Шут:zero

Глава 1

— Я... Я проиграл? — тихо спросил я сам у себя.

Гул аплодисментов и восторженные крики толпы взорвали арену. Но всё это было... не для меня. Глаза защипало, мир поплыл в соленой пелене. Позор. Я — позор.

Рапира с металлическим лязгом упала на каменный пол. Сорвав с головы ненавистный шлем, я бросился прочь, в раздевалку. В груди что-то сжалось в тугой, болезненный комок, который, казалось, выворачивал меня наизнанку. Как? Я же вложил в эту тренировку столько сил, столько пота... Неужели всё зря?

Хотелось исчезнуть. Просто раствориться в воздухе, стать никем.

Не помня себя, я уже стоял перед раковиной в туалете. Из зеркала на меня смотрело мокрое, опухшее лицо с покрасневшими глазами. Жалкое лицо. Это Я. Роман Альберт Айвори. Девятнадцать лет.

Я родился в Москве, но большую часть жизни прожил в Лондоне. Мать — русская, отец — британец, отсюда и это двойное имя. Они познакомились на турнире по фехтованию. Оба — легенды этого спорта. И, конечно, они надеялись, что я пойду по их стопам. Буду лучшим. Но, видимо, в этой жизни мне ничего не светит. Обидно до скрежета зубов.

Наша семья — что-то вроде аристократов. У нас есть поместье, прислуга, дворецкие. И мне действительно нравится фехтование. Но, похоже, это чувство не взаимно. Как и всё в моей жизни. Учёба? Там я тоже не блещу. Единственное, что у меня было — это фехтование. Родители давно во мне разочаровались. Я для них — пустое место, позор на фамильном гербе.

В отличие от меня, мой младший брат — настоящий гений. Ему всё даётся легко: и фехтование, и науки. Идеальный сын. Почему? Почему мир так несправедлив?

Меня вырвало. Конец. Это полный конец. Если бы я выиграл... может, тогда они бы обратили на меня внимание? Может, хотя бы посмотрели с гордостью? Но теперь всё кончено. Ха... Я же просто жалок, правда?

Собрав инвентарь, я вышел из здания. Видеть лица родителей не хотелось. Впрочем, не думаю что они приехали. Но я уверен: они уже знают.

За мной приехал Ксавьер. Единственный человек, который, кажется, меня понимает. Единственный, кто пытается помочь, не требуя ничего взамен. Меня бесит, что с ним иногда обращаются как с прислугой. Да, он дворецкий нашей семьи, но это не делает его рабом.

— Как всё прошло, сэр? — спросил Ксавьер. Голос у него был хриплый, низкий, но в нём всегда чувствовалась какая-то спокойная уверенность. Теплота. Но в тот вечер я был так зол на весь мир, что даже старый добрый Ксавьер не мог пробить эту стену.

— А сам не видишь? — бросил я грубо и холодно. — По-моему, и так всё понятно.

Господи, зачем я так ответил? Разве он виноват? Мне тут же стало стыдно, грудь снова сдавило.

— Извините, сэр, — расстроенно ответил Ксавьер.

Нет, нет, не извиняйся! Пожалуйста! Я не это хотел сказать. Но слова застряли в горле. Так мы и ехали молча.

У ворот поместья Ксавьер открыл дверь машины. Я вышел, автоматически уставившись в землю под ногами. Пожалуйста, Господи, если ты есть, сделай так, чтобы их не было на крыльце... Пожалуйста...

Видимо, Бога нет. Они стояли там. Стояли и смотрели. Страх ледяной волной пробежал по спине. В этот момент они казались мне не родителями, а чем-то чудовищным, способным уничтожить меня одним взглядом. Экзистенциальный ужас, кажется, так это называется?

— Роман Альберт Айвори, — голос отца был ледяным и резким. — Ты проиграл в четвёртый раз подряд. Похоже, все наши усилия были напрасны.

Он говорил это с такой насмешкой, будто я был клоуном, который плохо отработал номер. Неужели родители могут так обращаться с собственным сыном?

— Простите, отец. Я буду стараться лучше, — выдавил я, не поднимая глаз.

— Ты нас подвёл. Меня. Мать. Тебе нравится позорить нашу фамилию? Или ты мстишь нам за что-то, Альберт? Я не понимаю.

— Нет, отец, что вы! Мой соперник был просто сильнее, он...

— Молчать! — рявкнул он так, что я вздрогнул. — С этого момента этот дом — не твой. И ты больше не Айвори. Для нас ты — никто.

Один из дворецких вынес на крыльцо мои сумки.

— НЕТ! ОТЕЦ, ПРОШУ! — я рухнул на колени, слёзы снова хлынули из глаз. — ДАЙТЕ МНЕ ШАНС! ПОЖАЛУЙСТА, ЕЩЁ ОДИН ШАНС! Я БУДУ ТРЕНИРОВАТЬСЯ ДЕНЬ И НОЧЬ! Я СТАНУ ЛУЧШИМ! ОБЕЩАЮ! ЭТО БОЛЬШЕ НЕ ПОВТОРИТСЯ!

Я молил, надеясь, что это просто урок. Жестокий, но урок.

— Хватит. Вышвырните это ничтожество за ворота, — прорычал отец, разворачиваясь и уходя в дом.

Дворецкие подхватили меня под руки и потащили прочь. Ксавьер молча нёс мои вещи. Я оказался на коленях за воротами, рыдая, как ребёнок. Ксавьер поставил сумки рядом и присел на корточки.

— Сэр... Нет, Альберт. Послушай меня, — он положил тяжёлую ладонь мне на плечо. — Ты сильный парень. Ты справишься. Слышишь? — он притянул меня к себе и обнял. — Мне будет тебя не хватать, парень.

Я чувствовал, как тяжело ему говорить. Мне тоже будет его не хватать. Больше всего на свете мне хотелось сказать ему это, обнять в ответ, но из горла вырывались только всхлипы.

Ксавьер ушёл. Оставил меня одного. Совсем одного. Почему даже брат не вышел попрощаться? Неужели я и ему настолько безразличен? Это несправедливо. Это просто нечестно.

Я не знаю, сколько пролежал, глотая слёзы и пыль у дороги. Стемнело. Я понятия не имел, куда идти. Все родственники далеко. Выходит, теперь у меня не жизнь, а выживание. Я встал, подхватил сумки и побрёл, куда глаза глядят. Может, добрые люди встретятся? Наивный.

Я бред по тёмным улицам и думал: я что, правда такой никчёмный неудачник? Неужели я заслужил всё это? Наверное, да, раз теперь я бездомный. Без фамилии, без денег. Бомж. Просто бомж.

В мыслях я не заметил, как город сменился трущобами. Куда идти дальше? Я свернул в какой-то грязный переулок, бросил сумки и сел прямо на асфальт, прислонившись спиной к стене. Мысли снова заполнили голову, тяжелые, чёрные. Грудь словно пронзили тысячи шпаг. Сердце билось так, будто хотело остановиться. Казалось, всё моё существо жаждет смерти.