Случайный контракт

Глава 1

Александр

– Какого черта?!

Я в шоке отшатываюсь назад, и тут же со стоном откидываюсь на подушки. Ощущение, будто вчера на вечеринке мне кто-то выстрелил в висок и случайно забыл закопать.

Зажмурившись, пытаюсь отдышаться.

Ну, если дышу – значит, не все так хреново. Есть шанс воскреснуть и отомстить – пригласить друзей сегодня продолжить.

 – Выпейте, Александр Юрьевич, – раздается надо мной противное карканье.

Услышав знакомое шипение, с трудом приподнимаюсь и беру на ощупь стакан. Спустя минуту становится легче, и я открываю глаза. Боль прошла, но с похмелья все еще мерещится черт-те что. В буквальном смысле – только черти и знают, что это.

Я же в полном недоумении смотрю на сухонькую морщинистую тетку неопределённого возраста, в переднике, круглых очках и с пучком Фрекен Бок. Такие горничные в моем доме водились, когда мне было года два или три. Родители еще никак понять не могли, почему я каждое утро просыпаюсь с дикими криками. А потом отец как-то случайно уснул в моей комнате, открыл утром глаза… ну и…

На какое-то время горничные в нашем доме перевелись.  Теперь у меня давно собственный дом, и горничные здесь бывают исключительно такие, с которыми не страшно не только проснуться, но и уснуть.

Смотрю на ту, что дежурит возле моей кровати, и лишний раз убеждаюсь, что все-таки нужен был испытательный срок! Обычно горничные его легко проходили: мне достаточно было посмотреть на их декольте, а им увидеть мой дом. С этой я, похоже, все-таки просчитался.

А ведь какие были рекомендации! «Она хорошенькая!», «Потом ты не сможешь понять, как вообще без нее обходился!», «Она все, что тебе нужно в доме!». Мне даже ее предъявили… и точно до того, как я поднял первую рюмку.

– Слушай… – я щелкаю пальцами, тщетно пытаясь нащупать в памяти ее имя.

– Рита, – подсказывает она.

– Точно!

Я даже облегченно выдыхаю: сошлось! Ну да, я же помню, что брал на работу молодую, хорошенькую, с красивым именем и с третьим размером груди. А не эту высохшую шкурку от мандарина с печальными ушками спаниеля.

Все-таки вчера перепил.

Нужно еще отлежаться.

А пока… исключительно для перестраховки.

– Слушай, Рита, найди линзы и введи себе за правило делать макияж до моего пробуждения. Тогда есть шанс, что сработаемся.

– Хорошо, – раздается надменное карканье. – Но в таком случае я жду от вас ответного жеста. Перестаньте по утрам материться.

Дверь закрывается.

С хлопком.

Ну все, теперь уже не усну, пока не выясню, что это только что было. Спихнув себя с кровати, иду в ванную. Мимо зеркала прохожу с опаской: мало ли, вдруг там изменения еще похлеще, чем с Ритой? Облегченно выдыхаю, когда узнаю себя в отражении.

Пока принимаю душ, пока одеваюсь… Спускаюсь в столовую минут через десять. Как по мне, я дал Рите приличную фору, чтобы снова вернуться в красавицу.

Она стоит спиной, накрывает на стол. Платье унылое, похоже на униформу. Надо будет ей намекнуть, что я люблю наблюдать, когда покороче.

– Доброе утро! – говорю вежливо.

Первый день девушка, нехорошо ее сразу пугать. Пусть начала привыкнет, расслабится…

– Доброе утро.

Пока я пытаюсь отойти от ее скрипучего голоса, она оборачивается, и у меня случается второй шок за утро.

Лучше бы и правда пуля в висок.

Очков нет. Наверное, вставила линзы. А вот все остальное, включая возраст, пучок и ушки спаниеля, осталось. Плюс добавилась помада морковного цвета и синие тени.

– Вы кто?

– Рита. Вчера вы приняли меня на работу.

Она вручает мне какие-то бумаги. Листаю их: так, контракт на трудоустройство… так-так… моя подпись… а выше…

 – Какого черта?!

От суммы в контакте в голове включается «колесико», которое послушно отматывает в памяти сутки назад. Так… вчера был мой день рождения… собрались друзья… Один привел красивую девушку, сказал, что это моя новая горничная, которая готова подписать со мной контракт хоть сейчас на целых полгода! Я еще под горячую руку уволил свою: еще бы, такая замена!

– У меня для вас есть хорошая новость. Так как вы перешли на «вы», мы с вами точно сработаемся. Даже если вы изредка по привычке будете материться, – радует меня поблажками Фрекен Бок. – А еще ваш завтрак готов. Присаживайтесь к столу.

– Минуту.

Меня так бомбит, что деликатности хватает только на то, чтобы выйти в прихожую. Достав смартфон, звоню тому, кто мне обеспечил такой щедрый подарок.

– Слушай, Яров, – говорю я, пропуская все церемонии, – ты не слишком круто устроился? Мало того, что спихнул мне бабку свой жены, так еще и выбил для нее сумасшедший оклад!

– Быстро ты оклемался, – без тени смущения говорит тот. – Я думал тебя только через неделю услышать.

– Сработала интуиция. Почувствовал, что ты собираешься меня разорить!

Глава 2

Александр
 

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – елейным голосом интересуется девушка-консультант и выдвигает витрину с кольцами. – Мне кажется, вы ищете что-то особенное. Если вы подскажете, для кого выбираете подарок…

– Для любовницы, которую вчера бросил, а сегодня хочу вернуть.

Улыбка девушки чуть меркнет, но она быстро берет себя в руки и выдвигает витрину с сережками. Выбор не становится легче. А торчать здесь еще полчаса не хочу.

– Вы бы за какие простили?

– Вас? – Она быстро проходится по мне взглядом. – Состоятельный, видный, свободный. Если честно, я крутила бы хвостом до тех пор, пока вы все-таки не пришли бы за кольцом.

Лишнее доказательство, что всегда нужно полагаться исключительно на себя. Марина даже не думала строить далеко идущие планы, ее все устраивало. И в доме всегда был порядок, и в постели не скучно.

А я вчера ее выгнал.

Чтобы забить чувство вины, выбираю серьги, где и золота много, и натуральные камни под цвет ее глаз.

– Заходите, – растроганно предлагает девушка-консультант. – Будем рады вас видеть.

– В ближайшее время не ждите.

Адрес Марины я помню – сам ее несколько раз подвозил. Спальный район, съемная двушка с подружкой. Небось, сидит там, горюет, подушка в слезах. Все-таки целых два месяца была под моим надежным крылом.

Но, подъезжая к ее парадному, понимаю, что положение еще хуже. Она не просто горюет – ее уже выставили за дверь. Стоит бедолага на улице, вокруг нее три увесистых чемодана. Хрупкая, в короткой юбке, несмотря на то, что уже ноябрь, беззащитно оглядывается по сторонам.

– Александр Юрьевич? – удивляется она, когда я выхожу из машины. – Что вы здесь делаете?

– Поехали.

Подхватываю за ручки пару ее чемоданов и качу их к багажнику. Она бежит следом.

– Александр Юрьевич, не надо!

