Шестая

Глава 1. Тупик

Я сидела на сырой земле, рассматривая мокрую траву и вспоминая всю свою жизнь.

Моя семья никогда не была образцовой. Сколько себя помню, мы едва сводили концы с концами, как и многие семьи на всех трёх континентах. Более-менее сносно мы жили только пока была жива моя бабушка, а после её смерти стало ещё хуже. Мать была слишком мягкотелой и доброй для выживания в нашем мрачном, жестоком мире. А отчиму, по сути, было на нас плевать, но не умереть с голоду было легче, только когда ты не один.

На Кадане в золоте купались только наши распрекрасные лорды, их было тридцать шесть, а также их приближённые, высокородная элита, ну и те, кому посчастливилось работать на лордов или хотя бы на элиту. Все остальные выживали в самом прямом смысле этого слова, перебиваясь с крохи на кроху, воруя или используя других.

— Кадан — мир-убийца, выживи, если сможешь. — Зло посмеивалась я каждый раз, когда нам приходилось голодать по несколько дней.

Мать ругала меня за сарказм и отсутствие надежды, но какая, к чёрту, надежда, когда твой желудок переваривает сам себя уже вторые сутки, а новые вещи ты видела разве что в витринах богатеньких лавочников.

Относительно хорошо жили только те, как я уже упомянула, кто работал на самих лордов или элиту. Одной из таких счастливиц была моя бабушка — искусная портниха, создававшая потрясающие платья для дочери лорда Речных земель. Благодаря бабушке у нас был собственный дом и возможность не голодать. Но бабушка, к сожалению, не могла жить вечно.

И хотя бабуля могла нас прокормить, из-за моей матери и её третьего мужа у нас постоянно не хватало средств. Моя непутёвая бесхарактерная мать всё время отбирала деньги у бабушки, а я не могла за неё заступиться, потому что боялась отчима, который регулярно меня избивал. Моё лицо неизменно украшал синяк под правым глазом.

После смерти моей горячо любимой бабушки наша жизнь стала совсем невыносимой. Дом отобрали, и много лет мы были вынуждены скитаться по притонам, тавернам, иногда сеновалам, зарабатывая на жизнь случайными подработками в полях или выполняя грязную работу. Ту, от которой другие обычно отказывались.

А когда умерла моя мама, на глазах увядая от болезни, я осталась совсем одна. В одну из ночей отчим ушёл из нашей временной ночлежки и не вернулся ни через два дня, ни через неделю. Сначала я даже обрадовалась. Просто тогда я еще не знала, во что он меня втянет.

Оставшись сиротой в семнадцать лет, зарабатывать на жизнь и искать ночлег стало совсем сложно. Первые два года мне еще кое-как удавалось держаться на плаву, но со сменой нового лорда стало совсем невозможно. Цены на всё выросли в три раза, а за наемную работу платили всё также — ничтожно мало. Возьмешь эту полуржавую монету в руки и хоть вой на нее. Либо поесть купи, либо за ночлег заплати, третьего не дано.

В свой девятнадцатый день рождения я впервые ночевала на улице, за сенником местной конюшни. Там был широкий козырек, мало-мальски скрывающий меня от проливного дождя. Я заработала буханку ароматного хлеба, почистив лошадей. От меня ужасно пахло, а кости ломило от усталости. Близилась осень, и я куталась в свой единственный тонкий плащ, дрожа от сырости и холода.

Проплакав полночи, я проснулась с ужасной головной болью и опухшим лицом. Но ни мой внешний вид, ни запах, ни даже то, что теперь я была вынуждена спать на улице, было ничем в сравнении с тем, что случилось со мной следующим вечером. Пожалуй, именно с того момента и началась моя настоящая история.

Я скиталась по улицам, читая листовки и спрашивая у прохожих, не нуждаются ли они в наемной работнице, когда на моем пути выросло трое амбалов в черных одеждах. Быстро смекнув, кто передо мной, я попыталась сбежать, но они схватили меня в первой же подворотне, вручив в руки бумагу и оставив клеймо на запястье.

