Шанс книга 6

Глава 1

Картеж из разнокалиберных автомобилей немного попетляв по улочкам Петербурга, выехал на Царскосельский тракт. Итак, сегодня двадцатое июня, первый день пробега в три тысячи вёрст по дорогам нашей матушки России. Маршрут держим на Царское село. По этому тракту уже довелось проехаться в броневике и грузовике. Трасса скажем не плохая, по крайней мере пока. Для нас конечно главное не скорость, чтобы прибыть в промежуточный пункт пробега город Псков первыми, важно приехать вовремя.

Опережение, как и отставание по времени, караются штрафными баллами. Это не гонка на скорость, а пробег с заранее рассчитанным временем. Кто устанавливал контрольное время, трудно сказать, скорее всего заранее проехал кто-то из организаторов. Луи по этой трассе ехал зимой, а значит, все рекомендации относительны. Карту маршрута изучал, но это на бумаге вроде бы понятно.

Прибавив газу, сразу же оставили позади себя десять машин. Кто мог набрать скорость более сорока километров в час, сейчас в отрыве от основной массы. И мы среди лидеров. Разогнавшись почти до пятидесяти километров в час, обошёл впереди едущих. Далее пришлось сбросить скорость, дорога после Царского села быстро сменилась не только на пыльную, но и ухабистую. Тут вскоре и догнали наш грузовик. У ребят всё в норме. Это радует, что движемся пока без вынужденных остановок. Не доезжая Гатчины пришлось остановиться. Тряска такая, что начались сбои в работе двигателя.

Не один раз мы отрабатывали всякие не штатные ситуации. Вот и теперь, как только остановился, механик Курт выпорхнул из салона, открыл крышку капота и стал проверять контакты на свечах. Двигатель не глушил пока, так удобнее. Свечи всего четыре и вот троить перестал мотор заработав равномерно и чётко. В это время наш писака помочил обочину и заодно оглядел колёса.

Первая проблемка, которая быстро разрешилась, произошла на сороковом километре. Тяжёлая дорога. Нас пока никто не догнал. Минули Гатчину, на ходу перекусили бутербродами и запили кофейком. Сервисом занимался Викентий сидя на заднем сидении.

Как только было принято решение о том, что третьим пассажиром и по совместительству помощником едет Нордин, с ним провели серьёзный разговор. Акула пера сделала правильный вывод - платить деньги будут исключительно за правду и освещать в газете можно только то, что выгодно заводу. Ни каких жаренных и высосанных из пальца фактов. Не требуется облизывать кормящую руку, хотя первая попытка её укусить, обернётся мгновенным пенделем под зад. Поэтому, Викентий Арсеньевич, уже написал статейку о нашем заводе. Вот только не раскрывались передовые методы работы и ни слова о бронетехнике. Писать о том, что дети рабочих отдыхают в Крыму, пока преждевременно. Зато о микрорайоне вскоре выйдет статья. Однако основное внимание он сможет привлечь путевыми заметками, что будет писать во время пробега. Нордин знает, что в журнале «Автомобиль» тоже будет что-то подобное, написанное редактором и одновременно гонщиком данного автопробега Нагелем Андреем Платоновичем.

Между тем, на пол пути к Луге, проехав более сотни километров мы прокололи шину. Три колеса у нас было с собой, оставшиеся пять ехали в грузовике. Напоролись на сучок, да какой, порвало шину так, что думаю отправить её только на выброс. Сильно не торопились. Мой штурман, а в тоже время и механик Курт, всё уже просчитал и у нас есть тридцать минут в плюсе. Не зная, как будет дальше, решили воспользоваться возможностью и бегло осмотрели крепления, свечи, ремень. Пока ничего не требовало нашего вмешательства. Курт правда опять проверил контакты к свечам. Помыли руки, умылись от пыли, проглотили по бутеру и в путь.