Одна часть меня тоже противится такому повороту событий, но не оставлять же ее на улице? Потерплю.

– Не переживай. Пока поедем ко мне, потом помогу снять квартиру.

Я поднимаю чемодан, чтобы закинуть в багажник, но она цепляется за него мертвой хваткой. Уважаю, даже похлеще меня держится за свою независимость.

Сзади начинает кто-то сигналить, поэтому я снова берусь за чемодан. Но Марина тянет его на себя. А покрутив головой, начинает лепетать:

– Александр Юрьевич, я рада, что вы приехали попрощаться. Но у меня мало времени. Мне нужно в аэропорт! Я об этом всю жизнь мечтала, а тут такая удача!

О чем она, прости Господи? О том поселке, в который поклялась себе не возвращаться? В той дыре с какого-то перепугу построили аэропорт? Ну да, чем не повод ломануться обратно.

И улыбается… Подумать только, до какой степени ее подкосило внезапное увольнение.

– Никогда не надо сдаваться, – говорю ей. – Ну подумаешь, лишилась работы! Всегда можно найти другую. Тем более с твоими-то перспективами!

Она слегка розовеет, начинает тяжело дышать, отчего ее куртка еще больше распахивается и демонстрирует глубокое декольте. 

– Хватит болтать, – говорю. – Садись в машину и грейся.

– Да я как раз и собираюсь… – мямлит она, рассматривая носки своей обуви, а потом поднимает глаза. – Александр Юрьевич, я в Грецию уезжаю!

– Отдыхать?

– И отдыхать тоже. А вообще, я познакомилась с одним мужчиной, греком. Мы долго с ним переписывались. Он предлагал выйти замуж, но я все сомневалась. Его зовут Вазилийос. Он совершенно замечательный!

Выпить вчера у меня дома она не успела. По ходу, не шутит.

– А если он тебе не понравится?

– Вернусь обратно, но не сразу, – пожимает она плечами. – Ваш друг мне выдал такую компенсацию, что я могу позволить себе немного попутешествовать.

– Такси? – спрашиваю, кивнув на машину, которая снова нетерпеливо сигналит.

– Да.

Я снова подхватываю ее чемоданы и качу их к машине. Укладываю в багажник. Марина молча стоит у меня за спиной, а потом жалобно спрашивает:

– Вы не обиделись?

– Только на то, что хотела уехать, не попрощавшись.

Она улыбается. А я достаю коробочку с серьгами и отдаю ей. Открыв ее, она долго смотрит на них, а потом обнимает меня.

– Спасибо! Спасибо, вы такой замечательный!

Хмыкнув, отстраняю ее.

– Езжай, а то опоздаешь.

Она садится в машину. Долго машет рукой. Надеюсь, она права и тот, кого назвали в честь вазелина, плохим быть не может.

Сев в свою машину, набираю зачинщика всех этих перемен.

– Я смотрю, ты вчера всем, кроме именинника, нормальные подарки вручал. Твоими стараниями моя горничная уехала в Грецию. А я, кстати, в отпуске не был лет пять.

– Ну, это исправить нетрудно, – отзывается тот. – Вот переделаешь мое завещание – заработаешь на билеты.

Глава 3

Александр

– Ну как ты? – трогательно спрашивает моя пассажирка, когда я подхожу.

Надо же, волнуется. Даже из машины выскочила навстречу.

– Нормально. Только руки нужно будет мыть раз двадцать, не меньше.

Наградив меня неприветливым взглядом, она берет крысу и, ласково поглаживая ее, повторяет:

– Ну как ты? Сильно испугалась? Еще бы, мужчины в основном понятия не имеют, как правильно обращаться с женщинами.

– Сознаюсь, – говорю я, косясь на крысу, которая машет ей хвостом, – таких извращений за мной не водилось. Но мне как-то даже не стыдно.

Отойдя к машине, достаю салфетки и методично начинаю тереть ладони и пальцы. После третьей салфетки кожа достаточно пропитывается отдушками, чтобы можно было какое-то время терпеть. У Ярова окроплю руки водкой.

– Тебя подвезти? – спрашиваю, обернувшись. – Или поищешь другую жертву для ДТП? Если второй вариант, поторопись. Светофор как раз загорелся зеленым.

Вообще-то, я надеюсь, что она откажется. Но нет, Анжелика марширует к машине, а встретив мой взгляд, поясняет.

– Ириска сегодня и так натерпелась, а моя машина в ремонте.

– Угу, – киваю. – Я читал в новостях: вагоны метро и правда ни к черту.

Хотя странно. Обычно лучшие тачки в городе как раз у нотариусов. Эта, скорее всего, только начинает карьеру. Поздновато, конечно. Но с такой внешностью ей точно было чем заняться до того, как закопаться в бумаги.

– Куда тебя подбросить? – спрашиваю, трогая с места.

– Бросок вверх на капоте мне не очень понравился. Поэтому буду благодарна, если подвезете к ветеринарной клинике. Адрес я подскажу.

И сидит, задумчиво чешет пузо крысе. Позволяет той ползать у себя по плечу. По-моему, все-таки рановато отбрасывать мою идею с травмпунктом. Меня слегка передергивает, когда животное начинает обнюхивать ее шею.

– Новый способ свести счеты с жизнью?

– То, что я второй раз села в вашу машину? Да, весьма опрометчиво. Вы совсем не следите за скоростью.

– Вот так и делай доброе дело. Помня о лапке, я просто стараюсь поскорее доставить пострадавшую к доктору.

Она улыбается, но почему-то не хочет, чтобы я это увидел. Отворачивается к окну и что-то нашептывает хвостатой.

– Слушай, как ты работаешь с таким-то характером? Этак к тебе приведут три амбала старушку с деменцией, скажут, что она мечтает завещать им квартиру в центре города, а сама только и думает о том, чтобы пожить в избушке в деревне. И ты, небось, подумаешь: конечно, бабушке свежий воздух полезен!

– Угу. А еще, когда ко мне приходит клиент, чтобы заключить сделку купли-продажи, а я вижу, что у квартиры уже есть владелец, я думаю: ничего, потеснятся! На всех отдельных квартир не хватает!

Она лезет в сумочку, демонстративно достает мою визитку, кладет ее обратно.

– Александр Юрьевич, моя доброта выходит за берега только с животными. С людьми… – Она глубоко вздыхает. – С людьми я обычно веду себя так, как они заслужили.

Сказав это, она снова принимается лепетать над Ириской. Со мной она говорит другим тоном. Неприятно, конечно, осознавать, что я хуже крысы, но терпеть такое сравнение остается недолго.

Спустя минут пять я высаживаю ее у ветеринарной клиники. Чтобы не оставлять ей ни единого шанса до нее не дойти, заезжаю на тротуар.

– Правила – это не ваше? – спрашивает она, обернувшись.

Киваю.

– И не твое.

По глазам вижу: хочет снова что-то сказать, но ее отвлекает писк крысы. Тяжело вздохнув, она покидает машину. Да уж, красивая женщина и крыса. Хотя, может, и не такой плохой дружественный союз: глядишь, и научится у своей хвостатой знакомой молчать. Зуб даю, лапка у той не просто так пострадала.

