Скандальная страсть

Глава 1

Максим… Да…

Ее голос, с профессионально выверенным придыханием, доносился до меня словно сквозь толщу мутной воды.

Темный, звуконепроницаемый салон моего «Майбаха» был пропитан густым коктейлем из запахов дорогой кожи тончайшей выделки вперемешку с терпким запахом женского парфюма и секса.

Ритмичные движения девушки, сидящей на моих бедрах, были отточены до миллиметра, она медленно опускалась и поднималась и ее тугая, влажная вагина плотно обхватывала мой член, скользя вверх-вниз. Идеальная смазка делала каждый толчок плавным и глубоким. Ее бедра ритмично сжимались, сдавливая меня у основания, а пальцы ног в тонких чулках упирались в пол салона для опоры. Ни одного лишнего движения. Она очень старалась.

Ее идеальное, ухоженное тело с шелковистой кожей и безупречной техникой отрабатывало каждый рубль из той внушительной суммы, что была переведена мною на ее счет авансом.

Но мысленно меня здесь не было.

Точнее, мое тело реагировало на стимуляцию, ведь базовая биология брала свое - пульс участился, кровь тяжело и горячо стучала в висках, мышцы напрягались, и член налившись твердостью, пульсировал внутри ее горячего сжимающегося тепла.

Я откинул голову на мягкий подголовник и закрыл глаза. Перед внутренним взором тут же всплыли кадры полугодичной давности, выжженные на сетчатке кислотой.

Искореженный, превратившийся в груду дымящегося металла отцовский S-класс на мокрой трассе, мигалки скорой помощи, разрезающие кромешную тьму ноябрьской ночи, запах паленой резины и бензина и два черных пластиковых мешка.

Автокатастрофа не оставила им ни единого шанса. Мой отец, Сергей Полонский, человек, который построил гигантскую строительную империю, подминая под себя конкурентов и выжигая свои слабости каленым железом, погиб в долю секунды из-за пьяного ублюдка, вылетевшего на встречную полосу. Вместе с отцом на пассажирском сиденье погибла и его вторая жена. Моя бывшая мачеха.

Смерть отца стала ударом, которое пустило трещины по всему фундаменту «Полонский Групп». Совет директоров замер в ожидании. Партнеры напряглись, как стая стервятников, почуявших запах крови.

А я, как вице-президент и единственный родной сын, принял удар на себя, работая по двадцать часов в сутки, чтобы удержать акции от падения, чтобы доказать всем этим шакалам - империя стоит, власть передана, я держу руку на горле компании.

Но настоящий удар в спину нанес мне не рынок, и не конкуренты. Его нанес мне мертвец.

Я мысленно перебирал сухие, казенные строчки завещания, которые адвокаты зачитали пару месяцев назад, и ярость снова начала подниматься из желудка, обжигая пищевод.

Отец всегда был манипулятором, но то, что он прописал в своей последней воле, было актом абсолютного безумия.

Семьдесят пять процентов акций холдинга - контрольный пакет, дающий неограниченную власть над многомиллиардными активами, и огромный загородный особняк в самом престижном месте, не переходили ко мне автоматически. Отец разделил наследство между двумя наследниками.

Половину мне, и половину ЕЙ.

Даше, дочь бывшей мачехи от первого брака.

Она была обычная, ничем не примечательная студентка, которая когда-то, будучи подростком, переступила порог нашего дома вместе со своей матерью.

Девчонка, которая выросла в этом самом особняке и считала его своим домом, в то время как я сутками пропадал в лондонских кампусах, а затем в офисах компании, зарабатывая свое право носить фамилию Полонский. Она не имела к этому бизнесу ни малейшего отношения. Она не понимала ни как работают активы, на как поглощаются компании, ни как ведутся жесткие переговоры.

Но по прихоти мертвого старика она в одночасье стала владелицей половины моей жизни.

Но даже это было бы полбеды. Деньги - это всего лишь ресурс. Я мог бы выкупить ее долю, задавить ее юристами, взять ее в финансовое кольцо и заставить подписать отказную, если бы не одно «НО».