В Луге нас догнал Нагель на своём Берлье. Только мы уже постояли пятнадцать минут в тени под ветерочком, открыв салон и капот, да собирались дальше продолжить путь, а тут и Андрей Платонович. Он тоже был с помощником. Перекинулись информацией. Оказывается, что пробили колёса не только мы одни, практически все имели проколы, кто ехал за нами. Мы собрались и направились преодолевать последние сто пятьдесят километров, что остались до Пскова. В пути ещё три раза останавливались. Второе пробитие колеса и опять от чрезмерной вибрации пришлось проверять контакты.

Пыльные, измотанные тряской и припекающим солнышком, мы всё-таки въехали в Псков точно по времени, первыми. За нами сразу же подъехал Нагель на Берлье, следом Бенц, потом Лаурин и Клемент, затем Даймлер. Агафон Фаберже с большим отставанием пришёл на своём Рено шестым. Пятёрка наиболее шустрых определилась. Лошадок у них оказывается меньше наших, однако приехали кучно. Значит, двигались быстро и моторы у них работали на пределе. Нас направили на отдых после оформления всех формальностей.

Только через два часа подъехал наш грузовик. За это время мы успели принять по очереди водные процедуры и приступили к более серьёзному осмотру «Ижоры». В «летучей» бригаде, что на грузовике, лишних людей не было - водитель-механик Фриц Вайс, Луи за пассажира с боку и штурмана одновременно. В Кузове механик Синицын Илья Петрович и слесарь-сборщик Гаврилов Максим Семёнович. Ещё группа помощи и поддержки встретит в Вильно, у нас там будет днёвка.

Луи отправил нас отдыхать. Завтра путь немного длиннее, а время тоже самое обозначили судьи. Нордин пошёл дописывать и ему предстоит отправить телеграфом всё, что успел настрочить в блокноте. Едва добравшись до кровати, наверно сразу же и отрубился.

Ранний подъём. Разминка удалась, всё же регулярно занимался упражнениями с момента моего попадания в этот мир, хотя вчерашняя нагрузка чувствовалась. Да только размялся и жизнь опять заиграла красками. Завтрак заказывал с вечера, чтобы был необычным, а с супчиком. Без горячего нельзя. Пирожками и пирогом воспользуемся на маршруте, совмещая полезное с необходимостью. За двадцать дней питания одной сухомяткой можно так посадить желудок, что не обрадуешься. За едой перекинулись с Луи вчерашними событиями. Обрадовал, что практически все меняли колёса, были частые остановки из-за проблем с системой зажигания. Он специально подольше вчера посидел в ресторане, чтобы послушать остальных участников пробега.

Глава 2

Заявление, что сделал прессе в Москве не осталось в стороне от торжеств. Наоборот, императорское Российское Автомобильное Общество по достоинству оценило намерения. Международной общественности скоро будет известно, что у нас в империи пройдут соревнования автомобилей на подготовленной трассе в окрестностях Санкт Петербурга. Кубок красовался на первых полосах газет. Приятного и хорошего никогда не бывает много, хотя оно почему-то быстро заканчивается.

На целый месяц мы выбились из всех графиков. Сразу же провели общее собрание, где поблагодарил коллектив за все старания, умения, желание достичь большего. С победой поздравил, потому что кто-то собирал раму, другие шасси, третьи кузов, а кто-то многое привёз из-за границы, рискуя от встречи разных жуликов и бандитов, предотвращая излишнюю проверку на таможне. Если не помощь бригады, что следовала с нами, мы бы не выиграли пробега. Теперь будут знать все, что в посёлке Колпино столичной губернии собирают автомобиль не «Бенц» или «Даймлер», как другие заводы в Москве и Санкт Петербурге, а русскую «Ижору». Нам есть чем гордиться. Получился достойный автомобиль. Останавливаться нам нельзя на достигнутом. Имея три комплектации, надо думать о дальнейшем совершенствовании машины. Ничто не стоит на месте, всё движется вперёд. Пообещал выдать всем премию.

