Скверное поместье

Глава 1

В темнице было сыро и темно, даже свеча, что горела на столике стража, давно потухла. Девушка тяжело вздохнула и обняла ноги, умостив подбородок на коленях. Когда в коридоре раздались шаги, в сердце вновь вспыхнула надежда. Сиэле была довольно известной в столице травницей, ее яды хорошо покупали на черном рынке, поэтому шанс на то, что ее выкупит или просто заберет в услужение богатый и влиятельный господин были высоки.

Власть и деньги в этом темном мире решали все. Знатный мужчина или даже женщина могли взять себе в услужение любого узника, даже приговоренного к смерти, если того желали. Также любой мог выкупить пленника. Год бывший узник должен был прослужить бесплатно, после чего или уходил от хозяев, став свободным, или продолжал работать, но уже за деньги.

Когда Сиэле задержали за продажу ядов, слухи об этом широко распространились в столице, она дорого за это заплатила крысам из Дурного двора, что за деньги выполняли поручения такого рода. Расчет был прост – травницу и магичку растений вполне мог захотеть нанять какой-нибудь зажиточный купец, аптекарь или владелец лекарской, она принесла бы за год больший доход, чем стоила. Девушка затаила дыхание, и тут ее напрягли шаги, звук которых заметно отличался от остальных – каждый удар высоких каблуков звучал как ровный, необсуждаемый приказ. Так шел человек, распоряжения которого не смел нарушить никто.

Сиэле даже вздрогнула, когда за плечами стражника, судорожно отпирающего решетчатую дверь, показалась статная фигура мужчины в высоких сапогах на довольно внушительных каблуках. Девушка застыла с чуть приоткрытым ртом, отупело фиксируя взглядом представшего перед ней мужчину – средний рост (если не учитывать каблук), идеальная выправка, в меру стройное, в меру подкаченное тело, длинные каштановые волосы мягкой волной струились ниже плеч, лицо скрыто маской, выделанной из тончайшего серебра.

В этом темном мире многие знатные маги, да и просто желающие часто носили на улице маски, сие обозначало, что они не настроены на общение и вышли в город лишь с деловой целью. Он же носил маску всегда, поговаривали даже в своем поместье. И, конечно, Сиеле его узнала, хоть и видела прежде лишь издалека. Узнала по гербам, вышитым на вычурном фиолетовом аби, да и просто по клубившейся вокруг ауре.

Маркиз Корин де Нуаргош владелец большой части земель на юге страны. Хозяин Скверного Поместья. Рядом с ним маячила невысокая миловидная девушка, Сиеле предположила, что это его невеста, что была дочерю почти разорившегося барона из западных провинций. Слухи о невесте маркиза уже давно ходили в столице, и эта девушка подходила под описание – хорошенькая с густыми вьющимися каштановыми волосами и зелеными чуть раскосыми глазами, придающими ей особый шарм.

- Тебя освобождает маркиз де Нуаргош, - глухим голосом подтвердил догадки девушки стражник. – Год ты работаешь на него бесплатно. Далее по договоренности. Бумаги пришлем с посыльным.

Стражник, открыв решетку, поспешил развернуться и подобострастно поклонился маркизу. Сиэле вышла в коридор, тоже исполнила поклон и позволила себе вопросительный взгляд, заговорить не решилась, она боялась Корина, но понимала, если он действительно желает видеть ее в своем поместье в качестве работницы, удача на нее свалилась невероятная.

Мужчина тоже решил не растрачивать слова, он просто повернулся и пошел прочь, чуть стукнув пальцами по высокому сапогу. Сиэле истолковала это как приказ и, склонив голову, последовала за господином.

- Не бойся, - заговорщицки шепнула ей невеста маркиза, поравнявшись, - он суров только с виду.

Травница чуть тряхнула головой в непонимании, о владельце Скверного Поместья все высказывались как о жестоком и суровом мужчине, и вряд ли эти слухи были ложны.

Все три часа, что ехали из столицы в поместье, провели в молчании. Невеста маркиза пыталась завести с ним разговор, обсуждая мрачную осеннюю погоду за окном, но мужчина ей просто не отвечал.

Сиэле высунулась из окна, понаблюдала за серо-желтым зимнем лесом, тяжелыми тучами, опустившимися почти до верхушек деревьев, и решила, что наблюдение внутри экипажа вести все же интереснее. Украдкой понаблюдала за господами. Ее внимание привлекли сапоги маркиза, они были длинной до середины бедра, но, судя по всему, очень удобны, мягкая кожа плотно облегала сильные ноги, выше сапог можно было наблюдать рельеф мышц в обтягивающих бриджах.

Травница вдруг поймала себя на мысли, что слишком уж откровенно разглядывает ноги господина, испуганно уставилась на лицо в серебряной маске, но он на нее не смотрел, лишь заметив прямой взор, равнодушно мазнул по ней взглядом светло карих глаз.

Въехав в ворота поместья, ландо проехало лишь чуть, после маркиз стукнул в стенку, после чего кучер споро остановил лошадей. Корин вышел из экипажа, и девушки поспешили за ним. Кучер, поняв, что хозяин решил прогуляться, увел ландо в сторону конюшен.

- Ох, Корин, понимаю, ты устал сидеть в экипаже, но погода не для прогулок, - посетовала невеста маркиза, кутаясь в тонкую шаль.

Мужчина лишь повел плечом, не считая нужным отвечать. Сиэле же была счастлива подышать даже и холодным воздухом, после того как несколько дней провела в темнице.

По направлению к ним шел мужчина, одетый в светло коричневое аби и высокие сапоги, голенище было ниже, чем у сапог маркиза, зато каблуки, жестко взрывающие мокрый речной гравий, были поистине исполинской высоты.

По дорогой обуви и одежде, по манере держаться, и конечно, по количеству драгоценных камней в многочисленных украшениях можно было догадаться, что к ним приближается не простой человек. Маску он не надел, и Сиэле с интересом оглядела красивое узкое лицо с четко очерченной линией широких губ, узким носом и красивыми глазами очень необычного цвета – что-то между коричневым и оранжевым.

Длинные каштановые волосы его были заплетены в небрежную косу и прихвачены с двух сторон заколками, которые, судя по блеску бриллиантов, могли стоить как несколько деревень.

Глава 2

Сердце Сиэле пело от счастья. Ей выделили отдельную комнату на первом этаже, стоящую чуть в стороне от гостевых, она-то полагала, что придется спать вповалку с горничными. Для нее приготовили одежду и обувь, заполнили целый шкаф, позволили есть в столовой, и за все это она должна была лишь заниматься любимым делом. И не нужно будет «таскать тяжелые бочки в порту».

Конечно, и барона, и маркиза она по-прежнему боялась, но пока решила наслаждаться моментом. В столовую пришла, когда Шарлеман, Корин и его невеста уже были там. Сиэле была удивлена, что даже в столовую маркиз надел маску, эта закрывала лишь верхнюю часть лица, и можно было увидеть красивую линию полных губ.

По правую руку от сидевшего во главе Корина, сидел Шарлеман, по левую его невеста. Сиэле села рядом с бароном, с вожделением принюхиваясь к поставленному перед ней куриному супу со сливками.

