Сказ о Ведьме и очень нежелательном отце ее сына

Часть 1. Болото, изгнание и первый сбой. Глава 1

На тридцать седьмом по счету «проклятом насекомом», умудрившемся оказаться ей на пути, у Риннэ Аэри Янтес кончилось терпение. Она не королева, конечно, уже пять лет как не королева, но даже бывшая монархиня, живущая на болотах, имеет право на личное пространство. А комар размером с ноготь, настойчиво пытающийся выпить из нее всю кровь — это прямое нарушение её суверенитета.

— Решение, — провозгласила она пустому, влажному воздуху. — Смертная казнь.

Она щёлкнула пальцами. Или, точнее, попыталась. Вместо изящного щелчка, способного испепелить тварь, её пальцы скользнули друг о друга с противным чвакающим звуком. Отсырели. Как и всё в этой богом забытой дыре.

С проклятием она потянулась к волшебной палочке, прислонённой к скрипучей двери своего убежища. «Крыльцо» — это было слишком громко сказано. Пара досок, сколоченных на скорую руку над вечной лужей. Но это её доски. И её лужа. И её болото.

Она выбрала это место не за красоту пейзажей, не за комфорт, и уж тем более не из-за склонности к мазохизму. Она провела месяцы в изучении старых карт и лей-линий магии, прежде чем найти эту точку. Самое гнилое, самое гиблое болото в королевстве оказалось узлом титанической силы, местом, где магия мира сочилась из-под земли, как чертов фонтан изобилия, — густая, дикая и не поддающаяся приручению. Идеальное место для ведьмы, которую все боялись и втайне желали забыть. Её личный источник энергии, её крепость и её трон — пусть и сделанный из грязи, корней и отчаянной воли.

Палочка, кусок полированного черного дерева со встроенным хрустальным дисплеем, отозвалась неохотным вибрационным урчанием. На экране мигал заветный значок.

Батарея: 3%. Рекомендуется срочная подзарядка от мана-камня или солнечного света.

Солнечного света. На болоте. В канун Нового Года. Вот умора.

— Хватит и трёх процентов, — буркнула Риннэ, нацеливая палочку на комара, который, наглец, приземлился прямо на её запястье.

Она мысленно произнесла короткое, отточенное заклинание низкоуровневого поражения. «Испепели». То, чему учат магических лицеистов на первом курсе.

Палочка дрогнула в руке. На дисплее замигал жёлтый восклицательный знак.

Ошибка выполнения. Файл «испепелить_насекомое.exe» не найден. Возможно, требуется обновление прошивки.

А следом, быстренько, прежде чем она успела что-то сообразить:

Реклама. «Ведьмачьи подушечки» от Мадам Zora! Непревзойденный комфорт для полета на метле! Покупайте сейчас по промокоду «ТИШИНА10»!

Риннэ зажмурилась. Комар, довольный, принялся трапезничать.

— Чёрт бы побрал всю эту магтех-цивилизацию, — прошипела она, тряхнув запястьем и отправляя насекомое в бесславный полёт.

Она сунула палочку за пояс, смирившись с временным поражением. Болото, надо отдать ему должное, в вопросах выживания — и в качестве источника первозданной, неукротимой мощи — было куда эффективнее любого магического артефакта. Оно не требовало подзарядки. Оно просто было. Вечное, вонючее, мокрое.

Холодная сырость забиралась под одежду, въевшийся запах гниения и серы стал фоном её существования, а по ночам кости ныли от промозглой влаги. Её тело, воспитанное в мягкости дворцовых покоев, до сих пор не могло простить ей этот выбор. Но что поделать — её магия здесь ликовала и пела, пульсируя в такт с биением сердца трясины, а вот её бренная оболочка была обречена терпеть. Лучшего в её нынешнем положении все равно не предвиделось.

Её королевство. Размером с пару акров трясины, пару кривых деревьев и один покосившийся домик, который она с горем пополам поддерживала в состоянии «условно пригоден для жизни, если не брезговать плесенью».

Риннэ обошла свой дом, попутно пиная комки влажной земли. Дом был… особенным. Когда-то, в прошлой жизни, она правила из мраморного дворца с ажурными шпилями. Теперь её тронным залом была единственная комната, где кухня плавно перетекала в спальню, а та — в мастерскую.

Она толкнула дверь, где замок регулярно заедал, плечом и вошла внутрь. Тёплый воздух обволакивал её, как старое, надоевшее одеяло. На каминной полке, где когда-то стояли фамильные реликвии, теперь ютилась её скромная коллекция: самая простая мана-лампа, которая вечно мигала, серебряная ложка, что иногда зависала в воздухе и небольшая картина с изображением простого старого пейзажа, который она не стала сжигать из-за приличной рамы.

— Я дома, — объявила она пустоте. Ответом ей было тихое шипение от котла, стоявшего в камине.

Котёл был не простой, а «Умный котёл «МагияВари» с функцией авто-помешивания и доступом к тысяче рецептов». Подарок. Или насмешка. Уже и не вспомнить. Сейчас он медленно кипел безо всякого огня — видимо, ещё один глюк. На его боку светилась надпись: Режим: «Бульон обыкновенный». Ожидаемое время готовки: 3 ч. 45 мин.

Обыкновенный. Простой. Без прикрас. Прямо как её новая жизнь.

Она смотрела, как пузыри лопаются на поверхности с тихим чваканьем. Ностальгия? Нет, это не то слово. Ностальгия — это когда с теплотой вспоминаешь что-то утраченное. Её воспоминания не тлели тихим огнём — они были похожи на обугленные, острые обломки, о которые можно больно пораниться, едва к ним прикоснувшись.

«Светлая семейка», — пронеслось в голове обрывком, пока она снимала мокрый плащ. — Их сияющие, самодовольные физиономии. Святая матушка-Элеонора с её фирменным взглядом «я всё прощаю, но никогда не забуду», и её верный принц-консорт — эта вечно улыбающаяся тень при троне. Ах, да, нельзя забыть и их чарующую старшую дочь, Гвеневру — наглую девицу, считавшую, что мир обязан пасть к её ногам просто за то, что она умеет эффектно входить в помещение.

Глава 2

Она с силой швырнула плащ на крюк. Её ярость, старая и едкая, как болотная кислота, была направлена не столько на него — пусть и пустоголового, но хоть искреннего в своём фанатизме идиота. Нет, она кипела на всю эту фамильную труппу, играющую в праведников. На их непробиваемую уверенность в своей правоте, на их театральные жесты и на то, что они даже её низложение умудрились превратить в помпезное, лицемерное шоу для толпы.

Она резко тряхнула головой, отгоняя наваждение. Нет. Не сейчас. Не в эту и без того паршивую ночь.

Новогодняя ночь. Время Магического Сброса. Период, когда вся налаженная, технологичная магия мира, пронизывающая каждый артефакт и заклинание, внезапно объявляла себя в бессрочном и беспощадном отпуске.

Она капризничала, бунтовала и откровенно глумилась над пользователями. Порталы могли зависнуть на полпути, выплюнув половину путешественника в пункте назначения, а вторую — бог знает где. Заклинания давали осечку, превращаясь из грозного огненного шара в жалкий дымящийся комочек. А артефакты начинали вести себя как старые, захламлённые подзаборные девайсы, у которых после семи кругов обновления окончательно поехала прошивка.

Всё, к чему прикоснулась магия, становилось непредсказуемым, смешным и по-настоящему опасным.

И она, Риннэ Аэри Янтес, та самая «Злая Королева», «Ведьма-Узурпаторша» и прочая, и прочая — ярлыки, которые история любезно на неё навесила, — была вынуждена отсиживаться в своей болотной берлоге, как затравленный зверь. Прятаться от всеобщего безумия, которое сама же магия и устраивала. Ирония заключалась в том, что её, властительницу тёмных искусств и жёсткого порядка, эта неконтролируемая стихия раздражала куда больше, чем любого «светлого» заклинателя. Она привыкла повелевать, а не пережидать, пока мироздание закончит свой ежегодный приступ истерики.

