Сказание о знахарке и огнедышащем

День, когда распахнулись двери в мир другой

«Истинная магия рождается там, где встречаются смелость сердца и мудрость веков»

Телефон издал звук в последний раз — и погас. На экране, сколько бы я ни нажимала кнопку включения, вставал лишь свирепый значок, означающий, что требуется зарядить батарею.

— Только не сейчас, пожалуйста! — воскликнула я, трясущимися руками держа телефон словно спасательный круг. Я снова и снова нажимала на эту злосчастную кнопку блокировки, целиком погружаясь в надежду на чудо.

Вокруг царила непроницаемая темень. Никаких огней города, ни фар мимо проезжающих машин, ни даже тусклого свечения уличных фонарей. Лишь тишина, прерываемая шелестом опавших листьев и моими шагами, которые звучали в этой мрачной пустоте. Вдруг меня настиг крик птицы — резкий, пронзительный, словно предупреждение о надвигающейся опасности, от которого по спине пробежали ледяные мурашки.

Я остановилась, судорожно втягивая воздух, пытаясь осмыслить, где нахожусь и как я сюда попала. Всего несколько минут назад я шла по освещённой аллее, направляясь к съёмной квартире, слушая подкаст о древних славянских обрядах… и вдруг оказалась здесь, в этой зловещей темноте, где каждый шорох казался угрозой.

— Эй, красавица, ты, видимо, заблудилась? Мы можем помочь тебе — за определённую плату, — послышался голос из мрака, сопровождаемый неприятным смехом, от которого внутренности сжались в ледяной комок.

— Спасибо за предложение, но в вашей помощи я не нуждаюсь, — попыталась произнести я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но он предательски дрожал, обнажая мой всепоглощающий страх. Внутренний голос истошно кричал: «Беги!» Но ноги словно приросли к земле, не решаясь сделать шаг.

Решение пришло внезапно, как вспышка молнии — я рванула обратно, в сторону далёкого света фонарей, к призрачной надежде на спасение, молясь лишь о том, чтобы со мной ничего не случилось.

— Я уверен, что без нашей помощи ты не справишься. Хочешь, я провеведу тебя до твоего дома? — из тени вырвался зловещий шёпот, и я почувствовала, как по спине скользнула чья‑то рука.

Отпрыгнув, как ошпаренная, я помчалась вперёд, не разбирая дороги, чувствуя, как паника захлёстывает сознание. В голове стучала одна мысль: они следуют за мной, они не отстанут…

— Куда же ты, красавица? Я только хотел проводить тебя домой! Теперь ты пробудила во мне инстинкт охотника. Когда я тебя поймаю, я хорошенько с тобой поиграю, моя куколка, — голос преследователя звучал всё ближе, превращаясь в кошмарный саундтрек к моему бегству.

Тьма вокруг сгущалась, словно живое существо, обступая меня со всех сторон, лишая воздуха, сжимаясь вокруг горла невидимой петлёй. Сердце билось в груди глухо, как колокол в пустой церкви, отсчитывая последние мгновения. Второй удар пришёл быстрее, третий — ещё стремительнее. Время замедлилось, разбилось на острые осколки, а весь мой мир сжался до единственной мысли: «Я должна выжить!»

В тот самый миг, когда подсознание пронзило осознание смертельной угрозы, внутри меня вспыхнул огненный импульс. Адреналин хлынул в кровь — не струя, не поток, а настоящий взрыв, мгновенно разносящий по венам первобытный приказ: «Беги! Бойся! Живи!»

Я не успела понять, откуда приближаются незнакомцы, как моё тело уже действовало само по себе. Мышцы наливались невероятной силой, будто в них вливали расплавленный металл. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но я не чувствовала боли — только бешеный ритм крови, пульсирующей в висках. Зрачки расширились до предела, и тьма внезапно стала прозрачной: я видела каждую ветку, каждый камень на пути, каждую неровность земли, словно моё зрение преобразилось в нечто сверхчеловеческое.

Дыхание забилось в груди, как штормовая волна — вдох, выдох, вдох, выдох; лёгкие работали на пределе, втягивая воздух с такой силой, будто от каждого вдоха зависела жизнь. В крови пылал огонь, сжигая остатки сомнений. Печень выбрасывала глюкозу, и тело наполнялось энергией — не сладкой, не мягкой, а острой, как лезвие, готовой разорвать меня изнутри, но не остановить. Страх? Да. Но он не сковывал — он поджидал. Он превращал меня в существо, для которого не существовало границ: ни усталости, ни боли, ни сомнений.

Я бежала.

Бежала так, как никогда не бегала в жизни.

Впереди мерцал спасительный просвет — дорога, асфальт, гладко блестевший под светом фонарей, манящий, как последняя надежда. Ещё несколько шагов — и я вырвусь, окажусь под защитой света, ведь они не пойдут на свет, я была уверена в этом.

Но реальность оказалась страшнее любых кошмаров.

Из‑за поворота, визжа тормозами, вылетела машина. Фары ослепили, превратив ночь в белый ад, разрывая реальность на части. Время снова разорвалось, но теперь уже окончательно.

Я пыталась затормозить, развернуть тело, отскочить в сторону, но инерция гнала вперёд, как неумолимая стихия. Мозг вопил: «Влево! Влево!» — но ноги не слушались, словно чужие, неподвластные моей воле.

Мир перевернулся. Моё тело взлетело в воздух, как тряпичная кукла, отброшенная чудовищной силой. В глазах вспыхнули звёзды, а затем — чернота. Кости хрустнули, мышцы скрутило жестокой судорогой. Воздух вырвался из лёгких, оставив лишь беззвучный крик, застрявший где‑то внутри.

А потом — тишина. Не сразу, постепенно. Сначала исчез шум. Затем — боль. Остался только гул в ушах, похожий на далёкий морской прибой, убаюкивающий меня в темноте.

Я лежала на асфальте, холодная, неподвижная. Адреналин ещё пульсировал в венах, но его жар угасал, сменяясь ледяным оцепенением, проникающим до костей. Где‑то вдали взвыли сирены, но для меня время замедлилось до невозможности, растянулось в бесконечность.

…

Когда я открыла глаза, мир выглядел иначе.

Вместо асфальта — мягкая трава, пахнущая летними травами и чем‑то древним, забытым. Вместо городского шума — пение птиц, шелест листвы, далёкий звон ручья. Я лежала под раскидистым дубом, чьи ветви создавали над головой зелёный шатёр, пронизанный золотыми лучами солнца.