Сквозь пелену

Пролог

День всё мрачнее,
И с ним жизнь течёт, не переставая.
В этих очах блеск угасает,
На этих устах искренняя улыбка исчезает.

Обладательница равномерного окраса зелёных глаз потеряла надежду на спасение от тьмы, что с каждым разом всё плотнее сжимается вокруг неё. Всё это время, проведённое в темноте, девушка как могла ждала хотя бы проблеска света, но тщетно. Со временем блондинка привыкла к такой жизни и перестала ждать перемен, которые всё равно никогда не могли бы её коснуться.

«Склонность души убеждать себя в том, что желаемое сбудется. Эта склонность вызвана особым движением духов, а именно соединением движений радости и желания. Страх же есть склонность убеждать себя в том, что желаемое не сбудется». — Именно эти слова Рене Декарта до сих пор удерживают девушку на плаву.

Луджайн

Нащупать трость в этой кромешной тьме обычно было делом привычным и нетрудным, но только не в этот раз. Угораздило же свернуть не в тот переулок — и ещё в такой поздний час.

Как всегда, всё в этой жизни происходит против меня. Страх постепенно сковывает тело, набирая обороты. Многих лишь забавляет подобное состояние таких, как я.

— Красотка, давай помогу. Дяденька не причинит вреда. — Я чувствовала, как обильно стекает по спине пот.

Мне никто не поможет. Я смирилась с этой мыслью, но не с самой ситуацией — слишком отвратительной, чтобы просто принять её. А значит, придётся быть готовой помочь себе самой.

Срываюсь на бег, не обращая внимания на крики позади.

Нет времени ощупывать воздух перед собой. С риском врезаться в стену, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и продолжаю бежать ещё быстрее. Лучше разбиться насмерть, чем погибнуть под громкий и мерзкий хохот похотливых ублюдков.

Внезапно меня хватают — одной рукой за капюшон, другой за локоть. Сердце бешено забилось, грозясь вырваться из груди. Я замерла лишь на мгновение от неожиданности, но дальше нужно было действовать намного резче.

Пытаюсь вырваться из стальной хватки чужих рук — бесполезно.

— Отпусти же! — срываюсь на крик, не думая о последствиях. Зря. Я всегда была слаба — и морально, и физически, — поэтому в такие минуты не сдерживаюсь и захлёбываюсь собственными эмоциями. Это, пожалуй, самое отвратительное во мне.

— Вот же дура, — обречённо бросает парень, уже закрывая ладонью мой рот.

Я тут же расслабилась, облегчённо выдохнув. Этот голос принадлежал не тому пожилому мужчине, а незнакомому юноше. Благодаря своей слепоте я научилась чувствовать людей иначе. По голосу можно угадать почти всё: возраст, настроение, раздражение или восторг. От раздумий меня отвлёк знакомый писклявый голос — приглушённый расстоянием, но всё ещё различимый. По крайней мере, мне хочется в это верить. Но если этот парень заодно с тем негодяем, я всё равно буду искать выход. Слабая — да, но сдаваться не собираюсь.

— Вот ты где, милочка! Я так долго тебя искал, иди ко мне. — Секунды тянулись как вечность, но я так и осталась стоять рядом с незнакомцем, несмотря на страх перед ним и неизвестностью.

Я готова была молить юношу о помощи на коленях. Кажется, он понял: я слишком сильно вцепилась в рукав его куртки. Всё произошло слишком быстро и слишком неожиданно. Я застыла в ступоре, не зная, куда бежать — и нужно ли вообще.

Адреналин всё ещё кипел в венах.

Я не вижу, что происходит вокруг, и могу лишь представлять картину в нескольких метрах от себя. Сделать хотя бы шаг не решаюсь — слишком велик риск ошибиться.

— Тсс.

Одно только это слово, коснувшееся слуха, заставило замереть. Я стояла, вцепившись в чужой рукав, и молилась, чтобы этот парень оказался не таким, как все.

Шаги приближались. Медленно. Вязко. Каждый звук отдавался где-то под рёбрами.

— Слышь, пацан! — раздалось из темноты. — Девку не видел? Мелкая такая, светленькая. Пробегать тут должна была.

Рука незнакомца, лежавшая на моём плече, напряглась. Совсем чуть-чуть. Я бы не заметила, если бы не чувствовала каждую мышцу, каждое движение, каждое дыхание того, кто сейчас стоял между мной и моим страхом.

— Нет здесь никого, — голос парня звучал ровно, без единой дрожи. — Иди дальше.

Пауза. Слишком долгая. Слишком тяжёлая.

Я зажмурилась, хотя это не имело смысла — перед глазами и так была лишь тьма. Где они? Смотрят друг на друга? Тот, первый, уже достал что-то? Нож? Я представила, как лезвие входит в чужую плоть, и внутри всё оборвалось. Только не из-за меня.

— Смотри у меня, — донеслось наконец из темноты. Шаги стали удаляться, таять, пока не растворились совсем.

Тишина.

Я позволила себе выдохнуть лишь тогда, когда поняла, что задерживаю дыхание уже целую вечность.

— Отпусти, — выдохнула я, пытаясь высвободиться.

Парень молчал. Но хватку ослабил. Я осторожно высвободила руку и сделала шаг назад, в пустоту, которую не видела, но чувствовала спиной.

— Кто ты? — спросила тихо.

— Неважно, — ответил он. Голос звучал устало. — Жива — и иди уже.

Я слышала, как он развернулся. Как его шаги начали удаляться в противоположную сторону, туда, где не было фонарей, туда, где даже я не рискнула бы появиться.

— Постой!

Шаги замерли.

— Я... — слова застряли где-то в горле. — Спасибо.

Пауза. Короткая, почти незаметная.

— В следующий раз, если услышишь шаги за спиной — беги сразу, — донеслось уже издалека. — И не ори на весь переулок. Только хуже делаешь.

Я осталась одна.

Холод пробирался под куртку, ветер трепал волосы, а я всё стояла и слушала, как затихают его шаги, как где-то вдалеке лает собака, как шумит город там, за пределами этого проклятого переулка.

Трость. Где трость?

Я опустилась на корточки и начала шарить руками по грязному асфальту. Пальцы нащупали холодный металл. Моя. Цела.

Я поднялась, отряхнула ладони и сделала первый шаг в ту сторону, откуда пришло спасение.