Риннэ Янтес плюхнулась в единственное более-менее целое кресло и потянулась к палочке, чтобы проверить защитные периметры. Может, и с 3% заряда что-то получится.

Запуск приложения «Охранные Чары v.7.2»…

Экран палочки погас, потом засветился снова.

…Ошибка. Недостаточно прав для запуска данного приложения. Обратитесь к системному администратору.

— Я и есть системный администратор, идиот! — рявкнула Риннэ, стуча палочкой по коленке.

Вибрационная отдача отключена для сохранения заряда.

— Ах ты ж…

Её прервало ложка. Обычная, её собственная серебряная ложка. Она вдруг подпрыгнула на полке, зависла в воздухе и, вращаясь, начала проигрывать весёлую, навязчивую мелодию. Из неё же, как из голографического проектора, появился прыгающий мультяшный пончик.

«Вкусно-Чарим!» — кричал тоненький голосок из ложки. — Волшебные пончики, которые тают во рту, а не в руках! Только сегодня скидка на заклятье доставки!»

Риннэ мрачно смотрела на это представление. Ложка была неодушевлённым предметом. Убить её она не могла. Осталось только ждать, пока рекламный ролик не закончится. Она закрыла глаза, пытаясь найти в себе остатки просветлённого спокойствия, которым никогда не славилась.

Её пальцы непроизвольно забарабанили по старой столешнице, выбивая раздраженный, нервный ритм. Стук-стук-стук. Словно капли дождя по подоконнику в её бывших покоях... или отдалённый эхо шагов стражи в мраморных залах. Она замолчала, прислушиваясь к этому навязчивому звуку. Стук-стук-стук. Чёткий, размеренный, неумолимый. Как шаги того, кто уверен в своей правоте на все двести процентов.

И в голове, будто сама собой, всплыла его физиономия. Леонар Линь. Светокрыл. Герой. Освободитель. Засранец.

«Он всегда знал, как «правильно», — ядовито подумала она, с силой вдавливая пальцы в дерево, чтобы прекратить этот стук. — Правильно — это свергнуть королеву, которая стала слишком сильной и самостоятельной, чтобы танцевать под дудку его семейки. Правильно — это верить в слезливые доносы о её «тирании», которые сочинялись такими же прожжёнными интриганами, просто они были хуже одеты в тени. Правильно — не замечать, что половину этих разоблачительных памфлетов писали его же придворные, бледнеющие от страха при одной мысли, что кто-то умнее и сильнее их может лишить их крохотной властишки».

Она с презрением фыркнула, глядя на свою глючащую палочку. «О, эти детские интриги... Они возились со своими кознями, как младенцы в песочнице, пытаясь подложить друг другу камушек в песочный кулич. А он, этот благородный идиот, смотрел на их крокодиловы слёзы и раздувался от праведного гнева, будто сам Архангел Справедливости. Проглатывал наживку, даже не замечая крючка».

И самое противное было в том, что он искренне верил в эту комедию. Этот самодовольный, напыщенный... идеалист. Спаситель, который даже не понимал, что его самого использовали как таран.

Она с силой выдохнула. В её правлении, конечно, были жёсткие меры. Но это была необходимость! Когда тебе приходится управлять государством, где магические гильдии ведут друг против друга тихую войну, а аристократы только и ждут, чтобы воткнуть тебе в спину нож, украшенный семейными драгоценностями, не до сантиментов. Она наводила порядок. Железной рукой. И да, возможно, несколько человек слишком громко возмущавшихся отправились в изгнание. Или в тюрьмы с относительным магическим комфортом, чёрт возьми, даже не в каменные шахты!

Глава 3

Риннэ поднялась, чтобы поднять её. И в этот момент свет мана-лампы на полке резко померк, а потом заморгал, как стробоскоп в дешёвом таверн-баре. Жёлтый, красный, синий. Жёлтый, красный, синий.

— Ладно, — проворчала она. — Начинается.

Она подошла к окну. За стеклом, в сгущающихся сумерках, болото жило своей жизнью. Но сейчас эта жизнь стала… хаотичней. Струйки тумана, обычно лениво ползущие по воде, вдруг начали закручиваться в неестественные спирали. Папоротники на берегу резко дёргались, будто от удара током. А с поверхности воды поднялся пузырь газа размером с её голову и лопнул со звуком, похожим на гигантскую отрыжку.

«Руны. Нужно проверить руны».

Защитные руны были выжжены по периметру дома и на всех окнах. Обычно они светились ровным синим светом. Сейчас они напоминали гирлянду после того, как в неё врезалась пьяная летучая мышь. Одни мигали, другие потухли, третьи пытались сменить цвет на ядовито-зелёный.

Она подошла к главной руне на дверном косяке — руне стабильности. Вместо ровного свечения, её поверхность неестественно мерцала, а по сияющим линиям пробегали резкие, рваные вспышки, словно невидимая рука выводила на ней сообщения чистыми импульсами магии, которые её сознание тут же переводило на привычный язык предупреждений.

… Сканирование системы… Прервано.

Поток маны нестабилен…

Обнаружен критический сбой в секторе: Рунический кластер «Альфа»…

Инициирование перезагрузки через 5… 4…

И на тройке всё застыло. Цифра «3» пульсировала, подрагивала, но сдвинуться с места не желала, застыв в немом укорачивающемся отсчёте, который так и не достиг нуля.

— О, великие болота, — прошептала Риннэ с плохо скрываемым раздражением. — Неужели в вашем гниющем календаре отмечен только этот единственный проклятый вечер в году? Подарите же мне хоть одну новогоднюю ночь без этого шапито. Хотя бы одну!

Она с тоской посмотрела на зависшую руну. Это было хуже, чем просто сбои. Это было как ежегодное напоминание о том, что даже самые основы мироздания ненадёжны. И что именно в эту ночь все её попытки создать хоть каплю стабильности в этом болотном царстве были обречены на провал.

Ответом ей стал громкий хлопок из угла комнаты. Её плащ, висевший на вешалке, внезапно задымился. На нём проступили чёрные пятна. Спонтанная магическая коррозия. Прекрасно. Просто замечательно.

Она вздохнула и потянулась к банке с мазью от ожогов, потому что она наверняка ей потребуется если судить по опыту последней пятилетки, как вдруг весь дом содрогнулся. Не сильно, но ощутимо. С полки с лязгом скатилась кружка. Стол дёрнулся под её ладонью, передавая тревожную вибрацию.

Риннэ замерла. Раздражение мгновенно улетучилось, сменившись леденящим, до тошноты знакомым ощущением — будто кто-то провёл ледяным пальцем по её позвоночнику. Это был не просто сбой. И даже не обычный новогодний хаос, с которым она в принципе научилась справляться.

Она стояла, впитывая кожей, костями, самой сутью своей магии то, что творилось за стенами. Обычно в Канун магия буйствовала, как пьяная толпа на празднике — беспорядочно, громко, но предсказуемо в своей глупости. Сейчас же она вела себя иначе. Не сбивалась с такта. Она... напрягалась. Извивалась, будто гигантский змей под болотной ряской, и в её спонтанных, казалось бы, конвульсиях проступала странная, зловещая закономерность. Энергия не только трещала по швам — её выворачивало наизнанку, скручивало в узлы, которые она, со всем своим опытом, не могла распутать.

Это было похоже на рождение. Или на смерть. Или на то, что находится где-то посередине. Дрожь прошлась по её рукам и позвоночнику. И вместе с тем пришла уверенность:

«Нет, — с абсолютной, кристальной ясностью осознала она. — В этом году глючить вокруг будет «хуже». Что-то изменилось. Вопрос только — насколько?»

И, как будто в подтверждение её слов, снаружи, со стороны болота, донёсся нарастающий, неестественный гул. Как будто кто-то включил гигантский, неисправный вентилятор.

Доброго всем времени!

Эта история - часть околоновогодних историй из ЛитМоба "Новогодний беспредел"

Можно ознакомится со всеми участниками

Часть 2. Это всё она! Глава 4

«Я говорил, что так и будет! Всё это — её рук дело!»

