Шепот старого дома

Глава 1. Чужое письмо

Осенний ветер гнал по Тверской улице обрывки жёлтых листьев и пластиковые стаканчики из-под кофе. Алиса смотрела на эту привычную московскую суету сквозь мокрое стекло окна и чувствовала, как внутри неё разрастается что-то тяжёлое и липкое. Тоска. Или усталость. За три года работы в отделе корпоративных коммуникаций она так и не научилась отличать одно от другого.

За её спиной монотонно гудел принтер, выбрасывая очередную партию отчётов. Наташа из бухгалтерии обсуждала по телефону, где купить сапоги подешевле. Кто-то гремел кружками в крошечной кухоньке. Обычный вторник. Обычный, как сто предыдущих вторников.

— Алиса, ты зависла? — голос начальницы прозвучал слишком близко.

Алиса вздрогнула и обернулась. Ирина Петровна стояла в дверях кабинета, поджав тонкие губы. Красный пиджак, идеальная укладка, вечное недовольство во взгляде.

— Всё в порядке, — автоматически улыбнулась Алиса. — Отчёт по четвёртому кварталу почти готов.

— Я не про отчёт. Ты уже полчаса смотришь в окно.

— Просто собираюсь с мыслями.

Ирина Петровна хмыкнула, давая понять, что думает об этом сборе мыслей, и скрылась в своём кабинете. Алиса проводила её взглядом и снова уставилась на улицу. Шёл седьмой час вечера, но за окном уже давно была ночь. Огни реклам отражались в лужах, машины стояли в бесконечной пробке, люди спешили по своим делам — домой, в метро, на свидания.

Алиса никуда не спешила.

Домой идти не хотелось. Там, в её съёмной однушке в спальном районе, её ждал разбросанный по стульям халат, немытая посуда и тишина. Денис должен был приехать только завтра из командировки, и эта мысль почему-то не вызывала ни радости, ни даже простого облегчения. Она поймала себя на том, что за эту неделю ни разу ему не позвонила первой. И он, кстати, тоже.

Странно. Год назад они не могли прожить и дня без дурацких сообщений и фотографий. Теперь их переписка в мессенджере напоминала сухой протокол: «Привет, как дела?», «Нормально, ужинал?», «Да», «Пока». Точка. Где-то по дороге они потеряли самое главное, но оба делали вид, что всё идёт по плану.

Алиса отогнала эти мысли. Самокопание до добра не доводит.

Ровно в семь она выключила компьютер, накинула пальто и вышла в коридор. Лифт, холл, турникет, холодный воздух улицы. Всё как всегда. Метро, набитое уставшими людьми, пересадка на кольцевой, ещё двадцать минут тряски в вагоне. Она стояла у двери, прижавшись лбом к холодному стеклу, и думала о том, что завтра будет то же самое. И послезавтра. И через год.

Дома было темно и тихо. Алиса бросила сумку на пуфик, даже не зажигая света, прошла на кухню и открыла холодильник. Пусто. Только йогурт с истекшим сроком годности и половинка лимона. Она тяжело вздохнула и захлопнула дверцу.

И тут взгляд упал на конверт.

Он лежал на полу, у самой двери — видимо, почтальон сунул в щель. Белый, плотный, с сургучной печатью. Алиса нахмурилась. Таких писем ей никто не писал. Счета приходили на электронку, открытки друзья отправляли в мессенджерах, а сургучные печати она видела только в кино.

Она подняла конверт и включила свет. На лицевой стороне красивым, чуть старомодным почерком было выведено: «Алисе Алексеевне Ветровой». Обратный адрес гласил: г. Приморск, ул. Набережная, д. 14, нотариальная контора Шестакова.

Приморск.

Название города ничего ей не говорило. Она порылась в памяти, пытаясь вспомнить, есть ли у неё родственники или знакомые в этом захолустье, и не нашла ни одной зацепки. Ветрова — фамилия матери, достаточно редкая. Может, какая-то дальняя родня?

Она вскрыла конверт дрожащими пальцами. Внутри оказался официальный бланк, напечатанный на гербовой бумаге, и короткая записка, прикреплённая скрепкой.

Алиса села на табуретку и начала читать.

«Уважаемая Алиса Алексеевна!

Сообщаю Вам, что согласно завещанию Вашей двоюродной бабушки, Елизаветы Григорьевны Ветровой, скончавшейся 15 сентября сего года, Вы являетесь единственной наследницей принадлежавшего ей имущества. Для вступления в наследство Вам необходимо явиться в нотариальную контору по адресу: г. Приморск, ул. Набережная, д. 14, в течение шести месяцев со дня открытия наследства, имея при себе паспорт и документы, подтверждающие родство.

К завещанию прилагается список имущества:
— Жилой дом (г. Приморск, ул. Морская, д. 7)
— Земельный участок площадью 12 соток
— Предметы домашней обстановки и обихода

С уважением,
нотариус Шестакова М.И.»

Алиса перечитала письмо дважды. Потом ещё раз. Слова складывались в предложения, но смысл ускользал. Какая ещё двоюродная бабушка? Какой дом? Мать никогда не упоминала никакой Елизаветы Григорьевны. Алиса знала, что её бабушка по материнской линии умерла, когда мать была ещё подростком, и о ней почти не рассказывали. Но двоюродная бабушка?

Она отложила письмо и уставилась в стену. Мысли путались. Дом. Свой собственный дом. Пусть старый, пусть в каком-то Приморске, о котором она никогда не слышала. Свой.

В груди шевельнулось что-то странное. Не радость даже, а какое-то смутное, почти забытое чувство. Надежда.

Алиса встала, подошла к окну и отдёрнула занавеску. За стеклом, как всегда, была Москва — огни соседних высоток, вереница машин, яркая вывеска супермаркета. Город, который когда-то казался ей городом возможностей, теперь напоминал клетку. Красивую, дорогую, но клетку.

Она вернулась к письму. Приморск. Где это вообще? Она достала телефон, открыла карту. Оказалось, на юге, у самого моря. Три часа на самолёте до областного центра, потом ещё два на машине. Маленький городок с населением в тридцать тысяч человек. Курортный сезон давно закончился, и сейчас там, наверное, пусто, ветрено и холодно.

Алиса представила этот дом. Старый, наверняка требующий ремонта, с покосившимся забором и заросшим садом. Предметы домашней обстановки и обихода — пыльные шкафы, продавленный диван, выцветшие фотографии на стенах.

И вдруг ей отчаянно захотелось туда. Прямо сейчас. Сию минуту.