Синдром незаметности

Глава 1.

В один из солнечных дней Ларена сидела под увядающим деревом во дворе родового поместья — вернее, того, что от него осталось. Ветви дерева, некогда пышные и раскидистые, теперь склонялись под тяжестью времени, а кора шелушилась, обнажая серые, иссохшие участки.

Читая очередную книгу из заброшенной библиотеки замка — той самой, которую в скором времени отец собирался переделать в очередную гардеробную для сестёр Ларены, — она прислонила голову к обветшалому стволу и глубоко вздохнула. Воздух, пропитанный запахом сухой листвы и едва уловимой горечью увядания, коснулся её лица, словно пытаясь утешить.

Книги были единственным другом младшей дочери из обедневшего рода Лурдес. Расходы на содержание семи сестёр и матери окончательно обанкротили отца. В сезон, когда была возможность выдать дочек за приличную партию, он был вынужден сдать поместье под залог, чтобы «дамочки» приобрели красивые наряды и украшения. Ведь чем дороже они будут выглядеть, тем богаче окажется суженый.

Последние приготовления были не за горами, и самое ужасное для Ларены — это уничтожение семейной библиотеки, которую собирали несколько веков. Всё из‑за того, что у матушки не осталось места для складирования новых нарядов, которые должны были привезти со дня на день из мастерской знаменитого портного Савински.

Девушка тяжело вздохнула, отбросив тяжёлые волосы цвета бронзы за спину. Тёплый ветерок подул в бледное лицо, лаская нежную кожу невидимыми нитями. Ларена с детства ощущала воздух иначе: ей казалось, что он живой. Каждой клеточкой тела она чувствовала теплоту и нежность дуновения, будто мир вокруг шептал ей что‑то тайное.

Пройдя процедуру проверки способностей, Ларена и её сёстры не обнаружили предрасположенности к какой‑либо из стихий. Но в душе всё равно теплился лучик надежды — может, она не просто человек?

Из размышлений вывел грохот в доме. Распахнув карие глаза, Ларена подняла взгляд к окну библиотеки. В широком, запылённом стекле с трудом различались силуэты, но, завидев шляпу с яркими перьями, она поняла: это мать даёт указания, скорее всего, выносить весь так называемый хлам.

Настроение упало окончательно. Вздохнув, девушка собрала древние книги о воинах прошлого столетия и направилась в сторону дома. «Может, мне удастся спасти ещё книги?» — мысль пришла внезапно.

Ринувшись в сторону широкой лестницы, Ларена споткнулась о коробку и, не успев среагировать, ткнулась носом в холодный мраморный пол. Боль пронзила переносицу, а в носу появилось неприятное жжение.

— Ты что, совсем ослепла? — где‑то сбоку донёсся голос старшей сестры Миры. — Дура тупая, если что‑то разобьётся, я тебя придушу, соплячка, — прошипела девушка и быстро открыла коробку у ног Ларены.

Пошарив там и погремев стеклом, она кинула злобный взгляд на сестру и добавила:
— Вали давай отсюда.

Ларена, зажав нос, из которого сочилась кровь, запрокинула голову назад. Ориентируясь лишь боковым зрением, она подхватила книги в одну руку и потихоньку пошла на громкий стук наверху.

— Явилась! — раздался резкий голос матери.
— Мама, а куда будут перевезены книги? У нас на заднем дворе есть место, куда можно сложить их, — с надеждой в голосе сказала Ларена, стараясь говорить как можно спокойнее, несмотря на боль и обиду.
— Книги будут сожжены, мне не нужен этот хлам на заднем дворе! — женщина поправила своё облегающее бежевое платье, затем достала из выреза платья носовой платок. — К тому же сейчас век технологий: возьмёшь ноутбук и будешь читать сколько влезет! — отмахнулась она, словно от назойливой мухи.

