Школа навигаторов строгого режима

Глава 1

— Дэм! Дэм! Дэм! — громко скандировал пятидесятитысячный зал моё имя.

Я, стоя на сцене и часто дыша, смотрел на восторженные морды, лица, головы с фасеточными глазами или головы словно без глаз. Я купался в обожании всех этих существ, что пришли на моё первое шоу моего самого первого в жизни межгалактического тура.

На такие яркие эмоции быстро подсаживаешься. Хочется ещё, хочется снова и снова, хочется больше! Как можно больше эмоций от этих существ, что обожают мои песни, мою музыку! Сегодня мой триумф. Триумф мальчика-раба, похищенного наёмниками с родной колонии на Равэре.

Это всё благодаря Ллайли. Моя любимая, мой продюсер, моя звезда — эта женщина побуждала меня к изнурительным прослушиваниям, репетициям, съёмкам, выполнению рекламных контрактов. Перед началом выступления она подбадривала меня:

— Даминиани. — Она никогда не сокращала мое имя: ей нравилось перекатывать его на языке, нравилось кричать его, когда она кончала в моих объятиях. Она взяла с гримировочного стола ватную палочку и чуть поправила блёстки под правым глазом, наложенные поверх чёрных татуировок, подчеркивающих мои карие глаза — сценический образ, на котором она же и настояла. — Не нервничай. Ты готов. Уже сегодня вечером нам поступят предложения о съёмках в рекламе. Уверена, за то, чтобы ты выступил в их мирах, губернаторы, президенты, князья и императоры будут вставать в очередь. Спорим, даже император этих странных навигаторов пригласит тебя на Франгаг?

Она поцеловала меня. Сначала нежно, а когда я сжал руками её упругие ягодицы — со всей страстью. Ллайли вжималась в меня, покусывала кожу шеи (знала, что это дико меня заводит), поглаживала меня между ног. Я потянулся к замку её красного обтягивающего комбинезона, чтобы обнажить красивую упругую грудь, которую сейчас удерживала ткань. Хотелось увидеть её торчащие соски, слегка прихватить один зубами, чуть потянуть и насладиться протяжным сладким стоном любимой.

— Даминиани, стоп, — прервала она меня с мягкой улыбкой, которую я так люблю, и посмотрела на бугор, натянувший концертные брюки между ног. — Теперь ты окончательно готов. — Её глаза сверкали, она хотела меня так же сильно, как и я её. — Иди, взбудоражь их всех. Пора. Пусть сегодня все хотят тебя!

Теперь и я понял её задумку: через минуту я выйду на сцену, и вся эта многотысячная толпа увидит, как я возбуждён предстоящим. Именно за это меня любят пресса и все эти музыкальные обозреватели — за искренность. Я люблю то, что делаю, люблю свою музыку, обожаю песни. Многие из них я написал, лёжа в постели с Ллайли. О том, как мне нравится, когда она танцует со мной обнажённая, как я собираю поцелуями её слёзы, когда она расстроена, как мы нежно предаёмся любви и грубо занимаемся сексом.

Мне доставалось из-за простенького, по словам журналистов, смысла песен и неоригинальной, по мнению музыкальных критиков, музыки. Но пошли они все! Пусть засунут ключ «соль» себе в зад. Я не для них делаю свою музыку. Я делаю её для Ллайли, которая поверила в меня и вложила в меня кредиты. Как бы ни прошёл сегодняшний вечер, как бы ни восприняли зрители сегодняшнее шоу — в номер уже доставили подарок для любимой.

После нашей первой я ночи написал:

В её делах давно получено признанье,

Сияет ум её, как яркая звезда.

Но наступает ночь, и в звёздном платье

Она танцует только для меня.

Платье-паутинка, платье из звёзд, созданное из драгоценных камней дизайнером моих самых лучших образов (теперь я мог позволить себе сделать такой подарок девушке, которая стала для меня смыслом жизни), изготовили втайне от Ллайли. Воображение уже нарисовало, как самые крупные камни прикроют её темные соски, а многочисленная плотная россыпь сверкающих камней скроет тёмные короткие завитки между ног. Я умолял Ллайли оставить их, вопреки моде. Мне нравилось именно так. В этом было что-то звериное, мощное, дико возбуждающее на уровне инстинктов.

Всё это за долю секунды мелькнуло в голове, совершенно не оторвав меня от наслаждения происходящим в зале. Толпа продолжала скандировать:

— Дэм! Дэм! Дэм!

Среди этих криков слышались признания в любви — мои поклонницы заплатили, чтобы их голоса были слышны на сцене. От этого всего волосы дыбом вставали на затылке. Я отдал приказ встроенному в мозг чипу.

Звук на все динамики зала.

— Вы все о-о-офигенные-э-э-э! — завопил я, усилив в голосе хрипотцу, которая так нравилась поклонницам, так нравилась Ллайли. Многочисленные динамики тут же разнесли голос по залу.

Эту фразу я не раз репетировал с Ллайли, то изменяя тембр и диапазон, то понижая или повышая регистр. В какой-то момент Ллайли запрыгнула на меня, обхватила стройными ножками за талию, её тонкий гибкий хвост обвил мою ногу от бедра до лодыжки, и она выдохнула:

— Вот так! Не знаю, как ты это делаешь, но если крикнешь после шоу что-то вроде этого, то трусы каждой девчонки станут мокрыми от желания. От твоего голоса, Даминиани, сносит голову!