Яров мой намек понимает как надо: еще в начале улицы слышу, как жарятся шашлыки. Даже настроение улучшается.

Въехав в открывающиеся после сигнала ворота, застаю его у мангала. Мангал почему-то стоит не за домом, как раньше, хотя там было гораздо удобней.

– Ты после свадьбы, смотрю, совсем обленился? Перетащил мангал почти на крыльцо.

– Это чтобы сразу видеть незваных гостей, – ворчит тот, – и обходиться предупредительным выстрелом.

– А еще подобрел.

Усмехается. Правда, что ли, поверил? Ладно, не в моих интересах занижать эту планку. Пусть думает, что он добрый, авось все проще получится.

– Руку пока не жму, – предупреждаю его. – Пойду сначала помою.

Он косится на мои ладони и опять усмехается.

– Трудный первый день без привычной горничной? Да уж постарайся, помой.

Ну, от молодоженов других мыслей не ждешь, им кажется, что вокруг них тоже все озабоченные. И потом, его версия событий куда правдоподобней моей. Сбил женщину с крысой, потом почти устроил крысе закрытый аукцион…

Обычно на аукционах что-то приличное покупают: картины, антиквариат, девственниц, наконец. А я… Только и утешает, что обошелся мороженым.

Глава 4

Александр

– Все-таки есть от нее польза…

Я тянусь за бутылкой минералки, которая стоит на тумбочке. В горле сушняк, при одной мысли о том, как по нему пробегутся веселые пузырьки, сразу становится лучше.

И ходит она бесшумно. От каблуков Марины по утрам иногда еще больше трещала башка. Похоже, она все-таки приживется.

Сняв крышку, переворачиваю бутылку и едва не давлюсь. Отдышавшись, смотрю на этикетку: «без газа».

Так, ладно. Быстрый душ, завтрак и разговор, который дольше не стоит откладывать. Горничная обнаруживается на кухне. Уже не в платье, но тоже в чем-то довольно унылом – пойдет.

– Доброе утро, – услышав мои шаги, она оборачивается.

Да, сегодня на ней сарафан, под ним белая блуза. Хорошо, что бретельки на сарафане толстые, да еще крепятся на какие-то массивные чудаковатые пуговицы, а в зоне декольте вставка как будто от фартука, потому что блуза полупрозрачная. Жарко ей, что ли?

– Доброе.

– Ваш завтрак готов, Александр Юрьевич. Когда вам будет удобно обсудить важные детали: во время приема пищи или после него?

Сначала я склоняюсь ко второму предложению. А потом смотрю на то, что она приготовила, и понимаю, что, пока я в сознании, лучше поскорее добраться до офиса.

– Я учла ваше пожелание насчет мяса, – хвалится Фрекен Бок. – И сделала так, чтобы это не шло вразрез с правильным питанием.

Ну да. На фоне массивной порции гречки мне даже не сразу удается рассмотреть три каких-то заморыша. До того, как она сказала про мясо, я был уверен, что это грибы. Еще и приправленные каким-то… какой-то…

– Что это? Вот это, сбоку от каши?

– Печень под соусом из цветков жасмина. Попробуйте.

– Так…

От моего выдоха занавеска на кухне надувается парусом. А, нет, это открыта форточка. Ну все правильно: она, даже пока готовила тут, задыхалась. А я должен это попробовать!

– Маргарита… Аркадьевна, вы правы, нам многое пора обсудить.

Обычно после этой фразы кто-то из моих подчиненных скорбно идет к листам бумаги и начинает писать по собственному, не доводя меня до греха. Она же расплывается в довольной улыбке. Но да, листок предъявляет.

Взяв его, читаю: «Обезжиренный творог, домашний йогурт, яблоки, морковь…» Мясо в самом конце, да и то представлено не в самом привлекательном виде: «Куриная грудка, говяжья печень, индюшка». До «итого» дохожу на одной силе воли. И исключительно благодаря ей же рву листок не на мелкие части, а всего лишь на две.

– Не подходит.

Она так тяжело дышит, что у нее даже грудь больше становится и морщинки разглаживаются. Куда там пластическим клиникам? Я омолаживаю одним своим взглядом.

– Но вы же сами вчера…

– Вчера я попробовал и решил из правильного питания оставить только разгрузочную ночь. Уверен, этого хватит. В остальном я по-прежнему предпочитаю на завтрак есть мясо. Нормальное мясо. Которое не пытается стыдливо спрятаться под горой каши. И да, это важно: никаких лавандовых или жасминовых соусов. Исключены. Запрещены.

– А…

– Сок из одуванчиков тоже. – Она только открывает рот, как я добавляю: – Меня цветы раздражают. Можете считать, что у меня на них аллергия. Я даже видеть их не могу.

Она задумчиво начинает крутить свою пуговицу на сарафане. Я невольно присматриваюсь.

– Это что, трилистник?

– Могу снять!

Она с готовностью расстегивает пуговицу, тут же передняя вставка падает, давая мне лично убедиться, что да – буза прозрачная. Хорошо, что я успеваю моргнуть.

– Нет! Верните обратно! Мне показалось. Это неудачный трезубец!

– Как скажете.

Не знаю, может, я и привыкну к ее каркающему голосу. Все же она тоже идет на уступки – и застегивает пуговицу на сарафане. А может, и привыкать не придется.

– Если вас что-то не устраивает, вы всегда можете уволиться по собственному желанию, – напоминаю ей пункт из контракта.

Она задумывается. Я скрещиваю за спиной пальцы, но, видимо, они слегка опухли с утра от воды – один вдруг соскальзывает.

– Останусь. При таком-то питании и образе жизни вы без меня совсем пропадете. К тому же нужно привести дом в порядок. Вообще непонятно, чем ваша горничная тут занималась!

На меня накатывает волна ностальгии, а эхо прошлого доносит веселый голос Марины:

– Александр Юрьевич, я вижу, как вы устали… Садитесь, расслабьтесь, я вам сейчас помогу… Просто закройте глаза…

– Да… вы правы, я очень плохая. Как вы хотите меня наказать?

– Еще! Я заслужила! В доме не убрано. Хотите, я опущусь на колени? И вы узнаете, как глубоко я раскаиваюсь…

Взглянув на новую горничную, с трудом сдерживаю вздох сожаления.

– Прежняя горничная, – говорю я, – была сторонницей современных методов поддержания чистоты.

Глава 5

Анжелика

– Анж, нам нужно поговорить!

Я с трудом расслабляю пальцы, которыми сжимаю зеркальце и помаду, и продолжаю красить губы.

Не хочу, чтобы он понял, как мне больно на самом деле. Видеть его, слышать его, даже вдыхать запах его парфюма. Который, кстати, я выбирала.

Не дожидаясь ответа, он входит в мой кабинет и закрывает за собой дверь. Садится в кресло напротив.

Я неторопливо заканчиваю красить губы и бросаю в сумочку зеркальце и помаду. Собравшись с духом, смотрю на Валеру. Чистая рубашка, идеально сидящий пиджак, выбрит, прическа – волосок к волоску. Хоть бы какое-то пятнышко, хоть бы щетина или взъерошенные волосы… Хоть бы одна деталь указывала на то, что ему было плохо эти два дня.

