Шигах

Глава 1

ШИГАХ

Я проходил, и всѐ менялось,

Менялись лица, города,

В моей душе не оставалось

Для света места никогда.

Печален взор, и вид мой мрачен,

Достоин ли убийца сна?

И неужели впредь душа

Навек судьбой осуждена,

Пока же грех мой не оплачен

И путь изгнаньем обозначен,

И жизнь принуждена

Влачить страданье, чуть дыша?

Но вдруг Божественное Слово

Как будто взорвало меня,

Сжигая в пламени огня

Всѐ то, что не было мне ново,

Всѐ то, что бросил не любя...

Я стал искать тропу иную,

Не хоженую до сих пор,

Искать тебя, мою родную,

И дорогой искать мне взор.

Не знание вело, не чудо,

Как вдруг, невесть откуда,

Навеяло чудесный сон:

Виденьем был я потрясѐн!

Любви прекрасной очертанье

Творец послал мне в наказанье,

Твой образ мне запечатлел,

Против себя восстать велел.

Грехи и муки позабыв,

Одной мечтой лишь был я жив.

В видениях и снах, что были новы,

Я, пленник твой, узрел тебя;

Могучий страх сковал в оковы:

Вдруг не узнаешь ты меня?!

Я видел свет иль нечто боле,

И рвался, точно я в неволе,

Забыть о том, о чем мечтал,

Ведь я тебя везде искал,

И как другому образ твой

(Грехам моим укор немой)

Божественно-святой сиял,

С тоской я алчно познавал.

***

В саду камней, где так красиво,

Увидел вас, идущих вдаль,

Держались за руки игриво,

В моем же сердце разлилась печаль —

Его глаза зажглись тобою.

«Не заменяй любовь игрою,

Ответным пламенем горя!» —

Молил я мысленно тебя,

Ведь мигом, оступившись, ты

Повергнешь в прах мои мечты.

Он целовал, ты отвечала,

Но что-то тайно вдруг в тебе,

Скрывая душу в глубине,

Немыслимой тоской взрастало.

Но всѐ же ты себе сказала:

«Судьбе противиться не смей!»

Сказала то, что не желала,

Себя ужалив, точно змей.

И ты смотрела, но не видя,

Любить хотела, не любя,

Себя как будто ненавидя,

Искала впредь везде меня.

Все сны я, точно обречѐнный,

Наутро жадно воскрешал,

Ведь в них тобою наречѐнный

Тебя соблазном искушал.

Неясный шѐпот, ожиданье,

Твоѐ неловкое молчанье...

Я отвергал, я лгал себе,

Что ты не внемлешь мне во сне!

Нетерпеливой страстью ослеплѐнный,

Проснувшись, на неясность уповал,

Ночною пыткой утомлѐнный,

Я сон забвенью предавал.

Подробности насильно забывая,

От ревности почти пылая,

Я звал тебя в бреду безумном

И грезил в упованье безрассудном,

Что ты моя, что я весь твой;

Я был слепым и неразумным

И слѐзы лил потоком шумным,

Но боль моя безмолвною рекой

Топила в страсти роковой.

Так ночи тяжко проходили...

Мои мольбы к тебе носили

Признанья сердца моего,

Но тщетно, ты — Его!

Я сам себя измучил, обнадѐжил,

Я робко, с упоением внимал

Мечтам, которые размножил,

Лишь в них тебя я тайно обнимал.

Я отравил себя несбыточной надеждой,

Себя в слепую веру обратил,

Что белокурый статный серафим,

Блестя алмазною одеждой,

Тебя лишь блеском совратил.

Я весь иной, чем ты, Богиня,

Но разве есть Любви предел?

Неведомы ей мир и имя,

Ей надобно, чтоб я тобой болел.

И я томленьем разгорался,

Себе давно во всѐм признался,

Мечтами сердце истязая,

В далѐкий космос улетая,

Найти твой след я так хотел,

Забыть видения уже не смел.

Любовь не ведает различий,

Ни положений, ни родства,

Ей всѐ равно: что плач девичий,

Что слѐзы Божества;

Она, врываясь, сердце губит

И треплет душу до тех пор,

Пока те двое не полюбят

Своей судьбе наперекор...

...Тем утром, в золотом туннеле,

И скорбь, и ревность одолели;

Отчаяньем моим владеть хотели

Лишь только мука и слеза,

Пока я шѐл, не видя, в «никуда»,

Песок устало жѐг мои глаза...

Но вот он, Свет в конце туннеля —

Твоя накидка с серебром,

И радость, сердце не жалея,

Пронзила жарким острием.

Тогда всѐ понял: прожил я не зря —

Дышал тобой с начала Бытия!

И воздух ядовитый там глотая,

Я бросился к тебе, мечту спасая,

Но ты, куда-то так спеша,

В блестящей мантии сияя,

Украдкой с той тропы сошла.

О, нет! Не выдержать мне этой муки,

И боль очередной разлуки

Мне в сердце змеем заползла.

Терзала мысль меня одна:

«Скажи, куда же ты ушла?!».

Бежал тропою я твоею,

Испуг, что не успею я,

Когтистою рукой схватил за шею

И стал неистово душить меня.

Я заметался по туннелю,

Не зная, где искать твои следы,

Как вот за каменною дверью

Вдруг мельком показалась ты.

Меж тем бойцы мои догнали

Злодея, что живой товар тащил.

Заняв дорожный весь настил,

Мы в переулке рядом встали.

Мои глаза торжествовали:

Свершилось то, о чѐм просил!