Но Ларену не интересовали телефоны или ноутбуки. Как можно это любить? Когда читаешь книгу, чувствуешь пальцами шероховатость обложки, ощущаешь вес страниц, слышишь их тихий шелест. Но им этого не понять — слишком разные они были.
— Прошу тебя, оставь! — срывающимся голосом крикнула Ларена.
Посмотрев на дочь глазами, полными злости, мать кинула в лицо платок:
— Вытри кровь. Не хватало, чтобы ты ещё испачкала платье — оно очень дорогое.

Ларена замерла. Убрав руку от носа и не приняв платок, она ринулась в сторону падающей вбок полки с книгами. Не успев добежать, чтобы поддержать старую, полуразваленную махину, она увидела, как перед её ногами рассыпаются разнообразные тома. Некоторые из них сильно пострадали — корешки треснули, страницы разлетелись по полу. Этим книгам было больше ста лет, и теперь они лежали, изувеченные, словно беззащитные существа.
— Мама, прошу тебя, не сжигай их, это же наше наследие! — повернувшись к хмурой матери, Ларена всмотрелась в её лицо в надежде увидеть хоть искру понимания.
— Я сказала: КНИГИ БУДУТ СОЖЖЕНЫ!!! — прокричала мать, выделяя каждое слово. Схватив дочь за шкирку, она потащила её к выходу. — Уходи, не мешай рабочим! — толкнув Ларену, женщина никак не ожидала, что произойдёт дальше.

Ларена почувствовала, как в ней что‑то изменилось. В одну секунду раздался щелчок где‑то в отдалённом участке мозга, а в груди разрастался густой, горячий ком. Он стремительно вырвался наружу, словно прорвав невидимую преграду.

Секунда. Две. Сзади раздался оглушительный грохот.

Развернувшись, Ларена увидела, что матери нет рядом — она лежит в метрах пяти от неё, в куче сваленных книг. Рабочие, стоявшие поблизости, застыли с открытыми ртами, явно решая, стоит ли продолжать работу: все прекрасно понимали, что со стихийниками лучше не спорить, а эта девушка явно была не в восторге от происходящего.

— О боже мой, Ларена! — мать резко вскочила, не обращая внимания на боль от падения. — Какая радость, я знала, что ты у меня особенная! Какое счастье! — она обняла ошарашенную дочь, затем добавила: — У тебя проявилась сила воздуха, не могу поверить! ЛОРЕНС! — закричала она, едва ли не на весь дом. Отлепившись от Ларены, она скривилась, заметив капли крови на своём платье, но промолчала.
— Мама, прости меня, я не знаю, как это вышло… — заикаясь, произнесла Ларена и всё‑таки приняла платок матери.
— Да какая разница как! Теперь ты сможешь поступить в академию стихий, а нас примут в высший круг!

Глава 2.

— Как думаешь, братец, нас обманули? — выходя из чёрного тонированного джипа, поинтересовался высокий темноволосый парень лет двадцати пяти у своего брата‑близнеца. Его голос звучал настороженно, а взгляд скользил по обветшалому поместью, словно выискивая подвох.

— С чего ты взял? — равнодушно бросил второй, точная копия первого, следом выходя из машины. Он небрежно отряхнул лацкан тёмного пиджака и окинул окрестности скучающим взглядом.

— Ты посмотри на это поместье — оно того гляди развалится, — показывая рукой на обветшалый сад, который когда‑то был самым чудесным и красивым местом в этих краях, произнёс первый. Затем он ткнул пальцем в сторону полуразваленной крыши с левой стороны «величественного» поместья. — Выглядит так, будто его бросили на произвол судьбы лет десять назад.

— Я слышал, у Лурдесов семь наследниц, и ни у одной из них не было обнаружено предрасположенности к стихиям во время плановой проверки, — задумчиво произнёс второй.

— Может, вышла ошибка, и они не уловили связь со стихией? — подходя ближе к парадному входу, понизив голос, предположил первый.

— Надеюсь, что это была ошибка, а не очередная подстава, — хмуро ответил его брат.

