Сладкое королевство. Три дочурки и папа в придачу

Глава 1

Мимолётным виденьем проскакивает яркая вспышка — боль, давящая, теснящая сердце в груди, отбивающая барабанный ритм в ушах, боль, которая терзает и не оставляет шанса на выживание. Вот, что я почувствовала и всё ещё ощущаю с того мига, как врач озвучила мой диагноз.

Моя самая большая мечта развеялась по ветру, как крупицы пепла от сожжённого письма.

«Вы никогда не сможете иметь детей», — билось где-то в мозгу грубым женским голосом.

«Никогда»...

Откуда ей знать? Она всевидящая? Как можно такое говорить? Что за бестактность? А как же надежда на чудо? Ведь в жизни всякое бывает...

Раз в год и палка стреляет...

Кто знает, может, мне повезёт?

Я выхожу из женской консультации в полном беспамятстве, ощущаю лёгкое дуновение апрельского ветра, а как добираюсь домой, не понимаю. Я опустошена, выпотрошена, выпита досуха.

Открываю дверь — в нос бьёт запах горелого мяса.

— О, — раздаётся из кухни, — соизволила вернуться? — грубо приветствует муж, выходя навстречу, принося с собой сизый дым, которым пропитан воздух.

Что за ужас на нём? Где он взял эти кошмарные растянутые подштанники мерзко-бирюзового цвета? Волосы в разные стороны. Снова весь день дома?

— Ты почему не на работе? — глухо спрашиваю и скидываю туфли на тонкой шпильке.

— А тебе лишь бы я работал побольше, — бурчит и скрывается на нашей маленькой кухоньке в шесть квадратов. — Сама-то, что дома забыла? Или у вас в конторе в кои-то веки рабочий день, как у белых людей, закончился в пять?

— Нет, я была у врача... — слышу свой голос, а звучит он безлико, будто и не я вовсе говорю.

— Заболела? — Матвей снова показывает нос из-за двери и недоверчиво рассматривает голубыми глазами, как же наивно он выглядит, а ведь ему двадцать восемь...

— Нет. Я в душ схожу и расскажу, — ставлю сумку на скамью в прихожей и как в тумане на негнущихся ногах иду прямиком в ванную комнату.

«Снова один из светильников перегорел, — задираю голову, — над раковиной. Что Матвей целыми днями дома делает?»

Из крана, как обычно, сначала вырывается поток ледяной воды, а как кран проплёвывается, температура становится комфортной. Смываю весь услышанный и пережитый ужас и плетусь в комнату.

Накидываю мрачный атласный халат и пушистые тапки и вползаю на кухню.

— Что у тебя случилось? — безразлично спрашивает муж.

— Мне поставили окончательный диагноз, — прокашливаюсь. — Я не смогу иметь детей... никогда, — говорю, а сама не верю.

— М-м... — даже не поворачивается. — Причина?

— Преждевременное истощение яичников...

— То есть надо было рожать, когда я предлагал? Три года назад, — злобно, с ноткой презрения и превосходства говорит и окидывает меня таким же взглядом. — Но тебе же карьеру подавай. Только о ней и думала. Вот и результат.

— Ты хоть попробовал бы поддержать, — бурчу и изучаю пушок на тапочках, зачем я купила это уродство?

— А чё тебя поддерживать? Ты же всё равно не слышишь, что тебе говорят. Хоть раз прислушалась к моему мнению?

— В чём?! — подлетаю с места и повышаю голос. — Может, надо было послушать тебя, когда ты предложил мне уволиться и сесть дома с ребёнком, а через два месяца потерял работу и полгода просидел у меня на шее? Или когда ты врал мне, что у тебя новый договор и клиенты лучше, и я могу сократить работу в конторе?

— Что ж ты сразу лезешь вспоминать всё, что было сто лет назад?

— Это было в прошлом году! — взрываюсь и ухожу.

— Ты сама виновата, что стала пустышкой и не можешь родить, — бросает мне вслед, а я иду и в аккурат разношу вдребезги опостылевшее зеркало в прихожей.

Как же я устала от вечных упрёков человека, который обещал любить и защищать, а по факту только попрекает всем, чем может, и обижает.

Я ни разу не сказала ему, что он обычный дальнобойщик, ни единого раза даже не намекнула, что я зарабатываю больше, и мы живём по факту на мою зарплату. Но сегодня он вывел меня. Эта боль не только моя, но и его. Ведь это значит, что у нас не будет детей, не только у меня...

