Шарф

Глава 1. Отправление

— Зима недаром злится, прошла её пора[1], — бубню знакомые с детства строчки под нос, который прячу в тепле кашемировой перчатки, и упрямо продираюсь через густую снежную завесу.

Снежинки кружатся и беспрерывно завихряются в миниторнадо. Небо безостановочно сыплет сверхщедрыми пригоршнями белых хлопьев, которые, видимо, скопились в его тайниках ещё с Нового года. Зима злорадно вспомнила о них в начале весны и решила избавиться, выпустив на прощание все запасы разом и заваливая город одноцветными конфетти по самую маковку.

На дворе десятое марта, а я иду домой, кутаясь в тёплый шарф и поздний вечер. Пришлось задержаться на работе, разгребая завалы, которыми календарный праздничный отдел бесперебойно снабжает каждый год и однозначно создаёт их, выставляя своеобразный счёт за дополнительные выходные, видимо, с исключительной целью — чтобы их виновницы не расслаблялись и помнили о желаемом равенстве в труде и отдыхе. Только, как по мне, равенством бы стала добавка дней к отпуску для женщин, причём её можно дифференцировать: например, неделю за мужественное замужество, декаду за каждого ребёнка, пятницу отгулом для разгула за круглосуточную бытовую рутину и хотя бы бонус в виде массажа, спа или банального десерта за ПМС раз в месяц. Вот тогда бы и женщины расцветали, не волоча двойную нагрузку в виде равной работы с мужчинами и совсем не равных семейно-домашних забот и наград, вручённых матушкой-природой.

Я погружаюсь в собственные фантазии на тему несправедливости в женской судьбе, хотя сама не замужем и к своим полным двадцати восьми годикам не обзавелась потомством, и так увлекаюсь ими, что не сразу осознаю, почему спотыкаюсь на ровном месте.

Сначала мой взгляд врезается в широкую спину мужчины, который одиноко стоит на автобусной остановке метрах в пятидесяти от меня. Затем мои ноги на автопилоте делают следующий шаг, который внезапно сбивается, потому что мозг одновременно узнаёт мужское пальто с тыла и входит в ступор от полученной идентификации.

Орлов.

Тимур Александрович.

Исполнительный директор.

Мой коллега.

Руководство же тоже часть коллектива, а, значит, является такими же коллегами, как и рядовые сотрудники или начальники среднего звена, к коим отношусь я сама, возглавляя отдел социального развития наших порой слишком дорогих кадров.

Однако меня поражает не сама встреча с Орловым, а место этой встречи.

Он всегда ездит на машине. Такие, как Тимур Александрович, вообще не знают или напрочь забывают, что такое трамваи, метро, да даже такси эконом-класса.

Поэтому в первое мгновение я теряюсь, решив, что мне показалось. Наверное, если бы сейчас вышло солнце, а снежный ковёр в одно мгновение превратился в зелёный газон, я бы удивилась гораздо меньше.

Но это он.

Орлов.

Тимур.

Александрович.

Вдруг необъяснимо обнаружившийся на остановке общественного транспорта в квартале от офиса, замерший спиной к движению, с непокрытой головой и распахнутым воротом, он смотрит куда-то вдаль и не обращает никакого внимания на то, что снег густо покрывает его тёмные волосы и одежду.

Видимо пребывая в шоковом состоянии, я приближаюсь к нему практически вплотную и останавливаюсь, просто потому что дальше остаётся лишь впечататься носом в его спину точно между лопаток.

Он не замечает меня, как не замечает ничего вокруг, зато мои рецепторы активизируются, и я замечаю столько, что не успеваю осознавать, пока не поднимаю руку и не касаюсь кончиками пальцев его пальто.

Он крупно вздрагивает, как будто резко приходит в себя, чем приводит в чувство и меня. Во всяком случае, я отступаю, чтобы он смог развернуться, а затем ровно на уровне глаз вижу под аккуратной короткой бородой крепкую голую шею. Её не прикрывает ни воротник расстёгнутой на одну пуговицу рубашки, ни отложной воротник пальто, и бесстыжий снег беспрепятственно крадёт живое тепло, тая и превращаясь в ледяные мелкие капли, которые наверняка нагло кусают обнажённую кожу.

Приклеиваюсь взглядом к выразительному мужскому кадыку и вдруг пеняю именно ему:

— Как неосмотрительно… Вам же нельзя простужаться. — Я разматываю свой шарф, укутываю им шею Тимура Александровича и, хотя он не отказывается и ничего не спрашивает, отвечаю: — И не спорьте! В отличие от вас, я привычна к пешим прогулкам по холоду.

Демонстративно стягиваю капюшон под подбородком и под произнесённое мужским низким голосом «Марина» натурально запрыгиваю в подошедший автобус, хотя, вроде бы, собиралась проветрить голову, несмотря на погоду.

Двери закрываются. Я машинально прикладываю карту к валидатору, рассчитываясь за проезд, прохожу в середину салона и сажусь у окна, продолжая стискивать враз озябшими пальцами ткань стёганого пальто.

Я не смотрю по сторонам и тем более не оглядываюсь на остановку, где остался он, такой инородный, в моём родном шарфе, чернильном, красивой крупной вязки, мягком и невероятно тёплом, пропитанном весенне-морозным воздухом и моими духами, которые прямо сейчас оседают…

Усилием воли сосредоточиваюсь на чём-то отвлечённом и беру в фокус грязную уплотнительную резинку. Меня не волнует ни номер автобуса, ни маршрут, по которому он следует. Главное — не запачкаться и ехать, пусть медленно, зато неотвратимо увеличивая расстояние.

