Шах и мат

За столом сидели двое. Мужчина и женщина. Посреди пустынного песчаного пляжа. Они играли в шахматы.

Все казалось черно-белым. Хотя, нет. Скорее, слишком светлым. Солнце отсвечивало от белоснежного песка и отражалось от зеркальной воды океана. Но в то же время все было будто в тумане, а небо казалось светло-серым.

Мужчина был одет во все чёрное, а женщина — в белое. А фигуры были распределены наоборот, он — за белых, она — за чёрных.

Партия в шахматы уже давно началась. До этого момента они молчали, но все же передвинули две фигуры. Две пешки.

— Мы сидим посреди чертового пляжа. Очнись, — сказала она.

— И что?

— Мы застряли здесь.

— Это слишком хорошая новость, чтобы быть правдой.

Он улыбнулся ей, она опустила глаза и передвинула очередную пешку на доске.

— Тебе многое дала власть, ты знаешь, — заявила она. Он тоже пошел пешкой.

— Многое, да не всё.

Она усмехнулась. Теперь они говорили так: передвинутая фигура — отдельная фраза, умозаключение, а, может, и целый абзац, высказанная мысль. Превосходство слов над реальностью — единственное, что они могли друг другу предложить.

— Нет, ты изменился. Всё-таки в тебе сидит что-то страшное и большое. То, чего я не понимаю. Возможно, никогда и не пойму. Хотя, ты прав. Власть не дала тебе всего, что ты хотел, — женщина пошла ладьей.

— Это смешно. Не будь дурой, — мужчина задействовал ещё одну пешку.

Они замолчали. Потом долго смотрели друг на друга, а после переставили ещё несколько фигур. Никому из них пока не находилось, что сказать. Собственно, за все годы, что они друг друга знают, они никогда не находили правильных вещей, которые следовало бы сказать. Конечно, они говорили, но в глубине своей души мечтали об истинном разговоре, таком, в котором не было бы правил или лишних слов, где никто изначально не знал ответа.

— Ты помнишь, как мы познакомились? — вдруг спросила она. — Это было ночью. В конце зимы. Где мы были? Кажется, на какой-то вечеринке. Впрочем, не знаю. Я оказалась там совершенно случайно. Меня бросила моя подруга, я никого там не знала. И ты возник из ниоткуда с абсолютно банальным вопросом…

— Почему вы стоите одна?

— Почему вы стоите одна… Да. Мы разговорились. А потом ты довез меня до дома, — она сделала ход конем.

— Я позвонил на следующий день. Попросил о встрече. Ты сначала не соглашалась, ссылаясь на какие-то неотложные дела, а потом… Потом сама позвонила и сказала, что согласна.

— Я не ошиблась.

— Ты просто была слишком одинока, — своим слоном он съел её пешку.

Было тихо, не слышно птиц, лишь только шум прибывающих волн. Ветер то усиливался, то утихал. А они продолжали играть в свою двухцветную игру. Ни один из них не был большим фанатом шахмат. Они бы больше предпочли спрыгнуть с двадцатиметровой вышки.

— Другие мужчины. Расскажи о них.

— Ты не хочешь об этом знать, — уверенно сказала она.

— Почему это?

— Другие женщины. Расскажи о них.

— Нет. Тебе не нужно об этом знать.

— В этом ты прав. Не нужно. И как бы любопытно тебе не было, никогда не задавай мне подобные вопросы. Так же, как и не отвечай на такие же мои. Нам не нужно это знать. Всё давно осталось в прошлом, — она пошла слоном.

— Тогда зачем спрашивать?

— Любопытство. К тому же, когда ты сомневаешься, то пытаешься заставить внешние факторы принять за тебя решения. И это один из них. В отношениях, находящихся на самом краю, никогда не следует говорить о прошлых интересах. Хотя, в любых отношениях, если честно, — она съела его пешку ладьёй.

— Ты думаешь, мы находимся на краю? — он серьёзно на нее посмотрел.

— А разве нет?

Их захлестнули воспоминания. Они начали собирать по крупицам то, что, казалось, давно забыто. Им будто нужен был этот самый пляж, игра в шахматы (где они до сих пор переставляли фигуры) и серая реальность, в которой нет места ничему и никому, кроме них двоих.

Они вспомнили всё, что могли, что хотели. Долгие разговоры по душам, тихие вечера, безрассудные поступки, страшные ссоры и глубокое влечение друг к другу. Она закрыла глаза, он тоже, им уже не нравился ни этот пляж, ни это солнце. Открыв глаза, мужчина и женщина оказались в тихом и пустом месте, походящем на ирландский паб. В углу стояло пианино. Черного цвета. Как прозаично.

Мужчина усмехнулся, встал (он уже не был одет во все черное, теперь на нем была синяя рубашка и джинсы) и подошел к барной стойке. Женщина тоже сменила гардероб, теперь она была похожа на барменшу.

— Виски, водка, джин, — перечислил мужчина виды алкоголя в баре. — Ничего не хочешь?

— Нет, — она пожала плечами.

— А я, пожалуй, выпью, — с этими словами мужчина хотел было налить в стакан виски, но потом он поморщился и вернулся на место.

Партия продолжилась. Он передвинул пару пешек, она съела одну из них. Ходы становились длиннее, молчание слишком затягивалось. Слова уже более не связывались в их голове. Неужели они всё обсудили? Решили все накопившиеся вопросы? Почему они молчат? Когда выпадает шанс выяснить всё, что не удалось ранее, им надо пользоваться. Такие шансы выпадают редко. Часто люди расстаются и уходят, а порой и просто исчезают из жизни друг друга, без разъяснении причины. И не всегда обе стороны понимают, что произошло. Не всегда обе стороны готовы смириться с произошедшим.

— Ты хотел изменить мир, — вдруг заговорила она. — Сам мне говорил.

— Кто же не хочет его изменить?

— Я, например. Меня всё в нём устраивает. Жестокость, безжалостность, вечное ожидание чего-то страшного: конца света, глобального потепления, мировой войны, экономического кризиса… Люди сами сжирают себя. Тебе не кажется, что мы всё время ищем повод побывать в депрессии?— она язвительно улыбнулась. — Впрочем, речь не обо мне. Что же случилось с великими мечтами?

— Они столкнулись с одной дамой. Она сказала, что её зовут жизнь и она плевать хотела, что они существуют, потому что ей нужно вообще в другую сторону, — мужчина грустно улыбнулся.