Нет. В нем по-прежнему все безупречно. И не догадаешься, какое нутро скрывается за красивым лицом.

Я сама этого долго не видела. Он был для меня идеальным. И наши отношения я считала идеальными. Как и многие наши знакомые.

– Анж… – ласково произносит он.

И я смотрю на него. Светлые волосы, в которые я любила зарываться пальцами. Голубые глаза, которыми мне так нравилось любоваться. Худощавая фигура. Мне в нем нравилось все.

А теперь все так странно. Смотреть можно. Трогать… При мысли о том, чтобы прикоснуться к нему, мне становится плохо. Физически плохо: сердце заходится в бешеной скачке, а воздуха не хватает.

– Анж, давай поговорим...

Рано…

Слишком рано и потому тяжело. Мой мир разбился два дня назад, и я еще брожу по осколкам. Возможно, когда-нибудь, спустя годы, я смогу спокойно смотреть на него, спокойно с ним разговаривать и не чувствовать. Пока – нет. Я слабее, чем думала.

Но ему этого знать нельзя.

Слабых не жалеют. Их в следующий раз бьют гораздо сильнее. Я слишком хорошо усвоила эти слова отца, чтобы снова подставиться. Повестись на голос, в котором сквозит чувство вины, на взгляд, который ищет мои глаза, пытаясь понять: чувствуешь, ты ведь все еще что-то чувствуешь?

Взяв сумочку, я поднимаюсь с кресла.

– Мой рабочий день на сегодня окончен. Последний клиент ушел пятнадцать минут назад. Я и так задержалась.

– Анж, пожалуйста! Уверен, вместе мы найдем выход из ситуации!

Я возвращаю сумочку на стол.

– Сто долларов.

– Что?

– Я частный нотариус, у меня платные консультации, а ты к тому же без записи.

– Ах да, конечно!

Он с улыбкой кивает и, хитро поглядывая в мою сторону, достает свой бумажник. Кладет купюру на стол. Взяв ее, я бросаю ее в сумочку и сажусь в кресло обратно.

– Я тебя слушаю.

Он пытается взять меня за руку, но я делаю вид, что мне срочно нужно передвинуть папку с одного края стола на другой. Поднимаю взгляд на настенные часы и предупреждаю:

– Через полчаса у меня важная встреча.

Во взгляде Валеры мелькает вопрос: «Интересно, с кем?» – но, к счастью, он его не озвучивает. Не думаю, что я сдержалась бы.

– Анж… – тянет он нежно и выпаливает на одном дыхании: – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя! Нельзя взять и просто перечеркнуть пять лет!

Я молчу. Напоминаю себе, что это клиент и прежде, чем отправить его по нужному адресу, нужно больше узнать о проблеме.

– То, что произошло между мной и Миланой, ничего не меняет, – продолжает он вдохновленно. – Я по-прежнему люблю тебя. Да, я оступился. Ну так с кем не бывает? Это просто ошибка, Анж! Маленькая ошибка. Я все сделаю… только подскажи, как мне ее исправить?

Так, проблема более-менее обрисована. Осталось уточнить кое-какие нюансы.

– То есть ты засунул свою «маленькую ошибку» в дочку судьи, а теперь хочешь, чтобы я помогла тебе ее по-быстрому высунуть? Мое мнение – ее мама не согласится на такой маленький срок.

Лицо Валеры бледнеет. Ну так нужно было думать чуть раньше. Мне хватило лишь раз увидеть, как Милана за него цепляется, чтобы понять: быстро он от нее не избавится. Ее не смущало даже то, что я застала их в его кабинете. Обняв его за шею, она так и продолжала раскачиваться.

Сложное дело, много работы – отмазки, на которые он ссылался в последние месяцы. Так что у них это было не раз. Он даже отдал ей свои выходные. Так что оступался он очень усердно.

– Анж… – выдыхает он, справившись с эмоциями.

Я снова подхватываю сумочку и поднимаюсь.

– Подожди! Ты что, вот так меня и бросишь? Я думал… В конце концов, я тебе заплатил!

– Все правильно, – соглашаюсь. – Ты сказал о своей проблеме. Я обрисовала последствия. Возможное решение проблемы – это уже вторая консультация.

Он усмехается. Я смотрю на него. Потом на часы. Он лезет в бумажник и достает мне сто долларов.

– В нерабочее время двойная оплата.

Он достает вторую купюру. В глазах недоверие. Зря. Я раньше тоже во многое не поверила бы.

Глава 6

Анжелика

– Жуй давай! – командует Филипп, просовывая маленький кусочек сыра Ириске.

Та смотрит на него с подозрением. Ну еще бы: такие угрозы поступали, а вдруг что задумал?

– Жуй, пока закуска осталась!

А вот это она понимает. Снова угрозы – это привычней, чем ласка. Подвигав длинными усиками, Ириска берет угощение.

– Ну все, зверь накормлен! Плюсик в карму засчитан – можем пить дальше.

С чувством выполненного долга Филипп обновляет в бокалах вино. Хорошее, терпкое, приличной выдержки. В общем, своих денег оно определенно стоит.

Настроение не улучшает, но на такой быстрый эффект я и не рассчитываю. Все равно, куда ни глянь, все в квартире напоминает о Валере. Кофемашина, которую он включал по утрам, заставляя меня просыпаться. Стол, за которым мы делили с ним завтрак. Шторы, которые в порыве страсти иногда забывали сдвигать.

И это только на кухне. В других комнатах хуже: воспоминания еще ярче, сильнее. Если бы не Филипп, я вряд ли смогла бы здесь находиться. А он приехал по первому же звонку. И две ночи остается у меня, хотя у него есть личная жизнь.

– Еще одна ночь, и все, – клятвенно обещаю я. – Завтра я возьму себя в руки и тебя отпущу. Ты же знаешь, я сильная. Это я с непривычки раскисла.

– Да понятное дело. Не хватало еще, чтобы ты к такому привыкла! – бухтит он. – Я-то что, я тебя любую приму, даже мямлю. А вот отец не поймет. Придется всю его школу жизни заново проходить. Ты готова?

Сам он при этом делает вид, что вздрагивает от ужаса, и я начинаю смеяться. Да, отец у нас строгий. Не показывать слабость, бить первой – это уже на подкорке.

– Кстати, – Филипп крутит бокал, рассматривая вино. – Когда ты думаешь ему сообщить? Долго тянуть не получится.

К сожалению, это не тот случай, когда моя личная жизнь никого не касается. Отец Валеры – дядя Сережа, старинный друг моего отца, у них общий бизнес. А еще у дяди Сережи грядет юбилей. Понятно, что я тоже приглашена. И не пойти не могу.

– Скажу, куда я денусь?

Мой тяжелый вздох, наверное, даже соседи услышали и прониклись. А Филипп, наоборот, улыбается.

– Вот поэтому я родню буду знакомить только с женой. Ну, если встречу ту, с которой захочу обменяться золотишком, – добавляет он, заметив мой заинтересованный взгляд. – А у вас полгорода были в курсе, что у вас отношения, теперь половина города будет пережевывать, что вы расстались. Жуть.