Так я узнала, что мой отчим обменял свою шкуру на мою жизнь. Он внес меня в список участников Сумрачных игр. Видимо, он вляпался в какую-то историю, и его хотели отправить на игры, но, чтобы спасти свою задницу, он внес в список мое имя, обставив это, словно я сама изъявила пожертвовать собой ради него. Ублюдок.

Если бы моя мать не была такой дурой наивной, возможно, моя жизнь сложилась бы иначе. Своего родного отца я никогда не знала. Понятия не имею, кем он был, мать никогда не говорила о нем, но я определенно была похожа на него, во всяком случае внешне, сходства с бабушкой и мамой я не имела. Насколько мне известно, другой родни у нас не имелось.

У меня были темно-серые глаза с черной поволокой, маленький нос, овальное лицо, острый подбородок, четко очерченные брови, губы красивой формы, густые черные волосы, смуглая кожа. Я была не шибко высокой и очень стройной в силу вечного недоедания. Были бы деньги, я бы как следует отъелась, и тогда меня можно было бы назвать видной красавицей. Сейчас же мою внешность изрядно портила чрезмерная худоба, неухоженный вид и татуировки на предплечьях, которые я получила в качестве оплаты за свой труд, так как тому, на кого я тогда работала, нечем было расплатиться, кроме как капустой и бесплатными татуировками. Я могла отказаться, но в четырнадцать лет мне казалось крутым иметь черные картинки и символы на руках.

В тот день, когда я узнала об участии в Сумрачных играх, меня спасла немыслимая удача. Слоняясь по улицам, я столкнулась с коренастой старушкой, которая сразу поняла, что я в беде, и предложила мне еду и теплую постель за то, что я несколько недель поработаю на нее. Я, конечно же, согласилась.

В свой предпоследний день в доме старушки Омары, покупая для нее свежую рыбу на рынке, я услышала от местных рыбаков о том, что в этом году Сумрачные игры будут проводиться в Речных землях, то есть во владениях нашего лорда. Радости от этого не было никакой, но мне хотя бы не нужно ехать на другой континент, чтобы принять в них вынужденное участие.

Сумрачные игры проводились раз в десять лет на потеху всем тридцати шести лордам. Это была многовековая традиция. Каждый желающий мог принять участие и попытать судьбу, либо тебя отправляли на них в наказание, как моего отчима, место которого заняла я. Отказаться было невозможно, если на твоей руке уже поставили печать.

Глава 2. Перед игрой

Утром меня снова ждал небольшой сюрприз от Омары. На завтрак она приготовила чудесные блины с ягодным вареньем. Я уплетала их за обе щеки, блаженно жмурясь от наслаждения, так как очень давно не ела ничего настолько вкусного и в ближайшем будущем еще хотя бы раз вряд ли поем.

— Ешь, ешь, деточка. Кто знает, когда еще сможешь поесть такой еды, — ласково погладила меня по спине старушка, словно читая мои мысли.

— Такой, как ваши блины, точно никогда, — улыбнулась я ей.

Мы оттягивали момент прощания до самого обеда, но дольше ждать уже нельзя, бессмысленно. Мне нужно было добраться до казармы засветло, а путь был неблизким. Хорошо, что появившееся на моем предплечье клеймо позволяло доехать куда нужно совершенно бесплатно.

— Рада, что судьба познакомила нас с вами. — Обняв за плечи старушку, я искренне ей улыбнулась.

— Это взаимно, деточка. — ответила она. — Прости, что не могу тебя приютить.

— Еда и кров не уберегли бы меня от игр, вы же знаете. — Моих губ коснулась невеселая улыбка.

— Это так. Твой отчим — гнусная тварь, — согласилась она. — Уж больно ты хорошая и красивая, Сантари. Ты достойна большего, но Кадан и его лорды... Гори они в бездне. Мир наш слишком жесток и несправедлив.