В моё отсутствие произошли кое-какие изменения. Во-первых, мой зам, организовал поездку второй группы ребят на базу в Любимовку. Первый заезд оказался удачным. Июнь был жарким, ребята подзагорели. Попробовали клубнику, ранний абрикос и даже черешню. Такого восторга и радости, как описывали учителя они ещё не видели у детей. Нельзя сказать, что ребятня не ела лесной земляники в окрестных лесах, дикую малину или яблоки. Однако это было совершенно другое. Купались в море только под конец месяца, а так приносили воду в деревянные кадки, где она нагревалась и тогда мальчишки и девчонки обливались и плескались. Проводились занятия, которые тоже увлекли детей. Вечером поливали деревья, зелень на огороде и кустарник. Во –вторых, моё имение готово и ждут хозяина принимать работу, а пока достраивается пристань. В-третьих, надо срочно посетить автодром, работы в самом разгаре. Уж очень хотят меня видеть Оболенский с Фогелем.

Вот только сейчас надо решить сразу два вопроса - сгрузить наш грузовик, что Луи с трудом дотащил лошадьми до Твери, а потом впихнул на платформу и перегнал на завод. Двигатель так и не завёлся, загнали мы его в усмерть. Разберём и узнаем причину. Второе дело сложнее и важнее. На приёме у губернатора по поводу награждения участников пробега, мне Александр Дмитриевич намекнул, чтобы в ближайшие дни заглянул к нему. Видно у губернатора есть ко мне что-то, а вот что, надо и узнать. Через неделю и жену необходимо отправить в Крым с малым и тёщей. Аня вскользь как бы проговорилась, что и Катя не против проехаться на море. Да уж, может всё же ей уже пристроиться куда-то, замуж, например, а то она и тут, и там. Что-то её много стало.

С бухгалтером уединились на час, и Иван Андреевич поведал о наших финансовых делах, в основном расходах. По итогу, жизненно необходимо заводу брать займ у своего хозяина, потому что прибыли впритык на нужды. Махинация конечно, однако законная. Не придерутся, если что. В цеху народ приноравливался опять к конвейеру. Жизнедеятельность возвращалась в прежнее русло, нарушенное подготовкой и сопровождением пробега. Праздник отступал на второй план.

Решил взять машину, которую пока внешне привели в порядок и вместе с бухгалтером и замом проехались до будущего автодрома. С ветерком прокатиться не вышло. То телеги на дороги, а то пыль такая поднялась в салоне, что, когда выбрались из машины, пришлось посыпать голову пеплом, извиняясь перед сотрудниками. - Я конечно дико извиняюсь, что вы такие пыльные и слегка замызганные, зато быстро, и чтобы не забывали о том, что некоторые двадцать дней находились в более худших условиях на гонках.

Леса вокруг усадьбы ещё не убрали, что говорило о незаконченности работ. Оболенского и Фогеля нашли на месте будущих трибун. За это лето надо переместить большие объёмы земли с места на место. Экскаватор и грузовик своё дело сделали. Землю брали не верхние слои, что плодородные, наоборот. Вырыли под смотровые ямы траншеи - под трибуны, с трассы много лишнего грунта - опять под трибуны, да для заграждения на повороты, как защита зевак на случай, если пилот не справится с управлением. Низинки подсыпали, холмики срезали. Теперь точно видно место будущей трассы. Каток укатывает землю. Людей наняли много, даже не взялся считать их количество, просто муравейник, вернее человейник.

Внутри кольца трассы деревья спилили. Это и безопасность и для лучшей видимости процесса гонки. Отапливать гостиницу будет чем на первое время. Боксы для машин пока из досок. Со временем возможно из кирпича выстроим.

