Смертоносный

Часть 1. Глава 1.

«…Я ПОТЕРЯЛ СЛОВА В МОЛЧАНИИ…»

Рагнар (10 лет)

— Где Демьян?

Я настороженно смотрю на отца, спокойно завтракающего за столом. Его взгляд направлен на бумаги, которые Кода принес ему с утра. Он внимательно изучает их и сурово хмурится, не обращая внимания на меня и братьев. Отец холоден с нами и даже не чувствует нашего присутствия. Он совсем не любит нас. Я не знаю почему, но это так.

— Где Демьян?!— повышаю я голос. Но ничего этим не добиваюсь.

Мы уже несколько месяцев не видели брата. Я скучаю по нему. Мне страшно без него. Что, если мы больше не увидимся?

Валериан щипает меня за бок, привлекая к себе мое внимание. Он показывает взглядом, чтобы я молчал. Но я не могу. Я хочу увидеть Демьяна. Сегодня его день рождения, а его нет рядом с нами.

Я резко встаю со стула, отбрасываю его назад, хватаю чашку и разбиваю её о пол. Никакой реакции. Я беру со стола все, что попадается под руку и разбиваю. Снова никакой реакции. Устраиваю настоящий хаос в столовой и переворачиваю свободные стулья. Не могу контролировать злость. Хочу, чтобы на меня обратили внимание.

— Сядь, Рагнар,— внезапно приказывает отец, не отрывая взгляда от бумаг.

Я останавливаюсь и смотрю на него. Жду, пока его это взбесит и он всё-таки ответит на мой вопрос. Если соревноваться в терпении, то я точно проигрываю ему в этом. Но разрушать все вокруг себя у меня получается лучше всего.

В столовой наступает тишина. Она кажется какой-то мрачной и тяжелой. Близнецы в панике смотрят на меня, а Валериан не показывает никаких эмоций. Он словно неживая кукла, наблюдающая за происходящим со стороны. Я не знаю, какой реакции от него ждать. Но брат не одобряет мой поступок и скажет об этом, когда мы останемся одни.

Я не слежу за часами, но проходит достаточно времени, прежде чем отец удосуживается уделить мне свое внимание. Он откидывается на спинку стула и скользит по столовой ленивым взглядом. Оценив уровень ущерба, смотрит мне в глаза.

— Очередная детская истерика, — скучающим тоном говорит отец.— Чего тебе, ребенок?

— Где Демьян?— немного успокоившись, спрашиваю я.

— Уехал,— с сожалением отвечает он. Но его наигранное сожаление сразу сменяется оскалом.— К своей мамочке.

— Врешь!— Исаак внезапно бросает в него яблоко. Отец ловко ловит его и, наклонившись вперед, пристально смотрит на старшего близнеца.

— Нравится бросаться едой?— низким голосом спрашивает он.

Исаак ничего не отвечает. Он рассержено хмурится и, опустив голову, смотрит на него исподлобья, показывая свой характер.

— Будешь голодать два дня,— строго говорит отец.— Если попытаешься схитрить и поесть, накажу твоих братьев. А если они тебя накормят, твое наказание продлится.

Я злюсь и пинаю стул. Он всегда наказывает нас таким образом. Нам приходится добровольно слушаться, чтобы не подставлять остальных.

— Скажи нам, где Демьян,— требую я.— Мы хотим поздравить его с днем рождения!

— С днем рождения?— В глазах отца появляется странный блеск. Он мне совсем не нравится.— Раз у него сегодня день рождения, вы обязательно его увидите. Днем,— добавляет он.

Отец встает и уходит, подбрасывая в воздух яблоко. Его высокая фигура исчезает из столовой. А нам остается ждать полудня в надежде увидеть брата.

— Он врет?— спрашивает Алан, косясь на Исаака.

— Не врет,— отвечает Валериан.— Но и правду до конца не говорит. Мне не понравилось выражение его лица.

— Мне тоже,— говорю я.

Мы возвращаемся в свою комнату вместе с Кодой. Он провожает нас до двери, словно мы не можем дойти сами. Это странно, но мы уже привыкли к такому порядку в замке.

С тех пор как Демьян исчез, мы так и живем. Нам нельзя шуметь. Нельзя часто выходить из комнаты. Нельзя гулять во дворе без сопровождения. У нас больше нет раздельных спален. Нас всех поселили в одной, чтобы не занимали лишнего места. Мы стараемся соблюдать правила, чтобы нас не наказывали. Но не всегда получается.

***

— Уже обед. Где брат?— Алан ерзает на стуле и смотрит на Исаака, перед которым не поставили тарелку. Но его позвали к столу, как и нас, чтобы он просто смотрел, как мы едим. Это наше общее наказание.

Мы постоянно смотрим на вход и ждем, что в любой момент в столовую войдет Демьян. Отца все еще нет. Это хороший знак. Может быть, он сам приведет его.

— Мы не знаем, Алан,— злюсь я.— Мы тоже ждем.

Он недовольно морщится и, сложив руки на столе, кладет на них голову. Никто не ест. Аппетита нет. Вся еда кажется невкусной. Мы с Валерианом просто ковыряемся вилками в тарелке.

— Брат!— Алан неожиданно вскакивает с места, но бежит не в сторону выхода, а к кухне, из которой появляется Демьян.

Увидев брата, я широко распахиваю глаза. Он ужасно выглядит: худой, обросший и в потрепанной одежде. На лице есть несколько ссадин.