— Это точно. — усмехнулась я. — Ну что ж. Мне пора. Берегите себя.

— Постой. — вдруг остановила меня Омара. — У меня есть кое-что для тебя.

Старушка скрылась на кухне, чем-то немного пошуршала и вернулась обратно ко мне. В руках она держала небольшой сверток круглой формы, обернутый мешковиной и перевязанный нитками. Было видно, что это для нее крайне важно.

— Возьми это. — Она вложила увесистый сверток мне в руку, обхватив ее своими мозолистыми ладонями. — И пообещай мне, что развернешь его только когда окажешься на играх. Слышишь? Не раньше, Сантари. Обещай мне! Только когда окажешься там. Прошу тебя!

— Хорошо. — Кивнула я. — Обещаю.

— Не раньше, Сантари. Только когда окажешься за стенами лабиринта. Это важно! Очень важно, милая. — Настаивала она.

— Даю слово. — Уверенно пообещала я. — Но что там?

— То, в чем ты будешь нуждаться, находясь там. — Уклончиво ответила она.

— Хорошо. — Понятливо кивнула я. — Открою только в лабиринте, обещаю. Прощайте, Омара. Спасибо вам за вашу доброту.

— Пусть звезды освещают твой путь. — Пожелала она мне.

Из дома старушки я вышла с тяжелым сердцем, прижимая к груди ее подарок. Чтобы там ни было, я сдержу слово и не стану открывать его раньше времени. На игры разрешалось взять некоторые необходимые вещи в небольшой наспинный мешок. Например, еду или лекарственные мази с бинтами. Было запрещено проносить магические предметы, оружие или яд. Но ничего из этого у меня все равно не имелось. Указанное в анкете оружие нам выдадут перед самым входом в лабиринт. Костюм и обувь выдавали раньше.

Что собой вообще представляли Сумрачные игры, помимо того, что в них было три победителя, но не всегда, конечно, бывало, что не выживал никто или всего один. Это уж кому повезет дойти до конца. Так вот, помимо победителей и исполнения любого желания или посмертного увековечивания на камне почета, все желающие были обязаны пройти лабиринт. Но лабиринт далеко непростой не только потому, что участникам придется сражаться на смерть друг с другом, но и потому, что лабиринт был магическим. Выход не так-то просто найти, да и сам выход появлялся не раньше чем на четырнадцатый день, а до того момента сколько ни блуждай — не выйдешь. Две недели игроки в нем только и делают, что пытаются не умереть. Стены лабиринта постоянно перестраиваются, часто возвращая игрока назад, но никогда вперед. Или выстривая свои проходы так, чтобы участники сталкивались между собой как можно чаще для зрелищной схватки. К тому же лабиринт кишел опасными монстрами, искуственно созданными специально для игр, готовыми в любой момент разорвать на куски свою жертву, и напичкан всякого рода ловушками, способными заставить медленно умирать от мучений.

Лорды, для которых, собственно, и устраивались эти игры, наблюдали за участниками с помощью магических сфер, которые транслировали все наши передвижения с разных сторон ежесекундно, от них невозможно скрыться. За играми могли наблюдать и все остальные жители трех континентов на центральных магических сферах каждого из населенных пунктов. Такие экраны были установлены на главных площадях, но работали они нечасто, только если в мире происходили какие-то очень важные события, например: Сумрачные игры или церемония в честь нового лорда, когда предыдущий скончался либо передал правление по собственному желанию. Народ должен знать своих лордов. Хотя я, если честно, не особо понимала зачем, если тем совершенно не было до нас дела, как и каждому из нас, впрочем.

Каждый из лордов выбирал себе по двое игроков, на которых делал ставки, и покровительствовал им. То есть мог помочь своему игроку. Например, послать оружие, целебное снадобье, одежду, воду или еду. Разумеется, помощь могла быть ни в коем случае не магической. Так как наши лорды были исключительно драконами, в чьих жилах текла кровь древних родов с сильнейшей магией.

