Сломай мой лед

От автора

От автора

Дорогой читатель!

Данный роман может содержать некоторые ошибки, так как он загружен в авторской версии без профессиональной многоступенчатой вычитки.

Надеюсь, несмотря на возможные недочеты, вы получите искреннее удовольствие от прочтения.

Глава 1. Неудачный драфт

Глава 1. Неудачный драфт

Элли.

Знаете, почему словосочетание «лёд и пламя» так поэтично звучит? Наверное, потому что эти две стихии просто не существовали бы друг без друга. Вот я сижу сейчас на трибуне хоккейного матча, смотрю на лёд, а вижу чистый огонь. Мне не понаслышке известно, что такое выходить на эту опасную поверхность, выгрызать победу ценой собственного здоровья, жить только ради того, чтобы стоять на коньках. Нет, не стоять — летать. «Стоять» вообще нет в лексиконе профессиональных спортсменов, а именно: хоккеистов или фигуристов.

Когда-то я выходила на лёд под скандирующие трибуны, разрезала лёд острыми лезвиями как неуравновешенный маньяк. Когда-то мне было так важно, как я выступила, сколько баллов набрала и убивалась по каждой неточности в приземлении или выходу на прыжок. А сейчас? Сейчас мне нужно найти того, кого я сделаю новой звездой КХЛ.

— Да-а куда?! – вырывается у меня, когда пятый номер решает показать себя во всей красе, но тем самым портит хороший момент для шайбы.

Я уже давно наблюдаю за игрой Меньшова: он, словно бульдозер, сносит всё на своём пути к воротам соперника. Однако хоккей требует не только силы, но и точности, а личные амбиции иногда следует попридержать.

Молодёжный матч — это не просто игра, это шоу, где каждый участник жаждет доказать себе и миру, что он достоин большего. Надеюсь, Карпенко и Самойлов покажут сегодня нечто стоящее. Одетая в строгий костюм, под которым только бельевой топ, я не просто не вписываюсь, я скорее раздражаю своим видом заядлых фанатов. Мне уже прилетело несколько похотливых комментариев, но я не обращаю внимания. Ладно, может, пару раз я ответила и показала средней палец. Но в основном я сосредоточена на игре. Вижу каждый пас, каждый удар, каждую ошибку и каждую потенциально удачную ситуацию для гола. Мои глаза сканируют движения игроков, а мозг автоматически анализирует их потенциал.

Номер 15, Вадим Карпенко, мастерски обращается с клюшкой, его дриблинг заставляет соперников терять ориентацию на льду. Он и правда творит магию, но предсказуемость на решающих секундах лишает его шанса забить. Он, как выскочка-отличник, всё делает как по учебнику: очень технично, но скучно.

— Огня бы тебе поддать, парень… — комментирую я вслух.

Слежу за матчем и понимаю, что сегодня я не найду здесь не огранённый алмаз. Талант ребят очевиден, но сырость и недостаток аспектов, которые делают хоккеиста звездой, тоже неоспоримы. С некоторым разочарованием я отвлекаюсь от игры и достаю телефон. Моя работа не ограничивается просто просмотром, это бесконечный процесс анализа, переговоров и планирования. А ещё, вытаскивания этих, порой таких тупоголовых, качков из передряг, например, как секс-скандалы, запои, депрессии и ещё куча других «весёлых» историй.

— У-у, вот он! Наш звёздный спортивный агент! А что случилось? Маникюр отменился, решила зайти покрасоваться?

Знакомьтесь, Артур Звонарёв – мой конкурент, сексист и, вынуждена признать, неплохой агент. Мы не переносим друг друга на дух, но при этом отлично делим пирог под названием КХЛ, забирая лучших из лучших в лиге.

Я игнорирую его попытку пошутить или подколоть и продолжаю отвечать на электронное письмо.

— Она даже на игру не смотрит, – продолжает Звонарёв говорить обо мне в третьем лице – И чем ты их только цепляешь? Своей аппетитной попкой?

— Звонарёв, я хотя бы попкой могу их зацепить, а вот чем ты можешь, ума не приложу, – наконец-то ставлю его на место, не поднимая головы.

— Зачем ты здесь? Всё равно, вон, в соц.сети сидишь. – С этими словами он плюхается рядом со мной.

— Мне не нужно смотреть весь матч, чтобы понять, кто мне нужен, – безразлично бросаю я, одновременно набирая сообщение для Кости, моего ассистента.

— Вау! Ты видела? – Звонарёв подскакивает на месте.

Я не отрываюсь от телефона, но могу предположить, что Карпенко снова вышел из зоны.

– Чёрт, такой шанс был… — Артур усаживает обратно свою задницу.

— Дай угадаю, пятнадцатый был у ворот, но его подрезал защитник? – решаю уточнить я и заодно проверить свои экстрасенсорные способности.

— Да, – он растеряно отвечает, но спустя пару секунд обработки моего ответа его недалёким мужским мозгом он выпаливает: – Стоп, ты же не смотрела?!

— Он это сделал раз пятый за игру, устала от предсказуемости, – со вздохом отвечаю и без особого энтузиазма вновь смотрю на лёд. Началась какая-то скука, если честно.

— Эм… ладно, а что скажешь по поводу Самойлова? Уверен, ты сюда за ним пришла.

— Осторожничает, – кивком чеканю я.

— В смысле?

— В смысле он уже подписал контракт с «Витязем», сейчас просто играет, чтобы отыграть.

— А… — я уже знаю, про кого он хочет спросить, и перебиваю его.

— Меньшов? Отличный форвард, забирай если хочешь.

— Нет, ты бы мне его не отдала – он с лёгкой улыбкой наклоняется вперёд, будто у меня на лбу сейчас высветится ответ.

— Артур, ты меня за агента не считаешь, с чего тебе сдалось моё мнение?

— Может, я просто так тебя клею.

— Чтобы обменяться оргазмами, совсем необязательно мериться яйцами предварительно.

— Как грубо, женщина!

— Боже, что я здесь делаю? Пока! – Я резко встаю, но Звонарёв тут же преграждает мне путь.

— Что не так с Меньшовым?

— Небеса! — я закидываю голову вверх, а затем киваю в сторону арены – Смотри, ведёт себя как хозяин льда, так?

— Та-а-к… – подтверждает Артур.

— Сметает соперников, да?

— Да… — недоверчиво тянет Звонарёв

— И вот он подлетает к воротам: смотри, какой отличный шанс, чтобы дать пас…

Карпенко вновь играет в одиночку и лишает команду возможности забить ещё одну шайбу.

— Но он же забил две шайбы! Откуда тебе знать, что не забил бы сейчас третью?

— Он играет только за себя, а хоккей — это командный спорт!

— Для будущей звезды КХЛ играть за себя не так уж и плохо.

— Плохо! Но мы можем мыслить по-разному, забирай, он и правда хорош. – Я машу в сторону арены.

Глава 2. Взрослые дети

Глава 2. Взрослые дети

Элли.

Как только я вошла в пентхаус Макса, в нос сразу ударил запах алкоголя, дыма и чего-то горького, что я не смогла идентифицировать. Чтобы это ни было, надеюсь, оно выветрится из организма Макса до сдачи анализов. Бутылки, окутанные облаками пыли от ночного безумия, лежали, разбросанные по полу. Мебель казалась перевёрнутой в агонии последних мгновений вечеринки, а пятна на коврах всем своим видом злорадно кричали «Мы останемся здесь навсегда!».

— О-о, Макс, твой Цербер пришёл! – оповещает о моем присутствии мажор и лучший друг моего подопечного — Демис.

— И тебе привет, греческая тушка, не планируешь за голову взяться? Уже 30-ка как никак?

— А ты так и не научилась расслабляться? Такая красивая и такая холодная: вот, знаешь, тебя даже не хочется... — мямлит он ленивым хмельным голосом.

— И, как я теперь буду жить с этим, не представляю – саркастично закатываю глаза и направляюсь дальше по коридору – искать остатки моего клиента.

— Девчонки, подъём! – громко произношу я, сопроводив звонкими хлопками, которые тут же отражаются от всего стеклянного в комнате.

К слову, девчонок уже не было: на диванах лежали полуобнажённые тела ещё пары хоккеистов, но их судьбы меня не волнуют, я здесь, чтобы спасти одну-единственную задницу. Как говорится, по одной проблеме за раз.

— Боже, Элли, ты дьявол! – хныкает Макс, с трудом открывая свои глаза – Зачем так орать?

— Затем, что у нас мало времени: тащи свою груду мышц в душ, я пока тебе сделаю коктейль «Беги или умри»

— Это тот, который пить невозможно? А можно мне просто пива?

— Можно! А ещё можно спустить свою карьеру в унитаз и уехать жить к маме.

— Злая ты… — обиженно, но побеждённо он всё же плетётся в душ.

Я провожаю Макса взглядом, а после принимаюсь искать его телефон. Нужно просмотреть что и куда он успел отправить во время вечеринки и успеть почистить все следы преступления от греха подальше.

— Чёрт, голова просто раскалывается, – Понамарёв, один из хоккеистов, развлекавшийся здесь с Максом, подал голос за моей спиной. – А попка у тебя зачётная!

— Ты на попки всех агентов засматриваешься? У Звонарёва она тоже ничего, – не поворачиваясь, отбиваю комментарий.

— Я по девочкам, – улыбается этот помятый громила.

— И я по девочкам, – отвечаю наигранной улыбкой.

— Серьёзно?

— Да, поэтому губу закатай и советую тебе тоже привести себя в порядок, пока Артур не заявился.

— Он не заявится: обычно он просто звонит, орёт двадцать минут в трубу и лишает меня каких-то бонусов, засранец. А ведь эти бонусы я ему и заработал.

— А если бы не позвонил, тебе было бы плевать на свою карьеру?

— Нет, просто…

— Просто мы с вами как с детьми! Вы, чёрт возьми, лучшие годы убили на этот спорт, чтобы что? В самом рассвете напиться и всё прогулять? Тебе играть осталось… сколько? Пять? Ну шесть лет от силы! Так потрать эти годы с умом, не веди себя как безмозглый подросток!

— Откуда ты знаешь сколько мне осталось?

— Не знаю, просто предположила. – Я вновь принимаюсь искать телефон Макса, на этот раз уже достаю свой и звоню ему. — Ты играешь в лиге с 2006 года, помню, ты сказал, что хочешь перевести мать из Новосибирска в Москву, но, видимо, слава голову вскружила? – Я говорю это на автомате, не фильтруя особо выражения и не беспокоясь, что могу кого-то этим обидеть. Всё дело в том, что, несмотря на свой холодный внешний вид, я рассматриваю каждого игрока не только с точки зрения машины по зарабатыванию денег с набором навыков, цифровыми характеристиками и статистикой. Я вижу в них молодых ребят, которые отказываются от нормальной жизни, убивают своё тело ради лучших результатов, изводят себя тренировками и постоянно находятся под сильнейшим эмоциональным давлением. Поэтому я в первую очередь узнаю ситуацию дома и на душе у спортсмена, а потом уже делаю из него хладнокровную звезду хоккея.

— Охренеть! Ты знаешь обо мне больше, чем мой агент.

— На то она и лучший агент, тупица! – уже более бодро отвечает товарищу Макс, вышедший из душа.