Главное условие вступления в наследство, прописанное черным по белому, скрепленное подписями лучших нотариусов страны.

«Наследники обязаны вступить в права владения совместно. В качестве гарантии сохранения семейных ценностей, наследники обязуются проживать совместно под одной крышей, в главном семейном особняке, сроком не менее одного года с момента оглашения завещания. В случае отказа одного из наследников все активы (100% доли и недвижимость) переходят в собственность благотворительного фонда. В случае нарушения условия совместного проживания одним из наследников - активы переходят в собственность второго наследника»

Абсурд. Бред выжившего из ума старика.

Сегодняшний суд был моей последней инстанцией. Мои адвокаты три недели пытались найти юридическую брешь, пытались признать этот пункт ничтожным, ущемляющим мои права, противоречащим здравому смыслу. Если судья сегодня отклонит наш иск и признает завещание действительным в полном объеме, я окажусь в ловушке.

Если я проиграю этот суд, от моей империи не останется и камня. Если я откажусь играть по этим больным правилам, акции уйдут в гребаный фонд, совет директоров разорвет компанию на куски, а я потеряю всё, что строил вместе с отцом. Всё, ради чего я жил, не зная ни выходных, ни жалости.

Глава 1.1.

Секс сейчас не имел ничего общего с удовольствием. Для меня это был просто белый шум. Физиологический транквилизатор. Допинг, который должен был заглушить панику, убить ярость и вернуть мне кристальную, ледяную ясность мысли перед выходом на ринг.

Девушка (кажется, в агентстве ее называли Евой) инстинктивно почувствовала нарастающее во мне напряжение и ускорила темп. Ее бедра теперь двигались быстрее, с влажным, хлюпающим звуком, когда она полностью насаживалась на меня, ее клитор терся о мою лобковую кость, а внутренние мышцы ритмично сжимались, массируя ствол члена от основания до самого верха. Ее пальцы с идеальным маникюром впились в мои плечи. Она тихо, гортанно застонала, профессионально имитируя страсть, и это наконец пробило блок в моем теле.

Все эти мысли, цифры, лица директоров, холодные глаза судьи, ненавистный образ сводной сестры - все это стянулось в тугой, раскаленный узел внизу живота.

Биологический механизм, древний и безотказный, сработал. Узел лопнул, окатывая тело волной короткого, резкого, почти болезненного облегчения. Сперма мощными толчками вырвалась внутрь девушки, заполняя ее внутренности горячими струями, пока мое тело продолжало сжиматься в конвульсиях, выжимая последние капли.

Я шумно выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы. Мышцы, бывшие до этого твердыми как камень, на короткое мгновение расслабились. Спазм отпустил. Кортизол отступил, уступая место тяжелой, тупой пустоте.

Туман бессонницы и нервного истощения рассеялся. Мозг перезагрузился, оставив после себя лишь холодный расчет. То, что нужно.

Девушка, тяжело дыша, опустилась мне на грудь, уложив голову в районе моей ключицы. Ее влажная кожа прилипла к моей рубашке, а между ее бедер сочилась смесь наших жидкостей, стекая по ногам.

- Максим, - проворковала она бархатным голосом, медленно поднимая взгляд и пытаясь заглянуть мне в глаза. В ее взгляде читалось то самое выражение, которое я видел у десятков таких же, как она. Попытка нащупать иллюзию значимости. Попытка найти грань, за которой заканчивается сухой контракт и начинается личное. Искра надежды на то, что она смогла зацепить такого клиента.

Глупая, наивная ошибка.

Я мягко взял ее за плечи и отстранил от себя. Мои движения были плавными, но в них чувствовалась абсолютная, непреодолимая сила, не терпящая возражений. Член выскользнул из нее с тихим чмоканьем, все еще полутвердый и блестящий от ее влаги.

- Достаточно, мой голос прозвучал ровно, сухо, без единой эмоции. В нем не было ни презрения, ни злости, ни грубости, - Одевайся.

Она выполнила свою работу на отлично и отработала каждый рубль. Я получил свою дозу обезболивающего. Сделка завершена. Мы в расчете.

Она мгновенно считала мой ледяной тон. Профессионализм мгновенно взял верх над глупыми женскими иллюзиями.

Кивнув, она молча сползла с моих коленей на соседнее сиденье и проворно принялась приводить себя в порядок, застегивая кружевное белье и натягивая узкое, строгое платье-футляр, которое делало ее похожей скорее на секретаря-референта, чем на элитную эскортницу.

Таково было мое условие агентству - никакой вульгарности и пошлости, никаких накаченных губ.

Я смотрел на ее быстрые, точные движения, как она одевалась без лишней суеты, и вдруг почувствовал, как адреналин, все еще бурлящий в крови после разрядки, требует продолжения.

Моя рука сама собой потянулась к ней, и я обхватил ее грудь, сжав упругую плоть с силой, достаточной, чтобы она тихо ахнула. Мой большой палец прошелся по набухшему соску, заставив его мгновенно затвердеть. Она замерла, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я не останавливался. Мои пальцы скользнули ниже, под подол платья, раздвинули влажные, горячие половые губы. Я вошел в нее двумя пальцами, чувствуя, как ее тело содрогнулось от вторжения.

Она была все еще возбуждена, ее жаркая теснота пульсировала вокруг моих пальцев, обволакивая их скользкой влагой. Я ритмично, жестко, целенаправленно начал двигаться внутри, находя и давя на ту чувствительную точку, которая заставила ее бедра инстинктивно дернуться навстречу.

Мой большой палец накрыл набухший клитор, круговыми движениями усиливая давление. Я не спешил. Ее дыхание стало прерывистым, бедра задрожали, мышцы живота напряглись. Я чувствовал, как она сжимается вокруг моих пальцев, как нарастает ее жар, как ее тело предает ее разум, отдаваясь механическому ритму.

- Да… пожалуйста, - выдохнула она, ее голос сорвался на хриплый стон, глаза закатились, - Не останавливайся!

Я не ответил, только усилил темп. Ее бедра начали неконтролируемо дергаться, ноги задрожали, пальцы вцепились в кожу сиденья. Её тело выгнулось дугой, из горла вырвался протяжный, срывающийся крик, внутренние мышцы судорожно сжались вокруг моих пальцев, выпуская новую порцию горячей влаги. Оргазм накрыл ее волной Она дрожала мелкой дрожью, тяжело дыша, пока волна не отступила, оставив ее обмякшей и покорной.

Только тогда я медленно вытащил пальцы, блестящие от ее соков и молча поднес их к ее губам.

Она послушно обхватила их губами, ее язык тщательно облизал каждый миллиметр, глаза смотрели на меня снизу вверх, с неподдельной покорностью.

- Хорошая девочка, - кивнул я, убирая руку, - Заканчивай одеваться.

Я в это время спокойно застегнул ремень на брюках, достал из внутреннего кармана пиджака телефон и открыл защищенное банковское приложение.

Глава 1.2.

Я потянулся к панели управления на подлокотнике и нажал кнопку. Непроницаемая черная перегородка, отделяющая пассажирский салон от водительского места, плавно и бесшумно поползла вниз.

Мой личный водитель и начальник охраны, Виктор, сидел за рулем неподвижно. Его широкая спина была напряжена, взгляд через зеркало заднего вида был сосредоточенным и пустым одновременно. Он видел меня в разных состояниях, и его преданность была куплена годами совместной работы и весьма щедрыми гонорарами.

- Виктор, - мой голос лязгнул металлом, вернув себе привычные командные нотки. - Вызови для нее бизнес. Оплати со счета компании.

Я перевел тяжелый, немигающий взгляд на девушку. Она уже поправляла макияж, нервно сжимая в руках помаду.

- Виктор, скажи водителю, чтоб дождался, пока она зайдешь в подъезд.

Девушка торопливо бросила на меня взгляд, в котором смешались страх, уважение и странная благодарность и не нашла ничего лучшего, чем добавить.

- Спасибо вам огромное, Максим Сергеевич. Удачи вам… там, - она робко кивнула в сторону тонированного окна, за которым возвышалось монументальное здание суда.

Я не ответил. Для меня она уже перестала существовать. Мой разум стер ее из оперативной памяти, как только физиологическая потребность была удовлетворена. Фокус внимания окончательно сместился на предстоящий бой.

Циферблат швейцарских холодно блеснул в полумраке. Девять часов сорок пять минут. Через пятнадцать минут начнется заседание. Время для расслабления вышло.

Взяв с соседнего сиденья темно-синий галстук из плотного, дорогого шелка, я привычным, выверенным тысячами повторений движением перебросил его через шею, затянул идеальный, жесткий узел «виндзор». Затем надел темно-серый, сшитый на заказ в лондонском ателье пиджак, который сидел на моих плечах как вторая кожа и подтянул воротник рубашки.

В небольшом зеркале заднего вида отразилось мое лицо. Жесткая, рубленая линия челюсти, темные, холодные глаза, в которых застыл лишь математический расчет. Оттуда на меня смотрел идеальный, неуязвимый хищник Максим Полонский.

Никто из тех шакалов, что ждут меня внутри, не должен увидеть ни капли моей слабости. Ни судья, ни стервятники из совета директоров, ни адвокаты противной стороны. Они почувствуют каплю крови и разорвут меня на части.

Я должен войти в этот зал абсолютным хозяином положения. Человеком, который не проигрывает. Человеком, который заберет свое, даже если для этого придется вырвать сердце у мертвого отца и перешагнуть через его глупую падчерицу.

Если суд скажет, что я должен жить с ней в одном доме, чтобы сохранить империю… что ж, я превращу ее жизнь в этом доме в такой ад, что она сама сбежит через месяц, умоляя меня забрать ее долю. Я выдавлю ее со своей территории.

Глава 1.3.

- Виктор, - я коротко кивнул, - Открывай.

Дверь бронированного автомобиля распахнулась. В салон, мгновенно выстуживая его, ворвался промозглый, влажный ноябрьский ветер. Он принес с собой шум мегаполиса, гудки застрявших в пробке машин и гул взбудораженной толпы.

Я шагнул из комфортного полумрака на серый, залитый недавним дождем асфальт. Холодный воздух ударил в лицо, окончательно и безвозвратно вымывая из легких сладковатый запах секса и чужого парфюма.

У подножия широкой мраморной лестницы Басманного суда уже роились журналисты. Дело о наследстве миллиардера Полонского было слишком лакомым куском для прессы. Увидев мой кортеж, они оживились, как стая гончих, почуявших свежую дичь. Вспышки фотокамер взорвались белым, стробоскопическим огнем, ослепляя, раздражая, пытаясь выхватить на моем лице хоть тень неуверенности.

- «Максим Сергеевич! Как вы оцениваете свои шансы оспорить завещание?!»

- «Правда ли, что в случае проигрыша акции уйдут в благотворительный фонд?»

- «Вы готовы разделить управление холдингом со своей сводной сестрой?!»

Журналисты кричали, размахивая микрофонами, пытаясь прорваться сквозь плотное кольцо моей охраны, которую Виктор уже грамотно выстроил клином, пробивая мне коридор к дверям.

Я не удостоил их даже взглядом. Я шел сквозь эту ревущую толпу медленным, размеренным, уверенным шагом льва, который точно знает свою территорию и не обращает внимания на тявканье дворовых псов.

Через несколько минут решится всё.

Я подошел к массивным дубовым дверям здания суда. Охранник поспешно потянул тяжелую ручку на себя, освобождая мне проход.

Внутри меня была абсолютная, звенящая пустота. Никаких лишних эмоций. Только ледяная, уничтожающая воля к победе.

Я поправил манжеты сорочки, сверкнув платиновыми запонками, и перешагнул порог.

Игра началась, и я не собирался ее проигрывать.