Всего игроков могло быть любое количество, в зависимости от желающих принять участие, в этом году игроков набралось целых семьдесят два, что приравнивало мои шансы на выживание примерно к нолю. Каждый год количество участников было разным, но всегда их набиралось не меньше тридцати шести. Но каждый из лордов мог выбрать только двоих фаворитов для себя, а иногда выходило даже так, что у некоторых игроков и вовсе не было покровителей, это верная смерть. Участие в играх таких несчастных было полным провалом, учитывая то, что многие шли туда из выгоды, а без покровителя ты вряд ли выживешь, но если вдруг такое случалось, то исполнял желание такого победителя любой желающий лорд, если его изначальный фаворит погиб во время игры.

Вообще наш мир был населен самыми разнообразными расами, но правили миром исключительно драконы, как самый сильнейший вид. Все остальные были либо никем, как я, либо им повезло родиться в знатной семье, приближенной к верхушке правления. Полукровок, кстати, у нас не водилось. Так как если союз заключали, допустим, оборотень и ведьма-человек, побеждали гены волка, так как по умолчанию были сильнее, чем у ведьмы.

Глава 3. Шестая. Старт

День Сумрачных игр настал как-то слишком быстро. Я все еще не была морально подготовлена. Хотя, сдается мне, что сколько бы времени не оставалось до старта, я никогда не смогла бы подготовиться к такому ни физически, ни эмоционально. Но делать было нечего, выбора мне не дали, и скоро мы все, кто по своему желанию, кто по воле судьбы, окажемся по ту сторону лабиринта. От переполняющих меня эмоций табун мурашек пронесся по коже, во рту стало сухо, а ладошки вспотели.

Дважды приняв душ и оставшись в комнате одна, я решилась, наконец, надеть свой костюм. Он сел на мне как влитой, повторяя каждый изгиб тела. Мягкая плотная кожа приятно прилегала к телу, не сковывая при этом движений. Отметила, что черный цвет был мне к лицу, а золотого цвета нити, пуговицы и мелкие детали добавляли образу элегантности, если так выразиться было уместно. В конце концов, это костюм смертника, красоваться мне совершенно не перед кем.

Немного постояв, разглядывая свое отражение, я собрала волосы потуже, переплетая их между собой тонкими и толстыми косами, так, чтобы они не растрепались слишком быстро. Покрутившись у зеркала, осталась довольна. Признаться, в таком виде я очень нравилась себе. Выглядела действительно привлекательно. Милое лицо, стройное подтянутое тело, невысокий рост. Все смотрелось гармонично. Жаль, что это все ради игр, на которых я, вероятнее всего, умру. В свою смерть я верила больше, чем в победу.

Присев напоследок на край кровати, я крепко обхватила себя руками и постаралась отогнать мысли о своей, возможно, скорой кончине. Пока я жила в стенах этой казармы, я периодически позволяла себе мечтать о том, что выживу, что приду в числе трех. Хотя, признаться, на веку Сумрачных игр я ни разу не слышала, чтобы в них хотя бы один раз к финишу пришла женщина, а может быть, я слишком мало живу, ведь игры устраиваются уже не одно столетие. Зажмурив глаза, я, как самая наивная на свете девчонка, загадала желание выйти из лабиринта в числе победителей, потому что смерти я не заслужила, тем более отдать жизнь вместо своего козла отчима совсем уж нечестно, я жаждала вернуться и отомстить.

За ранним завтраком я постаралась запихнуть в себя побольше еды, потому что не знала, когда снова смогу поесть. Да и не факт, что мой покровитель, если таковой вообще будет, станет отправлять мне еду, чтобы я не померла раньше времени. Еще я попыталась запомнить как можно больше лиц, с которыми мне предстояло драться за жизнь. Хотя, если так разобраться, это было бессмысленным занятием, ведь кто бы мне ни встретился в лабиринте, мой враг.

