Шёпот алых роз на склонах Каэр-Мор

ПРОЛОГ: ПЕПЕЛ ЗАБЫТЫХ КЛЯТВ

В ту ночь небо над горным хребтом Клыков Севера не просто потемнело — оно истекало кровью. Закат затянулся, окрасив вечные снега в тревожный багровый цвет, а ветер, пришедший со стороны Срединных земель, принес запах гари и застарелой магии. Старики говорили, что так плачут сами горы, когда равновесие мира дает трещину. Но в деревне у подножия, где жила Мирабель, мало кто верил в старые сказки. До этой самой ночи.

История этого мира всегда была написана огнем. Когда-то, за тысячи лет до рождения последнего из королей, люди и драконы не были врагами. Они были двумя частями единого целого: Разумом и Силой. Драконы даровали людям тепло своего пламени и защиту своих крыльев, а Хранители — особый род людей, отмеченных знаком золотого ока — даровали ящерам покой, исцеляя их разум от безумия долголетия. Это был симбиоз, хрупкий и прекрасный, как хрустальный кубок. Но кубки имеют свойство разбиваться.

Говорят, первым пал самый могущественный из драконов, чье имя теперь стерто из всех летописей. Он захотел не просто партнерства, а абсолютного поклонения. Его пламя из золотого стало черным, а его разум закрылся от Хранителей, превратившись в неприступную крепость из ярости. Именно тогда пролилась первая кровь, и золотая нить связи была разорвана. Драконы ушли в свои неприступные цитадели, запершись в гордости и гневе, а Хранители превратились в изгоев, чья кровь стала слишком ценным товаром.

Маленькая Мирабель стояла на крыльце отцовского дома, прижимая к груди старую куклу из мешковины. Ей было всего семь, но она уже чувствовала это. Гул. Низкий, вибрирующий звук, который шел не из воздуха, а из самой земли, отдаваясь в подошвах сапог.

- Мира, зайди в дом, - голос отца был резким, как щелчок кнута.

Томас, местный кузнец, чьи руки были покрыты старыми шрамами и сажей, стоял посреди двора, сжимая в руках тяжелый молот. Но смотрел он не на наковальню. Его взгляд был прикован к вершине Пика Дракона, которая обычно скрывалась в облаках. Сегодня облаков не было. Вершина сияла неестественным, пульсирующим фиолетовым светом.

- Папа, гора поет? - прошептала девочка, не двигаясь с места.

- Это не песня, милая. Это агония.

В тот момент небеса раскололись. Из багрового марева вынырнула тень. Она была огромной, застилающей звезды, с размахом крыльев, способным накрыть целую площадь. Это не был величественный золотой дракон из сказок матери. Это было существо, сотканное из костей и яростного, холодного пламени. Раненый зверь.

Мирабель застыла. В её груди, там, где билось маленькое сердце, вдруг вспыхнул жар. Это не был испуг. Это было странное, тягучее узнавание. Словно внутри неё проснулся орган, о существовании которого она не подозревала. Она видела, как дракон тяжело машет крыльями, как с его чешуи капает светящаяся жидкость — драконья кровь, прожигающая камни.

- Хранительница... - шепот пронесся в её голове. Это не был голос человека. Это был рокот обвала и треск лесного пожара одновременно. - Найди... исцели... или сгори вместе с нами...

Девочка вскрикнула, закрывая уши руками. В этот момент дракон сорвался в пике, пролетая прямо над их деревней. Волна жара была такой силы, что деревянные заборы вспыхнули, как солома. Люди выбегали из домов, крича от ужаса, хватая ведра с водой, но вода испарялась, не долетая до пламени.

Томас бросился к дочери, подхватил её на руки и занес в дом, захлопнув тяжелую дубовую дверь, обитую железом.

- Слушай меня внимательно, Мирабель, - он опустил её на пол и взял за плечи. Его глаза, обычно добрые, сейчас были полны ледяной решимости. - То, что ты чувствуешь... этот огонь в груди... ты никогда, слышишь, никогда не должна показывать его чужим. Если кто-то увидит, как сияют твои глаза, когда ты смотришь на небо — беги.

- Почему, папа? Я могу ему помочь? Ему больно!

- Ему уже никто не поможет, - отрезал отец. - Мир изменился. Теперь те, кто могут слышать драконов — либо рабы, либо мертвецы. Королевские ловчие уже в пути. Они всегда приходят вслед за упавшими звездами.

В ту ночь Мирабель впервые поняла, что её дар — это не благословение, а клеймо. Она смотрела через щель в ставнях, как на горизонте, со стороны столицы, зажигаются сотни огней. Это были факелы королевской гвардии. Они ехали не спасать деревню от огня. Они ехали за тем, что осталось от дракона. И за теми, кто мог ощутить его боль.

Прошло пятнадцать лет. Память о той ночи затянулась, как старый шрам, но никогда не исчезала совсем. Мирабель выросла в тишине лесов, вдали от больших городов. Она научилась прятать свой свет, научилась заглушать зов, который иногда доносился с гор. Она стала травницей, целительницей, которая знала каждый корень и каждый лист в округе. Жители окрестных сел уважали её, но побаивались — слишком уж пронзительным был её взгляд, слишком спокойной она оставалась там, где другие дрожали.

Но зов нельзя было игнорировать вечно.

Последние месяцы мир снова начал лихорадить. Драконы, которые веками не спускались с гор, начали нападать на караваны. Но это не были охотничьи налеты. Они выглядели как приступы безумия: ящеры сжигали самих себя, бросались на скалы, их магия выходила из-под контроля, вызывая землетрясения и засухи.

В столице говорили, что это кара богов. В Цитадели Драконов говорили, что это конец времен. Но Мирабель знала правду. Она чувствовала её каждой клеточкой кожи. Древняя связь, разорванная тысячелетия назад, начала гнить. Без Хранителей магия драконов превращалась в яд, который медленно убивал и их самих, и землю под ними.

Принц Эриан, наследник Черного Трона и всадник последнего из великих черных драконов, был единственным, кто понимал — если не найти «ключ», его народ и его чешуйчатый брат погибнут в огне собственной ярости. Он был рожден в эпоху войн, воспитан в жестокости и не верил в сострадание. Для него Хранитель был инструментом. Оружием. Лекарством, которое нужно взять силой.

Мирабель стояла на краю обрыва, глядя на заходящее солнце. Ветер трепал её рыжие волосы, а в сумке лежали собранные травы — сон-трава, горный чистотел и корень мандрагоры. Она еще не знала, что через несколько часов её жизнь изменится навсегда.