят лет топтал эту грешную землю и очень боялся за свои старые хрупкие кости. Которые под тяжестью массивного тела могли конкретно пострадать.

- Че там? Не сдох? – смягчилась Зина. – Поднимай свой зад и ложись спать. – Надеюсь, ты ничего себе не сломал. Уж очень не хочется с тобой по больницам таскаться. Чего молчишь?

- Все хорошо, - проскрипел Лаврентий.

Все могло быть намного хуже. Зина славилась своим умением закатывать скандалы, особенно, если чувствовала, что права. Тяжело вздохнув, Петрович улегся под тонкое одеяльце. Перевернулся на бок. Если Лаврентий засыпал на спине, то начинал храпеть. И супруга без промедления награждала своего мужа сильным толчком.

Лето выдалось жаркое, поэтому решили все – таки включить кондиционер. Обычно действовал режим экономии электроэнергии, и супруги не охлаждали квартиру. Хотя имелось в наличии два кондиционера. Года четыре назад Зина чуть ли не зубами вцепилась в глотку Лаврентия, требуя купить целых два прибора для охлаждения. «Чем мы хуже других. У Дробышевых есть, а у нас нет!» - возмущалась жена Петровича. Прижимистый Лавруша пытался отговорить свою бабулю, но не получилось. Пришлось тратить денежки, которые так долго копил с пенсии и с редких халтурок.

В результате, кондиционеры превратились в настенные аксессуары. Включали их очень редко.

Лаврентий думал, что заснет быстро. Но в голову полезли всякие мысли. Лежал и размышлял о своей жизни. Это не было неким подведением итогов и анализом достижений. Вовсе нет. Просто воспоминания, приятные и не совсем.

Всю жизнь Лаврентий трудился в литейном цеху. Пережил и трудные годы, когда заводик приватизировали. В те времена зарплату задерживали на три – четыре месяца сряду. Новый владелец объяснял это тем, что цех необходимо было модернизировать, что много средств ушло на закупку нового оборудования. Тем из работников, кто согласился немного потерпеть, босс сулил золотые горы. А недовольным указал рукой на выход. Лаврентий решил потерпеть. Благо, что еще ранее он оставил свой дом в селе, откуда был родом, брату Борису. Там еще имелось прилично земли, которую сдали в аренду фермерам. Братик, помня добро, снабжала Лаврентия мясом, овощами, молочными продуктами. К тому же, поступала наличка с аренды, которую Петрович делил с Борисом пополам. Менять профессию Лаврентий не стал. Причины просты: привык всю жизнь вкалывать на государственном предприятии, в торгаши идти не хотел, придумывать что – то новое тоже не имел желания. Зина немного поворчала, но, убедившись, что на хлеб с маслом вполне хватает (даже что – то остается), успокоилась. Постепенно все наладилось. Литейный получил прибыль, зарплаты стали выплачивать регулярно. Лаврентий мечтал, что выйдет на пенсию по горячей сетке, раньше других. Мечта сбылась. Своего сынулю – Григория – Петрович тоже решил пристроить в литейный цех. Дело в том, что Вошков имел удивительную способность – втираться в доверие начальству. Выступал в роли своеобразного информатора, или, погрубее, стукачка. С простыми работягами Петрович тоже бухал, но исключительно в целях сбора необходимой информации для администрации цеха. Начальники хотели знать о настроениях, подчиненных, и Вошков подробно обо всем докладывал. В награду Лаврентий получал бонусы – премии, отгулы, отпуска в удобное время года. Так что устроить своего сынка в цех не составило особого труда, просто попросил начальника. Гриша окончил техническую бурсу, отслужил в армии. Лаврентий раскрыл перед ним всю чудесную перспективу – стабильный заработок, горячая сетка, ранняя пенсия. Построил схему всей жизненной карьеры своего дитяти. Гриша согласился, зачем ворочать мозгами и думать, куда идти работать, когда все так гладенько срослось. К тому же, сынуля явно не стремился к карьерному росту, дальнейшей самореализации, миллионером точно стать не планировал. Есть заработок, можно накопить – такими мыслями руководствовался Гриша. А откладывать денежки сынок умел, оказался таким же прижимистым, как и его отец.

Лаврентий вырвался из села, а это уже было большим достижением. Получил квартиру из резерва МЖК. И не маленькую, а целую трешку. Честно отработал часы на строительстве многоэтажки, пахал по несколько часов после основной работы в литейке. Поначалу сильно скучал, вспоминая родную деревеньку. Но год за годом втянулся в ритм городской жизни, при этом сохранив множество сельских привычек.