Прошлись вдоль трассы и впечатлило, захотелось проехаться на машине, но передумал. Не забыли, что говорил о дренаже. Скоро начнут привозить гравий и так месяц за месяцем, пока каток не утрамбует. За зиму что-то где-то просядет, всё уже выровняем мелкой щебёнкой. Взглянул с трассы на трибуну будущую, размах виден. Зрителям будет всё видно. Напоследок сравнили по плану места расположения конюшни для гостей, если приедут с ночёвкой, с насыпи под трибуну взглянул на размеченные колышками дорожки по парку. За зиму отольём резные скамейки из чугуна, склепаем причудливые урны под мусор. Обозначили места, где будут стоять домики для продажи съестного и площадки под столики и стулья. Всё сыровато, работать и работать.

Попросил Александра Карловича заняться между делом обходом близлежащих к тракту ресторанов, трактиров, с целью заключения ряда на будущую торговлю в сезон. Надо спланировать на следующее лето десятки разных соревнований и заездов, чтобы люди приезжали сюда посмотреть на заезды и просто отдохнуть на природе.

В конце посетили будущую гостиницу. Большие комнаты разделили перегородками, кое-где поменяли двери, рамы, полы. Это здание ещё потянет денег наверно очень много, чтобы его привести в порядок, а потом отделать, чтобы имело соответствующий вид. Уже необходимо подыскивать хорошего администратора. Поделился этой мыслью с Лыткиным, пусть ищет, времени вагон. Тесть с компаньоном выглядели уставшими. Хвалил их часто, подбадривал, чтобы не пропало желание и дальше работать. Пообещал, что как уляжется увиденное, что-то новенькое придёт в голову и тогда заеду вновь. Бухгалтер пообщался с инженером-строителем, потом Никольский поделится расходами на стройматериалы и выполненными земляными работами в цифрах. Кое-какие пометки в блокноте сделал и я.

Глава 3

Утро было великолепным. Накупавшись и сделав зарядку, покинул имение. Домочадцев предоставил самим себе - отбыл с управляющим в город. Степан Игнатович вышел на человека, тоже прихожанина собора, который сможет свести меня с людьми, которые образовали что-то напоминающее яхт-клуб. В основном там собрались все отставники, однако есть и небольшая часть людей среднего возраста, которая может позволить себе иметь яхту, катер или на худой конец ялик. Заказывать что-то новенькое на верфи в столице, а потом везти сюда, откровенно не хотелось, да и лишних денег нет на сезонное удовольствие. Может быть со временем, но точно не сейчас.

Большую половину дня потратили на встречи и новые знакомства, пока всё же не прибыли по данному нам адресу одного отставного боцмана. Добираться пришлось долго, потому, что это уже почти конец города. По Аполлоновной балке спустились к берегу моря. Севастопольская бухта длинная, от входа до устья Чёрной речки вероятно до десяти километров, точных цифр уже не припомнить. Где-то здесь отставной боцман приводит в порядок катер, который пострадал при пожаре. Расхлябанность всегда была, так же, как и люди, одни - с золотыми руками, другие - с загребущими. Забыл про третью категорию - у которых они растут с неподобающего места.

Как удалось выяснить, этот катер списали, потому что пострадала от пожара рубка и так по мелочи. Что конкретно произошло никто не хотел рассказывать, видно хвосты поприкрутили после инцидента знатно, раны свои не хотелось теребить, фантомные боли не давали покоя, а может поимели в те места, о которых открыто и не скажешь, как знать. Списали под шумок и дело с концами, мол сгорел и восстановлению не подлежит. Уразумел одно - у кого-то была цель его отремонтировать по возможности и толкануть на сторону. Это не копеечное дело, а рассчитывали получить не менее пятисот рублей. Об этом со мною поделились с особой осторожностью и пикантностью вопроса.

Язык может в разные места довести, в одних случаях до Киева, в других до погоста, а нас до Прокопа Савельича. Не хилый, как для отставного боцмана у него ангарчик, подумалось мне, когда увидел сараюшку с два советских железных гаража, только эта конструкция из дерева. Ворота в закрома Савельича были открыты и оттуда пахло не пивом и рыбкой сушёной, а краской или лаком да так, что глаза заслезились. И мы быстро вышли на улицу, тем более, что никого в темноте помещения не рассмотрел.