Ведь тут божественные очи

Открыли мне, где твой приют —

Твои глаза и в звѐздной ночи

Вовек сравненья не найдут!

Стояла, спрятавшись в тени,

Невидима, сокрыта в полумраке,

Мне б разглядеть желанные черты,

Как вдруг на мантии сверкнули знаки.

Сверкнули и погасли вмиг,

Пролив на свет твою печать,

И льдом сковало весь мой лик:

Глава 2

И я в короткий срок,

Где надо златом превозмог

Обычай скрытности гостей,

Нашѐл заветный Дом. Скорей!

Бежать туда, не прекращая верить — верить!

И комнату твою шагами мерить,

Надеяться, что ты придѐшь

И в тишине меня найдѐшь.

Опередив тебя, вступил я в Дом Гостей,

Там, где пришельцы всех мастей,

Страшась родного гимна,

Приюта ищут анонимно,

Признали в описаниях тебя,

Вход указав, с тоской смотря,

Как я летел с оружием туда,

Высот достигнув без труда.

Пред дверью я твоей стою,

Назад, скорбя, на жизнь смотрю.

Вся чернота души моей

Здесь каждый миг становится светлей.

И вот, на муки невзирая,

Терзаясь, умирая,

Тебя в покоях ждѐт твой змей,

Стук сердца усмиряя.

Как ты вошла, всѐ вдруг во мне

От восхищенья каменея,

Взорвалось эхом в тишине,

Желаньем пламенея.

И лик твой мил и грозно ясен,

И стан твой стройный так прекрасен,

Щека в румянце столь нежна,

Ты вся небесно сложена,

Ты создана лишь для молитв,

Но не для кары, не для битв!!!

В миг краткий — мира все явленья

Я понял жизни тайное значенье:

Судьба тобой озарена,

Одной тобой навек увлечена.

Секреты счастья узнавал,

И слѐзы лил, и открывал

Даров бесчисленных тайник,

Но что же взор твой святый сник?

Вскипает от желанья моя кровь,

И сердце снова живо бьѐтся,

Прими скорей мою любовь,

Пусть счастье миром разольѐтся;

Взгляни на муки, что терплю,

Сжимая локон белоснежный,

О, как же я тебя люблю,

Мой ангел кроткий, нежный!

Всѐ тело и моя рука

Пощады жадно просит,

Волной меня стремглав выносит

К тебе на суд горящая река.

Страстей моих ревущий океан

Свободы требует отныне,

Все затопив во мне твердыни,

Один лишь остров яркий дан —

Спасение моих душевных ран.

Надеждой остров я назвал,

Любовь на помощь там призвал,

И поцелуем задал я немой вопрос…

Сомнения твои — шипы от роз,

Они страшнее самых рьяных гроз.

И миг так краток и ничтожен,

Но вечность ждал я твой ответ,

Вопрос измены тебе сложен,

Не говори мне только «нет»!

Я целовал — себя не помнил,

Устами жѐг твои уста,

Смятенье, что в тебе запомнил,

Я поцелуями с лица

Хотел стереть всѐ до конца.

Я нищий, ничего я не имею,

Я путник тысячи дорог,

Мой светлый, ангельский цветок,

Ты — всѐ, чем я теперь владею,

Ты — то, что страстно вожделею,

Пьянящий счастья лепесток!

И я горел желаньем небывалым,

И я владел тобою вновь и вновь,

И я связал нас покрывалом алым,

Смешал с тобой свой дух и кровь.

Так я храню тебя отныне,

Во тьме, бушующей во мне,

И я богат, моя Богиня,

Богаче жизни на Земле!

Во сне летел, не веря счастью,

Не выпуская пальцев рук,

И, расплавляясь страстью,

Я слышал сердца дорогого стук;

Теперь во мгле, во мраке иль ненастье

Любовной песни не забыть мне звук.

Я падал ниц, от счастья погибая,

Когда, слезами душу обливая,

Тебя в объятьях я сжимал,

Всю суть твою в себя впитал;

И я силен и слаб ничтожно,

Я есть и, вопреки всему,

Прикосновенье пальцев осторожно

Стирает грани наяву.

Но сердца струны надрывая,

Вуалью чѐрной радость закрывая,

Твой взор меня терзал туманный,

Порой недвижимый и странный,

Когда о Нѐм тихонько ты жалела,

Обняв саму себя, руками грела.

Свой страх подальше загоняя,

Остатки доблести роняя,

Я всѐ молчал, не говорил,

Что я родных твоих убил

И чуть тебя — мою любовь —

Саму не погубил.

Но вот расплаты час настал:

Твой крик...

Всѐ вспыхнуло во мне на миг,

И осторожно, чуть дыша,

Ты к двери побыстрей пошла.

Тут ледяной сковал меня испуг,

Всѐ замерло вокруг,

И ложь я слышу в отдаленье,

И разум бьѐтся мой в смятенье:

Прочувствовать Его я смог,

Судьбы тяжѐлой вижу рок.

И на ходу свой шест беря,

«Постой, — промолвил тебе я. —

Скорее я один пойду,

Сам кровь в его Дворце пролью,

Коли обман — его я смертью окроплю,

Чтоб отвести от нас беду».

Но почему же ты не слышишь,

Его лишь болью одной дышишь?!

Всѐ решено. Веди меня! Но помни: ты

К его ногам несѐшь любви моей цветы.

…Старался он, видать, не зря,

Ты мчишь к нему, как Ад, горя…