Леонар Линь, прозванный в народе Светокрылом, не произносил имя «Риннэ Янтес» вот уже пять лет. Оно было как заноза под ногтем, как проклятие, выжженное на внутренней стороне черепа. Он заменял его местоимениями «она», «её» или — в особо тяжёлые моменты — «Ведьма». С большой буквы. Потому что все остальные ведьмы были просто ремесленницами, а эта — олицетворением хаоса, который он поклялся изгнать из этого мира.

Его кабинет во дворце, некогда бывший оплотом порядка и спокойствия, напоминал сейчас лавку сумасшедшего изобретателя после мощного взрыва. Настенная руна «Стабильность и Благоденствие», которую он так гордо установил после свержения Тирана, то есть Тиранессы, мигала всеми цветами радуги, периодически выдавая сообщения: «Критический сбой… Поиск решения…», «Обновление доступно! Нажмите [тут]», а под конец и вовсе перешла на мерцающий розовый и начала транслировать тихую, но навязчивую мелодию из какого-то борделя.

Леонар Линь с силой воткнул в дубовый стол свой меч. Не какой-то там волшебный жезл, нет. Это был «Светозарный Клинок» — великолепное оружие, выкованное из закалённой в мане солнцестали, с рукоятью, обтянутой кожей единорога (для чистоты помыслов, как утверждал мастер).

Он был гордостью оружейников, символом доблести и… слегка напичкан магтех-прослойками для отражения тёмных заклинаний, создания щитов и диагностики угроз. Но Леонар упорно считал его «классическим боевым клинком с тактическими дополнениями», а не артефактом.

Артефакты — это был удел ведьм.

Сейчас по всей длине лезвия пробежала нервная рябь, и из голографического эмиттера на конце рукояти выплеснулось сообщение:

«Системная ошибка. Неустранимая неполадка в модуле «Правосудие». Перезагрузите клинок и попробуйте ещё раз. Код ошибки: 0x800».

— Попробуйте ещё раз, — передразнил он меч сквозь зубы, с силой выдергивая его из стола. — Я уже пробовал! Трижды!

Он был героем. Освободителем. Человеком, который вернул королевству честь и справедливость. И сейчас он чувствовал себя абсолютно беспомощным перед лицом этой… этой технической неполадки космического масштаба.

Это бесило. Бесило так, что кровь стучала в висках.

Дверь в кабинет с шипением отъехала в сторону, застряла на полпути и с дребезгом закрылась обратно. Секунду спустя она всё же открылась, пропуская внутрь его семью. Вид у них был такой, будто они только что вышли из схватки с небольшим смерчем.

Его мать, Элеонора Крестелла Линь, была воплощением доброты и света. Даже сейчас, с идеально уложенной сединой, в которой запуталась какая-то светящаяся мишура, она выглядела как сошедшая с витража святая. Её платье — шелк и бархат такого ослепительно-белого цвета, что, по слухам, красильщики сходили с ума, пытаясь его повторить, — слегка дымилось на рукаве, будто сама материя возмущалась окружающим хаосом.

— Леонар, дорогой, — голос Элеоноры был мягким, как бархат, но с неизменным стальным стержнем внутри. Она с трепетом смотрела на мигающую руну, будто ожидала, что из неё сейчас выпрыгнет самолично Властелин Тьмы. — Каждый год это происходит... Но в этом году всё как будто иначе. Такое ощущение, что сама ткань мира истончается. Это не просто сбой. Это всё выглядит довольно... зловеще.

Благородный Принц Линь, её супруг, положил руку ей на плечо с видом мудрого стратега, даже несмотря на то, что его мундир, подверженный глюкам, периодически вспыхивал розовым светом.

— Не преувеличивай, моя дорогая, — произнёс он, но в его глазах не было спокойствия. Зато была та особая, стратегическая настороженность, с которой он изучал карты перед решающей битвой. — Новогодний Сброс — это природное явление. Хаотичное, да. Но безличное.

— Безличное? — в разговор вписалась Гвеневра. Холодная, утончённая красавица, чья язвительность могла протравить дыру в магическом щите. Она не отрывала взгляда от своего маникюра, который пытался прорекламировать ей новый оттенок «Ярости Дракона».

— Очаровательно, — произнесла она, сковырнув эльфа ногтем и заставив его исчезнуть с обильным писком. — Моя горничная только что призналась в любви утюгу. Со слезами на глазах. Утверждает, что он «такой тёплый и понимающий». Я, конечно, уволила её. Нельзя поощрять подобные… извращения. Посмотрите вокруг, отец. Эта... «безличная сила» ведёт себя на удивление целенаправленно. Она будто насмехается. Над нашим порядком. Нашими традициями. Над самой идеей власти. — Она наконец подняла глаза, и в них сверкнул холодный, полный невысказанного гнева, взгляд. — Разве такое поведение ничего вам не напоминает? Никто на ум не приходит?

— Видишь? — Элеонора с мольбой в глазах посмотрела на Леонара. — Что-то развращает самые невинные умы! Даже бытовые приборы!

Леонар, до сих пор молча наблюдавший за этим, почувствовал, как у него сжались кулаки. Он не хотел верить. Не хотел снова погружаться в эту трясину подозрений.

— Матушка, Гвен, — настороженно сказал он в ответ сестре. — Не наговаривайте.

— Я? Наговариваю? — сестра притворно удивилась. — Я всего лишь констатирую факты. Помнишь её «реформы», братец? Этот вихрь нововведений, который переворачивал всё с ног на голову? Она обожала ломать устои. И, судя по всему, ничуть не перестала это любить.

Глава 5

Элеонора вздохнула, прижимая руку к груди.

— Дочь права, Леонар. Эта... энергия. Она чувствуется. Та же самая дерзость, то же пренебрежение ко всему святому. Я не хочу верить, что это она... но сердце моё подсказывает...

Принц Линь медленно покачал головой, его лицо стало суровым.

— Стратегия... — произнёс он задумчиво. — Если рассматривать это как стратегию... Что делает враг, желая посеять панику? Он бьёт по символам. По тому, что люди считают незыблемым. По нашей стабильности. — Он обвёл взглядом кабинет, полный глючащих артефактов. — Ладно, но кто, кроме неё, знает наши слабые места лучше всех? Кто, кроме неё, был бы так заинтересован в том, чтобы доказать, что мы не способны поддерживать порядок?

Леонар сгрёб со стола несколько свитков, которые пытались свернуться и уползти прочь. — Я знаю. Но мы должны сохранять спокойствие. Это Новогодний Сброс. Он всегда…

— Всегда был неудобством, — перебил Принц Линь. — Но не нападением. Посмотри вокруг, сын. Это спланированная атака на самые устои нашего общества.

В этот момент мана-лампа на потолке, сделанная в виде парящего светящегося шара, внезапно погасла, а затем загорелась снова, проецируя на стену огромную, мерцающую рекламу: «Ведьмачьи подушечки» от Мадам Zora! Забудь о мозолях от метлы! Только сегодня – скидка 15% по промокоду «ХАОС20!»

Гвен фыркнула: — По-моему, это неплохая скидка.

— Гвеневра! — строго сказала Элеонора. — Не шути так! Эта… эта реклама тоже должно быть одна из её стрел, отравленных ядом потребительства! Кто ещё мог все это сделать?

Леонар сжал кулаки. Мать была права. Он и сам догадывался, просто не хотел верить. Даже не так. Он не хотел снова ввязываться в эту битву… Но, всё это было слишком… целенаправленно. Слишком осмысленно.

Обычный Сброс вызывал случайные помехи. Сегодняшний хаос ощущался как насмешка. Злая, язвительная насмешка, которую он слышал пять лет назад в тронном зале, прежде чем скрутить ту самозванку.

Леонар молчал. Их слова, как ядовитые семена, падали в благодатную почву его собственных подозрений. Он смотрел на свой «Светозарный Клинок» — этот великолепный, выкованный лучшими мастерами меч, который сейчас вел себя как перегруженный магтех-гаджет.

По лезвию пробегала нервная рябь, а голографический эмиттер у гарды назойливо показывал анимацию танцующего гоблина, предлагавшего «обновить прошивку для лучшей заточки!».

Он смотрел на безумные сообщения на стенах, на всю эту абсурдную, унизительную нестабильность, которая грозила разрушить всё, что он с таким трудом выстроил. И всё это складывалось в одно, чудовищно логичное целое.

— Она не могла не попытаться, — тихо, но с ледяной уверенностью произнёс Леонар, сжимая рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели. — Мы оставили ей жизнь. Мы проявили милосердие. А она... она восприняла это как слабость. И теперь бьёт именно по тому, что мы считаем своей силой. По порядку.

В его голосе не было ни капли сомнения. Фанатичная уверенность, взращенная в годах противостояния. Леонар мрачно смотрел на хаос вокруг, и его ум начал выстраивать разрозненные факты в пугающую, но безупречную с его точки зрения стратегическую картину.

Это не был случайный сбой. О, нет. Случайность — это когда портал выкидывает путника на полпути. Но то, что творилось сейчас... это был системный, точечный саботаж. Целенаправленная атака на саму идею порядка.

Взгляд Леонара задержался на капитане гвардии, ветеране, что некогда шёл на пролом сквозь строй её боевых големов. Теперь этот испытанный боец с мёртвой хваткой шептал слова утешения своему же щиту.

Разложение воли.

Не слепая ярость, не паника — это было бы понятно. Но эта... эта слащавая привязанность к куску металла. Тактика, действующая не на плоть, а на дух. Он видел отголоски этого в прошлом — как её пропаганда методично вытравливала из его людей веру в правое дело, оставляя лишь сомнения и апатию.

Его «Светозарный Клинок» — квинтэссенция его воли, символ возрождённой справедливости — был низведён до уровня площадного мальчишки, кричащего рекламные слоганы.

Удар по самой идее власти.

Она всегда умела бить по символам. Теперь же она методично превращала в посмешище всю их систему, каждый её кирпич.

Унизить. Оскорбить. Показать, что всё, во что они верили, чему служили, — не более чем жалкий фарс. Возможно, в этом был и личный вызов ему. Свести его роль к роли смотрителя за сумасшедшим домом.

Её почерк был неуловимо узнаваем в этой методичности: сначала — полная деморализация, наглядная демонстрация твоего бессилия, и лишь потом, когда противник сломлен морально, — финальный, уже почти милосердный удар.

Статуи, вещающие мотивационные максимы... Руны, показывающие рекламу... Это не хаос. Это доктрина. Подмена ценностей. Она заменяла историю и доблесть — пустыми лозунгами и потребительством. Именно так она действовала, придя к власти: обесценивала старые устои, чтобы на их обломках выстроить свой новый порядок.

Порядок, который он с таким трудом низверг.

Глава 6

Он кивнул. Небольшой, почти невесомый жест, который, однако, стоил ему больше сил, чем десяток рыцарских поединков. В этом кивке не было ни простого согласия, ни тяжести вывода — лишь холодное, безрадостное признание очевидного. Игрок сделал свой ход. Теперь очередь была за ним.

Сомнений не оставалось. Картина, которую его разум с такой неохотой складывал из осколков безумия, была завершена. Каждый насмешливый глюк, каждое абсурдное искажение встраивалось в единый, безупречный с точки зрения тактики, план психологического разложения. И у этого плана могло быть только одно авторство.

Она никогда не прощала. И никогда не менялась.

Оставалось только увидеть одно, последнее доказательство.

— Я проверю руническое ядро, — объявил он, подбирая свой клинок. Он вибрировал и показывал синий экран с грустным смайликом. — Если она действительно атакует, её след будет там.

— Будь осторожен, сын, — сказал Принц Линь, положив руку ему на плечо. — Она хитра. Она могла заложить ловушку.

— Я её уже побеждал, отец. Одолею и сейчас.

Он вышел в коридор, и его охватила настоящая симфония безумия. Дворцовые стражи в сияющих латах, гордость королевства, стояли в неестественных позах, пытаясь уговорить свои доспехи «перестать чесаться» или «перестать издавать этот противный визг».

Один из них, гигант с лицом, не выражавшим ни единой мысли вот уже лет десять, с нежностью смотрел на свой щит и шептал: «Не бойся, я тебя защищу от этой плохой, плохой ржавчины».

Леонар слышал, как за его спиной приглушённо ахнула мать. Вся его семья решительно следовала.

Стены, украшенные гобеленами, запечатлевшими былые славные победы, периодически «оживали». Многовековые рыцарские доспехи через раз встряхивались и начинали вещать довольно бодрым голосом: «Фитнесс-перерыв! Заряди свои мана-токи!»

Гвеневра, шедшая чуть позади, с отвращением наблюдала за этим.

— Если это не доказательство порочности магии, то я не знаю, что ещё может им быть. Превратить историю наших побед в… в утреннюю зарядку.

— Она хочет лишить нас нашей славы, — мрачно констатировал Принц Линь. — Стереть память о наших подвигах.

Они прошли через Бальный зал. Гигантские хрустальные люстры, вместо того чтобы светить, пускали разноцветные мыльные пузыри, которые, лопаясь, распространяли запах корицы и… жжёной проводки.

Мраморные статуи великих королей прошлого замерли исполняли хаотичные танцевальные па. Одна из них, статуя Короля-Основателя, издала мощный, гулкий бас:

«Верь в себя! Ты сможешь всё! Твой потенциал бесконечен!»

Леонар почувствовал, как у него дергается глаз. Эта мотивационная чушь была даже хуже, чем прямая угроза. Это было унизительно.

По пути они встретили главного садовника, который отчаянно пытался уговорить розовый куст перестать шептать ему на ухо рекламу средства для увеличения… э-э-э… «магической силы духа».

— Ваше Высочество! — завопил он, увидев Леонара. — Они не слушаются! Говорят, что если я не купирую подписку, то мои лепестки облетят!

— Соберись и возьми себя в руки, — сквозь зубы пробормотал Леонар, ускоряя шаг.

Абсурдность ситуации достигла апогея, когда они решили воспользоваться магическим лифтом, чтобы спуститься в подвал, к руническому ядру. Лифт, обычно послушная платформа, завис между этажами. Стены кабины замигали, и приятный женский голос объявил:

«Извините за задержку. В настоящее время мы устанавливаем важное обновление для вашего комфорта. Ваш текущий рейтинг путешествия: 3 звезды из 5. Хотите оставить отзыв?»

— Оставлю я тебе отзыв! — рявкнул Леонар и ударил кулаком по стене.

«Спасибо за ваш отзыв!» — радостно ответил голос. — «Мы ценим ваше мнение. Оценка обновлена: 2 звезды. Пожалуйста, не бейте интерфейс».

Гвеневра скрестила руки на груди. — Я всегда предпочитала лестницу. Это классика. И, что важнее, она не разговаривает.

В конце концов, они добрались до лестницы и спустились в святая святых дворца — зал Рунического Ядра.

Помещение было круглым, без окон, в центре которого парил сложный, многогранный кристалл размером с повозку. От него по стенам, полу и потолку расходились линии чистейшей магической энергии, которая питала весь дворец.

Обычно, в работе ядра слышался единый мощный, но приятный в своём звучании гул. Сегодня же, ядро звучало, как плохо сработавшийся оркестр.

Кристалл мерцал, как плохой неоновый знак. Из него доносились обрывки звуков — то детский смех, то сигнал тревоги, то отрывок из оперы. По его граням бежали строки кода, перемежающиеся с предупреждениями: «Перегрев!», «Несовместимость драйверов!», «Обнаружено вредоносное заклинание: «Тирания_и_Угнетение_2.0.exe».

— Вот он, — прошептал Леонар, подходя ближе. — Источник. И её след.

— Свет и спасение! — воскликнула Элеонора, закрывая лицо руками. — Она добралась до самого сердца нашей власти!

Принц Линь подошёл к одной из панелей управления, пытаясь прочитать данные. На экране вместо схем и цифр прыгали ушастые зайчики.

Глава 7

Из нестабильного портала, который то расширялся, то сжимался, словно пытаясь выплюнуть что-то слишком для него большое, донёсся звук. Не заклинания. Не угрозы. А чёткие, размеренные, тяжёлые шаги.

Шаги по грязи. По воде. По его терпению.

— Всем приготовиться! — скомандовал Леонар, и его голос прозвучал так же твёрдо, как в день свержения тирана.

Его ум, раскалённый до бела яростью, уже рисовал картину во всех ядовитых подробностях. Вот сейчас материализуется эта стерва с растрёпанными волосами цвета воронова крыла — всегда будто бы только что встала с постели после бурной ночи или пролетела сквозь ураган, даже не попытавшись придать себе достойный вид.

А её глаза?

Карие, как дешёвый виски. Он видел их насквозь. Это были глаза хищницы, полные ненависти и раздражающего, невыносимого высокомерия, будто она одна во всём королевстве владеет некоей тайной, недоступной простым смертным.

Он ненавидел этот взгляд. Ненавидел ту насмешливую искорку, что вспыхивала в них, когда кто-то пытался говорить с ней о долге, о чести, о порядке.

Для неё всё это было пустым звуком, игрой для глупцов, в то время как она одна якобы знала, «как всё устроено на самом деле».

Он вспомнил её ухмылку. Кривую, язвительную. Как она растягивала губы, прежде чем изречь какую-нибудь колкость, приправленную ядом и сарказмом. Как она смотрела на него свысока, будто он — наивный мальчишка, играющий в солдатиков, а не рыцарь, несущий реальную ответственность за тысячи жизней.

И эта её манера держаться — будто весь мир принадлежал ей.

А ещё, эта её «сила», которую она так любила демонстрировать, — дикая, необузданная. Буйная. Как и сама ведьма.

Он ненавидел каждый её вздох, каждое движение, каждый звук её хриплого, надменного голоса. Ненавидел то, как она могла одним словом обесценить все его достижения, все его победы, выставив их глупой авантюрой.

Ненавидел ту власть, которую она до сих пор имела над ним, даже в изгнании, — власть вызывать в нём эту кипящую, бессильную ярость, от которой сводило скулы и сжимались кулаки.

И сейчас она появится.

Мысль об этом почти свела его с ума. Её наглость, её абсолютная, всепоглощающая уверенность в своей правоте. Она никогда не сомневалась. Никогда не просила прощения. Даже когда он прижал её к стене, когда её тирания рухнула, в её глазах не было раскаяния. Лишь холодная, обжигающая ненависть и презрение. К нему. К его семье. Ко всему, что он олицетворял.

Он будет готов. Он встретит её мечом. Он встретит её всей силой своей праведной ярости.

На этот раз он не проявит милосердие. На этот раз он заткнёт её навеки. Он заставит эти карие глаза, полные ненависти, расшириться от ужаса, прежде чем навсегда погасить в них этот ядовитый огонь.

Шаги становились всё ближе. Напряжение достигло пика. Портал выплюнул очередную порцию искр, и…

Из него вывалился маленький, перепуганный гоблин-служка, которого, судя по всему, случайно засосало в эту временную воронку где-то на другом конце королевства. Он ошарашенно посмотрел на семейство Линь, сжимающее оружие, пискнул от ужаса и юркнул обратно в портал, который тут же захлопнулся.

Наступила тишина, нарушаемая лишь судорожным гудением ядра и тяжёлым дыханием Леонара.

Разочарование было горьким, как полынь. Но оно длилось лишь мгновение, сменившись новой волной чистой, незамутнённой ярости.

Этот портал был знаком. Вызовом. Он вёл прямиком к ней.

Леонар Линь, Светокрыл, Герой Народа, разжал пальцы, в которых чуть не сломал рукоять своего оружия. Он повернулся к семье, и в его глазах горел огонь праведной решимости.

— Всё ясно, — произнёс он, и его голос не дрогнул. — Она не пришла сама. Она прислала нам послание. Это — вызов.

— Но, сын, это могла быть случайность… — начала Элеонора.

— Случайность? — Леонар резко оборвал её. — В Новогоднюю Ночь? Прямо перед нашим Руническим Ядром? Вы же только что сами твердили это! Нет. Тут все просчитано. Она показывает, что может дотянуться до нас отовсюду. Даже из своей болотной норы.

Он мрачно окинул взглядом зал, полный глючащего, обезумевшего магтеха. Его взгляд упал на его «Светозарный Клинок» — этот великолепный, выкованный лучшими мастерами меч, который сейчас вел себя совершенно неподобающе для оружия его ранга.

Нет. Её тактика всегда была одной и той же: сначала — полная деморализация, наглядная демонстрация твоего бессилия, и лишь потом, когда противник сломлен морально, — финальный, уже почти милосердный удар.

— Ждать больше нельзя, — объявил Леонар. — Мы идём в её логово. Сегодня. Сейчас.

— Леонар, это безрассудно! — воскликнул Принц Линь. — Новогодняя Ночь, нестабильная магия… Она будет иметь преимущество!

— Именно поэтому мы должны нанести удар сейчас! — парировал Леонар. — Она не ждёт нас. Она уверена в своей безопасности. Мы используем её же тактику внезапности. И пока магия нестабильна, она будет ослаблена. Мы использовали это в прошлый раз! Сработает и теперь.

Он посмотрел на свою семью — на мать, чьё доброе сердце трепетало от ужаса перед колдовством. На отца, стратега, видевшего во всём угрозу государству. На сестру, чей холодный ум уже давно вынес Риннэ смертный приговор. Они все верили в это. Они все знали истину.

Часть 3. Вторжение Светокрыла. Глава 8

Воздух в центре комнаты разорвался с хлопком, похожим на лопнувший паровой котёл, и выплюнул в её гостиную примерно полторы тонны сияющего идиота в доспехах.

Леонар Линь приземлился не на ноги, конечно. Это было бы недостаточно драматично для его героического эго.

Он врезался в её скрипучий стол, разнёс его в щепки, отлетел к стене, снёс полку с горшками (один разбился, распространяя запах старой земли и магического удобрения), и только потом поднялся, отряхивая с доспехов осколки её последней приличной кружки.

Риннэ, застывшая с банкой мази от ожогов в руке, медленно, очень медленно поставила её на каминную полку. Она не закричала. Она даже не ахнула. Она просто наблюдала, как непрошенный гость отряхивается, словно пёс, вылезший из грязной лужи, и окидывает её дом взглядом, в котором смешались брезгливость, триумф и привычное праведное негодование.

«Умный котёл «МагияВари»», до сих пор булькавший в углу, выдал тревожный писк и сообщение на боку:

«Обнаружено несанкционированное проникновение. Рекомендуется: вызвать стражу / предложить чай / проигнорировать. Выберите опцию».

Леонар проигнорировал котёл.

Всё его внимание было приковано к ней. Его доспехи — невероятно ажурные, полированные до зеркального блеска, с едва заметной пульсацией магических контуров — слегка дымились от перенесённого прыжка через нестабильный портал.

В руке он сжимал свой знаменитый «Светозарный Клинок».

— Янтес, — произнёс он. Одно слово. Голос — низкий, бархатный, натренированный для произнесения речей перед толпой. И насквозь пропитанный таким нескрываемым презрением, что у Риннэ свело скулы. Он намеренно коверкал ударение, делая её имя грубым, почти площадным. Это был тот самый мелкий, придворный укол, который так любила его порода: унизить, не прикладывая усилий.

Риннэ не моргнула. Вместо этого она лениво оглядела его с ног до головы — сияющие, но слегка заляпанные болотной грязью латы, эффектный плащ, дорогой, но абсолютно непрактичный в её халупе, идиотски огромный меч.

— А, — сказала она с плохо скрываемой скукой. — Доставка. Наконец-то. Я заказывала жареного павлина в медовом соусе с трюфелями и томлёными лепестками роз. Это не похоже на павлина. И уж точно не пахнет трюфелями. Больше на… на перепачканного в грязи цыплёнка. И где корзинка для пикника? Или у вас теперь такой стильный, брутальный формат доставки — вломиться через стену и всё разгромить? Новый тренд? Я предпочитаю услуги по старинке.