Зато нас приметили и окликнули. Оборачиваемся, а в трёх метрах стоит ничего себе крепыш, с трубкой в зубах, сетью рыболовецкой в одной руке и вёслами на плече. Словно отлитый из морской соли и дубовой коры, мультяшный капитан Врунгель, только без тельника. – Ну что, барское благородие, обнюхал товар? Не яхта конечно, чтоб её форштевень в песок. Но корпус - крепче бабушкиных сундуков, хоть топором долби. Кница не гудит, шпангоуты не дышат на ладан. Конструкция, яснопень, с умом клёпана, не на соплях. До города - раз плюнуть, быстрее, чем ваша коляска по пылище шпарить будет. Говорит, а сам идёт и на ходу бережно сложил сеть, рядом вёсла. Подойдя к катеру погладил корпус. И продолжил. -Комингсы рубки поджарило малость, дерево задубело, зато жучок до скончания веков не тронет. А главное – баллер руля цел, дейдвуд не течёт, кокпит воду не набирает. Сердце у него живое, четыре силы в нём! Что кашляет, не страшно - подласкаешь, маслом напоишь, так запоёт, как русалка на зорьке!

Тут глазки стали такими хитрыми, что явно видит, как лапша на наших ушах, вернее морская капуста, сейчас придавит нас как лохов, точнее салаг, к берегу. -Без него, опять похлопал по корпусу катера- пыль дорог, да паромная давка, а с ним- фордевинд прямо до причала, да под все паруса вашей воли. Усы у него чуть дыбом не поднялись от удовольствия, думая, что нас земноводных червяков конкретно поимел.

Посмотрел на моего отставного служаку, тот слегка в замешательстве. - Вот это понимаю, настоящий ловелас торгового мореплавания, впарит, не оглядываясь ржавый якорь за саксофон, начал я разговор. Ты мне мил человек не про кницу и шпангоуты клепай по ушам, да красивыми байками и морской романтикой. Хочешь, чтобы я приобрёл поэму в дереве и парусине, сочинённую Посейдоном в состоянии лёгкого помешательства? Чтобы я принял следы от пожара за естественную консервацию дерева от жучка? Чтобы я каждое утро лично возился с этим корытом на четыре лошадиные надрыва, уговаривая его завестись ласковыми словами и увесистыми ударами молотка? Или на своей мечте буду гордо рассекать волны Артиллерийской бухты как на главном аттракционе сезона - «господин на обугленном плоту»? Степан Игнатьевич, да ты посмотри внимательно на то, как нам впаривают набор досок с благородной сединой на висках из пепла, да так, чтобы мы просто светились от приобретённого счастья ярче солнца. Ага, боцман, щас, прямо портки закатываю и бегу покупать готовый морской анекдот на весь Севастополь, в котором мне отведена главная роль.

На продавца уже было жалко смотреть. С каждым моим словом он прекрасно понимал, что не на тех попал. Не только он может витиевато сопли размазывать, есть и конкуренты. - В общем так, решил я закончить словесные хитросплетения, Прокоп Савельич, вижу, что ты человек дуже сурьёзный, да и мы не швартовым концом деланы, давай поговорим конкретно и по делу. Надо знать всё об этом корабле. Потому что на нём иногда будут, и дети ходить по бухте, вдоль берега до Любимовки не рукой подать, где моё имение. Не корыто мне надо, а надёжное судно. Если ты меня понял, то слушаю, а нет, мы отчаливаем и фордевинд нам к другому продавцу.