— Одеться не хочешь? – Я окидываю взглядом Стриженова, который стоит передо мной в чём мать родила и светит своим накачанным торсом. Спасибо, что хоть полотенце на бёдрах оставил.

— А что? Смущаю? – начинает Макс старые добрые приколы на тему того, что все женщины, по определению, должны его хотеть, а значит, и его агент рано или поздно падёт к его ногам. Вот только хоккеисты для меня существа бесполые: я с ними не сплю, не целуюсь, не флиртую и не завожу отношения. Точка.

— Нет, хочу убедиться, что ты в таком виде не припрёшься на тренировку – спокойно отвожу глаза и направляюсь к дивану, где вибрирует его телефон. Оказавшись спиной к парням, я принимаюсь чистить телефон Макса, который непонятно с чего решил, что всё же я оценю его следующую шутку.

— Упс…

Я слышу его голос за спиной и мне даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, что означает это «упс». Как дети, честно слово! Вскинув голову наверх, я набираю воздух в лёгкие, чтобы не сорваться на нём.

— Макс, заканчивай, одень трусы и тащи свою тушку на кухню – даже не обернувшись и не взглянув на голого Макса, как вы поняли, уже без полотенца, я прохожу мимо парней в углубление огромной гостиной, где находится кухня.

— Она же лесбиянка, ты чего стараешься? – встревает Понамарёв, чем у меня вызывает приступ смеха.

— Ты дебил? Она не лесбиянка!

— Она сама сказала…

— Это чтобы ты к ней не лез, придурок!

— Вас не смущает, что я всё слышу? – смеюсь я из кухни, параллельно закидывая в блендер всё, что может помочь восстановить силы двухметровой горе мышц.

— Нет, ты всё равно не услышишь ничего нового, Золотце, – кричит Макс и снова возвращается к разговору с товарищем по команде. – Короче, она всё равно не спит с хоккеистами, поэтому единственная ебля, которая тебе светит – это в качестве её клиента, вот здесь она тебя во все…

Глава 3. Катайся, чтобы кататься

Глава 3. Катайся, чтобы кататься

Элли, декабрь 2012 года.

Каждый раз, ступая на лёд, я ощущаю волнение, смешанное с предвкушением победы и страхом поражения. Этот холодный, слегка влажный воздух, наполненный запахом свежести и натуги, заставляет моё сердце биться быстрее, а кровь – приливать к щекам. Сегодня я собираюсь покорить тройной тулуп – прыжок, который стал моей одержимостью и кошмаром одновременно.

— Золотова, соберись в конце-то концов! – слышу строгий тон я своего тренера Екатерины Витальевны Сенцовой, олимпийской чемпионки.

Разминка – это лишь прелюдия к основному акту. Каждое движение, каждый поворот на льду – звенья одной цепи. Плохо выйдешь на прыжок – скорее всего, плохо приземлишься, перепутаешь руку в незначительном танцевальном движении – поменяется инерция тела и не сможешь выйти в следующее движение.

Я уже несколько часов тренирую одну и ту же связку, которая заканчивается этим несчастным элементом, без которого мне не светит призовое место на соревнованиях. Вот я снова подхожу к тому месту, где нужно прыгнуть тройного тулуп, моё дыхание учащается.

У тебя всё получится! Не дрейфь!

В груди зарождается буря… раз… два… три…

Грёбаные небеса! И вот я снова вытираю лёд задницей.

Да что со мной не так?

Я не чувствую боли, только злость на себя и на своё тело: оно будто мстит мне за то, что я не даю ему спать, нормально есть и извожу в зале, чтобы сделать его более выносливым и сильным.

— Ты снова и снова делаешь одну и ту же ошибку! Эля, тебе нужно прыгнуть, а не кокетливо встать на цыпочки, будто ты влюблённая пятнадцатилетка! Прыгнуть! Оттолкнуться со всех сил, чёрт тебя возьми! А ты ленишься! Я вижу.

Иногда очень хочется ей ответить. Грубо, с матом. Это я ленюсь? Да, я отбила себе все конечности и уже давно ног не чувствую.

— Да, Екатерина Витальевна, – вместо того чтобы огрызнуться, покорно отвечаю я, отряхиваю снег со своих конечностей и иду на новый круг, чтобы повторить связку ещё раз.

И ещё раз и, вашу ж мать, ещё раз.

— Попытка номер хрен знает какая, – бубню себе под нос и начинаю заново.

Я уже смирилась, что сегодня у меня наверняка не получится ничего толкового, поэтому я просто отпускаю ситуацию и впервые за тренировку решаю не думать, позволить музыке вести меня. «Катайся, чтобы кататься», — вспоминаю я слова мамы, которая всегда говорит так, когда я плачу из-за проигрыша. Она хочет, чтобы я просто наслаждалась фигурным катанием, а не рвала себя на части ради куска металла. Прислушиваюсь к её совету, позволяю заглушить весь посторонний шум, не думать о том, что за каждым моим движением пристально наблюдает как минимум четыре пары глаз. Одна — моего тренера, который готов сжечь меня на расстоянии, а вторая того хоккеиста, что каждый день сюда приходит и сканирует меня всю тренировку. Маньяк хренов.

Нарастающая динамика скрипки Вивальди, бьющееся в такт сильным долям музыки моё сердце и ровное дыхание – всё это сливается в один идеальный танец стихий. Я не замечаю, как выхожу на прыжок и, будто в каком-то гипнозе, по инерции прыгаю…

Один, второй, третий оборот… звук врезающегося в лёд конька и красивый плавный выход. Такой, как по учебнику. Я не сразу осознаю: что сделало моё тело, я даже начинаю следующую связку, пока музыка резко не обрывается. Будто пробуждаясь от сказочного сна, внезапно попадаю в реальность.

— Вот! Вот оно! – кричит мой тренер, который даже хвалит так, будто ругает.

Она сопровождает свои возгласы громкими хлопками, которые также поддерживает тот парень из нашего хоккейного клуба, улыбаясь своими ямочками на щеках.

Какие ямочки? Эля, соберись!

— Боже, я что, прыгнула? Я только что прыгнула тройной и идеально приземлилась? – бубню себе под нос, осматривая лёд, где только что сделала прыжок.

— Ещё раз? – с воодушевлением спрашиваю я Екатерину Витальевну с горящими глазами.

— Нет, если сейчас не получится, весь запал пройдёт, уходи победителем, сейчас же! – кричит мне тренер.

— Ладно, – я с улыбкой подъезжаю к бортику.

Сенцова даёт мне наставления по сегодняшнему вечеру: обычно они состоят из одних и тех же рекомендаций: поесть овощей, много пить, рано лечь спать и прогнать программу в голове.

Будто я не прогоняю её нон-стопом каждую свободную минуту. Улыбка так и не сходит с моих губ. У меня получилось, получилось, получилось. Слышите меня? По-лу-чи-лось!

— Ты молодец! – мужской голос раздаётся у меня над головой, пока я расшнуровываю свои коньки.

— Надо же, ты умеешь разговаривать! – подкалываю в ответ хоккеиста, который наконец-то решился подойти ко мне.

Не то, чтобы я сильно этого ждала.

— Просто раньше не было повода начать разговор.

— А может, я специально? – хихикаю.

— Что специально?

— Ну, падала, чтобы у тебя не было предлога со мной заговорить.

— Чушь, ты с таким упорством пыталась сделать эту мёртвую петлю: не думаю, что ты настолько не хочешь со мной знакомиться.

— Ха-а… — вырывается у меня. Чёрт возьми, мне нравятся его ответы или я просто на радостях такая добрая сегодня – Я Эля! – протягиваю ему руку.

— Я знаю, Антон, – пожимает в ответ. – Хоккеист «Торпедо».

— Я знаю – улыбаюсь. – Почему ты здесь? Ваша тренировка закончилась около 3-х часов назад.

— Не могу добровольно оторваться от твоих танцев на льду.

— Бесконечно можно смотреть как моя задница полирует лёд, понимаю. – Я саркастично комментирую и снимаю конёк.

— Нет, ты прекра… Матерь божья, что с твоими ногами?

Хоккеисты выкатывает глаза и таращиться на мои сбитые ноги.

— А, это? – я безразлично бросаю взгляд на мозоли — Знаешь, если у тебя ничего не получится в хоккее, не смей идти в фигурное катание, тебя ждёт вот это.

Как я и предполагала, натёрла новые мозоли поверх старых, тем самым стерев кожу в кровь.

— Ты идти сможешь? – испуганно спрашивает Антон.

Глава 4. Ничего личного…

Глава 4. Ничего личного…

Элли.

«Жду в Сахалине в 19.00»

Звонарёв решил начать с ресторана? Что ж, мне же лучше: чем дольше будет прелюдия, тем успешнее будет мой план.

«Принимается»

Отправляю ответ и иду в душ.

Через два часа я вхожу в светлый двухэтажный ресторан, ознаменованный звездой Мишлен. Говорят, правда, что её нужно подтверждать каждый год, но так как Мишлен демонстративно ушёл из России, то технически у ресторана нет звезды, однако, это не мешает подавать ему прекрасные блюда. Честно сказать, это одно из моих любимых мест, поэтому даю Звонарёву 5 дополнительных бонусов как любовнику на вечер.

— Ресторан, надо же, Звонарёв, – говорю я, присаживаясь, напротив. – Думала, у нас будет более деловой подход, а вы, я смотрю, романтик. Скажи, а если секс будет плохой, ты попросишь меня вернуть половину за ужин?

— Золотова, ты вот вроде шкуру змеи сбросила, а яд сцедить забыла?

Я заливаюсь смехом и иду на мировую.

— Ладно, прости, на самом деле это прекрасное место, я люблю здесь тартар из лосося с манго, поэтому сколько бы блюдо ни стоили, я его съем, а ты за него платишь – сообщаю своему спутнику и машу рукой официанту.

— Ни в чем себе не отказывай, – улыбается Артур и откидывает меню – Кстати, отлично выглядишь. Твои костюмы, конечно, секс, но это… — вздыхает — Почему ты не носишь платья?

— Ты хочешь, чтобы я в таком виде заявлялась на игры?

— Нет, тогда бы наши парни не играли, а просто мерились членами на льду.

— Не думаю: если я даже голая приду, никто из них и не заметит – у них хоккей головного мозга, причём у всех поголовно.

— По Понамарёву и Стриженову так не скажешь… – Он хитро улыбается – Это ты почистила все упоминания?

— Понятия не имею, о чём ты, — говорю я как бы между прочим, изучая меню.

— Брось, кто же ещё? Ты ведь поехала к ним, не так ли? Понамарёв, кажется, запал на тебя: говорит, уйдёт к тебе, если я не отпущу его в отпуск.

— Так отпусти.

— Нет, я знаю, что он задумал. Ему срочно нужно найти бабу, чтобы он перестал тыкать свой член во всё, что движется.

— Ты не сможешь контролировать его личную жизнь вечно. Пусть гуляет парень, главное, чтобы на камерах не светился, – отвечаю своему «парню» по несчастью и указываю официантке на закуску, которую буду.

— Так в том-то и дело, что светится! – Артур указывает в меню на свои блюда и, поблагодарив официантку, меняет тему. — Почему ты ни с кем не встречаешься?

— С чего ты взял, что не встречаюсь?

— Вряд ли бы ты здесь сидела.

