Я рухнула вниз не как прекрасная фея, а как мешок с картошкой.
Секунда свободного падения — и я с сочным хлюпаньем приземлилась в нечто мягкое, липкое и подозрительно пахнущее мадагаскарской ванилью.
Глаза нагло залепило что-то, похожее на масло. В нос ударил запах пропитки для бисквитов. В уши — оглушительная, звенящая тишина, какая бывает только на похоронах.
Я протерла глаза, размазав по лицу что-то жирное. Не удержалась, облизнула ладонь… ещё и сладкое!
Секундочку! Это что вообще такое происходит?
Проморгавшись, я кое-как сориентировалась в пространстве. Огляделась по сторонам и охре… обомлела.
– Твою же мышь! – сорвалось с языка.
Я гордо восседала в центре руин. Когда-то был торт. Судя по всему, пятиярусный, красивый, белоснежный, украшенный сахарными лилиями, которые теперь грустно свисали с моих плеч.
А теперь от него остались только обломки.
Сердце сжалось от тревоги, а голова пошла кругом.
Вокруг стояли люди. Много людей. Все — в форме поваров, но какой-то странной. К тому же, с такими постными лицами, будто я лично запихнула в глотку каждому столовую ложку горчицы. Зажала рот и велела проглотить.
Но все они меркли на фоне НЕГО.
Прямо передо мной возвышался красавчик-гигант с глазами цвета арктического льда. Он смотрел на меня так, словно я была наглой мышью, которая пролезла в святая святых, понадкусывала всё, до чего могла дотянуться, и преспокойной уснула на объедках пиршества.
– Э… – только и смогла выдавить я.
Что вообще происходит и как я тут оказалась?! Конечно, ресторан, где я работала, был крупным, но на его кухне отродясь не водилось таких вот охренительных красавцев!
И тут до меня с огромным скрипом дошла причина его гнева.
Прямо посередине его широкой груди красовалось огромное жирное пятно! Того же цвета, что и крем на моих руках. Такое же пятно, только поменьше, украшало его скулу.
И тут мне сдуру показалось, что грудь была настолько мощной, что на ней должна была вот-вот лопнуть белоснежная рубашка, не выдержав напора мышц.
— Это... — прорычал он, и его голос прозвучал как низкий гул лавины. — Это что ещё за ярмарочный поросёнок?
По толпе прокатился вздох ужаса, и все в едином порыве отшатнулись, явно перепугавшись.
Но только не я!
От его слов меня пронзила такая обида, что я пулей вылетела из руин торта. Вскочила на ноги и, подлетев к красавчику, ткнула его пальцем в грудь.
Тут же пожалела. Во-первых, пришлось по-дурацки подпрыгнуть, потому что я была на пару голов его ниже. А во-вторых, я едва не сломала палец о его каменные мускулы. Накачался, блин, гусь расфуфыренный!
– Слушай, ты! – прошипела я, – Это я-то поросёнок? Если я люблю свою работу и не выгляжу как обглоданная вобла, это не значит, что меня можно оскорблять! И вообще, на себя посмотри, оглобля ты трёхметровая!
У меня внутри всё забурлило. Да, я не модель-фитоняшка, да, фигура у меня больше напоминает сдобную булочку. Но вот так вот навешивать обидный ярлык, да ещё и при такой толпе… кто он вообще такой?
Вдруг до меня дошло, что вокруг воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает сахарная пудра с моих волос.
Красавчик замер. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели, а на скулах заиграли желваки. Остальные шарахнулись в стороны, зачем-то ежесекундно кланяясь ему.
По коже пробежал противный холодок. Мой запал разом угас. Кажется, что-то не так. Почему они все так странно себя ведут?
Красавчик грациозно поднял руку и брезгливо оттёр со скулы кусок крема. Все застыли в согнутом состоянии.
– Ты! – прорычал он, сверкнув на меня глазами.
– Я, – ничего не понимая, на всякий случай согласилась я. И растерялась, вдруг уловив его запах. От него пахло морозным утром и какой-то странной свежестью, от которой по коже пробежали мурашки
Лицо красавчика потемнело от гнева. Его голос вибрацией отозвался у меня под рёбрами:
– Ты хоть понимаешь, какое святотатство совершила?
Я машинально оглянулась на руины торта. Целее они не стали.
– Вы про торт? Если он вам так важен, я его могу восстановить. Но большой вопрос, захочется ли мне, учитывая, как вы меня назвали…
— Пожалуйста, тише! — ко мне вдруг подскочил какой-то щуплый мужичонка в расшитом золотом сюртуке и мелко затрясся, пытаясь оттащить меня за рукав. При этом, он не забывал постоянно кланяться красавчику, — Вы что творите? Это же Его Величество Джерард Арден! Король Ардонии! Владыка Озёр! Побойтесь богов, замолчите, если вам дорога жизнь!
— К-король? — я на мгновение запнулась, обведя взглядом кухню. Мозг выдал короткое замыкание. — Какой еще король? Вы что, бредите? У нас королей отродясь не было… с утра, по крайней мере…
И тут же подпрыгнула от неожиданности: мне на плечо упала тяжёлая рука. Мужичонка что-то просипел и повалился на пол, трясясь от ужаса.
– Достаточно, – ледяным голосом отрезал “король”, испепеляюще глядя на меня сверху вниз. Под его тяжёлым взглядом я поневоле съёжилась. Отчего-то страшно захотелось заползти куда-нибудь и спрятаться. Даже дёрнулась в отчаянной попытке вырваться, но хватка у красавчика была стальная.
И глаза.
Его глаза…
Наверное, я свихнулась, но на мгновение мне показалось, что зрачок в них вытянулся в вертикальную нить, а потом снова стал человеческим.
Галлюцинация? Или я всё-таки сильно ударилась головой?
– Я видел и слышал достаточно, – пророкотал “король”. – Не знаю, кто тебя подослал, чтобы сорвать мою свадьбу, но дорога у тебя только одна.
– Какая? – пискнула я фиг пойми, зачем.
Красавчик нехорошо прищурился. Мне стало совсем плохо. Ой, не к добру это…
– На виселицу!