Она впилась в мои губы жалящим поцелуем, будто оставляя на них клеймо. А я… я… желал этого рабства, желал быть использованным ей. Только ей. Всегда ей. Я хотел быть её куклой, её марионеткой. Хотел быть её рабом, но то же время и её хозяином. Она давно стала моей хозяйкой. Эта женщина пробуждала во мне множество чувств, я хотел обладать ей и хотел, чтобы она обладала мной. Хотел быть монстром, стерегущим самую большую драгоценность, хотел быть её игрушкой. Я хотел управлять её мыслями, так же как она управляла моими. Я до сих пор не мог понять, кто я для неё, а вот кто она для меня — осознал давно. Вселенная. Жизнь. Мир. Любовь всей моей жизни. Даже этих слов не хватало, чтобы описать мои чувства по отношению к Ллайли.

Глава 2

Глава 2

Войдя в личный отсек, я осмотрелся. После месяцев в одиночной камере на Вариансии, где были только кровать, выдвигающийся стол, раковина и унитаз, комната казалась роскошной. Квадратный отсек, примерно четыре на четыре метра, кровать с изголовьем у одной стены. На ней мы спокойно разместились бы с Ллайли, и ещё осталось бы место для наших чувственных игр.

Я замер. Было тяжело думать о Ллайли в прошедшем времени.

Бросив свой скромный багаж на кровать, я продолжил осматривать комнату. На столе лежали новый, последней модели планшет и коммуникатор неплохой модели, позволяющей управлять звуком и динамиками многих клубов и залов через дополнительный чип, вживлённый исключительно для этих целей.

Ну и зачем мне это теперь? Мой голос — моё проклятье.

Над столом располагалось несколько полок.

Хм, а для чего они?

Я даже не мог представить, что туда поставлю. У меня никогда таких не было. Ну не для гигиенических же средств они нужны, их обычно размещают в санитарном узле.

У стола стоял стул.

Я одёрнул занавески, прикрывавшие иллюминатор, и пальцы инстинктивно сжали ткань. Мне открылся странный, но завораживающий вид — в молочно-белом пространстве возникали и исчезали чёрные точки разных размеров. Они пульсировали, дрожали, увеличивались в размерах, некоторые исчезали почти мгновенно.

— Это что, червоточины?

Я думал, они больше.

Какие-то точки висели в пространстве, совершенно не изменяясь. Не знаю, сколько я наблюдал за этой странной картиной, но она всё больше пугала. Мне до сих пор не верилось, что я могу открывать такие переходы и удерживать их, чтобы по ним проходили космические корабли. Оставив занавески открытыми, я продолжил исследовать личный отсек. Справа от входа находился шкаф, я распахнул его и не сдержался:

— Ключ «соль» мне в задницу! Да в этой школе полное обеспечение!

На полках лежало бельё моего размера, на вешалках висела ученическая форма, представляющая собой серый комбинезон, на груди даже имелся шеврон с моими инициалами и новой фамилией: «Д. Нье' Равид». Только сейчас мне в голову пришла мысль, что Нравид — это адаптированная под язык кого-то из моих давно ушедших родственников навигаторская фамилия.

Ученические берцы, странная светлая обувь с необычной шнуровкой и на высокой гибкой подошве, туфли, похожие на те, которые я надевал, когда участвовал в официальных и жутко пафосных мероприятиях по требованию Ллайли, — всё это стояло на нижних полках в шкафу. Нашёлся тут и официальный тёмно-синий костюм, хотя и не такой шикарный, как те, что подбирала мне Ллайли.

Для чего ученикам этой школы, практически заключённым, костюм и туфли?

В одном из ящиков шкафа я обнаружил купальные плавки. Часть ящиков шкафа оказалась заперта.

Видимо, их содержимое станет доступно во время обучения или при необходимости.

Санузел не впечатлил. Таких я видел множество, путешествуя с Ллайли и нашей многочисленной командой. Обычный металлический унитаз, душевая кабина, полотенца, неизвестные мне средства гигиены. Я взял в руки пластиковую непрозрачную бутылочку: мелким шрифтом на общекосмике было указано, что это шампунь, произведённый в колонии на Итраксе специально для школы навигаторов.

Из отсека послышался звук. Громкий, неприятный, монотонный. Я вернулся в комнату — жужжал комм. Он не был заблокирован, по экрану ползла строка.

Искин школы навигаторов: Кадет нье' Равид, вам необходимо надеть коммуникатор на руку и произвести первичные настройки.

Я надел браслет на левую руку и первым делом полез отключать этот отвратительный звук, но не удержался и решил посмотреть, что пишут обо мне во всекосмической сети. У меня же почти пять месяцев не было к ней доступа. Набрал запрос: «Дэм Нравид». Комм вжикнул, и я офигел.

Искин школы навигаторов: В доступе во всекосмическую сеть отказано. Прочитайте условия контракта на обучение или обратитесь к вашему куратору.

— Ключ «соль» тебе в задницу, что за контракт?

К серому четырёхрукому существу, сопровождавшему нас в школу, обращаться пока не хотелось.

Вопрос я задал вслух, уверенный, что в личных отсеках есть микрофоны и камеры, которыми управляет искин. И точно.

Искин школы навигаторов: Направил вам, кадет нье' Равид, контракт на обучение. Рекомендую изучить его.

Комм вжикнул — я получил файл. Скинув обувь, упал на кровать животом вниз, сунул подушку под подбородок и погрузился в чтение.

Сначала шли стандартные фразы. Кадет нье' Равид заключил контракт с империей навигаторов через посредничество Матиэ нье' Иарди, ректора школы навигаторов имени Нарэлии нье' Иарди. Потом началась дикость. Прочитав условия, я не поверил глазам. Вернулся к началу и стал выразительно читать вслух: