Сказание о небесном огне и вечной весне

Тихий ветер над Шаньюанем

Пролог

Когда-то, до того как мир разделился на Свет и Пепел, на востоке, где цветёт вечная весна, стоял Храм Дыхания Дракона.

Говорят, именно там был запечатан Первый Огонь — магия, способная создать или уничтожить всё живое. Но с приходом Вечной Зимы, Храм исчез, растворился среди облаков, а вместе с ним — и пламя, и надежда.

Прошли тысячелетия. Люди забыли истинные имена драконов, боги отвернулись от мира, и магия стала достоянием мифов. Остались только сказания — шёпот стариков у костра, записки учёных в пыльных храмах и древние пророчества, что никто уже не верил читать вслух.

В одном из них было сказано:

«Когда весна покинет землю,

Когда дракон поднимется вновь —

Родится искра в теле смертной,

Чей дух зовёт сам Небесный Огонь».

Бай Джин не знала этих слов. Она была дочерью простого лекаря в далёкой деревне у подножия гор, где дни тянулись спокойно, а будущее казалось предсказуемым. Она не знала, что в её крови — древняя сила. И уж точно не знала, что её судьба давно вписана в ткань мира.

Но однажды на небе появился красный дракон.

И всё изменилось.

Глава 1:

Весна пришла в Шаньюань рано.

Сначала — в тонком паре над водами озера, где лотосы ещё спали. Затем — в пении журавлей, вернувшихся к своему древнему каменному мосту. А позже — в мягком шелесте ив, склонившихся над тропой, ведущей к деревне.

Бай Джин сидела на камне у края тропы, босая, с зажатым между пальцами стеблем сухого полевого цветка. Её пальцы были испачканы землёй — с утра она помогала в саду, как всегда, с малых лет. Её отец, лекарь Бай Цин, учил: чтобы лечить, нужно знать, как растёт жизнь. Как она прорастает. Как умирает. Как снова возвращается.

Но сегодня Бай Джин не думала о травах. Она смотрела в сторону горизонта — туда, где за лесами скрывались белые пики гор Тяньшен, и где, по словам старого Лин-гуна, «спят духи стихий». Ветер тянул волосы, и в груди было странное чувство — будто что-то должно произойти.

— Ты опять тут, девочка весна? — голос прозвучал из-за плеча.

Бай Джин обернулась. Это был старый Сюнь, один из охотников. Он называл её «девочкой весной» с тех пор, как она однажды в детстве провела ночь в лесу и вернулась утром с распустившимся персиковым цветком в руке — посреди осени.

Она ничего тогда не помнила. Только то, что ей снился голос. Тихий. Зовущий.

— Просто дышу, — ответила она и встала.

Сюнь покачал головой, указывая на запад:

— Воздух неспокоен. Птицы летают низко. Вчера за холмами был огненный след. Может, молния. Может… — он замолчал, как будто не решался говорить дальше.

Бай Джин почувствовала, как по коже прошёл холодок, несмотря на мягкое солнце.

В тот день всё казалось обычным — до самого вечера.

Вечером, когда небо окрасилось в золото, Бай Джин вернулась домой. Их дом стоял в конце деревни — крыша покрыта травой, стены из камня, внутри пахло сушёными травами и дымом. Отец перемалывал корень цзиньшэня, не поднимая глаз, когда она вошла.

— Твои руки, — сказал он. — Опять ссадины.

— Упала. Не страшно.

— Каждый раз не страшно, пока однажды не будет поздно.

Она улыбнулась. Он всегда так говорил. Но в голосе отца была скрытая тревога.

— Ты слышал о том следе на небе? — спросила она, сев на низкий табурет.

Он замер. Потом тихо отложил ступку.

— Это не простая молния, Джин. Люди говорят… Дракон.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое, как гром.

Она нахмурилась.

— Но драконы — это легенды. Старые сказания. Разве они… ещё существуют?

— Я думал, нет. Но если вернулся хотя бы один… — он не договорил.

Их глаза встретились.

— Тогда и ты должна знать правду.

Той ночью отец рассказал ей о том, что никогда не говорил. О том, что её мать — не была простой женщиной. Что её род — один из последних потомков Стражей Весны. Что в крови Бай Джин — сила, связанная с самой землёй. С жизнью. С круговоротом.

И что когда-то, много веков назад, эта сила была запечатана, чтобы она могла вырасти как обычный человек. Но теперь, если дракон действительно пробудился… запечатывание может ослабеть.

— Твоя мать умерла, чтобы спрятать тебя от тех, кто ищет наследницу, — прошептал он. — Но мир меняется, Джин. И ты должна быть готова.

Бай Джин смотрела в огонь, не в силах говорить. Её душа разрывалась между страхом… и странным, тихим зовом внутри.

Ночь была безлунной. Где-то в горах грохотал гром, хотя небо было чистое.

И далеко, высоко в небесах, чьи-то глаза наблюдали за ней.

Он — бессмертный. Победитель древнего дракона. Божество, которое сотни лет странствовало в одиночестве, оберегая равновесие между мирами.

Сегодня он снова почувствовал Искру.

И она — пробудилась.