— Психопатка, что ли? — стоит за моей спиной, а следом на осколки со звоном приземляется совок и метёлка. — Собери всё!

— Иди к чёрту! — переступаю куски зеркала, чтобы не порезаться, и скрываюсь в спальне.

— Дура! — летит мне в спину.

Ну и пусть.

Обнимаю подушку и пялюсь на бордовые обои. Как же мне ненавистен этот цвет...

«Что мне делать? — задираю глаза куда-то вверх. — Как мне быть? Мне бы хоть один знак. Как мне пережить свою боль?»

Бросаю подушку, достаю ноутбук из сумки под туалетным столиком, попутно осматривая заплаканное лицо — глаза красные, губы покусанные. Ну, просто неописуемая «красотка» — непослушные волосы после душа торчат в разные стороны. Да и плевать.

Включаю проходной фильмец, а там снова наивная дурочка влюбляется в миллиардера и вуаля, получает всё, о чём мечтает.

«Я тоже так хочу. И миллиардер мне не особо нужен. Я просто хочу любви и понимания».

С этими мыслями засыпаю под сопливые признания главных героев, а когда открываю глаза, поют птицы и солнце вовсю освещает спальню.

Матвей явно не спал со мной. Значит, дома не ночевал. Поди, к дружкам свинтил — комната-то у нас одна, а на кухне нет места, даже на полу лечь.

«Вот и какие дети? Мы же себе жильё позволить не можем. Где будет спать малыш? А если мужа снова с работы попросят, за какие грехи покупать одежду и еду?»

Мозг кипит, во рту пересохло, а глаза щиплет от соли, что не давала покоя всю ночь. Пишу смс начальнице, что я заболела и укутываюсь в одеяло по самый нос. Нет желания даже кофе себе сварить.

Весь день лежу и обнимаю подушку, в голове пусто, как в кармане у бомжа. Хотя даже у того наверняка больше содержимого в карманах, чем у меня мыслей в голове. Мои страдания и всеобщую жалость к себе прерывает звонок.

Сестрёнка. Беру себя в руки ради неё и отвечаю:

— Привет, котёнок, — слышу, что фальшиво звучу, но ей всего шестнадцать, она юна и не поймёт.

Глава 2

Утро следующего дня просто удручает — погода промозглая, отвратительная — весенняя слякоть и утренние пробки. Ощущение, что в моей жизни никакой отрады.

Весь день в офисе тыкаюсь в дела, что веду — на автомате звоню клиентам, готовлю документы для суда. Выслушиваю очередную лекцию от «большого босса», которому придумалось ввязаться в авантюрное дело, хотя сразу ясно, что шанс на победу почти нулевой. Он накосячил, а мы с моей начальницей расхлёбываем, да ещё и получаем выговоры за то, что не справляемся. Где справедливость?

Одно радует — зарплата. За такие деньги иногда можно и послушать чокнутого старика с первой стадией маразма, тем более, мне светит повышение. Правда, не уверена, что хочу новую должность. Ибо тогда я попаду в команду сына директора, а тот в юридический пошёл только потому, что вся семья этот факультет окончила.

Мужичок всю жизнь стелется перед папашей, а толку... как с козла молока. Ни разу не слышала, чтобы тот хоть раз похвалил сына или намекнул, что доволен его работой. Хотя он брюзга по жизни. Не хочу такой становиться.

Вечером меня ждёт приятный сюрприз — на скамье у подъезда сидит Оксанка и увлечённо что-то в телефоне изучает.

— Привет, котёнок! — наигранно улыбаюсь, не хочу, чтобы мелкая заметила, что мне плохо. — Как дела? Как школа?

— Отлично! — лезет обниматься, а я таю в её объятиях. — Я к тебе с рецептами, которые нашла! А ещё на этих выходных вебинар, где будут учить печь торт «Красный бархат», который я люблю, — выплёвывает слова как пулемёт. — Может, посмотрим вместе? Вдруг получится самим сделать? Я и так все сбережения в праздник вбухиваю. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — складывает ладони в молитве и смотрит на меня огромными глазищами, ну прямо кот из Шрека.

— Давай, в дом зайдём, чаю попьём и всё обсудим, — улыбаюсь.

Ну как я могу отказать этой моське? Оксана — мой лучик света с самого детства. Мне было десять, и я так хотела сестрёнку, а потом она появилась. Я таскала её за собой, как игрушку.