— Так, может, я распутная женщина? – Меня забавляет, как все мужчины вокруг меня пытаются или залезть мне под юбку, или выяснить, почему там никого ещё нет.

— Не поверю в это, да и потом, будь у тебя кто-то, ты с ним хотя бы на мероприятиях появлялась, а так всё время со своими хоккеистами трёшься, будто других мужиков не существует.

— Я с ними не сплю, если ты об этом. – Мне плевать, что обо мне думают, но решаю уточнить для ясности.

— Да, знаю я, – он откидывается на стуле. – А с агентами спишь?

— Только с симпатичными, – он улыбается. И я не могу сдержаться, чтобы не добавить игривую ложку дёгтя. – Но сегодня – исключение.

— Ха-ха… — он смеётся. – Давай выпьем за это!

— За что?

— За то, что ты первая женщина, с которой я смеюсь на свидании, а не жду, когда мы уже наконец-то свалим в отель.

— Тогда я выпью за то, что ты уже пятнадцать минут не отпускаешь в мою сторону сексистских комментариев – браво. Ты меня почти покорил.

Мы ударяемся бокалами и продолжаем наш странный флирт, построенный на взаимных анти-комплиментах.

***

— Боже, какая у тебя задница и как Стриженов забивает шайбы с таким стояком…

Мы вваливаемся в номер отеля, не разрывая грязного поцелуя. Моё платье задрано до талии, и горячие руки Артура по-хозяйски изучают все изгибы под ним. Всю дорогу до отеля мы занимались прелюдией, поэтому сейчас мне бы хотелось уже перейти к делу, однако Звонарёв, чёрт бы его побрал, решил отыгрывать романтика до конца.

— Знаешь, это совсем не сексуально – обсуждать клиентов во время… — пытаюсь заткнуть его комментарии о моей заднице, которая никому не даёт покоя.

— Да, я ревную! Неужели ты ни с кем из них ни разу? – он резко отстраняется.

Конечно, он говорит не о том, что я ни разу не занималась сексом. Он удивлён, что молодые хоккеисты, у которых, помимо хоккея, из развлечений в сезон только секс и сон, не склонили меня к первому. Учитывая тот факт, что на них вешается огромная орава женщин. Потому что спорт – это сексуально, а они ещё и выглядят как греческие Боги.

— Звонарёв, или ты сейчас затыкаешься, или я ухожу!

— Понял!

Он спускается вниз и устраивает свою голову между моих ног.

— Да-а… — надо же, какие таланты. Оказывается, он умеет не только создавать звёзд, но и запускать их перед глазами.

Спустя час спортивного секса – это когда вы, как голодные волки, меняете позы за позой, кончаете примерно каждые десять минут и не даёте себе времени на передышку, мы валимся на кровать.

— Ну, так что, отдаёшь мне Понамарёва? – спрашиваю я, задыхаясь.

— Он не пойдёт, – также, как и я, приводя дыхание в норму, отвечает Звонарёв.

— Он сегодня ко мне просился.

— Ой, он каждую неделю к кому-то просится, никуда он не денется.

— Ладно, тогда заберу Власова, – бросаю я и встаю, чтобы привести себя в порядок.

— В смысле Власова?

Я прохожу в ванную и включаю душ, не закрывая кабинку. Во-первых, я знаю, что он сейчас обработает информацию и всё равно ворвётся ко мне, во-вторых, я не могу пропустить его выражение лица, поэтому стою под струями воды и хитро улыбаюсь моему сегодняшнему любовнику и конкуренту в одном флаконе.

— Да, устрою его в «Спартак», — как ни в чём не бывало отвечаю я.

Звонарёв смотрит на меня из кровати и улыбается: он думает, что это просто игра, но тут вибрирует его телефон. Один, два — его расслабленное лицо напрягается. Три — брови образуют глубокую складку. Четыре…

Глава 5. Всё или ничего

Элли, январь 2013 года.

Воздух арены наполняет лёгкие приятным волнующим предвкушением. Зал переполнен, каждое сидение занято, каждый зритель затаил дыхание в ожидании моего выступления. Ещё бы, только ленивый не написал, что Золотова – главная претендентка на золото Европы. Правда, такое внимание немного напрягает: от меня ждут слишком многого, из-за чего эмоциональное давление возрастает в разы.

— Ненавижу это, – шепчу я, разминая ноги перед последним своим выступлением.

— Не обращай внимание, – настраивает меня на боевой лад Сенцова. Она также не любит, когда СМИ переходят черту и говорят слишком много, раздувая из незначительных фактов целые истории. Только что у меня попыталась взять интервью настойчивая журналистка, задающая свои каверзные вопросы, на которые не рассчитывает получить ответ, а просто пытается запечатлеть мою реакцию.

Zolotova Elvira, Russia

Мы слышим объявление моей фамилии, и моё сердце делает традиционное сальто в груди.

— Катайся, чтобы кататься, – вновь приговариваю я как мантру мамино наставление. Главное не думать о технике и том, что будет, если я всё запорю. Нужно просто расслабиться и получить удовольствие.

— Пора, – шепчет Сенцова и протягивает руку, чтобы я отдала ей чехлы от коньков.

Вот он, момент под названием «всё или ничего», я пытаюсь не думать, насколько хочу выиграть, но не могу. В моём сердце разрастается непреодолимая жажда взлететь и сломать этот лёд к чёртовой матери.

— Я разорву этот зал в щепки! – со здоровой агрессией отвечаю я тренеру и выезжаю на центр.

Welcome to your life

Аккорды песни Lorde — Everybody wants to rule the world погружают меня в транс, я не слышу криков с трибун, не вижу тренера или кого-либо ещё, только дыхание и приятный царапающий звук конька, разрезающего лёд.

There's no turning back

Делаю стандартные шаги, набирая темп. Точно в цель ставлю танцевальные точки на сильные биты. Обожаю. Выбранный трек позволяет мне дразнить публику, обманывать судий. Моя программа построена так, что все самые сложные элементы я покажу в период музыкальной кульминации, то есть фактически в конце композиции. Тренер настаивала, чтобы мы расставили их равномерно по всей программе, ведь так я быстро устану. Но ничто не сравнится с ощущением превосходства, когда взлетаешь под разрывающую сердце мелодию, паришь над ледяным зеркалом и буквально показываешь средний палец гравитации. Наркотик, от которого я никогда не откажусь.

Продолжаю стирать границы между собой и музыкой. Скольжу, плыву, подхожу к комбинации из тройных прыжков – лутц и тулуп: они подчёркивают нарастающую драму. Но это ещё только прелюдия, настоящий секс вас ждёт впереди.

Nothing ever lasts forever.

Разгоняюсь, ставлю точки на каждое слово и беспощадно завожу своё тело в молниеносный пируэт, который сбавляет обороты по мере стихания музыки… Тишина.

Время остановилось, зал замер в ожидании сложнейшего прыжка, сделать его безупречно почти невозможно, но как говорится:

Everybody wants to rule the world.

Прыгаю. Раз, два, три с половиной оборота, а за ними — идеальный выход в ласточку.

There's a room where the light won't find you

Holding hands while the walls come tumbling down.

Овации обрушиваются вместе с разливающимся голосом Lorde и битами сильной доли. Я прыгаю ещё два раза, демонстрируя лёгкость и эгоистичную небрежность, будто родилась с этим умением. Я приехала сюда забрать СВОЁ золото, и никто меня не остановит.

Я чувствую вкус победы, вкус крови. Я знаю, что где-то там стоят мои соперницы и ненавидят меня: они мечтают, чтобы я сейчас упала и расшибла себе голову. Но эта негативная энергетика меня будто подпитывает, я делаю ещё один прыжок, который мы даже не планировали вставлять, только чтобы позлить их. Чтобы показать, кто здесь королева льда.

Будто пытаюсь добыть пламя, я вновь беспощадно врезаюсь в лёд и выкидываю своё тело на тройной флип. Апогей. Эмоции топят спортивный комплекс. В каждой мышце, в каждом содрогании моего тела, обтянутым блестящим чёрным боди, чувствуется это остервенелое желание победить, мы называем это чувство — энергией чемпиона. Можете назвать это дзеном, прозрением, чёртовым оргазмом. Это не передать словами, не показать на бумаге. Это огонь, которым горит тело, пульс, который взрывает твои сосуды и превращает каждую клеточку в излучающую ток истеричку.

Выезжаю на центр, выгибаюсь в финальных конвульсиях, обнажая душу перед тысячами людей. Отдаю всю себя ради неосязаемого восторга, заветных 6.0, куска металла и парочки хвалебных статей о русской фигуристке, завоевавшей золото для страны. Не для себя, для страны.

Нет… это гораздо больше, чем золото. Сегодня я подчинила своему телу стихию.

…the wo-о-rld

Певица тянет последние ноты, и пока звучит её вокал, я тянусь вверх, а затем опадаю и растекаюсь по ледяной глади, полностью сливаясь с ней.

Занавес.

Арену вновь заливает светом, в меня летят игрушки, но я продолжаю лежать. От таких эмоциональных качелей не так быстро получается прийти в себя.

— Оно моё, — шепчу себе, пока лежу на льду и привожу дыхание в норму – Моё!

Пока я еду до бортика мне уже все ясно: я выиграла. На меня накидывают спортивную куртку, я натягиваю чехлы и под крики и одобряющие похлопывания членов спортивной делегации удаляюсь на скамью, где будут озвучены оценки.

6.0, 6.0, 6.0…

Звучат всё чаще и чаще, а это значит, что сегодня будет играть гимн России. Приятно, чёрт возьми.

— Отлично. Это сделали! – ровно заявляет Сенцова.

Небеса, её хоть одна моя победа может привести в восторг?

Триумф, как правило, заканчивается вечеринкой, где я могу пообщаться с потенциальными спонсорами и завести полезные связи. Я никогда не была той, что принципиально не работает с рекламодателями или любит фигурное катание просто за его красоту. Нам с мамой нужны деньги, поэтому я беру всё, что дают. Почему бы и нет? Сегодня ты чемпион, а завтра никто, потому что какая-нибудь фигуристка из Штатов и моложе и легче, и прыгнет выше, и приземлится мягче.

Глава 6. Она работала ради денег

Элли.

Утро встретило меня традиционно кучей сообщений в мессенджере от маркетологов спортивных товаров, которые жаждут заполучить моих клиентов на свои рекламные билборды и ухватить упоминание в социальных сетях хоккеистов, которые они, к слову, даже не ведут толком.

— Гуд монинг ударникам капиталистического труда, — приветствую я своего ассистента, громко бросая папку с рекламным договором на его стол. – Макеев, включай свой турборежим, у нас сегодня сложный день!

— Да, босс. – Он не хотя открывает папку – Опять договор?

— Не нуди, прочитай условия и внеси правки, если будут несоответствия нашим стандартным условиям. И ни в коем случае не дай им продавить точные даты выкладки постов и историй в социальные сети, только периоды. Потому что эти стервятники потом будут нас как котят тыкать в несоответствия, мы ещё и должны им останемся.

— Да, босс, – без энтузиазма кивает Костя, меланхолично вбивая в свой планер задачи.

— Так, кто у нас следующий? – Я открываю заметки на своём телефоне — А с Романовым согласуй дату, когда он может подъехать на съёмку рекламы спортивных батончиков. Снимать будет компания FrameBox.