Она помолчала, давая ему переварить.

— Хотя, погоди… — она притворно прищурилась, делая вид, что присматривается. — Латы… меч… осанка, будто проглотил древко штандарта… О, Боги. Это же не доставка. Это самовывоз. Точнее, самопривоз. Милорд Леонар Линь, он же Светокрыл, он же Главный Поставщик Самоуверенности и Непрошенных Визитов. Какая честь. Ты разбил мою полку, Линь. И стол. Кружка, к слову, была фамильной. Счёт за ущерб, моральный и материальный, вышлю твоим казначеям.

На стене за его спиной проступили мерцающие рунические буквы: «Конфликт обнаружен. Уровень агрессии: Высокий. Рекомендуем: дистанция».

Леонар покраснел. От злости.

Её тон — этот спокойный, ядовитый сарказм, снижающий его героическое вторжение до уровня курьерской службы, — действовал на него хуже любого открытого оскорбления.

— Кончай комедиантствовать, Янтес, — снова ковырнул он ударение, словно наступая на больную мозоль. — Ты знаешь, зачем я здесь. И это не про твои жалкие горшки.

— О, прости, прости, — Риннэ подняла руку, изображая внезапное прозрение. — Ты не про еду. Ты про… услуги. Уборка с элементами тотального разрушения? Ландшафтный дизайн в стиле «постапокалипсис»? Или, может, экзорцизм? Чую, во мне сидит бес сарказма и неповиновения. Ты его изгонять явился? Мечом?

Она окинула его насмешливым взглядом с ног до головы, нарочито медленно, словно оценивая товар на рынке, да ещё и залежавшийся.

— Ну что ж, инструмент подходящий, — кивнула она в сторону его клинка. — Большой, блестящий… компенсаторный, ничего не скажешь. А костюмчик… — её взгляд скользнул по его латам. — Новый? Сияет так, будто только что из упаковки. Или ты для эффекта специально на полироли присел перед порталом? Плечики, я смотрю, увеличили… Наверное, силиконовые подкладки? Неловко же герою без богатырского силуэта. И осанка… Боже, да у тебя спина прямее, чем моральные принципы у твоего казначея. Небось, корсет или гуталиновые подтяжки? В наше время, в наше время… всякие средства для создания образа.

«Хотя, — мелькнуло у неё в голове с досадной откровенностью, пока язык изрыгал язвительность. Плечи действительно широкие. Руки… крепкие. Меч держит легко, будто перо. Тренируется, сволочь. Не только речи учит».

Но вслух она продолжила, ещё слаще растягивая слова:

— Ну что же, раз уж явился во всём этом… великолепии, — она чуть не поперхнулась этим словом, — тогда давай без лишних слов, приступай к экзорцизму. Я сегодня плотно ужинала, лучше не трясти, — она подняла указательный палец.

Глава 9

— Или все же, это все, чтобы продемонстрировать новый метод грубого вторжения в частные владения? Довольно эффектно. Шума много, разрушений — ещё больше. Типичный почерк героя-освободителя: вломиться, накричать, наставить на всё свою сияющую палку.

Она снова скрестила руки на груди, смотря на него с таким видом, будто он — надоедливая, но отчасти забавная муха, которую вот-вот прихлопнут. Весь её вид источал усталое, раздражённое презрение. И ненависть, но не только…

Это было глубокое, укоренившееся отвращение к самой сути его натуры — к этому пафосу, этой выставочной, глянцевой уверенности, этой игре в благородство, которая всегда казалась ей просто дорогой упаковкой для самой примитивной жажды всё контролировать и чувствовать себя выше других.

Упаковкой, которую он, похоже, и сам начал путать с содержимым.

И он чувствовал это. Чувствовал каждый грамм её презрения. И это бесило его пуще всего.

На стене за его спиной, там, где когда-то висела её любимая гравюра с болотными орхидеями, что сгорела во время прошлогоднего Сброса, проступили мерцающие рунические буквы.

Не её защитные руны — те всё ещё пытались перезагрузиться. Это было что-то новое, порождённое самим накалом ситуации. Но и они твердили одно и то же:

«Конфликт обнаружен. Уровень агрессии: высокий. Рекомендуем: Дистанция или переговоры».

Леонар мельком глянул на надпись и фыркнул.

— Твои дешёвые фокусы меня не впечатлят, ведьма. Я видел подобное в своём дворце. Твоё тёмное влияние повсюду.

— О, Боги, — Риннэ закатила глаза так сильно, что чуть не увидела собственный мозг. — У тебя в золотой сортирной чаше тоже всплывают предупреждения? Это, милорд, называется Новогодний Сброс. Вселенский глюк. Даже у таких непробиваемых праведников, как ты. Или ты думаешь, я из своего болота управляю погодой в твоём будуаре? Может, ещё и рекламу «Ведьмачьих подушечек» сама туда загружаю?

— Не смей насмехаться! — его голос грохнул, как рык. Пол под ногами Риннэ слабо дрогнул, выдавая вибрацию:

«Уровень агрессии: Критический. Возможно разрушение конструкции».

— Весь дворец, всё королевство! Рушатся устои! Магия извращается, люди теряют рассудок, артефакты ведут себя как… как…

— Как артефакты в Новогоднюю ночь? — закончила за него Риннэ, скрестив руки на груди. — Шокирующая новость. Никогда такого не было. Кроме как каждый год. Ты что, всю жизнь на Луне провёл, Светокрыл? Или в твоём идеальном мирке просто не осталось места для таких мелочей, как природные циклы?

— Это не природный цикл! — он вскинул меч, и его кончик указал прямо на её грудь. Индикаторы на рукояти замигали быстрее. — Это спланированная диверсия! Атака на самые основы порядка! Мои стражи шепчутся со своими щитами! Статуи предков орут мотивационные цитаты! В Руническом Ядре дворца мы нашли твой след!

Риннэ подняла бровь.

— Мой след? В твоём ядре? Милый, я там не была со дня твоего миленького переворота. И, поверь, если бы я собралась туда наведаться, ты бы нашёл не «след», а аккуратно упакованный в ленточку кратер. И то, что ты называешь «моим следом», — это, скорее всего, остаточное эхо моей магии, на которой это ваше шапито до сих пор и держится. Вы же просто сменили вывеску, но фундамент-то мой. Глючит? Ну так может, не стоило выпиливать архитектора?

Он побледнел. От злости.

— Ты… ты отравила саму основу! Встроила в систему код саморазрушения!

— Боже, да ты просто конспиролог! — Риннэ рассмеялась, и это был сухой, колючий звук. — У тебя, случаем, шапочки из фольги в гардеробе нет? Могу одну одолжить, у меня как раз после прошлого визита гоблинов-мародёров осталась.

В этот момент её серебряная ложка, всё ещё лежавшая на полу, дёрнулась, подпрыгнула и зависла в воздухе. Из неё брызнул голографический луч, и весёлый мультяшный эльф в колпаке начал танцевать джигу.

«Споры? Напряжение? Не время для ссор! Время для «Умиротворяющего чая Спокойствие»! Всего три серебряных за пакетик! Спешите купить, акция ограничена!»

Леонар вздрогнул и отмахнулся от проекции, как от назойливой мухи. Эльф пискнул и исчез.

— Видишь? — зашипел он. — Даже твоя утварь глумится! Ты насылаешь эту… эту потребительскую чуму на нас!

— Это не я! Это рынок, Линь! — Риннэ уже начала терять последние крохи терпения. — Или ты думаешь, я сижу тут, в болоте, и в перерывах между вышиванием крестиком пишу рекламные скрипты для летающих ложек? У меня, прости, есть дела поважнее!

— Например? — язвительно бросил он, делая ещё шаг. Теперь их разделяло не больше трёх метров. Его доспехи пахли магией, полиролью и непоколебимой уверенностью в себе. — Высиживать планы мести? Копить тёмную силу? Наводить порчу на новогодние украшения?