- Приятного аппетита, Шарлеман, - бросил маркиз.

- Господин маркиз… Корин, - нахмурилась его невеста. – Ты забыл, что здесь присутствуют дамы.

- Я не забыл, и кстати, вижу, - жестко заявил Корин. – Только не дам, а вещь, которую получил, заключив сделку с твоим отцом, и мне даже не нужно будет на тебе жениться, когда дело сладиться, и вещь, которую мне отдали, чтобы помогать в нашем травничестве.

- Все так, я жертва сделки, - опустила глаза девушка. – Но ты мог бы проявить немного уважения ко мне как к человеку. Я думала, вчера мы поладили.

- С чего ты взяла, что вы с Корином поладили? - в голосе Шарлемана послышался металл. – Ты, прибывая тут всего неделю, отлучилась без спроса в столицу, привезла каких-то нелепых штор и приказала слугам развесить их в гостиной. Корин крайне недоволен тобой, Адель.

- Я хотела лишь оживить сей мрачный дом! – смело заявила девушка.

А Сиэле была крайне удивлена, дом был обставлен идеально – богато, со вкусом, но при этом донельзя уютно, если в какой-то из гостиных и были неудачные шторы, их не стоило бросаться менять в первые минуты пребывания в поместье. Очень гадкие догадки относительно невесты маркиза закрались в сердце Сиэле, ведь если Адель была романтично настроенной особой, то скоро комфортно здесь не будет.

После обеда девушка еще немного поработала в кабинете, желая выслужиться. Спать здесь ложились довольно поздно, и Сиэле успела осмотреть дом и ближайший двор, выбрала книгу в библиотеке, и уже располагала масляную лампу на тумбе, чтобы свет удачно падал на постель, как чуть не завыла в голос, когда увидела врывающуюся в комнату Адель. Девушка, мило улыбаясь, запрыгнула на кровать и предложила посекретничать.

- Как тебе местные слуги? – задала вдруг вопрос Адель.

- Никак. Мне нет дела до служанок, - Сиэле с грустью посмотрела на книгу.

- Они учтивы, но отстранены, сначала мне показалось, что они против меня настроены, но сейчас понимаю, что они просто угнетены бароном, - прищурилась девушка.

- Бароном, не маркизом?

- Конечно, здесь главный негодяй лишь Шарлеман. А Корин, если ты заметила, всегда сдержан, у него заледеневшее сердце, которое нужно растопить…

- Вот как? – насмешливо бросила Сиэле. – А в столице поговаривают, что он просто огонь, особенно после того случая, когда под благовидным предлогом, направил свои войска в поместье де Изваль и лично вырезал всю семью шевалье де Изваля.

- Ты же знаешь, это связано с противостоянием принцев! – Адель попыталась устранить не вписывающийся в романтичную картину элемент.

- Я даже знаю, что из-за этого противостояния ты здесь, - вздохнула Сиэле.

- Да, но между мной и Корином пробежала искра, так что думаю отношения эти идут туда, куда следует, - мечтательно улыбнулась Адель.

- Хорошо, если так.

Сиэле присела на край постели и скептически оглядела жертву чужих страстей. Об этом судачили в столице, об этом рассказывали крысы Дурного двора. Дело в том, что некий граф Ален, что владел землями на западе страны, влюбился в сестру Адель и желал вступить с ней в брак немедля. Но Адель была дочерью барона от первой жены, а сестра от второй, и по законам их страны, где допускалось как многоженство, так и многомужество, дочери вторых и третьих супругов не могли вступать в брак, пока не выйдут замуж или не заключат договор о помолвке дочери первых.

Выход из странной ситуации находили - с дочерями первых супругов заключали помолвку, а когда дочери вторых и третьих выходили замуж, помолвку расторгали. На такое часто шли родители по тем или иным причинам, но, разумеется, знать была готова принять в фиктивные женихи далеко не каждого, лишь мужчина с высоким титулом, мог отказаться от помолвки под предлогом «не сошлись характерами», не запятнав честь семьи.

Граф Ален обладал довольно хорошим обученным войском личных гвардейцев. Второму принцу была просто необходима его поддержка. Он, и та часть знати, что его поддерживала, всячески обхаживали графа, дабы привлечь на свою сторону. Корин и Шарлеман также ратовали за то, чтобы на шатающейся под королем престол взошел второй принц, а не третий. Ради того, чтобы сделать графа обязанным и себе, и второму принцу, Корин и оказал тому услугу, заключив помолвку с Адель. По традиции пригласил будущую супругу в гости, чтобы Ален мог побыстрее вступить в законный брак.

- Так вот, - Адель меж тем что-то вещала, - я думаю поехать в город, чтобы купить подарки для слуг.

- Зачем? – поймала нить разговора Сиэле.

- Мы должны подружиться! Они видят во мне холодную рыбину, думают я такая же бесчувственная, как и их хозяева.

- И со мной ты тоже должна подружиться? – саркастично выдала Сиэле. – Я продавала смертоносные яды…

- Знаю, что ты была вынуждена, - Адель порывисто схватила ее за руку. – Ты знаменита своими магическими способностями и талантами в травничестве, все знают, что тебя выгнали из академии не из-за неуспеваемости, а из-за того, что ты незаконнорожденная дочь шевалье Жура, и после его смерти жены оспорили завещание, по которому обязаны были платить за твое обучение.

Глава 3

На завтрак Сиэле шла в неописуемом волнении, старалась быть не заметной тенью. Шарлеман был, однако, более чем сдержан, вел себя холоднее, чем Корин и ничем не напоминал того жаркого палача, что привиделся Сиэле прошлой ночью.

Маркиз по-прежнему не снимал маски, в этот раз он надел аксессуар, выполненный из тончайшего костяного фарфора.

Заговорил он лишь после утреннего кофе, приказав камердинеру и девушкам следовать за ним с Шарлеманом во двор.

Сиэле, уже было подумала, что ночью ей снился сон с участием барона, но, когда увидела написанную им картину, поняла, что все произошедшее случилось более чем наяву.

Прямо у дорожки ведущей ко входу был установлен столб, а к нему привязана обнаженная девушка, замерзающая на довольно холодном зимнем воздухе, спину ее украшали ровные идеально параллельные друг другу полосы от кнута. Все подошли поближе, и маркиз приказал камердинеру отвязать несчастную и унести в комнату.

- Что здесь происходит, Корин? – голос Адель дрожал от слез.

- Я наказал свою горничную за то, что она самовольно перевесила шторы в моей гостиной, - вместо маркиза ответил барон.

- Что?! Но это я велела перевесить шторы, это не только твой дом, но и дом моего жениха, ничтожный ты человек, - Адель сжала кулаки.

- Твой жених также не отдавал приказов касательно штор, - ровным голосом выдал Шарлеман.

- Почему ты молчишь, Корин? – Адель в отчаянии посмотрела на мужчину в маске. – Ты же понимаешь, твой так называемый друг сделал это специально, чтобы заставить меня почувствовать себя виноватой, и чтобы подчеркнуть, что я никто в этом доме.