-Что сказать, барин, надо показывать. Помощь нужна, чтобы на воздух вытолкать катер и пошёл искать помощников. Минут пятнадцать и приложив определённые усилия, в восемь лошадиных, вернее человеческих сил, вытолкали катер наружу. Он был на специальных подставках, похожих на салазки. Тяжеловато, но проблема решаема. Савельич начал показывать и рассказывать о проблемах и их решении. –Дно и борта целые, не сгнили, угловые соединения и рёбра жёсткости не шатаются и не треснуты. Брезентовый навес над кокпитом, ну в общем над открытой площадкой в корме, где будут находиться пассажиры, стоять рулевой – сгорел вместе со стойками. Комингсы рубки, извиняюсь ваш благородие, то есть дверной порог и косяк у каюты обуглены слегка. Баллер руля цел, ну опять я не по вашенски, это значит, что основание, на котором держится руль, не сломано и катером можно управлять. –Подожди боцман, перебил я его, понимаю так, что ты заменил полностью обгоревшие части и показываю на порог рубки и вход видно в каюту? – Да ваше благородие, дубом, как положено. Лаком вскрыл, как и было. Остальное покрасил. –Ещё один вопрос к тебе Савельич, а течи нет, особенно интересует место, где вал с винтом соединены? – А, так это дейдвуд не течёт, проверял.

Глава 4

И в слегка нормализовавшуюся нашу жизнь ворвалась неожиданно суматоха. На завод приехала министерская комиссия, очень представительная, с самим Министром Обороны. Мы как бы уже отделены от Акционерного Общества Адмиралтейские Ижорские заводы, связь только через контракты на поставку профиля, листа и литья элементов двигателя, всё-таки было интересно узнать, что же там за шухер. Моё любопытство скоро удовлетворили, когда пришёл посыльный-адъютант какого-то генерала и меня пригласили в административный корпус.

К вечеру был уверен, что это самый настоящий рейдерский захват с целью возвращения завода опять в государственное управление. На директора было страшно смотреть - постарел сразу на пару лет, весь как-то сник. Однако Залесский отчитался, отбрыкался и не стал козлом отпущения. За ужином, на который он пригласил меня, делился причинами такого кавалерийского наскока военных. - Я-то всего не знал, а завод был реально окружён, к роте охраны добавился расквартированный в посёлке батальон, пусть и не в полном составе, но всё же. Блокировали возможные противодействия собственников. Нашли зацепки, благодаря которым признали, что акционеры не выполняют взятых на себя договорённостей, укрывают прибыль и на основании этого завод возвращается в казённое управление, как прежде. В итоге, буржуи получат с гулькин нос компенсаций. Красивый ход.

Я всё же удивлялся тому, как это оборонное предприятие перешло в частные руки? По этому поводу говорил с самим князем Михаилом Александровичем, намекая, что нельзя стратегические заводы передавать в собственность. Намекал, что империи давно пора бы некоторые предприятия так сказать прихватизировать, с компенсацией конечно. Во время войны это даст преимущества в производстве необходимого для фронта. Частное лицо всегда будет печься о прибыли, своих интересах, да и цены не захочет сдерживать. Получится так, что для одних - война, а кому - мать родна.

Более того, когда днём шли разборки, у меня был небольшой разговор с самим Сахаровым, вот тогда министр и намекнул, что мне переживать не следует. Как работали, так и будим работать. Теперь наши соседи продолжат выпускать не только броню для флота и боеприпасы, как прежде, прежде всего бронетехнику. Тогда я и понял, что государство выкрутилось из ситуации, чтобы не строить новый бронеавтомобильный завод, лучше воспользоваться уже имеющимся, так проще и эффективнее с экономической точки зрения. Информация директора только добавила деталей, и картина стала полной. Подобные действия императора поддерживаю. Теперь начнётся выпуск броневиков для армии в сотнях штук, а не так как мы раньше - в час по капле. Виктор Викторович, при нашей предыдущей встречи в Министерстве Обороны, когда я сдавал ему чертежи бронетехники, планировал закупить для армии около пяти десятков «БрИзов-3» уже в этом году и начать разработку танков и тягачей. Вот только я его тогда обломал, заявив, что не потяну большой заказ - нет у меня людей и площадей на которых произведу требуемое количество техники.

