штурм иного мира

Глава 1. Порох, кофе и бензин

Понедельник. 05:47. Бойл-Хайтс.

Рассвет в Лос-Анджелесе был не розовым, а грязно-серым, будто город просыпался с похмелья. Сержант Элайза Рейес уже не спала три часа. Её черный внедорожник Ford Interceptor пах кофе «7-Eleven» и оружейной смазкой Hoppe's No. 9. Этот запах был её настоящими духами.

Она наблюдала за таунхаусом через затемнённое стекло, пальцы в кожаных перчатках перебирали рацию. В наушнике хрустнул голос напарника.

— Рейес, у нас зеленый свет? Смена через полчаса.
— Свет горит желтым, Джекс. Меня смущает «Уроборос» на шее у нашего друга у подъезда, — её голос был низким, спокойным, без эмоций. — Наколка не из местного салона. Слишком искусная. И он не курит, а делает вид. Ждет.
— Командование дало добро на зачистку. У нас ордер.
— Ордер — это бумага. А бумага, Джексон, горит. Я хочу видеть, кого он ждет. Терпение — единственная бесплатная тактика в нашем деле.

Её терпение было не добродетелью, а охотничьим инстинктом. Оно окупилось через двенадцать минут, когда подкатил серебристый BMW M5. Из машины вышел Артуро «Кальмары» Мендоса. Дорогой костюм, ношенный с понтовитой небрежностью гангстера, мечтающего стать лордом.

— Вижу короля креветок, — прошептала Элайза, и в её голосе прозвучала первая за сегодня нотка удовлетворения. — Идем. Тихий вход сзади. Я беру дверь.

Штурм был не взрывом, а хирургическим разрезом. Она двигалась по вонючему коридору как тень, её тело — 60 кг точеных мышц и рефлексов — помнило каждую точку напряжения. Охранник у двери успел обернуться, но её кулак уже била ему по солнечному сплетению, а колено жестко фиксировало его падение. Тихий стон, шелест тела по грязному линолеуму.

В гостиной Мендоза что-то кричал по телефону на испанском. Он обернулся и замер. Перед ним стояла невысокая женщина в тактическом жилете, с собранными в тугой узел черными волосами и глазами цвета холодной стали. В её руке 9-мм Glock 17 смотрел ему прямо в переносицу.

— Артуро! — крикнула она так, как кричат, чтобы привлечь внимание пса. — Повесь трубку. Руки на стену. Шире. Знаешь процедуру.
— Сука! — вырвалось у него.
— Оригинально, — парировала Элайза, быстрыми движениями обыскивая его. — У тебя словарный запас как у таракана. Артуро Мендоза, вы арестованы. Все, что вы скажете... — она наклонилась к его уху, — может и будет использовано против вас, но мне лично все равно. Ваши крики только испортят мне настроение. А оно у меня, поверь, и так не сахар.

Когда Джексон ввел задержанного в машину, он покачал головой:
— Ты могла просто вышибить дверь.
— А зачем? — Элайза сняла перчатки, выбросила их в биозащитный пакет. — Дверь ни в чем не виновата. И шум пугает соседей. Я за добрососедские отношения.

Вторник. 14:30. Здание полиции Лос-Анджелеса, офис капитана.

Капитан Лоренс пах дезинфекцией и разочарованием. Его кабинет был кельей аскета, на стене — только почетная грамота и фото с бывшим мэром.
— Рейес, у Мендозы адвокат, который стоит дороже, чем твоя годовая зарплата. Он кричит о «чрезмерной силе».
Элайза, стоя по стойке «смирно», смотрела в стену за его головой.
— Разрешите, сэр?
— Валяй.
— Первое: у охранника был «Тек-9» в заднем кармане штанов. Я его обезвредила. Второе: у самого Мендозы в кобуре у пояса был заряженный «Беретта» с удаленным серийным номером. Протоколы обыска и изъятия прилагаются. Чрезмерной была лишь их самоуверенность, сэр.

Лоренс вздохнул, помассировал переносицу.
— Ты — лучший оперативник в отряде, Рейес. Но ты — как скальпель в руках гориллы. Эффективно, но окружающих бросает в дрожь. У тебя были вчера вечером хоть какие-то планы, кроме чистки оружия?

Элайза на секунду отвела взгляд. Планы были. Она обещала сестре помочь с уроками математики её семилетнему сыну, Мигелю.
— Личные планы, капитан.
— Отлично. Иди выполняй их. И, Элайза… — он посмотрел на нее усталыми глазами. — Это была хорошая работа. Не дай адвокатам это испортить.

Вторник. 19:00. Маленькая квартира в Сильмаре.

Запах жареных блинчиков «тако» и лавандового средства для мытья полов. Сестра Элайзы, Кармен, пыталась накормить её «хоть чем-то домашним».
— Тía Liza! — Мигель влетел в комнату, размахивая листом с уравнениями. — Я всё сделал! Смотри!
Элайза взяла листок, её строгое лицо смягчилось. Она ткнула пальцем в одно решение.
— Ошибка. Здесь. Ты забыл, что отрицательное число, умноженное на отрицательное, дает положительное. Это как если два плохих парня решат сделать вместе что-то плохое... в итоге получится что-то хорошее для нас. Понимаешь?
Мигель задумался, затем засмеялся.
— Ты странно объясняешь, тётя.
— Зато работает, — она потрепала его по волосам. — Умнее меня в твоем возрасте был. Не давай этому сбить тебя с толку.

Позже, помогая мыть посуду, Кармен спросила тихо:
— Тебе опять звонил отец?
Элайза на мгновение замерла, тряпка в руке.
— Звонил. Оставил сообщение. Говорит, протрезвел. Нашел Бога. Нуждается в помощи.
— И ты не взяла трубку.
— Мой долг — помогать людям, которые не могут помочь себе сами, — ответила Элайза, глядя в пену в раковине. — Но он — не люди. Он — призрак. А с призраками у меня договор: они меня не трогают, я их не беспокою. Держу свою сторону.

Среда. 10:00 - 18:00. Наблюдение в фургоне «Comcast» на окраине дока.

Душно. Тесно. Запах старого кофе, пота и электроники. Джексон храпел в углу, укрывшись кепкой. Элайза не спала уже двадцать часов. Её глаза, сухие и красные, не отрывались от экранов с тепловизора и обычной камеры.

— Джекс. Просыпайся.
— Мм? Что? Движение?
— Нет. Ты храпел в ритме песни «Stayin' Alive». Это отвлекало.
Он сел, протер лицо.
— Чёрт, Рейес. У тебя хоть кровь-то человеческая в жилах? Ты когда отдыхаешь?
— Я отдыхала. В понедельник. Целых двадцать минут между допросом и отчетом.
Она кивнула на экран.
— Вон. Грузчики. Обрати внимание на походку. Не сгибают колени. Несут пустые ящики «Стэнли» как полные. И слишком чистые ботинки для дока. Притворяются.