Никакие гулянки меня так не радовали, как обычная прогулка с младшей и такой долгожданной сестрёнкой. Она была желанной гостьей и у моих друзей. А все наши посиделки у подъездов? Оксанка так скакала под музыку, все смеялись и тоже начинали танцевать.

Под тёплые воспоминания переодеваюсь. На скорую руку готовлю ужин, и мы обсуждаем идеи по празднованию семнадцатилетия сестрёнки. Делюсь своими рецептами, она своими. А потом смотрим презентацию вебинара. Спору нет, бесплатного сыра не бывает, на уроке сто процентов будут впаривать дорогостоящие кондитерские курсы, но это мелочи жизни, потому что на пробном занятии учат делать любимый Ксюхин торт. Думаю, это того стоит.

А что мне ещё делать в субботу в одиннадцать вечера? Курсы-то московские, подумаешь, что я из Сибири и у меня ночь. Ну да ладно, мама Оксану ко мне отпустит, а Матвей пока не планирует объявляться. Сестре вру с три короба, что он в рейс ушёл на четыре дня.

Раньше это вообще нормой было, пока он не стал брать больше заказов по городу и перестал таскаться в длительные поездки. Но ведь такие подробности его работы мало кто знает, тем более, моя младшая сестра, которая и имени своего не помнит, так увлечена подготовкой.

Конца недели жду с нетерпением, на работе ничего интересного, рутина, которая поглощает и удручает. Муж напрочь игнорирует, даже на моё смс не ответил, может, работает, а может, беспробудно пьёт... ну ничего, маман ему быстро мозги прочистит, и он как миленький домой прибежит.

В субботу еду за сестрёнкой в школу. Алёна — её подруга цепляется с нами в магазин, где мы планируем закупиться всем необходимым, чтобы приготовить торт.

Итак, инструменты:

— Коврик силиконовый, — у меня есть, я на нём пирожки стряпаю.

— Пищевой краситель — думаю, мои для покраски яиц на пасху тоже подойдут, главное, красный и малиновый.

— Кондитерские одноразовые мешки, — эм... есть многоразовый, думаю, сойдёт.

— Струна для разрезания бисквита, — пошарюсь, мне бабуля как-то дарила набор для украшения тортов, там была вроде и струна для коржей.

Собираю все ингредиенты, что нужны для приготовления бисквита, иду строго по пунктам чек-листа, который прислали организаторы вебинара. Ну и закидоны у них. Вот почему сахара надо сто семьдесят грамм? Почему не двести ровно?

Ладно, не спорю, просто закидываю всё в корзину, вычёркивая купленное или то, что есть. Отлично, всё! Едем в кондитерский покупать ингредиенты для клубничной начинки и крема.

Для полного счастья крем-сыр мы тоже будем готовить сами, так что закидываю два литра жирного кефира и семьсот грамм самой жирной сметаны. Этот торт просто обязан получиться идеальным, столько стоять у плиты ради десерта, перебор даже для меня...

Ура! Готово. На кассе Оксана пихает мне деньги.

— С дуба рухнула? — округляю глаза?

— Это же проба, — неловко улыбается, — хочу сама оплатить.

— Зачем?

— Ну, — мнётся, — я долго копила и хочу, чтобы праздник был за мой счёт.

— Угомонись, — смеюсь, — праздник и будет, а эти деньги отложи, купишь что-нибудь нужное или на что мама денег не даёт, — дёргаю бровями.

— Это на что? — удивлённо смотрит на меня, но кассирша прерывает наши гляделки.

«М-да... сестрёнка у меня ещё маленькая», — думаю, а потом оплачиваю покупку сама, тем более, большая часть продуктов у меня дома есть, как и инвентарь, ибо готовить я люблю. Так что не особо-то и трачусь.

Едем ко мне.

Утаскиваю пакеты на кухоньку и жду Оксану, которая застряла в прихожей:

— Ты чего? — не выдерживаю.

— А где зеркало? — тычет в пустую деревяшку, где раньше красовалось ростовое зеркало.

— Разбилось, — пожимаю плечами. — Торопилась на работу и снесла дверь, как обычно, — вру напропалую, хотя дверь и правда шатается.

— Сама хоть не поранилась? — быстро осматривает меня с головы до ног и даже за руки берёт, чуть не срываюсь на слёзы, безумно захотелось поделиться своей болью с любимой сестрёнкой.