Сигурд - проклятие рода

Глава 1. Недобрый дождь (наш мир, май 975 года)

Милава сидела, обняв колени, на берегу безымянной лесной речушки, которую девушка за множество поворотов и быстрое течение назвала «Вертыня». Сверху, с длинных дрожащих листьев ивы капало. Милава ёжилась, вжимала голову в плечи, мёрзла, но не уходила домой, в пропахшую дымом избёнку с уютной печью-каменкой в углу. Ибо дома становилось всё страшнее...

В речке сыграла жирным серебристым боком рыба, девушка вздрогнула, зазвенели височные словенские кольца из тонкого витого серебра - давний подарок отца, наверное, единственное богатство Милавы. Ещё с тех пор, как батюшка был одним из лучших кузнецов Новгорода. Да, жили справно, не тужили... В городском светлом доме вертелась по хозяйству бойкая черноглазая матушка, играла с тряпичной куклой на лавке под окном младшая сестрица Орешка. А потом... как корова языком слизнула всю радость.

Связался Годислав, отец Милавы со старым скрюченным волхвом, что приходил в базарные дни на многолюдные площади стращать народ. Чем стращал? Да всё сны свои вещие рассказывал, один страшнее другого! Предрекал огонь, кровь, избиение младенцев и женщин во имя какой-то новой чужой веры, забвение богов дедов и прадедов, баламутил народ.

Народ, правда, на поводу кудесника не шёл, здраво возражая, что в Новгород приезжают торговать гости разной веры и наружности, конечно, бывают стычки, как без оного, но чтоб баб и дитёв сечь - этого не можно!! Обзывали волхва ветрогоном и слушать про злые его сны не желали. Почти никто, окромя Годислава со-товарищи. Кузнец подолгу стоял, внимая старцу (а имя того было Акамир) на площади, мрачнея, подёргивая плечом и думая о чём-то своём.

А потом и вовсе заявил жене да двум дочкам, что уходит в леса, спасать веру отцов и семью с собой увозит.

Горько заплакала - запричитала Весняна, жена Годиславова, в ноги мужу повалилась, умоляя не губить её и дочек. Малышка Орешка, испугавшись шуму, прижимала к себе свою тряпичную ляльку, а Милава заметалась между плачущей сестричкой и матерью, распластанной на полу.

Долго умоляли отца одуматься, не бросать ладный тёплый дом да доходную кузню, но куда там... Годислав, как заговорённый, стоял на своём. И весною прошедшего года погрузил пожитки в телегу, посадил сверху нерадостную семью и покатил в холодные новгородские леса. Не один, конечно, а с целым караваном других горожан, поддавшихся на уговоры скрюченного Акамира.

Забрались в самую дремучесть, с одной стороны стоял - гудел сырой бор, с другой - кишели разными гадами болота. Несколько ребятишек в то же лето померли, укушенные гадюками. Бабы стенали, но мужики, стиснув зубы, упорствовали.

Скорчевали часть деревьев, распахали скудную серую почву и начали хозяйствовать. Осенью посеяли озимое, молились об урожае.

А зимой пришла беда в низкую избёнку Годислава.

Жена его с малышкой Орешкой собирали хворост аккурат возле посёлка, не углубляясь далеко в лес, и их растерзали голодные волки...

Когда нашли то, что осталось от Весняны с малой дочкой, кузнец, подняв со снега окровавленную тряпичную куклу, сначала долго стоял, глядя невидящими глазами на тёмный высокий бор, затем разразился проклятиями всему, что в этом лесу обитает. На нём вис старик волхв, умоляя не дразнить Властелина Леса и не кликать ещё большую беду на весь посёлок. Отшвырнув от себя Акамира, кузнец надолго заперся в кузне и оттуда раздавались лишь вздохи кузнечных мехов да гулкие удары молота.

Так Милава и Годислав остались одни...

Одни, да не одни. Страх поселился в душах кузнеца и его дочери. Парализующий волю страх перед заповедным лесом, в котором жило Нечто, имени которого опасался называть даже сам Акамир.

Милава, идя в этот мрачный бор, старалась кружить недалеко от кузни, чтоб слышать удары молота. Девушка боялась заблудиться и сгинуть навеки или быть растерзанной волками. Ей казалось, что каждое дерево или травинка наблюдают за ней, она холодеющей спиной ощущала чей-то недобрый пристальный взгляд. Оглядывалась и вздрагивала, собирая коченеющими руками хворост.

А весной зарядили дожди и развелась такая мокреть, что вот-вот и начнут гнить озимые. Голод своими костлявыми руками уже хватал за плечи поселенцев, сны волхва становились всё страшнее, и старик начал поговаривать, что Властелину Леса нужна жертва...