— Это так батончики называются?

— Нет, это студия видео-продакшена, а батончики называются Healthy Top, сейчас тебе скину номера менеджеров студии и батончиков, сделай общий чат и согласуй все нюансы.

— Сомнительно, но ок-э-й… — передразнив известный мем, Костя уставился в свой ноутбук вычитывать договор.

— Сегодня постарайся это всё закончить, а после можешь поехать со мной на игру.

— Так говоришь, будто это развлечение – вздыхает мой несчастный раб.

— Ты же любишь хоккей!

— Да, но с тобой это превращается в сложную аналитическую работу, ты себя видела на играх? Такое чувство, что силой мысли пытаешься шайбу направить.

— Так и есть, я же ведьма – подмигиваю. – Договор на Власова готов?

— Да, держи. – Костя протягивает мне папку.

— Блестяще, купи себе кофе, выглядишь будто ночь не спал.

— Так я и не спал, – возмущённо вторит мне парень.

— О, у тебя появилась девушка? – спрашиваю я, засовывая папку в сумку и подхожу к зеркалу поправить прическу.

— Нет, я сравнивал статистику по игрокам: ты же сама вчера сказала, что это горящая задача и её нужно сделать немедленно.

Растеряно застываю у зеркала. Я действительно попросила Костю нарыть всё, что сможет на кое-каких игроков, которые мне понравились на драфте и вбить информацию в специальную таблицу. Но я не имела в виду, что нужно это делать ценой собственного сна. Или имела?

— Да, я так сказала, – пытаюсь не терять лицо и подтверждаю – Но спать всё равно необходимо же.

— Ты сказала, что это надо к восьми утра!

— Ладно, я перегнула, ты подловил. А где — статистика-то?

— На почте – огрызается Костя, широко зевая, но потом резко впивается в меня взглядом. – Стоп! Ты что, ещё не открывала её? Уже десять утра!

Я прикусываю виновато губу и поворачиваюсь к своему ассистенту.

— Зато тебе не придётся её собирать сегодня, – пытаюсь успокоить я своего гения математики. – Не злись, можешь сегодня после четырёх быть свободен.

— То есть я могу пойти на игру в свитере любимой команды? Не по работе? Даже если там не играют наши клиенты?

— Можешь, – сдаюсь я. – Всё, убежала, на телефоне.

***

Я выезжаю на проспект и застреваю в пробке. Чёрт, вот вообще не вовремя. Конечно, 80% дел я могу решить в бесконечных переписках, которые меня, если честно, тоже жутко раздражают, но вот эти 20% я не могу ни делегировать, ни сделать удалённо. Поэтому мне нужно сегодня попасть хотя бы на первый тайм матча, встретиться с директором «Спартака», словить PR-агента Стриженова, показаться на открытие навороченного спортзала, лицом которого стал мой клиент, и сделать ещё кучу бумажной волокиты.

— Какой трек ты мне приготовила сегодня? – задаю вопрос то ли своей машине, то ли Вселенной, включая радио.

Из динамиков начинает петь Donna Summer песню She works hard for the money.

— Да, ладно! Серьёзно, ты решила мне ткнуть этим в лицо? – возмущаюсь я, высказывая своё недовольство выбранной композицией Вселенной.

В песне поётся «она работает ради денег», но это уже давно не так. Было время, когда единственное, чего мне хотелось, чтобы баланс на карте всегда состоял минимум из шести цифр. Но сейчас, когда я уже заработала на квартиру, машину и приятные женские радости, я работаю, потому что не могу не работать. Ведь больше ничего другого не умею. Считайте, это моя терапия. Когда-то я позволила себе жить на полную катушку, из-за чего упустила очень важные вещи: не заметила сигналов, проигнорировала попытки Вселенной предупредить меня. Больше я такой ошибки не допущу, заморозив свое сердце, я стала бездушной машиной по заработку денег. Ничего личного, только бизнес. Только хоккей, лёд и, чёртовы бабки.

Мне так проще. Мне так не больно.

Каждый день я добиваюсь новых вершин и показываю сборищу мужиков вокруг себя, что женщина ничем не хуже их может разбираться в хоккее, продвигать игроков, умножать их доход и создавать такие условия, при которых парни из провинциальных команд начинают забивать, ловить и блокировать как Боги.

Из моих мыслей меня выдёргивает вибрация телефона. Стив? Надо же, с чего ему мне звонить? Провожу по экрану и сразу перехожу на английский, которым я владею свободно, но для рядового американца я говорю так себе, а точнее, говорю, как русская.

— Привет, Стив! Не могу даже предположить по какому поводу ты мне звонишь. – Я с улыбкой приветствую давнего друга. Стив так же, как и я, занимается продвижением хоккеистов, только его поле боя – НХЛ.

— Привет, красотка! Слышал, ты заполучила Власова, поздравляю – отличный улов.

— СМИ уже пронюхали? – Я начинаю злиться на Тину и Костю, которые должны были сделать всё, чтобы ни одна живая душа не узнала о его переходе до официального подписания.

Глава 7. Чёртова Золушка

Картер.

Мы проиграли. Или это Монреаль накачался каким-то чудотворным допингом, или мы все дружно разучились играть, потому что разумного объяснения, почему лидеры турнирной таблицы смогли позорно пропустить 3 шайбы, у меня нет.

Настроение напиться и забыться, хоть я и не приветствую такие методы терапии.

— Адамс, я понимаю твоё желание научиться передвигать предметы силой мысли, но, боюсь, на это уйдёт весь хоккейный сезон. – Мэтт, наш полузащитник, наваливается на меня, припечатывая к барной стойке.

Видимо, я слишком глубоко ушёл в свои мысли и залип на свой бокал.

— Думаешь? А, мне кажется, у меня стало получатся, – отбиваю его шутку и допиваю виски.

— Капитан, иногда бывают просто неудачные дни. Посмотри на меня: это я должен убиваться, что не защитил ворота.

— Брось, ты не заметил, я не забил, Майк не выбросил, кто-то не заблокировал. Это не игра в одни ворота.

— В нашем случае получилась в одни, — смеётся Мэтт, и я невольно заражаюсь его позитивом.

— Да, ты прав, давай устроим сегодня вечеринку неудачников! — уже бодрее я показываю бармену пустой бокал, намекая обновить его.

— Вот это другое дело, — улыбается Купер. — Осталось найти цыпочку на вечер.

— Нет, сегодня я выбираю алкоголь, как говорится, один яд за раз.

Не то, чтобы я был главным монахом нашей команды, просто не люблю мешать секс и крепкие напитки. Считаю, нужно концентрироваться на чём-то одном, иначе пропадает сам смысл в этих удовольствиях.

— Как знаешь, а вот я не могу отказать гостям нашей Родины в показе главной достопримечательности. — Он проводит в воздухе вдоль своего тела, намекая, что главная достопримечательность — это он.

— М? Свою Пизанскую башню будешь показывать?

— Она же кривая…

— Именно, — поддакиваю я, и до Мэтта наконец-то доходит моя шутка.

— Ой, иди ты…— Он отмахивается, забирает два только что приготовленных коктейля и направляется в сторону высокого стола, за которым стоит миниатюрная брюнетка.

Девушка одета в хоккейную джерси, из-за чего сложно понять, какая у неё фигура и грудь, однако мне достаточно увидеть её спортивную попку, обтянутую джинсами, чтобы представить её обнаженной. Да, Мэтт не промах.

На этом надо бы перестать пялиться на «улов» друга, но я почему-то продолжаю размышлять. Она не выглядит очень худой, скорее подтянутой, спортивной: может, она чирлидерша? Стоп, Мэтт сказал «гостям нашей Родины»? Значит, она не из Канады… США? Неинтересно, не люблю болтливых американок.

Я всё ещё наблюдаю за тем, как Мэтт искусно флиртует с ней, а она заливисто смеётся. По её ответам и жестикуляции, а также по кратковременному непониманию на лице Мэтта я начинаю думать, что ошибся. Возможно, она из Европы и английский – не её родной язык. Может, француженка? Хотя тогда бы они говорили на французском. Испания? Италия? А это интересно: я бы послушал, как звучат стоны на этих языках.

Дальше я делаю вещь, за которую можно заслуженно получить по лицу. Иду к девушке, с которой уже общается мой товарищ по команде и, очевидно, застолбил её для себя.

— Bonjour! – приветствую красотку, ставя свой бокал рядом.

— Hi… — она протяжённо здоровается, раскрывая мне свою белоснежную улыбку.

— Мой друг сказал, что ты не местная: откуда ты?

— Россия, Москва. – Она подмигивает и обхватывает губами соломку.

Россия? Ещё лучше, у неё даже акцент сексуальный.

— Адамс, ты что здесь забыл?

— Общаюсь с нашей гостьей — наигранно непонимающе отвечаю я, а затем поворачиваюсь снова к незнакомке. – Как капитан команды, просто не могу проигнорировать наших очаровательных болельщиц.

Купер закатывает глаза и фыркает.

— Кто-то собирался напиваться в одиночестве? – напоминает он.

Я, не отрывая глаз от незнакомки, намекаю ему, чтобы свалил.

— Мэтт, тебя Слоун искал, иди узнай, что он хочет.

— Ну ты и мудак, Адамс, – фыркает и уходит в толпу.

Скажу ему завтра спасибо за то, что не стал устраивать сцен.

— Как тебя зовут?

— Э… Я Маша, Мария… — немного запинаясь, отвечает она.

— Ma-sha? – переспрашиваю, чтобы запомнить правильное произношение.

— Да, именно так.

— Что ты здесь делаешь, Ma-sha?

— Как видишь, веселюсь. – Она поднимет свой бокал.

— Болеешь за Торонто?

— Ты очень проницателен! – саркастично подмечает она.

И правда, она одета в джерси моей команды, ещё скажите, что эта красотка моя фанатка и я поверю, что этот день не так уж и плох.

— А что у вас там, в России, совсем в хоккей разучились играть?

— У нас в России в хоккей играют лучше, чем у вас! – выпаливает она с лёгкой агрессией, а затем добавляет на русском: – Umnik, nashelsya!

— Что, прости?

— Ничего. — Она тут же возвращает свою улыбку, и я решаю, что это было какое-то русское ругательство. – Извини, слишком близко к сердцу воспринимаю всё, что связано с хоккеем.

— Ха-ха, значит, мы не твоя любимая команда?

— Одна из любимых на этой части Земли, давай так?

— Такой ответ меня устраивает. – Подмигиваю, а затем склоняюсь ниже и шепчу фактически в губы: – А как насчёт любимого хоккеиста?

Её глаза расширяются и, будь я проклят, щеки заливаются румянцем. Кажется, у Мэтта изначально не было шансов.

— Я… мы… — она пытается сформулировать свои мысли, и я отчётливо понимаю, что попал прямо в цель. – В общем, да, ты меня подловил. – Она застенчиво смеётся. И как же это мило.

— Подловил? – Я строю из себя дурочка, хоть внутри всё кипит. Чёрт возьми, как же приятно быть для кого-то кумиром! И когда я говорю «для кого-то», я представляю вот таких сексуальных милашек с возбуждающим акцентом.

