Сладкая грусть— Сэцунай (切ない, setsunai)

1

Пролог

Сколько бы лет ни прошло, у каждого из нас есть мгновение, к которому мы снова и снова возвращаемся мысленно. Оно живёт где-то глубоко внутри и отзывается тихой, сладкой грустью. Мы знаем: прошлое невозможно изменить. Но сердце всё равно бережно хранит то, что когда-то было по-настоящему важным.
В японском языке есть слово Сэцунай (切ない, setsunai) — чувство, в котором переплетаются грусть и боль, но вместе с тем в нём есть особая красота и нежная сладость. Это тоска по несбывшемуся, по тому, что ушло, оставив после себя тёплый след. Именно такие воспоминания делают нас живыми, напоминая: даже боль может быть красивой.

1

Результаты тестирование.

Учитель вошёл в класс. Шум мгновенно стих, и ученики, один за другим, сели на свои места. Класс погрузился в тишину. Ученики одновременно встали и дружно произнесли:

— Здравствуйте, учитель!

Учитель кивнул им в ответ, и произнес:
— Вышли результаты промежуточного тестирования, к сожалению… наш класс занял последнее место.
Для учеников это прозвучало особенно неожиданно. До этого 11-й «Б» стабильно показывал хорошие результаты: контрольные, пробные тесты и предыдущие проверки они сдавали уверенно, часто оказываясь среди лучших.

Для 11-го выпускного класса год был решающим. До финального ЕНТ — Единого Национального Тестирования, от которого зависела не только выдача аттестатов, но и получение государственных грантов на обучение в вузах, оставалось совсем немного времени. Прошедшее промежуточное тестирование было «генеральной репетицией»: оно должно было показать реальный уровень знаний и их готовность к главному экзамену в жизни.
Ученики переглядывались, некоторые были возмущены, другие не верили услышанному.
— «Мы же готовились…» — сказал один.

— «Да это ошибка!» — возразил другой.

— «Как такое могло случиться?» — прошептали сразу несколько человек.
— Тихо! — голос учителя прозвучал резче, чем обычно. Он посмотрел на класс, задержав взгляд на каждом ученике.

— Я подумал, как с этим поступить… — продолжил он. — Поэтому я решил вас пересадить. Рассадка будет так: каждый из вас будет сидеть рядом с тем, кто силен в другом предмете. Вы будете помогать соседу в том предмете, в котором он испытывает трудности, и получать помощь в том предмете, где сами слабее.

Тишина постепенно сменилась оживленным обсуждением. Ученики заговорили друг с другом, переглядывались, шептались и пытались угадать, кто с кем будет сидеть. Каждый старался представить себе новую рассадку и понять, как она будет работать на практике.

— Прежде чем я начну читать фамилии, вы должны понять, — сказал учитель спокойным и уверенным голосом. — Всё это делается для вас. Цель рассадки — помочь каждому из вас улучшить результаты и подготовиться к тестированию как можно лучше.
Учитель развернул список и, не поднимая взгляда, начал читать фамилии:

— Омар Кайрат… Абиш Дана.

Кайрат даже не сразу осознал услышанное. Он медленно повернул голову в её сторону, будто боялся, что ослышался. Та самая девушка, в которую он был влюблен уже давно, теперь будет сидеть рядом с ним. Он поспешно отвёл взгляд, стараясь не выдать своей радости. Амир чуть повернул голову в его сторону и прищурился, сразу поняв, что дело не просто в новой рассадке. Кайрат тут же выпрямился и сделал вид, что внимательно слушает учителя, но приподнятое настроение уже невозможно было скрыть.
Учитель тем временем продолжил:

— Алдаберген Амир… Абзал Фариза.

Амир на мгновение растерялся. Услышанное прозвучало для него неожиданно — до этого он никогда не сидел за одной партой с девушкой. К тому же Фариза перевелась в их школу всего месяц назад и за всё это время Амир ни разу с ней не разговаривал.

“Наверное, она будет помогать мне по истории”… мелькнула у него мысль. История всегда давалась ему тяжело: даты путались, события смешивались, и сколько бы он ни пытался разобраться, результат оставлял желать лучшего.
Мысль о том, что теперь придется не только учиться самому, но и помогать кому-то ещё, казалась непривычной. Раньше он объяснял задания только парням,особенно Кайрату. С ними всё было просто: можно было говорить прямо, иногда резко, не подбирая слов, пошутить или сказать что-нибудь грубоватое — никто не обижался.

Но с девушками приходилось бы вести себя по-другому: нужно было быть вежливым, аккуратным в словах, терпеливым и внимательным.
Хорошо, теперь проверим теорию, — подумал он, погружаясь в привычный аналитический режим. — Всего 18 учеников, минус я — остаётся 17. Девочек 10, мальчиков 7. Если бы рассадка была случайной, вероятность того, что моим соседом станет мальчик, равнялась бы 41%. Шанс сесть с девочкой почти 59%. Но это не случайная выборка. Учитель строит пары по принципу компенсации слабых зон.

Он быстро прогнал мысленно профиль каждого потенциального соседа: “Моя сильная сторона — математика и физика, слабая — история. Значит, мне нужен напарник с зеркальным профилем. Среди семи мальчиков почти никто не силён по истории, а среди десяти девочек — восемь. Следовательно, по теории вероятности и алгоритму учителя, шанс оказаться рядом с полезным соседом — около 80%.”
Это был сухой расчёт.
“Чтобы вероятность сесть с парнем стала стопроцентной, в классе должно было быть как минимум девять сильных гуманитариев мужского пола. Но их нет.”

Для него не существовало ни судьбы, ни случайностей. Всё, что происходило, поддавалось расчету: каждый шаг, каждая пара — результат анализа, алгоритма и логики.

“Пол соседа здесь не играет роли — главное, чтобы база знаний совпадала с нужной областью и обмен знаниями был максимально эффективным.” — подумал он.

Учитель закончил читать список и произнёс:

— Со следующего урока прошу всех рассаживаться по новым местам, как указано в списке.