Сирота, что желает стать счастливой…

Иногда мне не хочется спать. Не потому, что у меня бессонница. Нас поразил какой-то вирус или, если можно, так сказать. Каждый раз, засыпая, само здание выбирает, кто будет следующей жертвой. Есть шанс, что ты просто уснешь и проснешься, как происходит у обычного человека. Но в одну ночь дом выберет тебя, и ты окажешься в проклятом помещении, что будет больше в десять раз. Сложно назвать это лабиринтом, ведь помещения в основном не имеют заковыристых путей и все прекрасно видно. Целью же найти маленький пучок света, что очень аккуратно спрятан в темных углах комнат, в которые ты попадешь. Достаточно просто коснуться, и ты проснешься. Но может произойти иначе…

Меня зовут Соня, и так сложилось, что я сирота. В доме произошел пожар, заполняя дом плотным слоем дыма. Огонь уже пробрался в мою комнату и из языков пламени в комнату вбежал мой папа. Он успел в тот момент, стоило мне только начать задыхаться. С обугленными частями тела и сильными кровоподтеками он смог вытащить меня, оставив сидеть в одной пижаме на холоде. Забежав снова в огонь, чтобы вытащить маму, никто из дома через время не смог выбраться. Пожарные приехали лишь тогда, когда дом уже начинал разваливаться по частям. Мне тогда было всего 5 лет, и я не могла осознать, что в момент потеряла собственных родителей.

От пожара мне достался неприятный шрам на лице. Огонь быстрее дошел до моей комнаты, а родительская спальня находилась дальше. Шрам выглядел так, словно кто-то пытался разорвать мою кожу, небрежно зашив рану. Располагался на щеке, ближе к левому глазу. Из-за него многие смеялись и гнобили меня, но воспитатели быстро успокаивали таких ребят, запирая их в чулане. У нас были радикальные методы наказания, но до избиения не доходило.

Оставшись совсем одной, меня отправили в детский дом Милосердия, что располагался вдали от города. Место было холодным, и почти всегда шел снег. Крупные хлопья всегда заметали тропинки и чужие следы семей, что приходили, забирая ребенка к себе в дом, будто выпроваживая их без шанса на скорую встречу.

Снег всегда ложился аккуратно. Ветра особо не было, и снегопад красиво окрашивал вид с окон, иногда дав забыть о той несправедливости, что твориться в жизнях людей. Нам было запрещено выходить из здания, чтобы не заболеть. Но иногда хотелось покидаться снежками или слепить несколько снеговиков. В приют не выделяли много зимней одежды, от чего на улицу выходить просто было неприятно.

Само здание было большим, но печи в подвале не удавалось обогреть здание полностью. Ближе к окнам, что находятся в концах коридоров, всегда было холодно, и окна слегка покрывались слоем льда. Это блокировало само окно, но давало возможность хотя бы слегка ощутить уличный холодок. Воспитатели кричали на нас за такие выходки, но мы нашли некую лазейку. Достаточно было подняться на третий этаж и хоть часами сидеть и смотреть в окно, держа в руках водичку, что недавно была льдом. Ноги замерзали, но пару слоев носков недолго, но помогали согреться.

В основном воспитатели находились на первом этаже и редко поднимались на второй, где находились наши спальни. Лишь в случае отсутствия ребенка во время приема пищи начинались поиски. На третьем этаже были спальни воспитателей, и поднимались они только в позднее время, когда уже многие ложились спать.

Я не буду жаловаться, что здесь прям все ужасно. Мне повезло познакомиться с парой ребят, что защищали меня в трудные минуты. Ребекка и Микки.

Ребекка обычная девчонка с каштановыми волосами, связанные в две косички. Несмотря на слегка смуглую кожу, на ее лице всегда сверкали зеленые глаза, а глядя на ее улыбку, у самой поднималось настроение. Она попала сюда в том же возрасте, что и я, но на пару лет она старше. Отец ушел из их семьи, а мать начала утопать в алкоголе. Ребекку забрали органы опеки и привезли сюда. Ее мать пыталась через суды и скандалы вернуть дочь, но с противоположной стороны были веские доказательства ее неадекватности. Регулярные синяки от избиений скрыть тяжело. А дети, еще открытые в таком возрасте, любят всем все показывать. Она сама не желает возвращаться к ней и рада, что здесь может не видеть ее.

Микки здесь с рождения. От него отказались родители еще в младенчестве. Его густые черные волосы закрывали лицо, от чего он убирал их за ухо очень часто. Его просили подстричься, но он сам отказывается. Говорит, что сделает это, когда найдет ту самую семью. Микки часто возвращался сюда. Смазливое детское личико завлекает всех, но в основном семьи делают поспешные выводы, брав на себя такую ответственность. Все были готовы брать красивого мальчика, но никто не был готов ухаживать за ним. Вот и приезжал он сюда, как к себе домой. Он часто скрывается от семей, что приезжают сюда. Не хочет быть очередной попыткой “хорошего” выбора.

Зачастую я одна хожу на третий этаж, чтобы просто смотреть в окно. Ребята не понимают этого и остаются в комнате, ожидая моего прибытия. Иногда они стоят на слежке и при виде воспитателей выкрикивают разные слова, дав мне понять, что нужно прятаться. Я люблю их. Они единственные близкие мне люди, что зарывают грусть внутри меня. Однажды мы с ними разойдемся из-за переезда в новые дома, и эти мысли наводят меня на тоску. Но мы с ними встретимся. В это буду уверена всегда.

Заниматься здесь особо нечем. Есть библиотека с разными старыми книгами. В большинстве Библии разных годов выпуска. Каких-то современных или сказочных книг нет, но одна сама попала мне в руки.

В нашей группе начали происходить странные вещи, а точнее смерти. Некоторые ребята просто не просыпались утром, а те, кому удалось пробудиться, кричали истошным воплем. Из-за этого к нам начали захаживать психотерапевты. Они общались с ребятами, которые подверглись ужасному сну. У всех он был как един: странное помещение, пустые коридоры, где изредка можно встретить других ребят; темные комнаты, в которых многие пытались прятаться и некая сущность, что была огромна и темной. Никто не мог ее нормально описать, ведь многие от страха просто убегали. Лишь паре ребят удавалось увидеть, как это чудище поедает души детей. Она хватала их своими отростками, что очень хорошо сливались в мраке, и начинала с тел что-то вытаскивать. То ли душу или проекцию человека, что напрямую связанная с их реальными жизнями, и просто пряталась в оболочке, что не давала телу помереть раньше времени. При ее приближении было слышно шипение, как от белого шума с телевизора, но более глухим. Убежать от нее сложно, считай невозможно. Так ее описывали ребята, что смогли выбраться оттуда.