— Ты один из моих любимых хоккеистов, я смотрю с тобой почти все игры. Знаешь, когда сегодня тебя впечатали в борт, я думала, сорву голос. Не понимаю, почему тебя не прикрыл Слоу: он ведь…

— Тише, тише, — я перебиваю её бесконечный речитатив. – Слоун ещё не восстановился до конца, поэтому мы с ним заранее условились о такой тактике.

Глава 8. Дьявол в Prada

Картер.

— Адамс, соберись! – слышу злой голос тренера и снова выезжаю в зону в полной решимости забить.

И снова мимо, я даже выбросить шайбу как следует не смог, не говоря уже о том, чтобы приблизиться к воротам.

— Всё, заканчиваем! Все в раздевалку. Адамс, ко мне! – Тренер заканчивает тренировку раньше: явно для того, чтобы «проехаться коньком» по моим яйцам.

— Да, тренер!

— Что случилось?

— Не выспался, – говорю правду. – Весь вечер пересматривал запись игры: хотел понять, что мы сделали не так.

— Адамс, разбор игры будет сегодня вечером, а вчера тебе надо было расслабиться: отдохнуть и хорошо выспаться, чтобы быть на льду айсбергом, а не растаявшей лужей.

— Да, тренер. – Я киваю.

— Всё иди, отдохни как следует, вечером расскажешь свои мысли по поводу игры.

— Серьёзно? – Я бодро вскидываю голову, потому что раньше тренер Каллахан никогда не давал мне такой возможности.

— Да, что ты в пустую ночь потратил? Хоть какая-то польза будет от твоего сегодняшнего балета на льду!

На самом деле я сказал не всю правду: причина, почему я не выспался, крылась в неудовлетворённых потребностях. После того, как моя вчерашняя Золушка на коньках упорхнула, у меня пропало всякое желание общаться с кем-то ещё. Я вернулся в бар только для того, чтобы попрощаться с парнями и уехать домой. Однако холодные стены не греют, да и любопытство в скопе с подбитым эго сделали своё дело. Я начал шерстить Интернет в поисках некой русской Mashi, любящей хоккей. Это, конечно, бесполезная трата времени, и мне пришло в голову внимательно пересмотреть запись игры: вдруг она попалась на камеры. Я бы точно смог вычислить место, а по нему каким-то образом узнал, кто на нём сидел. Согласен, теория так себе, но мне больше ничего не оставалось. Так я увлёкся и стал разбирать нашу игру на молекулы, заснув только под утро.

— Адамс, говорят, сборная России вчера тебя отправила за бортик?

— Кэп, ты хотя бы из зоны вышел? Или тебя ещё на моменте вбрасывания слили?

Не унимались мои товарищи по команде, пока я проходил мимо них в душ.

— Идите в задницу!

В конце концов мне было всё равно: одной фанаткой меньше, одной больше в моей постели – не принципиально.

Хотя увидеть её ещё раз я был бы не против: всё-таки есть что-то в том, чтобы не получить желаемое сразу. Тем более она оказалась гораздо интереснее обычной болельщицы, желающий познакомиться со своим кумиром. Я так и не понял до конца, что у неё в голове, и это разожгло мой интерес ещё больше. У неё совершенно другой взгляд на мир, ведь она абсолютно из другой Вселенной. Вдруг она вообще родилась в тайге или где-то в Сибири: кто знает, какие там правила и обычаи? Может, у них вообще секс запрещён или запрещён до свадьбы. Ладно, возможно, меня заносит. Не думайте, я не настолько неандерталец, чтобы верить в то, что по Москве гуляют медведи. Однако я видел в каком-то ролике в социальной сети, что там стало модным есть икру из вёдер на Красной площади, одеваясь при этом в огромные шубы.

И вы ещё спрашиваете, чем она меня зацепила? Мне, определённо, хочется узнать об этой русской как можно больше!

Выйдя из раздевалки, я вспоминаю, что мне нужно подняться в офис и подписать кое-какие бумаги у администратора.

***

— Привет, красотка, как ты? – спрашиваю я Кэсси, нашего администратора-стажера.

— Привет, Картер. Неплохо, бронирую вам билеты на выездную игру с Бостоном.

— Возьми мне бизнес, – подмигиваю я, прекрасно зная, что у меня нет такой привилегии: все летят так, как распорядится клуб. Хоть со своим заработком я могу себе позволить чёртов джет.

— Сделаешь хет-трик, организую тебе даже шампанское с омарами на обратном пути, – отбивает она с лёгким сарказмом, намекая на то, что не в том я положении, чтобы требовать.

— А вот это мотивация. – Смеюсь. – Для меня есть документы? Сэм должен был заехать, оставить.

— Да, сейчас, я их куда-то положила. – Она начинает разгребать бедлам на своём рабочем столе, а я достаю телефон и начинаю бездумно листать ленту в социальной сети. Боже мой, куда катится мир?

— Картер, приветствую, ты ко мне?

Я поднимаю глаза и вижу генерального директора клуба Джона Уилсона, поправляющего белоснежные манжеты рубашки под пиджаком.

— Добрый день, нет, я на минутку – подписать документы.

— А сможешь задержаться? Думаю, тебе будет полезно познакомиться с моим гостем.

— Да, без проблем, – пожимаю плечами.

— Кэсс, сделаешь нам кофе, мне американо… Картер?

— Американо подойдет – отвечаю на его вопросительную интонацию.

— Отлично! – кивает он и поворачивается снова к Кэсси. — И один просто растворимый с молоком.

— Какой? – Кэсс удивлённо смотрит, будто не знает, что такое растворимый кофе.

— Такой, что заваривается кипятком, – смеётся он.

— Но у нас такого нет…

– Есть: я купил утром, оставил на кухне. Завари и подготовь молоко, но не добавляй его.

— О, Боже, что за извращение! – фыркает себе под нос Кэсс и уходит на кухню.

Джон проходит дальше по коридору, к лифтам, а я лениво плюхаюсь на диванчик рядом с ресепшеном. Полдня прошло, а я всё такой же варёный, как был на тренировке.

— Элли! Я не верю своим глазам! – слышу я восторженный голос Джона. Видимо его гость — женщина. – Как ты долетела? Прости, что не смог встретить, Мэг меня уже отчитала за это, поверь.

— Джонни, всё в порядке, рада тебя видеть!

У МЕНЯ ГАЛЛЮЦИНАЦИИ? Но, хоть убейте, я слышу тот самый крышесносный акцент моей вчерашней Золушки.

— Мэг вся извелась, приготовила свой фирменный лимонный пирог и приказала мне привести тебя на ужин, чего бы это ни стоило. Надеюсь ты не напланировала кучу дел, потому что их придётся отменить, если не хочешь моей смерти.

— Do pyatnicy ya sovershenno svoboden… – девушка произносит эту непонятную фразу почему-то писклявым голосом, на что Джон смеётся и говорит, что обожает русского Винни Пуха.

Глава 9. Guilty pleasure

Элли.

Прошло примерно три недели после разговора со Стивом, на протяжении которых я получала визу, вела переговоры с Джоном, созванивалась по видеосвязи со скаутами, тренерским составом клуба, общалась с представителем совета директоров. Как только сделка предварительно подтвердилась, и мы пришли к общему соглашению, я взяла билеты и вылетела в страну кленового листа.

Торонто встретил меня солнечной погодой, что не может не радовать. В прошлый раз, когда я здесь была, меня поразила архитектура города и его гибкость. Здесь, кем бы ты ни был – ты свой. Город эмигрантов и толерантности с большой буквы Т. Правда последнее, как по мне, слишком утрировано, вы не представляете каких фриков можно встретить на улицах. Хотя, возможно, я ханжа, воспитанная холодной Россией в ежовых рукавицах ледяного режима. И когда я говорю ледяного, я имею в виду ледовую школу олимпийских чемпионов, русских фигуристов, которых тренируют так, будто им войну выиграть нужно, а не медаль.

Итак, Торонто. Я приехала сюда работать, но всё равно набросала короткий список дел для души, которые хочу реализовать в этом городе. Надо же как-то расслабляться?

«Пункт 1. Почитать книгу в High Park и там же съесть местную сладость с кофе»

Это огромный зелёный оазис в самом центре города: помню, как мы с Мэг ели там мороженое и несколько часов просто наслаждались красотой природы, наблюдая за птицами. Но так как мой рейс задержали и прилетела я уже ближе к вечеру, то решила перенести все встречи на завтра, а сегодня перейти сразу к пункту 2.

«Пункт 2. Сходить в бар и притвориться кем-то другим»

Притворилась.

Я не самый рациональный человек: будь я чуточку умнее, то выбрала бы бар, где не тусуются хоккеисты. Но если быть честной, мне до ужаса хотелось узнать их подноготную, увидеть их не на льду, а в какой-то бытовой ситуации. Посмотреть, как они себя ведут, что рассказывают, как объясняют свои поражения. Считайте это моими авторскими методами изучения местного рынка. Сначала всё было очень даже весело и шло как по маслу. Хоккеисты, как дети, не контролируют ни свой язык ни, простите, член в штанах, стоит им только переступить порог, где заканчивается лёд. Так и капитан команды «Торонто Мэйпл Лифс» Картер Адамс. Стоило дать понять, что я его фанатка, как он тут же мы выдал информацию, которая могла быть использована против него. А вдруг я репортёр, который роет всякую грязь на кумиров миллионов или девушка хоккеиста из команды соперника?

К середине беседы я достаточно узнала и уже хотела признаться в том, что я не совсем фанатка, отчитать его за беспечность и уйти с миром. Но всё пошло не по плану.

Он. Меня. Поцеловал.

И ты, Золотова, ответила! — напоминает мне мой внутренний голос.

Я уже и забыла, что такое внезапный поцелуй и волнующие нетерпеливые прикосновения, давно я не играла в эту игру: когда вы оба только что познакомились, но чувствуете взаимную химию. Для меня все произошедшее было безобидной уловкой, вышедшей из-под контроля, но для него это был настоящий, вкусный флирт. Флирт, который должен был закончится страстной ночью между мужчиной и женщиной, со здоровым желанием доставить друг другу удовольствие.

Картер - Чёртов - Адамс поцеловал меня, и я поверила, что могу быть такой. Свободной, легкой, любимой, живой.

Это было так приятно: моя кровь нагрелась за секунды и закипела от накатившей страсти. Я, будто снова девочка-подросток, жадно хватаю от первой влюбленности всё, что может дать мне жизнь. Я ответила на поцелуй, позволила прижать меня к себе, по-хозяйски касаться, заявлять права на моё тело. Небеса, я хотела, чтобы он заявил права на меня, впервые за долгое время мне захотелось с головой забыться, окунуться в этот вихрь чувств. Позволить мужчине вести, отдаться без остатка.

Но волшебство закончилось, и реальность обрушилась на меня неподъёмным грузом. Я здесь не для того, чтобы заводить романы, тем более с хоккеистом. Испугавшись реакции собственного тела, я ничего умнее не придумала, как сбежать.

Это вообще не профессионально. Он поцеловал меня на глазах у всей команды. Надеюсь, наш небольшой спектакль никак не отразится на сделке и всё пройдет как надо. Поэтому я снова влезла в скорлупу сильной и холодной стервы, облачилась в дьявольский красный костюм, «натянула» на лицо покер фэйс и явилась в офис клуба, готовая отбивать любые атаки со стороны мужского пола.