- Понимаю, - чуть кивнул маркиз.

- И понимаешь, что он чудовище? – заливалась слезами Адель. – Ты позволишь мне помочь той служанке?

- Попроси у кухарки норкового жира, нужно растереть ее, чтобы согреть, - согласился Корин.

Бросив ненавистный взгляд в сторону барона, Адель побежала в дом. Маркиз же неожиданно приблизился к Сиэле и встал позади почти вплотную.

- А ты что думаешь об этом? – задал неожиданный вопрос.

- Думаю, господин барон был в некоторой степени милостив, на отметинах нет ни крови, ни царапин, полосы настолько идеальны, что даже цвет их ровный. Барон явно умеет обращаться с кнутом на высшем уровне.

- Более чем. Он может убить с одного удара. И все же он бы проявил больше милосердия, если бы взял плеть, а не кнут, - в голосе маркиза чувствовалась усмешка, в первый раз Сиэле почувствовала идущие от него эмоции.

- Его Сиятельство также хороши? – Сиэле прикусила язык, подумав, что надерзила.

- Ты хочешь проверить? - голос звучал уже почти весело.

- Как Вашему Сиятельству угодно, - прошептала девушка, испугавшись, что шутка заходит далеко.

- Завтра на рассвете будь готова, мы отправимся в запретный лес, искать лунный шипень, он растет только зимой, нужно успеть собрать много до начала весны.

- Зачем Вам лунный шипень? – удивлась девушка. – Он хорош для некоторых лекарств, но растет в таких труднодоступных местах. Я знаю несколько трав способных его заменить, они также растут зимой в…

- Шарлеман, - вдруг перебил ее Корин. – Я думаю, что все же нет.

- Я разберусь, - вздохнул барон. – Сиэле, ты недозволительно много говоришь. Через час будь в моем кабинете, у нас много работы.

- Да, господин барон, - расстроенная девушка поклонилась уже отвернувшимся от нее мужчинам.

Памятуя события прошлого вечера, Сиэле поначалу чувствовала себя сковано рядом с бароном, но он был более чем сдержан, и, увлекшись работой, девушка все же расслабилась в его присутствии.

- Отдохни перед обедом, - барон встал с кресла и отошел к большому окну кабинета, закуривая длинную тонкую сигарету. – Ты на сегодня свободна, но расскажи про Дурной двор. Ты знаешь о нем больше меня.

- Нет, не больше, - возразила Сиэле. – Дурной двор - полу преступная организация, которая промышляет мелкими делишками, в основном связанными с распространением и добычей информации, шантажом и подобным.

- Ты не имеешь к нему отношения?

- Лишь пользовалась услугами, как и все черные торговцы.

- А родственники? Есть те, кто тебя поддержит?

- Нет. Меня поддерживал отец, он умер. Больше никого нет.

- Выходит, если мы тебя сейчас отпустим, тебе некуда пойти? – медленно выпустил струйку дыма Шарлеман. – Ты более не сможешь продавать яды в столице.

- Не отпускайте меня, - взмолилась девушка. – Я ведь работаю бесплатно, лишь за еду, но я могу есть на кухне и совсем мало…

- Ты же понимаешь, что дело не в деньгах, - чуть улыбнулся Шарлеман. – Их у нас даже слишком много. Но дело в молчании, если останешься здесь, ты готова молчать? И сколько бы тебе не предложили члены Дурного двора или кто-то еще заплатить за информацию, ты готова отвергнуть любое предложение?

- Да.

- Тогда почему твой голос дрогнул?

- Я немного испугалась, - перевела дыхание девушка, подумав, что же тут такое творится, - но это неважно, мне некуда идти, я буду рада работать здесь, ничего не замечать и молчать.

- Хорошо, - барон вдруг приблизился к ней быстрым четким шагом и выдохнул дым в лицо.

Сиэле встала задолго до рассвета, надела комплект мужской одежды, который для нее также купили, высокие сапоги для верховой езды. В столице и крупных городах женщины обычно не позволяли себе ездить верхом, но за их пределами разъезжали частенько. Девушка уверенно держалась в седле, если попадалась хорошо выезженная спокойная лошадь, и все же нервничала, приближаясь к денникам, вряд ли у барона были старые клячи, коих сдают в аренду городские конюшни.

Конюх окинул ее сочувствующим взглядом и велел свернуть за конюшню, сказав, что маркиз дожидается ее там. Сиэле поняла, почему взгляд был сочувствующим. Лошадь была одна. Молодой мерин был поседлан, но маркиз держал его в недоуздке, конь нервно прядал ушами даже на знакомой территории, нервозность животного хорошо читалась. Запыхавшийся конюх, принес уздечку, и девушка удивленно распахнула глаза, увидев континентальный гэг с тремя кольцами.

Глава 4

В следующие несколько дней травница видела барона и маркиза лишь за обедом. Они работали в алхимической лаборатории, ее туда не приглашали. Сиэле понимала мужчин, она тоже не спешила раскрывать секреты изготовления лекарств и ядов. Общеизвестные рецепты она изучила по книгам и в академии, но были в ее арсенале и снадобья, которые она изобрела сама, благодаря владению магией растений.

Наконец, настал день, когда барон вновь позвал свою ассистентку в кабинет. Судя по вороху бумаг и закладкам в древнем фолианте, им предстояло усердно поработать. Барон велел сесть в кресло напротив него, а не на подлокотник, так как сегодня у них были разные задачи. Сиэле была немного рассеяна, ей все хотелось вернуть разговор к ее обучению для странных игр господ, но не знала, как к этому подвести.

- Если увеличить количество веливены, то жар будет спадать быстрее, но у нее много побочных эффектов, - барон, работающий над лекарством от черной лихорадки, прокрутил в пальцах перо.

- Бычий корень схож по свойствам, но он слишком дорог, снадобье будет стоить как верховая лошадь, - вздохнула Сиэле.

- Да и с использованием веливены лекарство будет недешево, - задумался Шарлеман.

- Господин барон, я хотела тебя попросить, все же подумать о моем обучении, - Сиэле решила бросить без предисловий и в лоб, раз уж красиво перевести разговор не получалось.

- Вставай, - бросил Шарлеман и обогнул стол, усаживаясь на краешек.

Сиэле вышла на середину комнаты, нервно сжав руки.

- Посмотри на меня, - безэмоционально бросил мужчина. – Ты хотела бы меня подчинить или подчиниться?

- Подчиниться, - у девушки сбилось дыхание.

- А если я тебе скажу, что в этих играх нет гендерных, социальных и прочих неравенств, и ты вольна выбрать себе в рабы самого высокопоставленного господина, если ваши интересы совпадут? Что ты выберешь?

- Подчиниться, - в этом не было сомнений.

Шарлеман подошел к шкафу и достал оттуда две склянки. Сиэле принюхалась, даже издалека одну одна узнала, там была мазь, взывающая жуткую жгучую боль.

- В одной скляночке снадобье, что я нанес на твои раны в первый раз, когда смазывал запястья, - подтвердил ее догадку барон, - в другой заживляющая мазь. Вытяни ладонь.