— Ну, Лурдесы могли нас обмануть только в одном случае — чтобы представить нам своих дочерей и женить, — со смешком добавил один из братьев, подмигнув собеседнику.

— Упаси наши души от такой участи, — второй брат тоже улыбнулся, еле сдерживая порыв громко засмеяться.

Неожиданно дверь распахнулась с таким пронзительным скрипом, что братья невольно скривились от этого противного звука — будто ржавые петли не смазывали десятилетиями.

Навстречу им вышла женщина в обтягивающем платье, которое подчёркивало аппетитные изгибы её немолодого, но достаточно привлекательного для её лет тела. На голове красовалась миниатюрная шляпка с перьями, а на лице — улыбка до ушей, слишком широкая и неестественная.

Что сразу бросилось в глаза братьям — для такого бедного рода дама была чересчур богато одета: шёлк платья переливался на солнце, а брошь на груди сверкала настоящими бриллиантами.

— Добрый день, господа, проходите, не стесняйтесь! — чуть отступив назад, женщина пропустила вперёд двух стихийников, тонким пальцем указывая в сторону гостиной.

В просторной комнате, украшенной выцветшими гобеленами и старинной мебелью с потрескавшейся позолотой, сидели шесть молодых девушек. Их внешность нельзя было описать просто как «красивые» — они были утончёнными, изысканными, с какой‑то внутренней грацией. Один цвет волос чего стоил: ярко‑рыжий, с переливающимися бликами золотистого. При этом у матери волосы были темнее, чем у дочерей, — скорее тёмно‑красные, чем рыжие.

— Меня зовут Рам Хилл, а это мой брат Ром, — первым начал разговор Рам, тот, что был одет в костюм цвета воронова крыла. Ром же предпочёл более светлую гамму — тёмно‑серый строгий костюм, подчёркивающий его хладнокровие.

— Меня зовут Лина Лурдес, а это мои дочери, — с гордостью произнесла женщина и принялась перечислять имена, будто представляла королевских особ. — Может, хотите чаю или кофе? Вы, наверное, устали с дороги! — лепетала она, чуть подталкивая стихийников к дивану, усаживая их в центре своих дочек, которые кидали на парней двусмысленные взгляды — кто‑то кокетливо опускал ресницы, кто‑то нарочито поправлял локон.

Решив прекратить этот фарс, Рам встал с дивана и повернулся к хозяйке дома, которая как раз подошла с подносом. На нём стояли изящные фарфоровые чашки и маленький чайничек — судя по всему, антикварный, стоимостью в целое состояние.

— Миссис Лурдес, давайте перейдём к делу. Мы не хотим ни чая, ни кофе. Мы приехали сюда, чтобы проверить дар одной из ваших дочерей. Так будьте добры, покажите, с какой именно нужно провести осмотр, — медленно и с расстановкой произнёс он, глядя прямо в глаза женщине.

Стараясь говорить так же спокойно, Ром добавил:

— Вы же понимаете, у нас мало времени. Давайте не будем его тратить зря.

— Да, я вас поняла, — дамочка поджала свои накрашенные красные губы и с грохотом поставила поднос на столик, отчего чашки жалобно звякнули. — Пойдёмте со мной.

— Куда же мы идём, позвольте спросить? — ступая следом за женщиной, поинтересовался Рам.

— Как вы заметили, внизу было только шесть моих дочерей. Дар у седьмой, самой младшей. Она наверху, — поднявшись на второй этаж, женщина повела их запутанными коридорами. Стены здесь были обшарпанными, паркет скрипел под ногами, а воздух пах пылью и запустением — явно не отремонтированное крыло родового поместья.

— Прошу, — распахнув закрытую на ключ дверь, женщина прошла вглубь тёмной комнаты.

Ступив на порог, братья почувствовали странный запах — затхлый, с примесью чего‑то гнилостного, будто сама жизнь здесь угасала. Пахло смертью.