— Например, пытаться пережить эту ночь, чтобы мой дом не развалился на части из-за вселенской поломки магии, в которой ты, как всегда, видишь лично мою злобную волю! — она тоже шагнула навстречу.

Её собственная, старая магия, дремавшая в стенах и в земле под ногами, отозвалась на его вызов, нагнетая давление в комнате. Воздух затрещал статикой. «Умный котёл» забеспокоился:

«Обнаружено нарастание мана-фона. Риск закипания. Уменьшите накал страстей».

Глава 10

Боль. Острая, ядовитая, как укус змеи. Она позволила ей отразиться в глазах на долю секунды — нечаянно, предательски.

И увидела, как в его взгляде мелькнуло что-то вроде… удовлетворения.

Он попал в цель.

— А ты всегда верил в красивые сказки, Линь, — выдавила она, и её голос стал тише, опаснее. — В спасителей на белом коне. В то, что стоит свергнуть «тирана», и наступит рай. И что? Наступил? Или просто сменился состав придворных подлиз, которые теперь шепчут тебе на ухо другие сказки? Те, где во всех бедах виновата старая, изгнанная ведьма?

— Не смей говорить о моих советниках! — он вскинул меч ещё выше. По лезвию пробежала волна энергии. — Ты их не знаешь!

— О, знаю, милый, знаю! — она засмеялась, и в этом смехе не было ничего весёлого. — Знаю по именам. Лорд Вильгельм Гнислов? Тот, что при мне воровал из казны на постройку личных фонтанов в виде нимф? А теперь, наверное, советует тебе повысить налоги «для блага народа». Леди Ирма Колючеперая? Та, что травила соперниц ядом, а потом сваливала на духов болота? Уверена, теперь она возглавляет у тебя комитет по нравственности. Ты не сверг тиранию, дурак. Ты просто устроил ротацию кадров в змеином питомнике.

Леонар замер. На его лице на миг промелькнуло что-то, кроме гнева. Сомнение? Нет, не может быть. Скорее, ярость от того, что она осмелилась ткнуть его носом в то, на что он предпочитал закрывать глаза.

— Ты лжёшь. Ты всегда лжёшь. Это твой единственный инструмент.

— Правда неудобная штука, да? — Риннэ ухмыльнулась. — Особенно когда она приходит не в виде светозарного видения, а в виде грязного болотного кома, который лезет в твой идеальный дворец.

Он не выдержал.

С рыком, больше похожим на раненого зверя, чем на боевой клич, он бросился вперёд. Чтобы схватить её. Чтобы заткнуть её рот, остановить этот поток яда.

Риннэ не отступила. Её рука метнулась к палочке за поясом. На дисплее мигнуло:

«Батарея: 1%. Критический уровень. Автовыключение через…»

Но она уже не читала. Она вырвала палочку и взмахнула ею, не произнося заклинания — просто выплеснув в него всю свою накопленную за пять лет ярость, обиду и горькое, горькое презрение.

Щит, который он мгновенно выставил клинком, встретил её сырую, неоформленную мощь. Не взрыв, не луч — просто волну сокрушительного давления.

Окна домика с треском вылетели наружу. Вся пыль, вся паутина, вся мелкая рухлядь поднялась в воздух. Стены затрещали. На них побежали новые рунические строки:

«Разрушение. Разрушение. Системный сбой».

Их отбросило друг от друга. Леонар врезался спиной в противоположную стену, Риннэ отлетела к камину, ударившись поясницей о каменный выступ. Боль пронзила её, острая и яркая. Она едва удержалась на ногах.

Они стояли, тяжело дыша, в центре разрушенной комнаты. Дождь из осколков стёкол и щепок медленно оседал вокруг.

Леонар первым пришёл в себя. Он оттолкнулся от стены, его лицо исказила чистая, незамутнённая ненависть.

— Вот она, твоя истинная суть! Хаос! Разрушение!

— Ты… первый начал… — прошипела Риннэ, выпрямляясь. Боль в спине пылала. Она чувствовала, как по ноге течёт тонкий ручеёк крови — видимо, осколок. Но игнорировала все.

Леонар Линь стоял в шаге от нее. Он был огромный, в этих дурацких доспехах, весь сияющий и грохочущий при каждом движении. Она — в своём потрёпанном платье, с разметавшимися чёрными волосами, с грязным лицом и глазами, горящими как угли.

Его дыхание, тяжёлое и быстрое, обжигало её кожу. Он чувствовал её дыхание — прерывистое, свистящее.

Пахло болотом, дымом и… чем-то диким, острым, что жило в ней и сейчас вырвалось наружу. Магия. Жизненная сила. Яростная, неукротимая, как шторм.

Его взгляд упал на её губы. Сжатые в тонкую, злую полоску. На каплю крови, выступившую на её нижней губе.

Её взгляд скользнул по его лицу — по напряжённой челюсти, по губам, тоже сжатым, но уже не в гневной гримасе, а в… изумлении?

Они ненавидели друг друга. В эту секунду ненавидели так сильно, что это чувство было почти осязаемым, физическим.

Он был огромный, в этих дурацких доспехах, весь сияющий и грохочущий при каждом движении. Она — в своём потрёпанном платье, с разметавшимися чёрными волосами, с грязным лицом и глазами, горящими как угли.

Ярость кипела между ними раскалённой, дрожащей сферой. Леонар сделал ещё шаг, сокращая и без того ничтожное расстояние. Его грудь, закованная в латы, тяжело вздымалась от гнева. Она не отступила ни на йоту, лишь упрямо выпрямилась во весь свой невысокий рост, прямая и гордая, а в глазах стоял гнев, ничуть не уступавший его собственному.

И вдруг, сквозь туман ярости, она осознала — он слишком близко. Настолько близко, что видно мельчайшие детали: каждая ресница, каждый микроскопический шрам. Она чувствовала тепло, исходящее от него. Чувствовала его дыхание — горячее, быстрое.

Осознание физической близости ударило её, как обухом по голове. Это сбило с толку. Вывело из привычной колеи. Нужно было вернуть контроль. Вернуть всё в знакомое, ядовитое русло.

Глава 11

Леонар замер, его ярость на миг сменилась полным, абсолютным недоумением. Он инстинктивно, почти неуловимо, втянул воздух носом, проверяя себя. Потом его лицо побагровело уже от нового, свежего взрыва негодования.

— Что?! — его голос сорвался на крик. — Ты… ты смеешь…!

— Смею, — перебила она, язвительная ухмылка вернулась на её лицо, маскируя остатки замешательства. — И советую отойти подальше. А то я сейчас чихну от этого амбре, и твои сияющие латы, не дай бог, потускнеют. Это будет национальной трагедией.

Он отпрыгнул назад, как от раскалённого железа, лицо исказила гримаса глубочайшего отвращения — к ней, к её словам, к этой унизительной ситуации.

— Ты… ты ведьма! — выпалил он, но теперь в его голосе, помимо ярости, звучала и какая-то потерянность. Его атака была полностью сорвана, переведена в абсурдное русло.

— О, какая проницательность! — Риннэ закатила глаза, с облегчением чувствуя, что почва снова у неё под ногами, пусть и залитая ядом. — Пять лет понадобилось, чтобы установить этот непреложный факт? Поздравляю с научным открытием. А теперь, раз уж твоё обоняние, видимо, притупилось от благородных ароматов дворца, повторю: отойди. Ты отравляешь воздух. И без того не самый свежий.

Его лицо побагровело.

— Замолчи! Ты оскверняешь…

— Ой, да уймись уже со своим осквернением! — она выпрямилась, игнорируя боль. Ярость вернулась, удвоенная, утроенная от этой нелепой, унизительной почти-близости. — Ты вломился в мой дом, разнёс его, обвинил во всех грехах, и теперь ещё и изображаешь оскорблённую невинность? Убирайся. Сейчас же. Пока я не решила, что твои сияющие латы будут отлично смотреться на дне моего болота в качестве кормушки для пиявок.