Глава 2. Первая промежуточная остановка

Я переехала сюда двадцать девятого июля, потому что у родителей стало совсем невыносимо, город детства и моего «счастливого» незамужества душил, а в зеркале я начала видеть зомби с завалившимися щеками и безумием в глазах. Несмотря на ограниченные средства, я позволила себе камеру хранения на вокзале для чемодана и сутки для нас с рюкзаком с самым необходимым в хорошем отеле, где спала, смотрела кино, перепробовала все режимы душа и выдула полторы бутылки шампанского, сидя на балконе в халате на голое тело, задрав ноги на перила и чокаясь красивым узким бокалом на длинной тонкой ножке по очереди с облаками, закатным солнцем и молодой луной.

Тридцатого июля я выспалась, привела себя в порядок, выписалась из отеля и посмотрела четыре скромные студии, которые мне подобрала риелтор ещё неделю назад, после того как я прошла тест, предварительное и основное собеседования — все онлайн, и получила подтверждение, что смогу приступить к работе на новом месте с начала осени.

Мы договорились о встрече на следующий день, чтобы я «переспала» с вариантами и сделала выбор. Только я сделала его уже тогда и до сих пор не жалею. Вторая квартирка с главным жирным преимуществом за те же деньги, которые ровно вписывались в лимит по компенсации для иногородних работников — шумоизоляцией. От соседей, от лифта, от звуков подъезда. Мне так сильно хотелось тишины в личном пространстве, что я даже не обратила внимания на вид из окна, а он, к слову, тоже со временем стал плюсом, потому что предоставляет обзор на проезжую часть довольно оживлённой улицы и небо над ней. Когда мне вдруг становится слишком тихо, я открываю окно, слушаю многоголосье города и раздвигаю границы в бескрайнюю высь.

Однако паузу я всё-таки взяла, вернулась к дому с выбранным жильём, побродила по округе, знакомясь с районом, поужинала в неприметном кафе, которое неожиданно удивило вкусным запечённым картофелем и многостраничной чайной картой с необычными по сочетанию сборами трав, ягод и фруктов. Ночь я провела в кинотеатре, встретила рассвет на набережной и поехала в агентство подписывать договор об аренде квартиры, куда заехала ровно в полночь на первое августа согласно дате, указанной в документах.

Целый месяц я была предоставлена самой себе. Поначалу захлёбывалась эйфорией без будильника, претензий, советов, режима и самоедства. Затем придумывала, чем себя занять и облазила пешком если не весь, то половину города точно: проложила маршрут до офиса, нашла магазины и магазинчики, аптеки, торгово-развлекательные центры, крохотные скверы и огромный парк. Несколько раз даже специально заблудилась, ведь где ещё можно вот так затеряться, как не в месте, которое пока не знакомо? Потом подзатянула пояс потуже, отпустила фантазию, которая спасала меня в кулинарных экспериментах с гречкой, макаронами и превращении одной курицы в блюда на неделю, и освоила неплохую подработку, составляя контент-планы для блогеров и коучей, которые платили мне, по сути, за полчаса творческой активности в удовольствие. В итоге, я запланировала в следующем году взять длинный отпуск именно в августе — месяце, наполненном мной, не обнулённой, а воспрянувшей.

Первого сентября, в день нарядных грустных детей и радостных взрослых, шаров, цветов и лёгких рюкзаков, я вышла на работу. Новая компания, новые люди, новый опыт. И как будто бы новая я, перевернувшая страницу в собственной автобиографии, в которой за неделю даже успела сделать несколько свежих записей.

А восьмого сентября из командировки вернулся Орлов Тимур Александрович, высокий жгучий брюнет немного за тридцать, с цепким хищным взглядом из-под густых бровей, которым прошил меня насквозь, пришпилив, как глупую бабочку к обложке книги моей же жизни, все предыдущие главы которой на поверку оказались бутафорским спасательным кругом.

Мне приходится постоянно работать со статистикой, рейтингами, графиками и таблицами, поэтому я свободно оперирую цифрами. Впрочем, всегда легко их запоминала, особенно знаковые. Даты с конца июля прошлого года не просто знаковые, они для меня — веховые, вырезанные на подкорке. Те же, что связаны с Тимуром Александровичем, и вовсе являются памятными метками на фотографиях моего внутреннего виртуального альбома.

Хотелось бы красиво оромантизировать нашу первую встречу в духе: мы увидели друг друга, мир замер, а небеса рассыпались звуками божественной симфонии. Но нет, ничего подобного не произошло — хвала всё тем же небесам!

Хотя Орлов меня заметил.

В лифте, где мы оказались плечом к плечу рано утром среди других офисных жаворонков.

Он вошёл последним. Я стояла возле дверей. Пришлось подвинуться, но наши руки всё равно соприкасались.

Все поздоровались. Глава управления по работе с персоналом Наталья Сергеевна не преминула представить меня:

— Тимур Александрович, познакомьтесь: новый начальник отдела по социальному развитию Марина Викторовна Журавлёва.

Я запрокинула голову. Он посмотрел вниз, склонив голову тем неуловимым спокойным движением, которое закрепляется в неискоренимую привычку у каждого высокого мужчины.

И всё.

Гипноз, химия, неизбежность, судьба. Что там ещё? Можно смело продолжать сей бесконечный синонимический ряд для того, против чего у меня не оказалось ни щита, ни оружия, ни прививки.

— Добро пожаловать в команду, Марина, — поприветствовал он, опустив отчество.

Позже я узнаю, что Орлов обращается по имени ко всем сотрудникам и сам предпочитает, чтобы его называли просто Тимуром, чего я до сих пор не могу освоить.