На кровати, свернувшись калачиком, лежала маленькая фигурка — совсем ещё девчонка, бледная, с тёмными кругами под глазами. Её дыхание было едва заметным, а волосы, цвета бронзы, разметались по подушке.

Что‑то внутри у обоих подсказало: с ней не всё в порядке. И этот смердящий запах исходил именно от её тельца.

— Что с девочкой? — подлетев к постели, Рам взял в руку тонкое запястье и с трудом нащупал слабый, увядающий пульс. Его лицо помрачнело.

— Да всё с ней нормально, спит она! — отмахнулась мать, но в её голосе проскользнула нервозность.

— Что там? — Ром подошёл ближе и, взглянув на девушку, сразу всё понял. Его глаза сузились.

— Какая стихия? — резко спросил он у женщины.

— Воздух… А что? — мать замешкалась, не понимая их волнения.

Не произнеся ни слова, Рам подхватил бессознательное тело Ларены на руки и быстрыми шагами вышел из комнаты.

— Так, что происходит?! — не понимая, что происходит, женщина побежала следом за ними.

— Девочке плохо. Вы ограничили её от источника её силы — свежего воздуха, — бросил через плечо Рам, стремительно спускаясь по лестнице.

— О чём вы говорите? Я не пойму! — растерянно воскликнула Лина.

Глава 3.

«Может, я умерла?»

Витая где‑то между землёй и небом, Ларена не могла даже пошевелиться. Она не понимала, что происходит, — в голове билась лишь одна мысль: скорее всего, она умерла, ведь сон не может быть таким мучительно долгим. Время словно остановилось, а сознание плавало в вязкой, бесформенной пустоте.

Пребывая в состоянии невесомости, Ларена вдруг почувствовала изменения: тело начало падать вниз с бешеной скоростью. От этого захватывало дух, дыхание сбивалось, а сердце замирало в груди. Она зажмурила глаза на секунду — и тут же их открыла.

Перед ней нависло лицо мужчины. Он что‑то говорил, но звук доносился будто сквозь толщу воды, слух словно пропал. Похлопав ресницами и несколько раз зажмурившись, Ларена постепенно начала различать детали. Картинка стала чётче — и вот уже перед ней были не один, а два мужчины, точные копии друг друга. Или это просто в глазах двоится?

— Жива? — словно сквозь вату услышала Ларена. Ответить она была не в силах — губы не слушались, а тело казалось чужим и непослушным.

— Рам, пока она набирается сил, посмотри её. Сейчас самое удачное время для этого, — раздался тот же голос где‑то совсем рядом.

Затем Ларена почувствовала, как к груди прикасается что‑то холодное. Но с каждой секундой это «что‑то» начинало нагреваться с немыслимой силой. Открыв рот в безмолвном крике, девушка ощутила внезапный прилив сил — и снова это знакомое ощущение, будто бабочки порхают внутри, щекочут крылья, наполняют тело теплом и энергией.

Медленно открыв глаза, Ларена чётко увидела небо с причудливыми облаками — лёгкими, пушистыми, похожими на сказочных зверей. Организм был полон сил, как никогда прежде. Резко сев, она огляделась — и ужаснулась.

В нескольких метрах от неё двое мужчин в строгой форме поднимали под руки её мать. Та выглядела растерянной, но пыталась сохранить лицо, нервно оправляя складки платья.

Вскочив на ноги, Ларена подбежала к матери, хотела спросить, что случилось, но, увидев её испуганный и настороженный взгляд, всё поняла без слов.

— Надеюсь, теперь вы всё выяснили и заберёте её как можно скорее! Она опасна! — мать отряхнула своё платье от опавшей листвы и повернулась в сторону поместья, махая рукой и призывая кого‑то.

— Ну, здравствуй, Ларена Лурдес. Меня зовут Рам, а это мой брат Ром. Мы из вневедомственного контроля стихийников, — мужчина улыбнулся и протянул руку девушке.

Но Ларена отшатнулась от них, словно увидела призрака. Её пальцы дрожали, а в груди нарастала паника. Всё происходило слишком быстро, слишком неожиданно.

— Поздравляю! С этого момента ты — ученица второго курса академии четырёх стихий! — второй мужчина тоже улыбнулся, глядя на девушку с искренним восхищением. Он явно поражался тому, что в этом хрупком тельце скрыта такая сила.

— Что, простите? Вы сказали — второго курса? — вмешалась мать, делая шаг вперёд.

— Да, её сила очень велика и, можно сказать, уникальна. Она питается обычным воздухом — это же неисчерпаемый источник энергии, — чуть затормозив с раскрытием подробностей, Рам притих и улыбнулся своей лучшей улыбкой. — Считай, что тебе повезло: на втором курсе к ученикам относятся более лояльно, чем на первом.

Ром хлопнул Ларену по плечу, от чего она вздрогнула и отскочила в сторону, уставившись на него огромными, испуганными глазами.

— Прости, не хотел тебя напугать, — Ром растерялся. Было такое ощущение, что девушка боится каждого шороха, каждого движения.

— Так когда вы её заберёте? — мать снова влезла в разговор, её голос звучал нетерпеливо, почти требовательно.

— Ну, не знаю… Сколько потребуется времени, чтобы собрать вещи Ларены? Мы можем приехать за ней завтра, если, конечно, удобно, — спокойно ответил Рам.

— Нам удобнее сегодня! — отрезала мать, кинув на дочь холодный, оценивающий взгляд. Она развернулась к дому и снова махнула рукой. — Вещи Ларены собраны. Вы можете забрать её сейчас?

— А как же попрощаться? — Ром не удержался от того, чтобы не поддеть женщину, которой, по всей видимости, было наплевать на свою дочь.

Хотя, если сравнить эту полупрозрачную, измождённую девушку с её сёстрами, она действительно казалась гадким утёнком. Её волосы не были яркими — тусклые, цвета выцветшей бронзы, не как цветущий бутон, а как забытый на солнце цветок. Глаза — испуганные, глубоко посаженные. Возможно, если бы не худоба и усталость, она могла бы быть такой же красивой, как те красотки, что встречали их в доме.

— Она слишком хрупкая, мы боимся ей навредить. Так что ей будет лучше там, у вас, в академии, — промямлила мать и, повернувшись к приближающимся слугам, приказала поставить небольшой чемоданчик и сумку.

— Всё, что тебе необходимо, мы собрали, — мать подошла к Ларене и сделала какой‑то странный жест, будто хотела обнять, но передумала. — В сумке телефон и ноутбук. Все контакты найдёшь внутри.

Рам подхватил чемоданчик с сумкой и вежливо бросил женщине:

— До свидания, миссис Лурдес.

Та ждала каких‑то слов от своего чада, но Ларена молчала. Что сказать человеку, которого отправили без её согласия в академию, к которой другие готовятся с момента проявления силы — в пять лет, а не в девятнадцать?

Не имея понятия, что её ждёт дальше, Ларена взглянула на отчий дом в последний раз. Ветхие стены, разбитые окна, облезлая краска — всё это было ей знакомо с детства, но никогда она не чувствовала себя здесь по‑настоящему дома. Теперь же это место казалось ей чужим, холодным, чужим.

Глубоко вздохнув, она повернулась и направилась в сторону шикарной машины двух братьев из контроля. Сердце билось часто, в голове крутились тысячи вопросов, а внутри всё сжималось от тревоги и неизвестности. Но где‑то глубоко, под слоем страха, теплилась искра надежды — может быть, там, в академии, она наконец найдёт своё место?

* * *

— Она странная, — Рам кивнул в сторону машины, где сидела Ларена. Девушка с широко открытыми глазами явно была удивлена, увидев современную мигающую цифровую надпись на фасаде закусочной. Её взгляд метался между неоновыми огнями и стеклянными витринами — всё это было для неё в новинку.