— Я не уйду, пока ты не признаешься! — зарычал он, но в его голосе уже не было прежней несокрушимой уверенности. Но оставалась злость, замешанная на растерянности.

— Признаюсь! — крикнула Риннэ, разводя руки. — Я во всём виновата! Я насылаю глюки на твой дворец! Я заставляю твоих стражей влюбляться в утюги! Я пишу рекламу для летающих ложек! Я ответственна за плохую погоду, неудачную стрижку твоего коня и то, что у тебя, наверное, по утрам будят слишком рьяные птицы! Я — Великая и Ужасная Ведьма Вселенского Беспорядка! Доволен? Теперь можешь идти и написать об этом в своих мемуарах!

Леонар стоял, тяжело дыша. Его взгляд метался по разрушенной комнате, по мигающим рунам, по её лицу. Он искал слабину, изъян, хоть что-то, что подтвердило бы его правоту в этой абсурдной ситуации. Но находил только хаос и её язвительную, бесстрашную ухмылку.

— Ты не раскаиваешься, — произнёс он наконец, и это прозвучало почти как констатация факта. — Ни в чём. Никогда.

Риннэ уставилась на него. Потом медленно, с преувеличенной театральностью, оглядела свой дом: выбитые окна, разломанный стол, осколки, пыль, трещины на стенах.

— Знаешь, о чём я сейчас жалею? — спросила она ледяным тоном. — О том, что пять лет назад я не превратила тебя и всю твою «светлую семейку» в садовых гномов. Сейчас бы у меня была симпатичная, беспроблемная коллекция во дворе. И тишина.

Это было последней соломинкой. Леонар взревел. Простым бессмысленным, животным рёвом ярости. Он развернулся и, вместо того чтобы снова ринуться на неё, пошёл крушить то, что ещё осталось целым. Он пихнул ногой опрокинутый стул, отшвырнул обломки полки, ткнул мечом в стену, оставив глубокую царапину на и без того ветхой штукатурке.

— Вот твоё царство! — кричал он, указывая мечом на грязь и разруху. — Вонь! Гниль! Хаос! И ты пытаешься убедить меня, что не хочешь того же для всего королевства?!

— Может, для королевства это и был бы прогресс по сравнению с тем цирком, который устроили вы! — огрызнулась она, следя за его перемещениями. — По крайней мере, здесь честно. Воняет — так и пахнет гнилью. Глючит — так все об этом знают. А не прикрывается позолотой и высокопарными речами!

— Ты ненавидишь порядок! Ты всегда его ненавидела!

— Я ненавижу лицемерие, Линь! А ваш «порядок» — это просто упаковка для той же самой грязи, только с бантиком! Ты сверг одну систему, чтобы установить точно такую же, только с твоим гербом на печати! Разница лишь в том, что я хотя бы не притворялась святой!

Он замер у её книжной полки — точнее, у того, что от неё осталось. Несколько потрёпанных фолиантов по алхимии и древним рунам валялись на полу. Он наклонился, поднял один, заляпанный болотной грязью.

— И это… это твои знания? Твоя мудрость? Валяется в грязи!

— Положи! — её голос вдруг стал острым, угрожающим. Не язвительным. И опасным. — Положи книгу. Сейчас же.

Он ухмыльнулся, почуяв слабину.

— Боишься? Что я найду? Твои зловещие ритуалы? Планы новой узурпации?

— Там рецепт мази от грибка на ногах, идиот! Но он мой! Положи!

Он не положил. Он швырнул книгу в угол, где та угодила прямо в лужу от разбитого горшка. Риннэ вздрогнула, как от пощёчины. Не из-за книги. Из-за жеста. Полного абсолютного неуважения. Привычного. Возводящего её ярость на совершенно иной уровень.

— Всё, — тихо сказала она. Голос потерял всю ярость, стал плоским и мёртвым. — Всё, хватит. Уходи. Просто уйди. Ты победил. Ты всё разгромил. Ты доказал, что ты большой, сильный герой, который может прийти и сломать хрупкие вещи у бывшей соперницы. Получил свою порцию морального удовлетворения? Теперь исчезни.

Глава 12

Леонар обернулся к ней. Он увидел её лицо — внезапно опустошённое, уставшее до самых костей. Увидел, как она обхватила себя руками, будто замёрзла. И что-то внутри него дрогнуло.

Не раскаяние. Никогда.

Но что-то вроде… недоумения. Он ожидал ярости, ответных ударов, проклятий. Не этой внезапной усталости, этой капитуляции, которая была хуже любого оскорбления.

Он опустил меч. Индикаторы на рукояти наконец перестали мигать, выдав устойчивый зелёный свет.

«Угроза нейтрализована. Рекомендуется отступление».

— Портал, — пробормотал он, больше самому себе. — Мне нужно вернуться. Доложить…

Он повернулся к тому месту, где появился. Воздух там всё ещё дрожал, вибрировал остаточной магией. Он поднял свободную руку, сконцентрировался. Его клинок загудел, проецируя в пространство сложные голографические руны — команду на обратное открытие портала.

Руны повисли в воздухе, завертелись… и рассыпались на мелкие пиксели.

На их месте возникло чёткое, официальное сообщение:

«Ошибка. Портал недоступен.

Причина: обнаружен неидентифицированный объект, приближающийся к точке входа.

Безопасность превыше всего.

Повторите попытку позже.

(Код ошибки: 451 – несанкционированное родство)»

Леонар уставился на сообщение. Потом на Риннэ. Потом снова на сообщение.

— Что… что это значит? «Несанкционированное родство»? Какое ещё родство?

Риннэ, всё ещё стоявшая у камина, смотрела на голограмму с таким же непониманием, которое быстро сменилось новой волной раздражения.

— О, великолепно! Твой магтех-портал решил, что мы связаны узами крови? Может, ему показалось, что мы слишком мило любезничали? Иди почини свою игрушку, Линь. Или иди пешком. Мне всё равно.

— Я не могу… я не могу оставаться здесь! — в его голосе впервые прозвучала паника. Из-за перспективы быть запертым. С ней. В этой конуре.

— Представляю, как тебе тяжело, — ядовито сказала Риннэ. — Но это твои проблемы. А теперь, если ты закончил ломать моё имущество, я попробую заткнуть дыру в стене, пока весь болотный хор не решил переехать ко мне в гости.

Она отвернулась, делая вид, что ищет среди обломков хоть что-то целое, чтобы прикрыть окно. На самом деле ей нужно было просто не смотреть на него. Её руки дрожали. От ярости, от боли. От всего.

Леонар стоял, бормоча что-то под нос, пытаясь снова активировать портал. Сообщение об ошибке мигало с завидным постоянством.

И в этот момент, пока они оба были поглощены своими мыслями дверь в её дом с треском распахнулась.

Не от ветра. И не от очередного глюка магии.

На пороге, заливаемый косым дождём и мрачным светом угасающего дня, стоял подросток. Лет четырнадцати-шестнадцати. Он был худой, взъерошенный, в странной, потрёпанной одежде, которая не походила ни на крестьянскую, ни на дворянскую.

Он тяжело дышал, будто бежал очень долго. И светился. Буквально. От его кожи, от мокрых волос исходило мягкое, золотистое сияние, которое, однако, местами мерцало и рябило, как плохая голограмма.

Но самое главное были его глаза. Большие, широко распахнутые. И абсолютно золотые. Не как у демона или дракона. Как у кого-то, в ком смешались две несовместимые линии силы.

Он ошарашенно смотрел на разруху в комнате, на Риннэ у камина, на Леонара с мечом у несуществующего портала. Его взгляд метнулся от одного к другому.

Затем его рот приоткрылся. Он сделал шаг внутрь, хлюпнув сапогом по луже с дождевой водой, затекшей с порога.

И сказал.

Голос был молодой, срывающийся, полный такого невероятного облегчения и ужаса, что это прозвучало громче любого крика или заклинания.

— Мам? Пап?.. Мне нужна помощь.

Вот тут еще небольшой рассказ - приквел и сиквел данной книги.