Сразу после завтрака мы взяли с собой свои вещи, а затем нас вывели на арену для знакомства с лордами. Вернее, выстроили в ряд, как товар для оценки. Было очень неловко стоять под всеми этими испытующе-надменными взглядами. Сначала нам долго со всеми почестями представляли каждого, и я постаралась всех их запомнить, чтобы впоследствии понимать, кто из них стал моим покровителем, если, повторюсь, я кому-нибудь из них приглянусь. Лорды ходили мимо нас туда-сюда, осматривая с ног до головы. Некоторые из них довольно кивали, некоторые кривились и фыркали, а некоторые раздосадованно вздыхали или цыкали языком. Но были и те, чьи лица совершенно ничего не выражали.

— В этих Сумрачных играх хотя бы есть выбор среди немощных созданий, не так ли, лорд Ильхейм? — потирая подбородок, говорил лорд-дракон с седыми волосами.

— Ну, я бы так не сказал, лорд Аррис, — ответил ему дракон с красными глазами. — Эта вот, — кивнул он на меня, — едва ли протянет больше суток, совсем немощная. Уверен, если раздеть ее, она насквозь светиться будет. — Он скривился. — А запястья? Их переломать можно одним нажатием.

Я поджала губы, понимая, что в лице этих двух петухов мне покровителя не видать, но оно и к лучшему, не хотелось бы мне, если дойду до финиша, терпеть от них унижения, эти двое явно моральные уроды. Да и вообще, сильно сомневаюсь, что среди лордов найдется хоть один обладающий благородством.

До самого старта перед лабиринтом никто из нас не мог знать, появился ли у него покровитель. Лишь перед входом в лабиринт к груди тех, кого выбрали, крепился значок в виде дракона с гербом того лорда, от которого будет зависеть его жизнь.

Драконов я видела впервые в жизни, до этого мне доводилось видеть их лишь на снимках и всего один раз на магическом экране. Надо сказать, что лорды были еще прекрасней, чем на фото и даже экране, не считая того, что смотрели они на нас словно на грязь под ногтями. Все как один высокие, крупные, мощные, словно каменные глыбы, разряжены в дорогущие костюмы с фамильными перстнями на мизинцах. У всех были длинные волосы, у кого-то чуть ниже плеч, у кого аж до поясницы. У некоторых свободно спадали вниз, у некоторых собраны в низкий хвост или небрежную косу. Лица мужественные, суровые, я бы даже сказала, зловещие, но до того красивые, что невозможно не таращиться во все глаза, чего я старалась не делать, уж больно противоречива их яркая идеальная внешность и их холод с гнильцой внутри.

Вся эта выставка меня нервировала, поэтому стояла, опустив глаза, стараясь разглядывать драконов исподтишка, чтобы не позориться, как остальные участницы Сумрачных игр. Вон как глазеют, того и гляди из костюмов выпрыгнут, если кто-то из драконов за собой поманит. Да только они ни за что не опустятся до того, чтобы водиться с нам подобными, с челядью то есть. Хотя та женщина, что выдавала мне форму, недвусмысленно намекнула, как именно я могу попытаться выжить и какая у этого будет цена, значит, наши лорды знатные нет-нет да и не гнушаются шашням с мне подобными.

— Ох, лорд Юкара, — просиял дракон с широченной улыбкой и синими глазами. — А вот эту зверушку я бы, пожалуй, подарил вам, вы ведь коллекционируете таких.

Среди драконов прокатилась волна отвратительного хохота, все явно оценили подколку синеглазого и подошли поближе рассмотреть девушку с пышными формами и рыжими волосами. Она была орком, ее массивная челюсть выступала вперед, мешая рту закрываться полностью, из-за чего по ее подбородку то и дело текла слюна. Девушка даже не старалась ее утереть, похоже, ее уже ничего не заботило.