***

— А-а! Не верю своим глазам! — запищала Мэган, стоило мне переступить порог дома Уилсонов.

— Привет, чемпионка! — Я тянусь к ней, чтобы обнять.

— Ой, когда это было, сейчас я чемпионка только по одеванию детей в школу.

— Бывших чемпионов не бывает, — подмигиваю ей и прохожу в коридор.

— Стой на месте, у меня кое-что есть для тебя, — вдруг останавливает меня Мэг и достаёт из выдвижного ящика комода тапочки.

Тапочки!

Я не могу сдержаться и начинаю громком смеяться. Сначала Джон напоил меня растворимым кофе, который был моим guilty pleasure ещё со времён спортивного прошлого. Теперь тапочки, которые куплены, уверена, специально для меня. Помню, как Мэг восторгалась тем, что в России принято снимать обувь, заходя в дом, независимо от повода и поры года.

— Серьёзно? Что ждёт меня в гостиной? Каравай с солью или селёдка под шубой? –хихикаю я.

— Прости, но у меня так и не получилось её приготовить — смеётся Мэг в ответ, пока я надеваю пушистые тапочки.

— Они потрясающе смотрятся с твоим костюмом, — добавляет Джон у меня за спиной.

Мы снова смеёмся и проходим в гостиную, где нас ждёт невероятный стол с самыми разными блюдами, среди которых замечаю пару русских закусок.

***

— У меня до сих пор мурашки бегут, когда вспоминаю тот день. Клянусь, когда я увидела твоё выступление, была готова сняться с соревнований. Мой тренер ещё отвела меня в раздевалку и закрыла там, чтобы я больше не видела ничьих выступлений, — закончила моя подруга историю, с которой началось наше многолетние противостояние.

Глава 10. Разбитые

Элли, февраль 2013 года.

«Сегодня в 19.00 заеду за тобой»

Сообщение от Соколова так и осталось не отвеченным. Конечно, он знал, что я прочитала, но не открыла, чтобы в очередной раз не писать ему нелепую отмазку, почему я не пойду на свидание. На самом деле, это уже становится смешно. Он зовёт — я отказываюсь, он всё равно приезжает — я возмущаюсь, но, в итоге, сдаюсь, потому что он просто не оставляет мне выбора.

Ещё месяц назад, когда он буквально похитил меня после соревнований на автобусе клуба, мне стало ясно: он не из тех, кто принимает отказы и, если захочет, то из-под земли меня достанет.

И сколько бы я не строила из себя холодную и безразличную, с ним всегда превращалась в легкомысленного подростка. Тогда, в автобусе, оказалось мы слушаем схожую музыку, любим один жанр фильмов и обожаем маслины, а это, скажу я вам, очень спорное предпочтение. Не знаю, как он уговорил руководство клуба выделить автобус, но это было просто невероятно, мы до вечера катались в нём по городу и без умолку шутили, смеялись, обсуждали новый сезон «Форс-мажоров» и ели вредную пищу, которую ни ему, ни мне нельзя.

Всё закончилось тем, что он привёз меня домой глубокой ночью.

Вот мы стоим у моего подъезда и бесконечно долго пялимся друг на друга. Хочет поцеловать, точно знаю, что задумал. Он улыбается краешком губ, демонстрируя милую улыбку с ямочками на щеках. Безупречный. Антон из тех парней, про которых говорят «милашка»: его любят и девушки, и их родители.

Он вселяет доверие, излучает обаяние и подкупает своей галантностью.

— Эля, — зовёт меня, дёргая за прядь волос, — ты где летаешь?

— Антон, мне нужно идти, завтра тренировка утром, — ною я, а потом добавляю уже более укоризненной интонацией: — У тебя, кстати, тоже!

— Я знаю, но всё равно не усну, – усмехается он и закладывает выбившуюся прядь моих волос за ухо.

— Почему?

— Не представляю, как можно уснуть после вечера с такой девушкой.

— Звучит очень банально, ты в курсе?

— А ты в курсе насколько красива?

— Соколов!

— Золотова?

— Прекращай!

— Ни за что!

И вот он целует меня. Антон не стесняется и точно не боится меня целовать: скорее, боится, что я испугаюсь и убегу. А я именно так и собиралась поступить, но его мягкие прикосновения к моей коже, невесомые касания пальцами лица и трепетный стон… в общем, признаю, я поддалась этому искушению и ответила на поцелуй.

Он позволял мне принимать его дозированно: не давил, не сжимал в объятьях, хотя я именно этого и хотела. Почувствовала прикосновения его языка и внезапно захотела большего, обхватила его затылок, и сама углубила поцелуй. Антону понравилась моя инициатива: сместив руки с лица на талию, сильнее прижал меня к себе.

— Эля, ты сводишь меня с ума, — шепчет в губы между поцелуями. — Я так давно мечтал об этом.

— О чём? — спрашиваю я в каком-то тумане: это не я, точно не я целуюсь с парнем посреди ночи, вместо того, чтобы высыпаться к утренней тренировке.

— Целовать тебя, – отвечает он, задыхаясь, и перемещает свои губы на шею. — Как только увидел на льду… — он ещё ближе притягивает меня к себе и резко меняет положение, так, чтобы припечатать к двери подъезда. — Голову потерял! — заканчивает он и снова целует, уже смело, дерзко, заявляя права и демонстрирую своё желание, которое я, конечно, уже почувствовала сквозь одежду.

— Антон, пожалуйста, — скулю, не в силах сопротивляться.

— Что? — Он смеётся мне в шею, и это самое милое, что со мной когда-либо происходило. Я хоть и не вижу его лица, но хорошо представляю его улыбку. Небеса, почему же это так приятно?

— М-не… мне на тренировку завтра, — пытаюсь воззвать к его и своему благоразумию — Боже мой, я же не встану, — говорю совсем неуверенно, не так, как должна сказать Эльвира Золотова, будущая олимпийская чемпионка, лучшая в группе.

— Ладно. — Он обхватывает моё лицо ладонями – Прости, ты права, — коротко целует и отходит на шаг. — Отдыхай, ты и так сделала меня самым счастливым парнем на планете.

— Ну, конечно, — фыркаю я.

— Точно! Увидимся завтра. — Он подмигивает — Я напишу!

Он пятится назад к автобусу, удерживая со мной зрительный контакт. Как только его спина упирается в транспорт, я оживаю и прячусь за дверь подъезда. Не могу, не могу, не могу! Я просто не могу ему сопротивляться! Мне нужно было сказать ему не звонить, не приезжать больше, сказать, что это ошибка и слабость, побочный эффект от адреналина победы.

Однако всё повторилось. Правда, он больше не целовал: мы просто гуляли, держались за руки и ели какую-то вредную пищу, снова. Спасло только то, что у него была серия выездных игр, и я последние две недели могла спокойно тренироваться, высыпаться и… хотела бы сказать, не думать о нём, но я думала.

Кого я обманываю? В двадцать первом веке не так просто переключиться с человека, тем более, если этот человек играет в континентальной хоккейной лиге. Мы переписываемся в мессенджере, созваниваемся по видеосвязи, а если я решаю его полностью игнорировать, то только и слышу о том, что наши парни одержали очередную победу, вижу отрывки игр по телевизору и новости в Интернете. В общем, Соколов захватил мою жизнь, полностью оккупировал моё внимание, лишая всякой возможности прекратить это.

— Эля, ты на тренировку не опоздаешь? — мама вырывает меня из раздумий.

— Уже иду!

Я хватаю спортивную сумку, целую маму и бегу к выходу: сегодня меня ждёт новая программа и свидание с лучшим в мире парнем. Свидание, на которое я так не хочу хотеть идти.

***

— Эля, ты поздно группируешься, поэтому не докручиваешь тулуп: как следствие, грязно приземляешься, — кричит мне тренер на последнем прогоне.

— Давайте ещё раз! — Я уже начинаю двигаться к исходной точке, но меня останавливает Сенцова.

— Нет, Золотова, на сегодня хватит. Завтра в зале потренируешься, сегодня уже ничего не сделаешь, иди домой, приложи лёд к синякам и спать.

Глава 11. Сделка

Глава 11. Сделка

Картер.

— Адамс, отличная работа. — Тренер хлопает меня по плечу, после того как мы вышли из конференц-зала, где мне позволили сделать разбор игры и предложить стратегию с Бостоном.

— Спасибо за доверие, — киваю я.

— Ты предложил интересную схему, а с усилением в новом сезоне, думаю, у нас защита будет просто непробиваемая.

— Усиление? — Я тут же вспоминаю Ведьму, представившуюся спортивным агентом. Наверняка она кого-то пытается пропихнуть в мою команду.

— Да, Уилсон сегодня встречался с его спортивным агентом: остались только бюрократические детали и лучший защитник прошлого сезона Антон Соколов в нашем арсенале.

— Как вы сказали?

— Говорю, остались мелкие детали и…

— Нет, как зовут игрока?

— Антон Соколов, ты что, не помнишь, как пытался прорвать его оборону в игре с «Рейнджерс»?

— Почему он решил перейти? — спрашиваю спокойно, но внутри все закипает от ярости.

— Не знаю, но нам только в плюс.

— Спасибо. – Киваю я и вылетаю из ледового дворца.

Этот ублюдок не будет играть в моей команде. Плевать мне на усиление, есть куча других классных игроков ничуть не хуже этого павлина, — думаю я про себя и уже прокручиваю план в голове, как обломать сделку. Особое удовольствие доставит мне поломать все планы Ведьмы.

Я прыгаю в машину и направляюсь в сторону дома. Возможно, у этой козы и ходит директор клуба в друзьях, но у меня козырь будет повыше, и чтобы получить от него желаемое, мне нужно изобразить примерного сына.

***

— Картер, как неожиданно! — Мама тянется ко мне и обнимает. — Не думала, что ты заедешь на ужин.

— Решил провести вечер с семьёй. – Я обнимаю её в ответ, целую в щёку и прохожу в гостиную.

— Сын? Приехал показать характер? Или соскучился по домашней еде? – Отец бросает колкий комментарий, кивая в приветственном жесте.

Да, в этом доме меня явно не ждут.

— Приехал поужинать с семьёй и утрясти один вопрос, уделишь минутку?

— Ну, конечно, без повода приехать домой не судьба? — фыркает он.

— Генри – укоризненно гасит в его мама, а затем поворачивается ко мне и ласково добавляет: — Садись, я как раз испекла твое любимое печенье.

— Спасибо, мам. — Я нежно улыбаюсь и провожаю её взглядом на кухню. Чёрт, почему я так паршиво себя веду? Мама ни в чём не виновата, что у меня не клеятся отношения с отцом.

— Так что за вопрос? – спрашивает отец, отпивая кофе с чашки.

— Ты знаешь, что клуб покупает нового защитника?

— Конечно: говорят, там какая-то хитрая стрекоза его агент. Не понимаю, с каких пор баб стали подпускать к мужским делам.

— Какое имеет значение какого пола агент, если он профессионал? – резко отвечаю я, сам не понимая, почему появилась острая потребность защитить Ведьму.

— Ты что, спишь с ней? – усмехается отец и добавляет: – Может, ещё и в агенты её возьмёшь?

Он явно потешается, уверенный, что никого лучше его команды и быть не может.