– Не преувеличивай, – спорю я, но не очень активно. – Знали только близкие люди.

Звонок в дверь прерывает наш разговор. Я демонстративно отворачиваюсь к окну: я никого не жду, никому открывать не планирую. А Филипп после третьего звонка не выдерживает.

– Пойду открою, – говорит, поднимаясь.

– А если это Валера?

– Дам ему в морду. Фингалом ее, конечно, вряд ли испортишь, но хоть какая-то метка. А потом как захочешь – или впущу, или нет.

– Не надо его впускать! И вообще-то он был сегодня у нотариальной конторы. Ты что, его не заметил?

– Это надо было выходить из машины. А если сам пришел – значит, на фингале настаивает.

Я слышу, как Филипп с кем-то переговаривается. Голос мужской, приглушенный. Валера? Все-таки он?

Вскоре Филипп возвращается. Один. С какой-то коробочкой в упаковке.

– Курьер?

– Мне кажется или я слышу разочарование?

Конечно, кажется. А чтобы меньше казалось, я поворачиваюсь к окну.

– Завтра же вышлю ему следом за чемоданами.

– Как хочешь.

Услышав какой-то треск, оборачиваюсь и бросаюсь к Филиппу. А он уже ножом ловко вспорол упаковку.

– Завтра вернешь, – говорит примирительно. – А сегодня мы посмотрим, от чего ты отказываешься. Поверь, так ему будет только больнее.

Логика в этом есть. Ну или думать так помогает вино, но мы выуживаем на свет продолговатый футляр. Открываем его. Браслет – массивный, с красивыми изумрудами.

– Ого! – присвистывает Филипп. – Кажется, я уже нашел того, от кого готов принять золотишко!

Радуется он, правда, недолго. Переводит взгляд на меня, смотрит на браслет и дает совсем другой комментарий:

– Да не, не подходит. Камней пожалел!

– Посмотрю, что ты подаришь жене.

Он хмыкает. Закрыв футляр, кладет его на верх холодильника, но я, чтобы не забыть, забираю в сумочку. Завтра отправлю с курьером. Похоже, в этом месяце у них будет перевыполнен план.

– Мне торопиться некуда, – говорит Филипп, когда мы снова сидим за вином. – Вот будет, как тебе, тридцать три…

Да, в отличие от меня, ему повезло. Во-первых, он младше, ему двадцать семь. А во-вторых, мужчинам по умолчанию дают куда больший срок для свободы. Это на женщин окружение давит.

«Тебе уже тридцать…», «Тебе уже тридцать один…», «Тебе уже тридцать два»… Подозреваю, меня ждет новая мантра: «Тебе уже тридцать три! Что же делать?!»

Глава 7

Александр

– Доброе утро, Александр Юрьевич! – подскакивает секретарша при моем появлении.

Взгляд в пространство, вытягивается по струнке, руки по швам. Такое ощущение, что она не в приемной, а на плацдарме.

– Ты бы еще честь отдала.

– Ч-что?

Она мгновенно краснеет. Откачивать ее после обморока мне некогда, поэтому терпеливо поясняю:

– Я говорю: у тебя, случайно, не было мечты в армии послужить? Что-то очень похоже.

Вместо того чтобы успокоиться, она еще больше пугается. Глаза огромные, дыхание затрудненное.

– У меня? Нет, мне нравится работать в вашей компании! Я считаю, что ваша компания самая…

– Знаю-знаю.

Отмахнувшись, захожу в кабинет. Даю ей несколько минут прийти в себя, а потом уже прошу принести кофе.

– И стейки? – уточняет она.

– Нет, на сегодня с меня стейков хватит.

При одном воспоминании о мясе, которое встречало меня на кухне, становится дурно.

– Давай кофе – сразу две чашки.

– Одну минуту, Александр Юрьевич!

Пока она делает кофе, бросаю в рот жвачку. Не могу избавиться от ощущения, что во рту у меня тлеют угли. Такая неожиданная подстава! А ведь утро началось вполне сносно. На тумбочке бутылочка минералки. Слабый газ, но и ладно. Это куда лучше, чем было до этого. К тому же горничная пояснила ошибку:

– Если выбирать между двух зол, то я выбрала меньшее.

– В следующий раз пусть будет сильногазированная. Ничего. Потерплю.

Эту информацию она приняла без особого удовольствия. Нужно было что-то заподозрить еще тогда, когда она улыбнулась и сообщила:

– Ваш завтрак готов. Мясо, как вы и заказывали.

Но мясо на вид выглядело неплохо – прожаренное, как я люблю. Каши не было. Цветами не пахло. Ну и я попробовал. Отрезал кусок побольше и понял, что такое небо в алмазах. В глазах потемнело, перед глазами только две точки. Как оказалось, это были глаза моей горничной, которая наблюдала, как я корчусь в агонии и залпом пью какую-то сладкую гадость.

– Вот видите, компот из сухофруктов вам нравится куда больше, чем газировка. Просто вам раньше никто его не варил и вы об этом не могли догадаться.

Я едва не давлюсь долькой яблочка, которая плавает в этом компоте. Но, на удивление, она и помогает справиться с пожаром во рту. Язык, правда, распух и едва шевелился, а мозг хватался за что-то успокоительное, потому я и выдал:

– Твою… лаванду!

Горничная с гордостью улыбнулась.

– Я решила попробовать приготовить вам мясо по-мексикански. Подумала, что у вас совпадение. У вас непривычный завтрак. У них непривычный вкус. А вот лаванды здесь нет. Я помню, о чем вы просили.

– Не уживемся.

Она поправляет воротничок на платье и невозмутимо интересуется:

– Вы могли бы раскрыть свою мысль?

Ни толики переживания или обиды. Это и восхищает, и раздражает одновременно.

Телефон уже разрывался от звонков, время поджимало, поэтому пояснять элементарные вещи было некогда.

– Вечером поговорим.

Если она такой незаменимый работник, как уверял Яров, пусть к себе ее и берет. Может, у него, как у кошки, семь жизней. Я вон благодаря кофе едва оклемался…

То одна встреча, то вторая – только после полудня и вспоминаю, что еще не было завтрака.

Взглянув на часы, прикидываю: у меня есть сорок минут до встречи с новым потенциальным партнером. Заехать в ресторан не успею, что-нибудь заказать… да, наверное, тоже. И потом, нужно придумать, что бы хотелось съесть вкусное, и это было не мясо. На мясо я сегодня смотреть не смогу.

– Алена, сделай еще кофе.

– Да, Александр Юрьевич, – торопливо вещает она. – А еще я хотела сказать, что к вам посетитель.

– Не знаешь, что делать? Или в нашей компании сегодня только я на работе? Спроси, по какому вопросу, и направь к лучшему специалисту.

– Дело в том, что… – она мнется. – Этот посетитель говорит, что он сам лучший специалист. Вернее, она говорит, что она… И это личный вопрос. И что вы знаете, что она лучший специалист, и у нее на вас только десять минут.

А вот это уже интересно. Куда интересней, чем какой-то там завтрак.

– Два кофе и пусть зайдет.

– Поняла!

Спустя секунду в кабинет заходит сначала секретарша с подносом, а следом за ней эффектная женщина. Лет тридцать, роскошные темные волосы, хорошая фигура, взгляд изучающий. Она осматривает меня внимательно и чуть хмурится, как будто я не оправдал ее ожиданий.

Ноги красивые. Даже жаль предлагать ей присесть, но я все же киваю в сторону кресла.

– Чем я могу вам помочь?

Она садится в кресло, открывает тонкую папку, с которой пришла, читает какой-то документ, а потом отвечает:

Глава 8

Александр

«Вы самый лучший!» – поступает сообщение утром.

Отличное начало дня, я считаю. Настораживает одно: сообщение от Марины. А еще к нему прилагается снимок, где она на фоне моря и песка стоит в обнимку с каким-то пузатым мужиком лет шестидесяти.

Очень похоже на завуалированный sos. Молодая девчонка, жизни почти совсем не видела, приехала в чужую страну, а там этот, прогуливающий дом престарелых. Так и знал, что греческий вазелин не оправдает надежд.

«Сбрось номер карты – вышлю тебе на обратный билет».

Пока я принимаю душ, от Марины успевает прийти пять смайликов и еще одно сообщение:

«Вы правда самый лучший! Лишний раз в этом убедилась. Если бы не вы, я бы никогда сюда не попала и не встретила любимого человека. Я очень-очень счастлива. Спасибо вам большое! Вам и вашему другу, Матвею Сергеевичу. Передайте ему от меня благодарность тоже, пожалуйста. Он тоже самый лучший»

Перебьется.

Лучшим должен быть кто-то один. И вообще, я его стараниями чуть язву не заработал. До появления в моем доме Маргариты Аркадьевны я и понятия не имел, сколько есть способов, чтобы испортить мясо. На этой неделе горничная открыла мне минимум четырнадцать. И сомневаюсь, что это предел. Причем гарниры у нее получаются, а вот с главным блюдом беда. Не знаю, сколько еще продержусь.

Того и гляди дойдем до того, что у плиты стану я и начну готовить завтрак для себя и для горничной. Черт дернул меня за язык… Если бы не тот плед, которым она меня так заботливо укрывала…

И ведь уже не в том возрасте, когда хотелось заботы. Простой, бескорыстной, просто потому, что ты есть.

А она еще и ужином подкупила – сделала вкусную пасту. А утром опять по новой – то пересолит, то недожарит, то вбухает в мясо столько разных специй, что создается ощущение, будто она только их и готовила.

Покосившись в сторону, замечаю на тумбочке бутылку минералки. Сильногазированной. Ну неужели?! Хоть в этом прогресс! Открываю крышку, и…

– Круто!

Оказывается, крышка уже была открыта, и давно: газа в ней практически не осталось. Маргарита Аркадьевна постаралась, кто же еще? Ее стараниями я скоро сдуюсь как шарик: дома нормально ни поесть, ни попить. Только и радости, что произойдет это в стерильных условиях. Из-за порядка, который она навела, я на днях узнал, что цвет люстры в гостиной белый, а не топленого молока.

Вопрос: стоит ли это эстетическое открытие моих ежедневных страданий?

Сделав пару противных глотков, ставлю бутылку обратно и внимательно рассматриваю фотографию из Греции. В том, что этому старому хрычу повезло, даже не сомневаюсь. Но да, и Марина выглядит довольной, улыбка здесь настоящая, немного трогательная. Улыбка-то меня и торкнула, когда я брал ее на работу.

 «Рад, что ты не зря тащилась в эту жарень. Но если он станет подсовывать тебе брачный контракт, ты всегда знаешь, с кем можно проконсультироваться и где климат получше».

В ответ мне прилетает еще несколько смайликов с проказливо высунутым языком. Будем считать, убедила.

– Доброе утро, Александр Юрьевич, – встречает меня горничная, когда спускаюсь на кухню.

– Надеюсь.

Я кошусь в сторону стола, где меня поджидает очередная жертва эксперимента. Нет, не рискну.

– Я буду только кофе.

Горничная с готовностью нажимает на кнопку кофемашины. Ее подозрительная покладистость вполне поясняется, когда вместе с чашкой кофе она ставит передо мной тарелку с творогом и ягодами.

– Вкусно, полезно и быстро, – перечисляет она.

Да уж понятно, что быстро. Тут с готовкой она даже не заморачивалась. Видимо, заметив, что я без особого интереса смотрю на творог, она добавляет:

– Это именно то, что нужно мужчине с утра для поднятия настроения и поддержания формы.

– Не хочу вас разочаровывать, но если по утрам мужчину интересует только творог, ему уже ничего не поможет.

Из уважения к ее возрасту я не вдаюсь в детали, что именно помогает держать себя в форме и значительно улучшает настроение. Ну и из чувства самосохранения тоже. Неделя целибата все же. Только воспоминания и остались.

– Кстати, – допив кофе, интересуюсь, – как там наш кастинг?

– У меня все готово. Если ваши планы не поменялись, вечером я все организую. Хотя вы могли бы не тратить на это свое время. Поверьте, они полностью отвечают всем вашим требованиям.

Ага, после лекции про мужчин и творог в это особенно «верится».

– Сам посмотрю.

Лучше потратить на это тридцать минут сейчас, чем отбиваться полгода потом. Хватит с меня случайных контрактов.

Допив кофе, поднимаюсь из-за стола и бросаю взгляд в сторону горничной. Вот любит она этот момент, чтобы поговорить по душам. Знает, что я спешу и долго спорить у меня времени нет.

– Александр Юрьевич!

Ну вот.

– Я хотела сегодня днем отпроситься у вас на пару часов. Комнату я себе выбрала, подготовила, уже можно перевезти вещи.

Глава 9

Александр

Сев в машину, достаю визитку нотариуса и смотрю адрес. Не центр, но хорошее место в новом районе. Плюс добираться удобно.

Минут через пятнадцать я оказываюсь на месте и нахожу еще один плюс: рядом грузинский ресторан. Хозяина я знаю, так что войти можно без риска для жизни. Удачно он открыл новую точку.

Администратор приветливо улыбается и предлагает занять столик. Я отмахиваюсь: голодный как черт, если сяду – это будет надолго.

– Четыре чебурека. С собой.

– Есть с сыром и зеленью, – следует перечисление, – есть с картошкой, а есть с помидорами и…

– Овощей я и дома поем. С мясом. Бараниной.

Спустя пару минут я выхожу из ресторана с приличным пакетом. Можно было купить и на обратном пути, но этот запах придает мне сил и энергии. А то еще чуть-чуть – и начну пробовать на прочность камни в колье.

– Анжелика Генриховна сейчас занята, – лепечет худосочная девица, едва я вхожу. – И вообще, у нее сегодня расписан весь день.

Расписан весь день – надо же! А у меня, значит, полно свободного времени болтаться по городу с ее драгоценностями!

– Но если вы скажете, по какому вопросу, то я смогу…

– Я сам.

Она на месте – большего и не нужно. Ее голос отчетливо доносится из кабинета, поэтому я просто толкаю дверь и вхожу.

– Я уже тебе говорила… – ее голос смолкает.

Пауза, которая возникает при моем появлении, позволяет быстро оценить обстановку. Она не одна. Помимо нее в кабинете какой-то пижон. Оба на взводе, если и обсуждают предстоящую сделку, то явно личного плана. Ну так и я по такому вопросу.

Моя пассажирка стоит у окна, скрестив руки. Пижон пытается ее приобнять и что-то внушить, не обращая внимания на элементарный знак, что она закрыта для любой информации. Разгоряченные, с еще не остывшими эмоциями. Может, обсуждают, куда пропало колье?

– Я ненадолго.

Подойдя к столу, кладу конверт с колье и посланием. Оставляю банку чая – на пижона я не рассчитывал, но, похоже, он им двоим пригодится.

– Очень жаль, – доносится грустный голос Анжелики. – Может быть, ты задержишься?

Развернувшись, с удивлением смотрю, как она, кокетливо поправляя волосы, высвобождается из объятий пижона и поспешно направляется ко мне. Тот смотрит растерянно, но сам виноват: кто же так женщину держит? Ее же чувствовать нужно. И дать возможность почувствовать ей, чтобы не бросалась на незнакомцев.

Короткая узкая юбка, высокие каблуки – засмотревшись на длинные ноги, я почти пропускаю момент, когда она, зацепившись о ножку кресла, едва не падает на пол. Подхватываю в последний момент, чуть не растеряв чебуреки. Женщины есть женщины, любят ставить мужчин перед выбором.

– Интересная привычка при каждой встрече со мной пытаться лечь на спину, – говорю я, рассматривая ее губы. – Может, и задержусь.

Я ожидаю, что она отстранится, но вместо этого она принимается поглаживать пальчиками рукав моего пиджака.

– Что мне сделать, чтобы ты был в этом уверен?

Отличный подход. Деловой. Понятное дело, она не хочет оставаться в кабинете с пижоном. Тот нервничает, бросает в нашу сторону недовольные взгляды. Мило. Почему бы и нет? Яров вон на балет ходил, а тут бесплатное театральное представление, и ходить никуда не нужно, и зритель будет только один.

– Организовать вкусный кофе и выдать пару салфеток.

Она опускает взгляд вниз, замечает пакет, который у меня в руках, и он вызывает у нее куда больший интерес, чем тот, что я бросил на стол. Ну еще бы, так пахнет!

– А что здесь?

– Купил по пути чебуреки.

– То есть… – Ее пальчики принимаются наглаживать мой рукав еще усердней, чем раньше. – Он там не один?

Я открываю пакет. Она пересчитывает, а потом смотрит на меня с такой надеждой, что я поделюсь, что я на секунду теряюсь. И дело не в том, что я почти привык к ежедневным лекциям по правильному питанию. Просто при мне женщины усердно делают вид, что питаются исключительно божьей росой. Странно узнать, что это не так.

– Не один… – выдыхает Анжелика довольно. – Можно мне два?

Да, теперь понятно, что с конфетами я действительно промахнулся.

– Зависит от того, понравится ли мне кофе, – выдвигаю условие.

Пока мы торгуемся, пижон устает заслонять собой и без того тусклый солнечный свет.

– Я вам не мешаю?

Глаза Анжелики суживаются, ее пальцы сжимают мой локоть, но она быстро берет эмоции под контроль и, пока я облегченно вздыхаю, с милой улыбкой ему отвечает:

– Рада, что до тебя наконец-то дошло то, что я тебе сто раз повторила.

Но радуется она и надеется зря. Осознав, что не стоит задавать неудобные вопросы, пижон меняет тактику. Пока Анжелика вызывает секретаршу и заказывает ей кофе, он усаживается за стол и тоже пытается не отставать.

– Мне чай. – Взгляд на меня. – Такой, какой я люблю.

Глава 10

Анжелика

– Нет! – Филипп округляет глаза, отчаянно машет головой и уверенно повторяет: – Нет! В дом не впущу – не проси!

Я догадывалась, что с ним будет сложно договориться, но все же рассчитывала на другой результат.

– А на улице дождик, – грустно вздыхаю я.

– Ты можешь зайти, а их не впущу!

Он даже не смотрит в коробку, которую я держу в руках. Не знаю, как у него получается оставаться таким бессердечным, когда оттуда доносится разномастное «мяу».

– Они так надеялись, – тяну я тоном попрошайки у церкви. – Они так верили, что у них будет домик. Ненадолго, на время!

– На время – это, знаешь ли, очень размыто. Но! – он пресекает мой порыв уточнить. – Это не имеет значения, потому что я их вообще не собираюсь впускать!

По-моему, он и правда настроен решительно. Стоит, закрывает собой дверь в дом, взгляд непроницаемый.

Ох, приходится действовать тоньше. Я делаю шаг назад, и капли дождя, стекая с козырька над террасой, начинают падать на мою куртку. Она, конечно, водонепроницаемая, но есть шанс, что брат смилостивится раньше, чем это поймет.

– Представляешь, их бросили в лесу. В коробке. Не в этой. В старой, закрытой коробке, чтобы им было трудно дышать и они быстрей задохнулись. Не понимаю, как кто-то мог это сделать? Они ведь маленькие и беззащитные. И очень милые. Вот это Томат, рыженький, с белыми пятнышками. – Я киваю на веселого котенка, самого беспокойного из всех. – Я это Баклажан – видишь, у него перевязана лапка? И он черненький. А этот серо-рыжий – Брюс. Или Брюссель. А серенький – это Туман.

Брат впервые бросает взгляд на коробку.

– Отщепенец?

– Почему сразу отщепенец? –  удивляюсь я.

– Потому что при чем тут Туман? – ворчит он. – Будь он им родной, был бы Чеснок.

– Если ты захочешь оставить его себе, можешь дать ему это имя, – предлагаю я, немного приободрившись.  – Или любое, которое тебе только понравится!

Но брата подкупить не так-то легко. Он ведь уже видит, как по моей куртке стекают капли, и на котят посмотрел, а так и продолжает стоять в дверях, глядя с укором.

– Приюты переполнены. Я звонила и ездила в три – мест нет, все забито. У меня квартира, закрытое пространство, соседи. А у тебя свежий воздух, частный дом, много свободного места.

– Которое я не собираюсь заполнять животными. Кстати, воздух потому здесь и свежий.

– Филипп, клянусь, это ненадолго! Ты же знаешь, я потом их пристрою.

– Угу, крысу ты уже пристроила.

– Ириска – это другое. Да, она тоже должна была пробыть у меня всего несколько дней. Но ее никто не захотел взять к себе. Редкий случай.

– А за твоим борщевым набором, конечно, сразу очередь выстроится!

– Вряд ли сразу. Даже скорее всего – не сразу, – неохотно признаю правду я. – У нас ведь многие предпочитают купить, а не помочь кому-то из приюта. Но ведь удачные случаи были!

– Угу, – Филипп скептически хмыкает. – Одного собакена я удачно подкинул в кабинет нашей бухгалтерше. Она целый день его прятала, чтобы, не дай бог, наш отец не увидел, а потом за день взяла и привыкла. Теперь поздно по вечерам с ним выходит во двор. Такой монстр вымахал, что все соседи боятся. Да и на работе никто с ней предпочитает не ссориться. Я так вообще опасаюсь, что она меня вычислит, и обхожу ее кабинет стороной. Ты ведь меня уверяла, что это болонка!

– Это была не ложь. Эта была тактика. Иначе бы собаку никто не взял. 

– Угу, – кивает мой брат. – Второго собакена я привязал к байку Дикого. Еще и имя присобачил созвучное заявленным характеристикам будущего хозяина и овчарки – «Варвар». Тот купился. Теперь этот «страшный» зверь размером с расческу сидит у него под мышкой и то и дело косится в мою сторону. Как думаешь, как скоро Дикий просечет, кто его так подставил?

– Не переживай, – говорю я. – Если что, у меня в ветеринарной клинике хорошая скидка. Там спасают даже тех, кого, казалось бы, спасти уже невозможно.

Филипп закатывает глаза, давая понять, что этот аргумент прозвучал не так убедительно, как мне представлялось.

– А ты им нравишься, – говорю я, заметив, как рыженький высовывает мордочку и рассматривает моего брата.

– Ну это понятно, – отмахивается тот. – Но знаешь, мне всегда было любопытно, как долго продержатся чувства на расстоянии. По-моему, это подходящий случай проверить.

– Дождь усиливается. Видишь? – Я делаю еще один шаг назад, и мои волосы становятся влажными. Для убедительности я тру нос и громко чихаю. – Филипп, ну правда, всего на несколько дней. Считай, что они просто переждут у тебя плохую погоду.

Он деловито достает из кармана джинсов смартфон, смотрит на экран и прячет обратно.

– Не подходит. Прогноз погоды говорит, что дождь минимум на неделю.

– Бедненькие. – Я сочувственно смотрю на котят. – Ну хорошо, раз не впускают, поедем ко мне. Там, правда, совсем нет места и я появляюсь только поздно вечером, но ничего. Вот сейчас я вызову такси, мы его с вами дождемся…

Глава 11

Анжелика

Видимо, почувствовав мой взгляд, Валера оборачивается. Смотрит долго, пристально, будто не замечает ни друзей, которые ему кивают, ни своих родителей, ни девушки, с которой пришел.

К нему кто-то подходит, что-то ему говорит, а он продолжает меня жадно рассматривать. Мне кажется, он хочет ко мне подойти, но девушка еще крепче цепляется за него и практически прилипает к его боку. Она что-то шепчет, а потом понимает, что он не обращает на нее внимания, и безошибочно находит меня глазами.

Торжество. В них отражается торжество – тут даже гадать не приходится. Ее коготки по-хозяйски ползут по его плечу, снимая несуществующую пылинку. А потом она проводит рукой вдоль линии декольте своего серебристого короткого платья. Хочет показать, что он выбрал ее за массивную грудь?

Меня эта версия более чем устраивает, потому что других причин я тоже не вижу. Ну плюс еще моложе и наглее. Хотя первое вряд ли имело значение. Тридцать два – цифра, которая пугает лишь мою маму.

Милана снова цепляется в руку Валеры и тянется к его шее губами. Все, что она делает сейчас, напоказ. Хочет продемонстрировать мне, что я потеряла. Думает, что она победитель.

Но я даже благодарна ей. За то, что пришла. За то, что нацепила на себя эти драгоценности. И за то, что одно ее присутствие позволяет мне снова взять себя в руки. Нет, радости видеть меня поверженной я ей не доставлю.

– Вот черт! – цедит папа.

– Нет, это Милана, – говорю я с улыбкой. – Она дочка судьи.

Отец снова рассматривает пару и выдает новый вердикт:

– Придурок!

Я киваю и опять улыбаюсь. Ему. И тем двоим, которые не сводят с нас глаз. Папа не в курсе нашей «кухни», у него крепкий бизнес, до суда даже мысленно никогда не доходит. Но у него чутье. Как и я, он уловил последствия для Валеры.

Хотя они, наверное, всем очевидны. Некоторые из наших общих знакомых уже подходят к ним, чтобы познакомиться с новой пассией. Как же быстро переметнулись.

– Боже мой… – вздыхает мама. – Это все так не вовремя!

– Да уж конечно! – рявкает отец. – Лучше было бы, чтобы он после свадьбы забывал ширинку застегивать!

Мама, осознав, что отец не только не в настроении, но и вообще ее не поддерживает, замолкает.

– Просто он такой милый мальчик… – продолжает она неуверенно. – Столько лет... и я привыкла считать его зятем.

Ее голос тонет в громких поздравлениях именинника, и она оставляет эту тему в покое. Ненадолго, но мне пока и этого хватит.

– Так, – отец сдвигает сурово брови и смотрит на своего партнера, – нужно подойти к нему, пока его не закидали подарками. А то не откопаем потом.

– Конечно, – подхватывает его идею мама. – Анжелика, а ты, может быть, не будешь его поздравлять?

– Мам…

– Вот еще! – снова рявкает отец. – У меня не ферма, я страусов не воспитывал!

– Мам, – повторяю я, – если бы я отказалась поздравить дядю Сережу и ему из-за этого стало на год меньше, я бы осталась. Думаю, он и сам был бы рад. А так, конечно, я подойду. Тем более что у нас с Филиппом отличный подарок!

Мама машет платочком, прячет его в сумочку с видом «Я для вас сделала все, что могла» и уходит вместе с отцом. Мы с Филиппом пробираемся следом.

– Какая несправедливость, – говорит жалобно он, – я так не люблю все эти массовки, что был готов снести, как страус, яйцо, лишь бы меня дома оставили. А тебе этот шанс просто так предлагали! Даже тужиться не пришлось бы.

– Думаешь, у тебя получилось бы? Ну, справиться с яйцом.

– Ну, с двумя-то я как-то справляюсь!

– Я тебя немного разочарую. Во-первых, яйца у страусов тоже откладывает самка. А во-вторых, обычный размер яйца больше двух килограммов.

Он опускает взгляд вниз, видимо, понимает, что это не слишком удобно, и смиренно вздыхает.

– Ладно, пойдем тогда поздравлять дядю Сережу. С меня подарок, а ты готовь речь.

– Кстати, а что мы там дарим?

Филипп заглядывает в пакет, рассматривает его содержимое и перечисляет:

– Какие-то крутые кубинские Сигары – их чуть ли не сам Че Гевара крутил, судя по ценнику. Табак и курительная трубка – тут, судя по всему, наследство от Шерлока Холмса.

– Отличный подарок, – соглашаюсь я, но в двух шагах от именинника останавливаюсь. – Ты хоть раз видел, чтобы дядя Сережа курил?

Он задумывается.

– Нет. Но потравить конкурентов – это же милое дело! Уверен, что он подарки оценит!

Отец и мама уже вручили свой подарок и теперь просто разговаривают с именинником и его супругой. Заметив нас, отходят чуть в сторону.

– Дядя Сережа, – обняв его, целую в щеку, – поздравляю вас с праздником.

– Да уж, конечно, – бухтит тот, – придумали отмечать, как на год постарел.

Я тихо посмеиваюсь, потому что за долгие годы его дружбы с отцом хорошо его изучила. Не любит выставлять напоказ свои чувства, но доволен, что его жена опять расстаралась и столько гостей захотели прийти.