Только вроде прежние события устаканились, как вызывают меня, вернее вежливо приглашают в Зимний дворец к императору. Жены и тёщи дома нет, пока отдыхают в Крыму и где что у нас распихано, а вернее разложено, после переезда, точно не знаю. Пока нашёл всё необходимое, то думаю, что некоторым икалось. Слишком уж я расслабил батоны. Обычно сам за собой слежу и знаю, что куда засунул, положил, а тут надо спешно подготовиться. В моём кабинете порядок, а вот с вещами не совсем. Хорошо, что Елизавета Васильевна пришла и всё отгладила. Да, её муж теперь уже не директор, сняли после реорганизации завода. Поэтому Залесские преспокойненько отправятся после возвращения Оболенского, моего тестя, ко мне в крымское имение поправлять нервную систему.

Давненько я не посещал резиденцию императора. Если раньше были к этому причины, то сейчас терялся в догадках. Уже вроде не на государственной службе, по военной технике документацию передал, грешков и косячков за собою не чувствовал и вдруг опять на приём. К назначенному времени меня сопроводили к кабинету Николая второго. О-па, тут и господин Сахаров Виктор Викторович во всей своей генеральской красе, который обрадовался, увидев кто к нему идёт, как будто не общались пару дней назад. Присутствовавший тут гофмаршал с камергером, подал знак подойти к двери и мол ждём-с. А сам шмыгнул к императору. Через какие-то секунды дверь распахнулась и нам подали знак зайти. В кабинете, кроме императора, сидящего за столом никого не было. Камергер представил меня Николаю второму. – Ваше императорское Величество, Статский Советник Базилевич Сергей Илларионович. Совершаю почтительный поклон. Царь приподнялся из-за стола. – Здравствуйте, как бы обыденно поздоровался со мною и обратился к камергеру - и пригласите господина Захарова. Пока заходил Виктор Викторович, император встал напротив и внимательным взглядом оценивал мой парадный мундир статского советника, остановил взгляд на ордене Святого Владимира.

Камергер материализовался несколько сбоку от императора держа на подносе синюю коробочку, папку и сверх неё какой-то лист бумаги. – Мы собрались сегодня, начал царь, чтобы отметить ваши, Сергей Илларионович, исключительные труды. Те броневики, что вы создали на Ижорском заводе, которых не имеет пока никто, и те машины, что уже ездят по нашим дорогам - это реальная польза для обороны и развития России. Вы уходите со штатной службы, но ваша работа для Отечества продолжается. И мы желаем, чтобы она была столь же успешной. В знак признания этих заслуг, я жалую вам орден Святой Анны второй степени с мечами. С оружием в руках, вы доказали, что можете защитить и отстоять свои достижения в борьбе с врагами России. Камергер подал ему синю коробочку, из которой Николай второй извлёк орден и возложил на мою склонённую шею. Поправил орден и как бы с удовлетворением качнул головой - Заслужили награду, утёрли нос европейцам.

Знал бы что будут награждать, подготовился к ответу, ну что же, будем импровизировать, отвечать всё одно что-то надо. – Всемилостивейший Государь, осмеливаюсь принести мою глубочайшую благодарность Вашему Императорскому Величеству за высокую милость и внимание к моим скромным трудам. Служение Вам и Отечеству почитаю за честь и долг. Тут императору протягивает камергер папочку с листиком, что сверху неё. – Здесь, Сергей Илларионович, ваши наградные документы и всё что касается вашей отставки. Прошу присаживаться господа, показал царь на стулья, а сам пошёл за свой стол. Пока мы размещались, камергер покинул нас, зато в кабинет незаметно вошёл или просочился не через парадную дверь Михаил Александрович. Кивнул нам головой и умастился в кресло у стола своего царствующего старшего брата.