Девушка послушно вытянула руку, чуть было не дернула обратно, увидев, что в руке Шарлемана появился нож для вскрытия конвертов. Но удержалась и почти не вздрогнула, когда он сделал небольшой порез на внутренней стороне ее ладони.

- Я предлагаю тебе выбор, - в голосе Шарлемана заскользили мягкие чарующие нотки, - скажи, какую мазь я должен нанести тебе на рану? Ответишь правильно, возьмусь тебя обучать. Подсказка в вопросе.

Было ясно как ясень, что она не должна выбирать заживляющую мазь, но и просьба помучить ее звучала бы нелепо, учитывая, что барон говорил, его не возбуждает непосредственное причинение боли. В вопросе же резало слух слово «должен», хозяин не должен исполнять веления раба.

- Как пожелает господин барон, - опустила взгляд девушка.

- Хорошо, - Шарлеман открыл склянку с мазью, причиняющей боль. – Господин барон хочет, чтобы ты не издавала ни звука.

С этими словами он нанес на рану эту адскую смесь. Против воли рука Сиэле дрожала, и сама она тряслась, на лбу выступила испарина, ей казалось, что ей разрывает кожу тысячи мелких огненных кинжалов, боль от которых прокатывается по всему телу. Девушка прокусила нижнюю губу, чтобы не завыть, и соленые слезы смешивались с соленой кровью, затекая в рот.

- Неплохо, - Шарлеман вытащил носовой платок, стер мазь и нанес заживляющее снадобье, замотав руку. – Неидеально, но сойдет для новичка, я тобой доволен.

- Спасибо, - боль резко отступила.

- За то, что ты была хорошей пташечкой, я дозволяю тебе опуститься на колени и обнять меня.

Сиэле медленно опустилась на колени, прижимаясь к теплому телу. Подняла взор на мужчину. В его глазах на момент появилось довольство и радость, и Сиэле задохнулась от счастья, что смогла усладить его. Прильнула щекой к животу и, ощутив твердость мышц и силу, почувствовала невиданную доселе эйфорию.

- Урок первый, - прошептал Шарлеман, поглаживая девушку, стоящую на коленях, по голове. – Ты должна быть красивой. В игре,в которую мы играем в месяц троелуния, все красивы. И хозяева, и рабы должны приводить друг друга в экстаз одним своим ликом.

Сиэле больно кольнула обида, она считала себя красивой. Даже в академии всегда носила маску, стараясь избежать домогательств. Она обладала хорошим уровнем владения магии и уж с помощью нее давно исправила малейшие недочеты.

- Я не красивая, господин барон? – сглотнула комок девушка.

- У тебя привлекательное лицо и тело, поэтому и приглянулась мне, но этого мало, - ласково прошептал барон. – Красивые черты лишь безликая картина, что привлечет на время. Но поистине завораживающей красотой обладает лицо души. О, ты можешь показать это лицо – твой взгляд должен говорить красноречивее слов, изгиб губ описывать твои эмоции, твой лик должен зачаровывать.

- Этому можно научиться, господин барон?

- Конечно, нет! Но это умение придет к тебе само, если ты решишься обнажить душу, - Шарлеман тронул ее за плечо, призывая подняться. – Для начала твоей привлекательной внешности достаточно, уверен со временем мы добьемся и завораживающей. На сегодня ты свободна.

Глава 5

У Сиэле были сотни вопросов, но она не решилась их задать, боясь спугнуть замаячившее на горизонте счастье. Девушка плюхнулась на кровать в своей комнате, неистово целуя платок барона. Ее переполняли эмоции, и тело ее наполнялось приятным томлением, когда вспоминала Сиэле довольство и радость вспыхнувшие в его глазах. Она смогла заслужить его одобрение!

Впервые за двадцать лет жизни девушка чувствовала себя живой. Прежде ее мир был абсолютно монохромным, но в этом поместье стал расцветать яркими красками. Девушка жила ни хорошо, ни плохо. Шевалье Жур, чей внебрачной дочерью она являлась снимал им с матерью апартаменты на окраине столицы, оплачивал школу для Сиэле, успел оплатить и два курса в академии. Мать относилась к девушке ровно, она совсем не любила ее, но понимала, что дочь является залогом ее безбедного существования и отношений портить не спешила, к тому же она не была вздорной, а лишь холодной.

Сиэле считала себя такой же, ее не особо волновали окружающие, разве что раздражали. Много юношей пыталось ухаживать за красивой травницей, но их интерес лишь тяготил и отнюдь не радовал.

По странному стечению обстоятельств, а может в сем был особый замысел судьбы, родители Сиэле умерли в один день, и когда ее выгнали из академии, девушка не знала куда податься. Пришла за помощью к одному виконту, который прежде оказывал ей недвусмысленные знаки внимания.

После ночи, проведенной вместе, виконт скорбно вздохнул и посоветовал девушке углубиться в науку, но зато дал денег на аренду лавки на месяц и свел кое с кем из Дурного двора. Так Сиэле смогла изготавливать и продавать лекарства, а по науськиванию крыс из Дурного двора еще и яды, коими торговала из-под полы. Длилось ее дело недолго, всего полгода, после чего ее забрали в темницу и отдали маркизу, но благодаря своим талантам репутацию травницы Сиэле заработала хорошую.

Ужин проходил все в той же атмосфере, что и прежде. Маркиз общался лишь с бароном, игнорируя девушек, Адель пыталась унять обиду, вызванную его пренебрежительным отношением и склонить его к общению, пыталась показать знания в политике и экономике, кои у нее, впрочем, имелись.

Видимо, Шарлеман рассказал Корину, что взял Сиэле на обучение, так как маркиз уголком губ показал ей, что его это не слишком обрадовало. А девушке не терпелось начать игру, и она смотрела на барона все более и более подобострастным взглядом. Может, у нее стало получаться показывать чувства взором, потому как, когда за десертом она вдруг почувствовала мучительное желание, опуститься на колени и сесть у ног барона, маркиз одобрительно улыбнулся и протянул изящную ладонь к кожаной маске, скрывающей верхнюю часть его лица.

В этот момент служанка, что несла серебряный кофейник, запнулась в ногах и опрокинула посуду и содержимое. Сиэле была почти уверена, что экономка вошедшая следом поставила той подножку. Но почла за благо промолчать.

Мужчины покинули столовую, они имели привычку прогуливаться в саду после ужина, даже и в ненастную погоду. Адель решила, что свежий воздух необходим и ей, побежала следом. Сиэле же осталась доедать принадлежащие теперь только ей птифуры.

- Госпожа Сиэле, - экономка отослала служанку и встала напротив девушки. – Могу я с тобой поговорить? Но только если ты позволишь говорить прямо и дерзко.

- Хорошо, - удивленно кивнула травница.

- У тебя были слуги?

- Была приходящая служанка.

- Что в первую очередь ты ценила в ней честность и умение отлично выполнять свои обязанности, так?

- Так, - девушка решительно не понимала к чему ведет экономка.