— Не об этом речь: я не хочу, чтобы этот ублюдок был в моей команде.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, но не ты решаешь, кому быть в команде, тем более это выгодный стратегический и коммерческий ход.

— То есть баба всё же разбирается в своем деле? – Я решаю давить на его сексистскую натуру, мне противно от своих слов, но так я, возможно, добьюсь своего.

— Продать хорошего игрока много ума не надо, – с непробиваемой интонацией отвечает отец.

— Я не буду играть, если клуб подпишет с ним контракт, – достаю свой главный аргумент, хоть сам не до конца уверен, что действительно смогу его реализовать в случае, если мой блеф не сработает.

— Не веди себя как ребенок: и ты, и я прекрасно знаем, что это глупо.

— Хочешь проверить?

— Серьёзно? Бросишь блестящую карьеру ради бессмысленной вендетты?

— Он. Не. Будет. Играть, – чеканю я каждое слово, готовый пойти на всё, чтобы предотвратить эту сделку.

— Ладно, я могу откатить этот процесс, но взамен ты выполнишь мою следующую просьбу беспрекословно.

— Какую? — спрашиваю я, готовый уже подписать очередной рекламный контракт на какую-то хрень.

— Я пока не знаю, но уверен, в скором будущем мне понадобится твоя поддержка, и ты окажешь ее без всякого сопротивления.

Я знал, что заключаю сделку с дьяволом, знал, что, скорее всего, мне эта прихоть вернётся в двукратном объеме и принесёт гораздо больше проблем, чем есть сейчас. И всё же я протягиваю руку отцу и заявляю:

— Договорились!

— Завтра наберу и скажу, чтобы сделку остановили.

Я встаю и доходу до двери, но не удержавшись, задаю еще один вопрос, ответ на который мне знать совсем необязательно.

— Какая у неё фамилия?

— У кого?

— У агента Соколова?

— Не знаю, какая-то русская. Спроси у Сэма: он точно уже разнюхал всё о ней и о новом защитнике.

***

После сытного ужина у родителей, неприятного разговора с отцом и милой беседы с мамой, которая в очередной раз пыталась выяснить, есть ли у меня постоянная девушка, я, уставший, приехал домой.

— Золотова Эльвира… — я проговариваю ее имя и понимаю, что полное ей идёт куда больше, чем милое Элли.

По дороге домой я позвонил своему менеджеру Сэму и попросил узнать всё, что он знает об агенте Соколова. Его удивило, что я спрашиваю не о самом Соколове, но дело в том, что об этом подонке я узнал всё, что мне нужно ещё год назад.

Посмотрим, кто ты такая Золотова Эльвира. Я ввожу в Google её имя и удивляюсь, сколько на неё материала. «Выдающаяся», «Главная конкурентка Мэган Паркер», «Соперничество века», «Русская трагедия» — пестрили статьи, описывающие её прошлое. Она была выдающейся фигуристкой и главной претенденткой на олимпийское золото в 2014 году. И тут у меня всё сложилось: Мэг, жена Уилсона, олимпийская чемпионка по фигурному катанию — вот откуда они знакомы. Интересно, как они после стольких лет соперничества стали подругами? Я перехожу во вкладку с видео и включаю первое попавшееся.

Глава 12. Она напоминает дом

Глава 12. Она напоминает дом

Антон.

— Стив, мне не пять лет, всё будет нормально… да, я понял! Тебя не упоминать. Всё, давай! – Я выключаю телефон и сажусь в такси из аэропорта.

Мой новый временный агент, некая Элли, уже в Торонто согласовывала последние нюансы сделки, пока я закрывал дела в Нью-Йорке и отыгрывал последние обязательные игры сезона.

Голова раскалывается: всё, чего хочется — это завалиться в отель и выспаться, но я пообещал явиться на встречу в клуб — всё-таки решают вопрос о моём переводе — это мне нужно не меньше моих агентов и самому клубу, с позором вылетевшему из плей-оффа из-за дырявой защиты.

— Понабирают по объявлению, – ругаюсь я по-русски.

— Вообще-то у меня стаж 20 лет за рулём, – отвечает мне таксист на идеальном русском.

— Простите, я не вам. – Я улыбаюсь: всегда радует, когда слышу русскую речь, напоминает мне дом, где я не был уже десять чёртовых лет. – Вы из России?

— Ереван – уточняет таксист.

— Армения. – Я киваю – Давно здесь?

— Уже около пятнадцати лет, – улыбается он. – Я вас знаю, вы хоккеист, да?

— Да, Антон, очень приятно.

— Нарек, – представляется таксист. – Вы сюда отдохнуть или по делу?

— Планирую переехать. Расскажите, как у вас здесь?

— Мне очень нравится, будете играть за Торонто?

— Хотелось бы, болеете за них?

— Честно сказать, я смотрю русский хоккей, но за играми кленовых листов всё-таки иногда поглядываю: не жить хоккеем просто невозможно, когда ты живешь в Канаде.

— Вы правы. — Я улыбаюсь и уже в который раз ловлю себя на мысли, что именно такие простые разговоры со случайными людьми делают мой день в сто раз лучше, чем забитая шайба и море оваций после выигранного матча.

Через час мы подъехали к ледовому дворцу.

— Нарек, а не дадите ваш номер телефона? Мне может понадобится такси с проверенным человеком?

— Конечно, Антон. – Он протягивает мне визитку, которую я фотографирую, и, оставив ему щедрые чаевые, выхожу из машины.

***

— Антон, добрый день! Я Джон, директор клуба. – Мужчина в костюме встречает меня в коридоре офиса и пожимает руку. — Проходи в кабинет, твой агент уже там. Я вместе с представителем совета директоров подойдём через 5 минут.

— Приятно познакомиться! Спасибо!

Я открываю дверь офиса, и мой взгляд сразу сталкивается с роскошной женской фигурой, обрамлённой шёлковой рубашкой жемчужного цвета. Талия подчёркнута стильным ремнем, вставленным в широкие чёрные брюки, и, несмотря на то, что они расширяются сразу от бедра, всё равно прорисовывается округлённая накачанная задница. Ничего себе, Стив забыл упомянуть, что мой новый агент «ходячий секс»? Я не вижу лица, так как девушка стоит спиной и наблюдает за тренировкой команды через панорамные окно. Она держит руки в карманах и даже не оборачивается на звук открывающейся двери, оставляя мне возможность как следует рассмотреть ее.

— Приветствую, Элли! Ну, вот мы с вами и встретились. — Я вальяжно приземляюсь за длинный стол переговоров и жду, пока девушка повернётся и покажет своё лицо.

— Ты прав, Соколов, десять лет понадобилось, чтобы наконец-то встретиться, — отвечает она по-русски голосом той, которую я думал, уже больше никогда не увижу.

Эля? Моя Эля! Моя принцесса! Первая и, наверное, последняя, в кого я отчаянно влюбился. Ведь после неё я больше ни к кому ничего подобного не чувствовал. В одну секунду из комнаты будто выкачали весь воздух: всё перед глазами размылось, кроме её совершенного силуэта. Она другая: взрослая, уверенная, раньше у нее была миловидная красота, а сейчас она агрессивно красивая. Спортивному стилю Принцесса теперь предпочитает строгие брюки, дорогие блузы и каблуки. Одно не меняется – плотно собранные волосы, как вечное обещание держать всё под контролем. Она теперь девушка из высшего общества: идеальная причёска, макияж, а губы… Я помню их вечно обветренными и покусанными, ведь всё своё время она проводила на льду, но сейчас они будто бархатные, покрыты глубоким бордовым оттенком с безупречным контуром. Сегодня её стихия — вот такие офисы с кожаными креслами, дорогой кофе и большие деньги.

Что же с тобой сделала эта жизнь, Эля? Я усмехаюсь сам себе, потому что меня жизнь превратила вне менее стереотипного подонка, которому сначала вскружила голову слава и деньги, а потом он банально не смог справиться с депрессией.

— Эля? – я тихо проговариваю её имя, всё ещё не веря своим глазам – Ты изменилась.

— Да, годы нас не щадят, – усмехается она и начинает открывать свою папку – Итак, здесь коротко наши ключевые требования, пройдись ещё раз своим взглядом: всё ли тебя устраивает, и я думаю, уже сегодня всё подпишем.

— Ты как здесь? Ты теперь работаешь в Канаде? – Я даже не взглянул на документы, всё ушло на второй план.

— Соколов, не отвлекайся, у нас мало времени.

— Ты… когда сюда перебралась? Как мама? Она с тобой? – Мне было так всё равно на условия: всё, чего я хотел — это узнать побольше о её жизни. Невероятно! Пару секунд назад я был уставшим богатым ублюдком в чужой стране, а сейчас я будто снова наполненный мечтами подросток. Она мне сразу напомнила дом, мою прошлую жизнь и лучшие моменты, которые когда-либо переживало моё сердце.

— Мама умерла несколько лет назад – говорит она ровным голосом и продолжает перебирать документы в папке, хотя я вижу, как она всеми силами пытается скрыть боль.

— Прости, соболезную, она была отличной женщиной, – тихо говорю, чтобы не спугнуть.

— Спасибо…

— Эля, так ты теперь агент? – решаю сменить тему и мягко улыбаюсь.

— Да, я теперь агент.

— А как же фигурное катание? Я думал, ты станешь тренером, будешь растить будущее поколение олимпийских чемпионов?

Она резко вскидывает на меня свой взгляд, и я понимаю, что зашёл на запретную территорию. Я ведь так и не связался с ней после нашего расставания. Обижался, психовал, потом на меня навалились проблемы переезда: новый клуб, новый менталитет и плохое знание языка меня сломали, и проблемы личной жизни отошли на второй план.

Глава 13. Не открывай глаза

Глава 13. Не открывай глаза

Элли, март 2013 года.

— Плохо, Золотова! Очень плохо! – Противный голос Сенцовой разрезает воздух арены. – Что с тобой? Ты сама не своя всю неделю!

Мягко сказано. После того, как я отшила Антона, моя жизнь стала будто чёрно-белой. Тренировка – дом – тренировка. Уже не радовали ни новые элементы, которые наконец-то стали получаться, ни новая форма, которую мне с таким трудом добыла мама.

— Я попробую ещё раз, – говорю я и возвращаюсь на исходную точку.

Антон перестал приходить на мои тренировки, а я заставляла себя проходить мимо арены, когда знала, что там сейчас тренируется хоккейная команда. Он не должен увидеть, что я жалею и узнать, и тем более понять, что безумно скучаю.

Зачем я ему наговорила все те слова, могла бы донести свою мысль помягче. И зачем вообще нужно было грубить? Мы могли бы стать друзьями. С ним было весело, он научил меня расслабляться, не выносить себе мозг после неудачной тренировки. Да, возможно, он на меня плохо влиял, ведь это из-за него я не высыпалась и бессовестно ела пиццу. Но, с другой стороны, на следующий день я будто порхала: его поцелуи обладали каким-то магическим свойством, они будили в моём теле бабочек и запускали приятное возбуждение.

А что если он больше никогда ко мне не подойдёт? А вдруг он уже нашёл себе кого-то, и я была лишь яркой, а может, и не такой уж и яркой, вспышкой в его жизни.

Какая же я дура! Погружённая в жалость к себе, я не замечаю, как плохо отталкиваюсь и очень криво вхожу в прыжок…

— Золотова!

Я запутываюсь в ногах и не успеваю выбросить ступню так, чтобы приземлиться на ноги. Арена кружится вокруг меня, но я это уже не контролирую: всё перед глазами переворачивается, и моё тело стремительно летит прямо в безжалостный холодный лёд. За секунду у меня проносится весь спектр эмоций перед глазами: я вижу уставшую маму, злую Сенцову и улыбчивого Антона.

Чёрт, я ведь так и не сказала ему, что влю…

***

Пик. Пик. Пик.

— Очнись, Принцесса… Пожалуйста, скажи что-нибудь, отшей ещё раз! Скажи, что я тебя достал! Или хочешь, ударь, только не молчи. Малышка! Ты же знаешь, я от тебя не отстану!

До боли знакомый голос нашёптывает мне нежно свои угрозы. Я пришла в себя пару секунд назад, но так и не открыла глаза. Так боюсь открыть и узнать, что больше не буду кататься или ходить, или ещё что похуже. Хотя что может быть хуже? Смерть? Там, на небе, мне было бы уже все равно.

— Эля, я знаю, тебе плевать на меня, но я… я не понимаю, как выбросить тебя из головы. С момента нашей последней встречи я сам не свой. Ты мне нужна! Хотя бы на расстоянии. Не смей сдаваться, слышишь! Встань и врежь мне, в конце-то концов!

— Соколов, если ты сейчас не заткнёшься, именно это я и сделаю, – шепчу я, всё ещё держа глаза закрытыми.

Я чувствую, как он обхватывает мою руку своими тёплыми огромными ладонями и начинает целовать каждый пальчик.

— Привет, Принцесса! Я знал, знал, ты там! – тихо радуется он, и я чувствую его шершавые пальцы у себя на щеке.

— И тебе привет…

— Не хочешь открыть глаза?

— Нет.

— Боишься увидеть лучшего парня в мире и влюбиться? — я хоть и не вижу его лица, уверена, он сейчас включил свою коронную улыбку, срывающую трусики у всех девчонок в радиусе километра.

— Боюсь, что у меня теперь повреждены ноги или руки, или что-то ещё, из-за чего я не смогу больше кататься.

— Ты права… — произносит Антон, и всё моё тело напрягается, покрываясь холодным потом. – У тебя и правда повреждено одно место, которое уже не вылечить…

О, Господи! Нет! Пожалуйста, не произноси этого! Я не хочу знать, что я теперь инвалид, и все мои мечты рассыпались как пыль.

— Золотова! — Антон снова зовёт меня, прижимая мою руку к своей груди – Ты стукнутая на всю голову, но хорошая новость в том, что лёд любит сумасшедших. – Соколов начинает ржать.

— Придурок! – Я расслабляюсь, но всё еще держу глаза закрытыми. — У меня ноги на месте?

Слышу, как Антон начинает шуршать одеялом, а потом я ощущаю его тёплую руку у себя на голени.

— Что ты делаешь?

— Проверяю твою чувствительность, щекотки боишься? – Он спускается до щиколотки и начинает щекотать мне ступню.

— Ладно, ладно, верю! – пищу, вырывая ноги.

— Открой глаза.

— Руки на месте?

— Совершенно. Точно. Да.

— А ходить я могу?

— И бегать…

— А кататься?

— Золотова, открой глаза!

— Нет!

— Да!

— Не могу!

— Сама напросилась!

Чувствую его щетину, приятный мужской парфюм и тёплые мягкие губы, бережно исследующие мои сухие. Этот парень знает, как сбить меня с толку. Как же я скучала и как могла так долго находиться без его прикосновений. Спустя миллисекунду я отвечаю на поцелуй, обхватываю ладонями его лицо и жадно врываюсь в его рот. Мне мало.

— Принцесса, пожалуйста, остановись, — шепчет он, задыхаясь. — Мы в больнице, помнишь?

— Откуда я знаю, где мы, может, я вообще умерла, и это всё фантомные боли.

— Ты совершенно точно жива, как и мой член в джинсах.

— Фу, Соколов! — Я смеюсь.

— Открой глаза.

— Я боюсь, что всё исчезнет.

— Я не исчезну, — тихо шепчет мне в губы – Обещаю!

И я решаюсь, взмахиваю ресницами и сталкиваюсь с лазурной волной его глаз. Он улыбается, а я превращаюсь в желе. Всё ещё здесь, всё ещё мой.

Я чувствую, как подступают слёзы, и чуть слышно выдавливаю из себя:

— Я думала, что ты уже не подойдёшь ко мне.

— Я так и планировал, но, когда увидел, как ты летишь головой в лёд, тут же забил на гордость и обещания себе не подходить к тебе. Я так испугался, Принцесса.

— Ты был там?

— Да, я всегда был: просто прятался, чтобы ты не видела моей слабости.

Я хочу снова наброситься на его губы, но нас прерывает врач, громко и наигранно откашливается, чтобы заявить о своём присутствии.

— Не хочу вас прерывать, голубки. Но вам, молодой человек, было запрещено оставаться в палате на ночь.

Глава 14. Холодное сердце

Элли.

— Джон, что это было?

Я сижу в офисе Уилсона и потягиваю свой растворимый кофе с молоком. Они отчаянно его мне заваривают, не зная, что я уже давно пью натуральный.

— Элли, извини, я здесь бессилен. Клянусь, до нашей встречи все были настроены подписать этот контракт на предварительно оговоренных условиях.

— И ты не знал, что они такое выкинут?

— Не знал, – качает он головой.

— Не понимаю, с чего вдруг? Я ещё раз всё перепроверила: его статистика прозрачна как слеза младенца. Условия идентичны тем, что предлагают другие клубы. У вас не всё хорошо с финансами?

— Даже если бы это было так, я бы тебе не сказал, — усмехается Джон. — Но это не так.

— Бред какой-то! — Я начинаю тереть лоб ладонью, пытаясь придумать хоть какое-то разумное объяснение.

Джон уходит в угол кабинета, звонко наливает себе стакан воды, возвращается за стол и вздыхает.

— У меня есть догадка, — выдаёт он, и я понимаю, что всё это время он взвешивал «за» и «против»: рассказать мне или нет.

— И? — давлю я, потому что пауза затянулась.

— Это не профессионально… — теперь он трёт свой лоб и, очевидно, придумывает, как дать заднюю.

— Джон!

— Ладно, в общем… у Картера был конфликт.

— С кем?

— С каким-то русским хоккеистом из «Рейнджерс». Они сцепились на одной из игр, многие списали это на обычную стычку на льду между конкурирующими командами, но говорят их конфликт случился еще за пределами льда.

— Хочешь сказать, мнение капитана команды настолько весомо, что весь совет директоров его с радостью поддержит? Даже если это очень выгодная и нужная клубу сделка?

—Картер не простой игрок, — аккуратно уточняет Уилсон, и я чувствую, 9 внутри меня напрягается. — Он сын влиятельного бизнесмена, хоккейного фаната, который помогает клубу и имеет влияние на совет директоров.

— Что? Картер Адамс гребаный принц клуба? — я взрываюсь — И когда ты собирался мне сообщить, что этот избалованный индюк сунул свой нос в мои дела?

— Я не связал его конфликт с русским хоккеистом и нашей сделкой. Элли, это всего лишь догадка: может, это вообще не он.

— Чёрт! Если дело реально в этом, то они и правда собираются нас слить, а не снизить цену. – Я хватаюсь за голову и начинаю нервно поправлять свой конский хвост.

— Элли, я тебе это рассказал, как другу, а не как спортивному агенту конкурирующего клуба.

— Я агент вообще не в вашей лиге, расслабься. Мне нужно заключить сделку и упорхнуть к своим медведям с балалайками.

Уилсон усмехается и кивает. Какой бы я стервой ни была в бизнесе, своих людей я не подставляю. Выйдя из кабинета, я сажусь в машину и еду в отель, где вытрясу из Антона всю правду, и не дай Бог, окажется, что он влип в какое-то дерьмо.

***

— Э…Эля? — Соколов с голым торсом в одних спортивных штанах встречает меня удивлённым взглядом.

Я на пару секунд задерживаю взгляд на его теле. Мне не впервой видеть соблазнительный мужской торс: мои клиенты постоянно пытаются мне его продемонстрировать, но тут другое. Антон никогда не был моим клиентом, он был парнем, которого я искренне любила и хотела. Во всех смыслах хотела.

Элли, это всего лишь мужик, такой же, как и многие! — говорю я себе.

И неважно, что у вас когда-то был секс. Это было так давно, что уже не кажется правдой.

— Привет, нужно поговорить! — Я решительно прохожу в номер, в наглую отодвигая его безупречное тело.

— Тебя не смущает, что я могу быть не один? – смеётся Антон, забавляясь моему напору.

— Даже если бы у тебя здесь была оргия, я бы вошла и задала свой вопрос.

— Видишь, цель, не видишь препятствий, – цокает Соколов.

— Это тебе нужно больше, чем мне, поэтому отложи свои претензии и ответь на мои вопросы.

— Ты невероятно сексуальна, когда ведёшь себя так деловито. – Он понижает голос и начинает медленно двигаться ко мне, как хищник.

Мне показалось или в его интонации была нотка флирта и капелька похоти?

— Я невероятно профессиональна и зла, когда меня пытаются смутить или склеить, пока я собираюсь вытащить клиента из задницы!

Антон наконец-то останавливается посреди комнаты, так и не дойдя до меня. В его глазах читается понимание, он кивает.

— Извини, я… я не должен был, ты права. – Он тянется к футболке, чтобы прикрыть свою наготу.

— Что у тебя с Адамсом?

— А что у меня с ним?

— Соколов, не валяй дурака, ты с ним подрался на льду!

— Да, как и каждый второй игрок лиги когда-нибудь с кем-нибудь подрался.

— Что вы не поделили?

— Не поверишь, шайбу. – Он усмехается и складывает руки на груди.

— Небеса! – Я запрокидываю голову вверх, чтобы собрать всё своё самообладание. – Я знаю, что это была не просто игровая стычка.

— Откуда?

— Какая разница? У меня свои источники, выкладывай!

Антон игнорирует меня и проходит вглубь номера, чтобы достать пиво из холодильника.

— Будешь что-то пить? – беспечно задаёт мне вопрос, будто я с ним веду милую беседу о погоде, а не задаю вопросы как детектив на допросе.

— Нет, Антон, давай рассказывай.

— Дело в девушке, – признаётся. – Но это была случайность.

— Ты приставал к его девушке?

— Не совсем, флиртовал.

— Спал с ней?

— Нет.

— Когда это было?

— Что-то твои источники плохо работают.

— Они вообще не работают: я взяла тебя на понт, так, когда это было?

Антон смеётся и ерошит свою макушку с короткими светлыми волосами.

— Я тебя, оказывается, совсем не знаю.

— Вероятно, — безразлично отвечаю и продолжаю давить. — Антон, когда?

— Принцесса, хватит командовать. Я не обязан тебе отчитываться: прошло то время, когда ты могла мной помыкать! – Он повышает голос, и я понимаю, что мы уже не говорим, а кричим друг на друга.

— Серьёзно? Решил поныть?

— Хватит вести себя как стерва!

— Я веду себя как твой агент!