- Так вот, разумеется, слуги сего поместья обладают этими качествами, но что отличает хороших слуг от отличных, так это третье качество – беспристрастность. Мы существуем будто бы в отдельном мире, мы не замечаем личной жизни господ, мы не то, чтобы не посмеем заикнуться когда-либо о том, что видели здесь, но и подумать об этом, мы удаляем из памяти все, что не относится к нашей работе. Нам за это очень хорошо платят. У меня двое детей, меня заботит лишь то, что, работая здесь, я могу обеспечить им достойную жизнь и надежду на лучшее будущее.

- Есть «но»? – проницательно заметила Сиэле.

- Тебя устраивает такое положение вещей?

- Более чем.

- Тогда сейчас я отступлю от своих правил и вмешаюсь. Но лишь раз. Помоги объяснить госпоже Адель, что дружба между слугами и господами невозможна. Друзьям свойственно делать поблажки, слугам нет, между нами всегда будет зависимость - один платит, другой служит, и излишнее общение будет лишь тяготить нас, заставляя льстить и подыгрывать.

- Невозможно, - улыбнулась Сиэле, - она или добрая, и делает это по побуждению сердца, или хитрая, и пытается заставить всех чувствовать себя ей обязанной. Меня ее дружба тоже тяготит.

- Надеюсь, у маркиза не будет поводов брать ее в жены. Они не подходят друг другу.

- Она в него влюбилась.

- И будет еще хуже, если он снимет маску, и она увидит, насколько он красив. Это очень опасно, госпожа. У доброго человека поедет крыша от поведения господ, приезжающих сюда перед месяцем троелуния до отбытия в Скрытый Город. Что мы будем делать с безумицей?

- Главное, чтобы она молчала, - вздохнула Сиэле.

Травница, правда, сама не знала, не поедет ли и ее крыша от творящегося в месяц троелуния, но ей не терпелось узнать и даже поучаствовать. Нужно было все-таки попытаться извиниться перед маркизом так, чтобы ему понравилось.

На следующий день после обеда, Сиэле удалось застать Корина одного в гостиной. Она споро подскочила и опустилась на колени.

- Мой господин, - не смела поднять взор, - я хочу попросить прощения за свое недостойное поведение во время поездки за лунным шипенем. Я готова понести наказание.

- Ты даже не понимаешь, почему я так разочарован, - равнодушно бросил маркиз. – В большей степени твоею глупостью, нужно было сразу раздосадовать меня, попросив развязать веревку, а не терпеть впустую, а потом все испортить.

Глава 6

Чувство стыда накапливалось груди и неприятным холодным потоком скатывалось в желудок. Сиэле нравилось стелиться перед маркизом, но так не хотелось нарваться на слуг, будучи в таком унизительном положении. Корин привел ее к тяжелой двери на первом этаже, отперев ее магией, указал на спуск в глубокий темный подвал и пошел первым. С колен он подняться не позволял, и не смея нарушать приказ, Сиэле развернулась задом, чтобы можно было спускаться по лестнице ползком, дверь захлопнулась, и спуск погрузился во тьму, гложущий стыд сменился липким ужасом, скатиться по каменной лестнице в такой темноте ничего не стоило.

Внезапно сильная рука перехватила ее под талией. Корин легко поднял Сиэле и закинул на плечо продолжив спуск в таком положении. Он не сбился с шага. Несмотря на то, что спускался в кромешной тьме на высоких каблуках и с девушкой на плече, шел маркиз легко и уверенно. Толкнул дверь внизу и опустил свою ученицу на пол. Сиэле, вскочив на колени, огляделась - комната была щедро освещена магическими факелами, в шкафах, на столах стояли банки, бутылки, колбы, пробирки, чаши, лейки, мензурки и прочее, многие были наполнены содержимым разных цветов, посреди этого рая для алхимиков стоял барон де Виль, разглядывающий сидящую на полу со смесью удивления и предвкушения.

- Так ты согласен попробовать Сиэле на роль нашей рабыни, Корин? - Шарлеман схватил маркиза за плечи, при этом наступил на спину девушки, заставив распластаться на каменном полу.

- Ей во многом не достает понимания, а значит и послушание оставит желать лучшего, - Корин тоже надавил сапогом на спину девушки. – Но я чувствую в ней отчаянную потребность раствориться в служении. Может, что и выйдет.

- Хорошооо, - зашипел вдруг барон, присаживаясь на корточки.

Маркиз сел также, они развернули Сиэле на спину и принялись водить по ее телу руками, грубо ощупывая, причиняя боль. Тяжело задышав, девушка переводила взгляд с одного мужчины на другого. Сейчас выражение их лиц не было равнодушным как прежде, маски пали. Сиэле с жадностью ловила плескавшиеся в их глазах интерес и азарт.

- Нам нужно рассказать тебе о месяце троелуния и о правилах, - Корин принялся медленно расшнуровывать ей платье. – Ты обязана это знать, но сможешь ли доказать нам свою готовность и желание постичь сии правила?

- Да, - прошептала Сиэле, ее тело накрыла морозная тень стыда от осознания, что мужчины раздевают ее, ощупывая каждый сантиметр тела.

- Это лаборатория, - посетовал Шарлеман, - тут не очень удобно, и валяется лишь пара предметов, но мы обойдемся.

С этими словами он отворил дверцы одного из шкафов, достал оттуда плеть и хлыст. Хлыст небрежно передал маркизу, сам же с благоговением провел языком по кнутовой части плети из переплетенных кожаных полос.

Шарлеман подал девушке руку, заставил облокотиться о свой стол, прижался к обнаженному телу, жарко зашептав:

- Сейчас ты не поймешь, но постараюсь объяснить, эта однохвостая плеть не для наказания, но для поучения, она тяжелая, но мягкая, полосы переплетены вокруг сердечника кнутовым способом, он более надежен, сердечник же идеален в своей гибкости. Потрогай.

- Господин, - Сиэле провела рукой по плети и задрожала от вожделения, будто бы прикоснулась к чему-то донельзя постыдному, но возбуждающему.

- Я буду наносить несильные удары с протяжкой, оставь страх, моя точность и умения достойны демонов, я ничего не поврежу, так что просто вкуси наслаждение и внимай каждому пункту сказанному Корином, удары заставят тебя запомнить все тщательнее, - барон говорил со сладким придыханием, поглаживая свою плеть, как иной муж поглаживает возбужденный пах.

Маркиз же аккуратно развернул девушку, заставив опереться о край стола руками, прогнуться в спине, похлопал хлыстом по внутренней стороне бедер, предлагая чуть расставить ноги. Постыдная поза не вызывала смущение, так как все сознание Сиэле затопили страх и предвкушение.

- Для начала скажу, что сия игра относится лишь к месяцу троелуния, - начал рассказ Корин. – Во все остальное время отношения между нами могут быть обычными. Например, если бы мы были твоими любовниками, то ты, конечно, была бы отчасти нашей рабыней, но лишь в постельных утехах, и то, когда сего захочется. В месяц троелуния ты будешь рабыней всегда, каждую секунду твоего существования, каждая клеточка твоего тела и каждая частичка твоей души и разума будет принадлежать хозяевам.

В воздухе послышался легкий свист, и обжигающей болью плеть легла на верхнюю часть спины Сиэле.

- Хозяина нельзя ослушаться. Любой его приказ, каким бы постыдным, жестоким или нелепым он ни был, должен выполняться неукоснительно.

Плеть вновь легла на спину, и боль впечатала слова маркиза в сознание.

- У раба нет ничего, кроме одного – желания угодить хозяину.

Отметины ложились идеальными ровными параллельными друг другу полосами без единой царапины и капли крови.

- С этого момента мы начнем твое обучение, поэтому отношения между нами будут такими же, какими будут в месяц троелуния. Веди себя для начала как обычно, но, если поступит приказ, выполняй незамедлительно. Тогда ты будешь обращаться и ко мне, и к Шарлеману «хозяин».

После этих слов маркиза барон нанес еще несколько ударов с одинаковой силой, жалящая боль приносила мучение, а осознание своей бесправности облегчение, избавление от тягот ответственности и каких бы то ни было забот.

- В свою очередь, - тихо продолжил Корин, - мы даем тебе слово, что не причиним вреда твоему здоровью ударами и проникновениями, что берем на себя ответственность за тебя, и что будем в полной мере соответствовать образу хозяина, в котором нуждается рабыня. Однако в случае нашего неудовольствия мы можем оставить любые заботы о тебе, бросить на произвол судьбы и подвергнуть опасности.

Шарлеман отбросил плеть и взял из шкафа пузырек, Корин нанес несколько резких ударов по заду девушки хлыстом, после чего схватил ее, прижимая к себе истерзанной спиной. Барон разомкнул ей челюсти и влил содержимое в рот. Невыносимая горечь полилась по языку в горло, сердце Сиэле заполошно забилось, она пыталась принюхаться и разложить снадобье на ингредиенты.

Глава 7

Шарлеман взял Сиэле на руки и унес в ее комнату, только когда голова ее коснулась подушки, девушка осознала, что он нес ее обнаженную, понадеялась, что никто из слуг не видел этого.

- Хозяин, - Сиэле дотронулась до руки мужчины и всмотрелась в оранжево-карие глаза. – Может ли мужской орган довести меня так же до разрядки? Я ранее никогда не чувствовала такого. Чтобы достичь такого пика, нужно испытать боль?

- Не знаю, - задумался барон. – Скорее тебе нужно психологическое расслабление, а боль его дает. Мне вот, чтобы порадовать женщину, абсолютно необходимо почувствовать над ней всепоглощающую власть, но главное ее желание подчиниться мне до последней капли.

- Я хочу, хозяин, - Сиэле лаково потерлась щекой о его ладонь.

- Да, называй меня так почаще, будь у меня в ногах и вылизывай мои сапоги, - глаза Шарлемана горели жадным блеском, как же мне хочется, чтобы ты стала нашей невольницей, ты первая женщина, что всколыхнула мою душу и плоть. Не испорти все, пожалуйста.

- Я буду очень стараться, мой хозяин, - порывисто заявила счастливая девушка.

На следующий день все было как обычно, во время обучения мужчины велели ей быть невольницей, только когда они того потребуют. Барон был сосредоточен, маркиз более чем холоден, он не снимал маски, закрывающей пол лица. Но Адель увидевшая его однажды, казалось, воспылала к фиктивному жениху еще большей любовью. Вилась вокруг, все пытаясь выставить напоказ свои просвещенность и деловитость. Судя по нервно дергающемуся уголку губ экономки, в ведение хозяйства Адель также вмешивалась активно.

Сиэле задыхалась от ее бурной деятельности и неуемной жизнерадостности. После обеда решила скрыться в атриуме, чтобы избежать очередного навязывания дружбы. Вход в него лежал через летнюю гостиную, и девушка была удивлена застать там маркиза де Нуаргоша с книгой в руках. Решила, что скрывался от своей невесты.

Гостиная представляла собой что-то вроде крытой террасы и сейчас, когда сквозь стекло дверей и окон до пола в комнату смотрело тяжелое хмурое небо и сад утопающий в пожухлых листьях и глубокой грязи, там было отнюдь неживописно.

- Сиэле? – Корин отложил книгу и снял маску, увидев входящую девушку.

- Я хотела погулять в атриуме, господин маркиз, - жадно всмотрелась в прекрасное лицо, воспоминания о произошедшем в лаборатории нахлынули горячей волной.

- Не так, - Корин легонько погрозил изящным пальцем.

- Хозяин, - Сиэле обдало волной радости, она поспешно опустилась на колени и преданно всмотрелась в светло-карие глаза.

- Хочу научить тебя языку жестов, - в чарующих глазах заблестели озорные искорки. – Не вставай с колен, но подползи поближе.

Девушка выполнила приказ, и Корин чуть стукнул пальцами по голенищу сапога.

- Этот жест означает, что тебе нужно идти за мной, расстояние должно быть в районе метра, ты должна идти обычным шагом, если я не попрошу иного, например, идти за мной на четвереньках. Сидеть должно всегда у ног хозяина, но, если я похлопаю по поверхности, - мужчина побарабанил по козетке, - можешь сесть рядом. Если я резко щелкну пальцами, нужно быстро подойти, взмах руки наотмашь, означает, что нужно удалиться в дальний угол помещения, щелчок пальцев и взмах наотмашь – вообще из комнаты, если услышишь удар каблука о каблук, падай ниц, если увидишь, что я широко раздвинул ноги, ты должна встать между них на колени и ублажить мою пушку ртом, если я не попрошу иного. Это ясно для начала?

- Да, хозяин, - Сиэле жаждала исполнить какой-нибудь приказ.

- То же в отношении Шарлемана, и, думаю, не нужно уточнять, ты выполняешь все независимо от ситуации, и от того, кто находится рядом, - мужчина щелкнул пальцами.

Сиэле споро подползла, села у его ног, с предвкушением ожидая похвалы, в глазах Корина появилось довольство, что вызвало растекшуюся по душе девушки теплоту, маркиз медленно раздвинул ноги, и она с отчаянно бьющимся сердцем встала между ними, потершись щекой о напрягшийся пах.

- Что здесь происходит? – громкий выдох послышался от порога, и в комнату ворвалась Адель.

- Выйди, я не обязан объяснять, - отмахнулся Корин.

- Как ты могла?! – Адель вдруг схватила Сиэле за плечи и принялась трясти. – Так ты отплатила мне за доброе отношение? Мы же подружились!

Травница молчала, не зная, что нужно делать в этой ситуации, подняла глаза на хозяина. Он вскинул брови, щелкнул пальцами и махнул рукой. По сердцу Сиэле разлилась обида и непонимание, она не сделала ничего дурного, а он выгнал ее, а не свою взбалмошную фиктивную невесту. Девушка выскочила в коридор. Адель последовала за ней.

- Как ты могла? - продолжила рыдать Адель.

- Почему бы и нет? - вздохнула Сиэле. – То, что ты пыталась навязать мне дружбу, не означает, что мы подруги. Хитрый ход - дружить со всеми и заставлять чувствовать себя виноватыми, причиняя тебе вред. А помолвка ваша фиктивная, так что маркиз де Нуаргош вполне себе свободный мужчина.

- Тебе себя не жаль? – вскинула на нее удивленный взгляд Адель. – Между нами с Корином есть искра, я стану его женой и хозяйкой сего поместья. А ты могла бы быть моей доброй подругой и ценной работницей, но ты предпочла роль жалкой, выклянчивающей капельку тепла любовницы.

- Искра? – саркастически улыбнулась Сиэле.

- Корин сдержан, не выказывает чувств при посторонних, - уверенно заявила Адель.

Сиэле хотела было парировать, что и наедине маркиз вряд ли расплывается перед ней лужицей, но в коридор вышел Корин. И к удивлению, и даже ужасу Сиэле, он погладил Адель по плечу и довольно мило проворковал:

- Адель, это была всего лишь глупая шутка, не придавай значения, не береди свое сердечко, - с этими словами мужчина поспешно покинул коридор.

Адель же пожала плечами и последовала за ним. Мир рухнул, по-видимому, Адель не на пустом месте считала себя действительно невестой. Сиэле же хотела иметь своим строгим будоражащим душу хозяином свободного мужчину, а не чужого мужа, который будет в столовой обсуждать сколько тетушек позвать на именины, а потом зазывать Сиэле в подвал и играть роль жесткого монстра.

Глава 8

Заснуть было сложно, девушка промучилась пол ночи, уснула под утро и опоздала к завтраку, что даже порадовало, ибо она не особо представляла себе, как нужно вести себя с Корином, а тем более с Адель.

Завтрак ей принесла горничная, а также сообщила, что ей велели одеть госпожу в нарядное платье, завить ей волосы и доложить, что один из гостей барона и маркиза, которые соберутся тут перед отбытием в Скрытый Город в месяц троелуния, решил прибыть заранее.

Сиэле безумно хотелось спросить, этот господин хозяин или раб, но тут было непринято вести беседы со слугами. Когда травница вышла в холл и барон, и маркиз уже были там, странно было, что не пришла Адель. Но Корин объяснил это тем, что просил ее с самого утра отбыть в столицу и купить семян цветов для высадки в клумбах. Сиэле представила, с каким энтузиазмом бросилась дочь барона выполнять дурацкую просьбу, ведь она так мечтала понравится Корину.

Мужчины бросили на Сиэле по недовольному взгляду, объявили, что пока не обязательно звать их хозяевами и велели следовать за ними на крыльцо. Высокопоставленного знатного гостя встречали снаружи.

Когда Сиэле увидела гербы на подъезжающей карете, то похолодела от ужаса. Каждый, кто видел гербы сего герцогства, замирал в страхе. Сомнений не осталось - одним из гостей барона и маркиза был герцог Энис Люндесан владелец обширных земель на востоке и юго-востоке страны, бригадный маршал, глава внутренних войск королевства, палач Его Величества. О кровавых расправах, учиняемых герцогом, ходили мерзейшие слухи, а исполнение его приговоров можно было лицезреть на главной площади столицы.

Энис обожал устраивать публичные казни и приводить приговор в действие лично, гораздо хуже было, когда он объявлял, что готов помиловать преступника и лишь наказать, преступник все равно умирал, ибо наказание могло приводиться в исполнение и сутками. Герцог не уставал от пыток, и по его словам он был даже слишком трудолюбив, ибо исполнен любви к королевству.

Сиэле знала герцога в лицо, она, как и все, ходила смотреть на публичные казни, а он редко носил маску. Это лицо было удивительным, исполнено не просто колдовского обаяния, но искренней мальчишеской непосредственности, особенно когда Энис озарял этот мир своей светлой лишенной всякой злости или дерзости улыбкой. Так он улыбался и во время казней, отчего его кровавые представления казались публике еще более жуткими.

Экипаж подъехал почти вплотную к лестнице, и из него выпорхнул высокий утонченный мужчина в не по погоде надетом белом аби с голубой вышивкой. Светлые прямые волосы, остриженные каскадом до плеч, обрамляли узкое лицо с прекрасными фиалковыми глазами, тонким носом и аккуратными преисполненными изящества линий губами.

Сиэле чувствовала себя древним тисом, все мышцы ее одеревенели, когда Энис легко вспорхнул по лестнице, и она смогла увидеть его вблизи. Оказалось, он выглядит еще более невинным, хрупким и прекрасным, слишком возвышенным для сего грязного темного мира.

Герцог набросился с активными приветствиями на господ, после чего повернулся к пребывающей в некоем ступоре Сиэле.

- Друзья мои, это же ваша девушка, что вы решили взять в рабыни? – восторженно хлопнул в ладошки герцог.

- Да, Сиэле, - строго посмотрел на девушку Корин. – Но мы еще не уверены…

- Ах, душка моя! Как ты можешь быть не уверен, она же просто прекрасна! Я чувствую, что она будет идеальной рабыней, вся нижняя часть моего тела объята жаром и чувствует это!

Приоткрыв рот, Сиэле посмотрела в прекрасные глаза и постаралась как можно ниже поклониться, чуть присев в книксене.

- Ваша Светлость, - прохрипела девушка.

- Ах, оставь это, дорогая моя! – герцог подхватил ее за плечи.

В следующую секунду Энис принялся хаотично расцеловывать ее, высунув при этом кончик языка, так что к концу этого не в меру теплого приветствия все лицо девушки оказалось покрыто слюной.

- Ууу, как же мне хочется затолкать язык буквально во все твои отверстия! – радостно объявил герцог. – Шарлеман, Корин, не сомневаюсь вы вторгаетесь сей великолепный персик на протяжении всей ночи.

- Ты был бы великолепным дельцом, друг мой, - рассмеялся Шарлеман. – Когда ты так расхваливаешь товар, мне хочется развернуть обертку и вкусить плод прямо на крыльце.

- А что тебе мешает?! – похлопал длинными ресницами Энис.

- Месяц троелуния еще не наступил, а в обычное время, мы все же стараемся хоть немного сохранять благопристойный облик, - Корин схватил герцога за талию и оттащил от Сиэле, которой тот успел сунуть руку в вырез платья. – Грязная скотина, почему ты так себя ведешь?

- Потому как его хозяйка обещала также приехать пораньше, и эта псинка нарывается получить от нее достойное наказание, - весело заявил Шарлеман.

- Не поэтому же! – облизал и без того влажные губы герцог. – Ты ведь писал, что сейчас проходит обучение Сиэле, и я примчался помогать. И вести себя нам должно как раз как в месяц троелуния, сделать рабыню дело непростое.

Сиэле отступила к двери, и ударилась о нее затылком, она не могла поверить, что главный палач Его Величества в играх на месяц троелуния исполняет роль раба. И не могла поверить, что тот жуткий жесткий истязатель, которого она видела на площади, при друзьях ведет себя так…

- Не забывай, тут еще эта блядь Адель, - скривился Шарлеман.

- Какое нам до нее дело? Если ее отец встал на сторону третьего принца, она уже давно труп, - небрежно отмахнулся Энис.

- И все же пока я играю роль несколько снисходительного и возможно влюбленного типа по просьбе Надайн, - надавил Корин.

- Корин, - герцог обхватил двумя пальцами лицо маркиза, разворачивая к себе, - не нуди, а?

- Пойдемте в дом, я весь продрог, - барон кивнул камердинеру, чтобы тот открыл дверь.

- Вы уже показывали Сиэле арсенальную?! – герцог ворвался в холл.

- Она к этому не готова, - строго заявил Корин.

- Тогда прямо сейчас же с ней туда отправлюсь я! – прокрутился на каблуках Энис. – Я сам покажу ей кое-что, мы вместе попробуем, а вы приходите позже. Жди меня в комнате, сладкая, я только помоюсь с дороги и тут же приду за тобой.

Глава 9

Шарлеман велел ей идти в комнату и дожидаться там герцога, а Корин предложил спрятаться в хозяйской спальне, заверив, что отобьет сладострастные атаки Эниса. Сиэле пошла все же ожидать Люндесана, ей было немного грустно, оттого что маркиз сомневался в ней.

Энис ворвался к ней в спальню без стука, девушка с удивлением оглядела его вид – он был в распахнутой блузе, на босу ногу, а расстегнутые брюки так и норовили соскользнуть с узких бедер. Парень нетерпеливо сбросил блузу и набросился на Сиэле с распутными поцелуями, язык его побывал в каждом уголке ее рта, а губы были искусаны в кровь.

- Раздевайся, - прохрипел герцог.

- Ваша Светлость, - девушка покосилась на кровать.

- Да нет же, глупая, - от души рассмеялся Энис, отчего стал похож на милого чуть лукавого юношу, - я вовсе не вожделею примитивного соития. Мы сейчас с тобой разденемся и пойдем в арсенальную. И зови меня Энис.

- Ваша… Энис… - непонимающе уставилась на герцога девушка. – Мы можем раздеться в арсенальной? Мне стыдно идти по дому обнаженной.

- Именно поэтому мы и пойдем нагими, - Энис сбросил брюки, и Сиэле могла лицезреть его идеальное стройное тело, гладкую светлую кожу. – И даже более того - поползем. Стыд – это то, что не дозволено чувствовать рабу, ибо стыд подразумевает, что человек имеет некую гордость и несет ответственность. Но у рабыни не может быть гордости, она лишь кроткий скот, у рабыни может быть лишь желание сделать так, чтобы хозяин гордился ею. И единственную ответственность, которую ты будешь нести, будет ответственность за довольство хозяина.

- Я понимаю, Ва.. Энис, но мне сложно переступить через нормы…

- Отринь прежние нормы, здесь существует лишь одна норма – исполнять волю хозяина. Обнажись же, прекрасная!

С этими словами герцог встал на четвереньки и посмотрел на нее снизу вверх заискивающим взглядом, такому взгляду Сиэле тоже предстояло научиться. Дрожащими руками она сняла одежду и поползла за Энисом на четвереньках. Такого чувства унижения она не испытывала никогда и никогда даже не думала, что от стыда можно в буквальном смысле задыхаться, ей казалось, что ее душит невидимая металлическая рука, и будто бы физически взгляд ее был прикован к полу. Сиэле, впрочем, поняла, что они прошли мимо экономки и камердинера. В атриуме ей удалось немного выдохнуть, там располагался большой зимний сад, подогреваемый специальными артефактами. Энис заверил ее, что арсенальная находится как раз за этим садом.

Герцог предложил встать, и девушка с радостью вскочила, быть обнаженной уже казалось не так стыдно, как быть обнаженной и ползти при этом на четвереньках.

- Ах, милая, - Энис заключил ее лицо в свои бледные изящные ладони, - ты еще скажешь мне спасибо за сию бесценную тренировку разума.

Девушка кивнула, не смея спорить с герцогом. Тот приложил руку к замку, отпирая его магией дозволения, и пропустил ее внутрь. Арсенальная оказалась совсем не тем помещением, какое рассчитывала увидеть Сиэле, она предполагала, что они идут в комнатку с кнутами, плетьми и хлыстами, но увиденное в реальности превзошло ее ожидания.

Оказались нагие путники в огромной зале, даже слишком ярко освещенной оранжевым и синим огнем магических факелов. В дальней конце залы располагались станки и дыбы разных форм размеров с разными же креплениями. Вся стена напротив была увешена хлыстами, кнутами, плетьми, флоггерами, стеками, кожаными лопаточками и прочим, лежали они и на многочисленных столах, будто бы на витринах безумного торговца. На столах лежало также много вещиц, о назначении которых Сиэле не знала. Для чего нужны некоторые можно было догадаться, но назначение иных было абсолютно не ясно.

Энис прижался к девушке сзади, чуть охлаждая идеально гладким телом вспыхнувшую кожу Сиэле:

- Смотри, мы пробрались сюда без хозяев, словно бы тайком в кондитерскую лавку, и можем играть со всем, пока они не придут. Только давай без плетей, тебя все равно сегодня накажут за пользование арсенальной.

- Давай, - Сиэле нетерпеливо подошла к столу, - я все хочу попробовать!

- Жадная, - облизал ее шейку.

Энис схватил со стола два кожаных браслета, соединенных длинной цепочкой, один надел на себя, другой одел на Сиэле, объединяя их тела и души. Следом в его ладони оказалось два соединенных стеклянных шарика.

- Не бойся, - вожделенно прошептал герцог. – Это зачарованное стекло прочнее стали, внутри каждого шарика заключен шарик поменьше, и из-за смещенного центра тяжести внутри плоти создается приятное давление, уж поверь мне.

- Мне можно их…

- Конечно, - Энис схватил со стола склянку с мазью, - раздвинь-ка свои упругие половинки и покажи мне заднюю щель.

А вот это был приятный стыд, как и касания герцога в потаенных местечках, он касался то резко, то медленно, но без особой силы, слишком мягко. Бесстыдно терся и все время вылизывал ее, делая их контакт влажным и мерзким, что возбуждало гораздо больше изысканных ласк.

Погрузив шарики, герцог схватил Сиэле своей чуть потной ладошкой и повел вдоль столов, рассказывая о предназначении предметов для сладостных пыток.

- Видишь, - деловито пояснил Энис, - у них тут разные дилдо, каждый для своего отверстия, вот этим, кстати, удобно пытать рот. Ты еще познаешь прелесть этого.

- А это? – Сиэле указала пальчиком на тонкие металлические палочки разного размера и форм.

- А это для самого маленького отверстия, - хихикнул герцог, - но у женщин его нет. Хочешь попробовать на мне этот стимулятор? – выбрал тонкий металлический прутик с небольшими каплевидными утолщениями по всей длине.

- Энис, я же не знаю, как… - поймала себя на мысли, что во все глаза пялится на ствол мужчины.

- Просто держи мою пушку в своей сладкой ладошке, я сам, - герцог стал открывать ей свою ну самую сокровенную «сторону».

Щеки Сиэле горели от стыда и возбуждения, она непроизвольно сжимала шарики, напрягаясь от представшей перед ней картины, смотрела то на жезл герцога в своей руке и то, что он проделывает с ним, то в его горящие бесстыдной похотью глаза, на его влажные искусанные губы, и все это странным образом приводило ее в экстаз.