— Брат, где ты был?— младший подбегает к нему и обнимает, но его грубо отталкивают. Он падает на пол и удивленно смотрит на Демьяна. Мы все удивлены.

— Больше не называй меня братом,— гневно бросает Демьян.— Никто из вас мне не брат.

Он мимолетно смотрит на Алана, в глазах которого стоят слезы, и уходит вместе с Кодой, оставляя за собой следы крови на мраморном полу.

— Что с братом?— всхлипывает Алан.

— Он просто плохо себя чувствует,— отвечаю я, поднимая его и прижимая к груди. Не понимаю, что на самом деле происходит.

— Он…все это время был в погребе.— Валериан подходит к месту, где осталась кровь.— Его привели с той стороны.

— Почему он так сказал?— Исаак хмурится.

Глава 2.

«…НЕ ПОМНЮ ГОЛОС СВОЙ ПОРОЙ…»

Рагнар

31 августа 21:33.

Я снимаю пиджак и галстук, которые мешают полноценно дышать. Руки дрожат, а тело не слушается меня. Возникает ощущение, что на меня снова надевают ошейник с гвоздями. Но в этот раз его затягивают как следует, чтобы лишить меня жизни.

Я спускаю стекло в минивэне, и в лицо летят капли дождя. Хочется выпрыгнуть из окна и лечь на гребаный асфальт, закрыть глаза и наконец-то умереть. Но это слишком легко.

Голос будто снова исчезает. Я не могу говорить. Не могу кричать о своей боли. Но если окунуться в мою душу, то можно услышать рев, набатом бьющий по сердцу. От него закладывает уши. Я перестаю слышать окружающих. Поганое ощущение.

Я сжимаю кулаки и откидываюсь на спинку сидения. Прикрываю глаза и считаю до десяти. Самсон говорил, что некоторым это помогает контролировать гнев. Но я не в их числе. Решаю попытать удачу и начинаю считать.

Один.

Мама вернулась.

Два.

Вернулась.

Три.

Спустя столько лет соизволила появиться.

Рычу и бью кулаком по крыше минивэна. Из-за кастета на пальцах там остается вмятина.

— Ты можешь говорить,— ровным тоном напоминает мне Валериан, сидящий рядом со мной. Он спокоен и не показывает никаких эмоций. Чертова мертвая кукла.

Я тяжело вздыхаю и, наклонившись вперед, провожу ладонью по лицу. Смотрю в окно на второй минивэн, в котором едут Демьян и Аурелия. Брату стало плохо из-за внезапного появления женщины, бросившей нас когда-то. Нам всем плохо. Но каждый проживает эту боль по-своему.

— Зачем она вернулась?— мрачно спрашивает Исаак. Он сидит рядом со спящим Аланом, положившим голову на его плечо. Младший еще не в курсе, что происходит. Его вырубило с одного бокала шампанского.

— Чтобы испортить этот день?— предполагаю я.

— Точно не потому, что вспомнила, что она мать,— сухо бросает Валериан.

Мы подъезжаем к замку, у которого начинается суматоха. Дорогу к воротам перекрывают два автомобиля. Бойцы и безликие ничего не делают, чтобы открыть проезд. Автомобили просто стоят.

— Что происходит?— интересуется Валериан.

— Пока не знаю,— отвечаю я.

Из минивэна выходит Демьян, сжимая в руке пистолет. Я замечаю беловолосую женщину, направляющуюся к нему, и узнаю в ней нашу мать.

— Сука!— Исаак мгновенно вылетает из минивэна и бежит к Демьяну. Я выбегаю следом за ним, позабыв обо всем на свете. Чувствую лишь гнев, который уже не обуздать.

— Убирайся,— доносится до меня рычание Демьяна.

Я подбегаю к нему и вижу, как он направляет дуло пистолета на Аву. Не верю, что это она — женщина, бросившая нас. Женщина, которая ни разу не поинтересовалась нами за восемнадцать лет. Она не изменилась. Все такая же красивая, статная, с длинными белыми волосами и одета в спортивный костюм. В глубоких голубых глазах стоят слезы, которым никто из нас уже не верит. На лице маска доброты. Но мы прекрасно знаем, насколько жестоко её сердце.

— Демьян.— Она делает шаг к брату. Не боится его. Не боится пистолета в его руке.

— Не произноси моего имени! Убирайся!— Его рука начинает дрожать. Он с трудом держится, чтобы не выстрелить в неё.

— Я никуда не уйду,— твердо говорит она.— Я наконец-то могу увидеть вас. Не прогоняй меня.

— Тебя не было восемнадцать лет!— кричит Исаак. Ава переводит на нас взгляд.— Тебя не было, когда мы нуждались в тебе. Теперь мы в тебе не нуждаемся. Мы не считаем тебя матерью. Ты для нас чужая женщина.

— Я не могла прийти.— По её щекам скатываются слезы. Она подходит к нам, и меня передергивает. Мое дыхание прерывается. Я снова чувствую ошейник на своей шее. Больно. Больно.— Рагнар.— Ава тянет руку к моему лицу.

Меня душат. Не могу говорить.

Она почти касается меня. Меня словно пытают. Тело реагирует само по себе. Я толкаю её со всей силы. Аву отбрасывает назад. Она падает на землю и начинает кашлять.

Я снова забыл. Забыл, что могу говорить. У меня есть голос. Я могу использовать слова. Могу кричать. Но я еще не привык к этому. Мое тело не привыкло.

Ава с ужасом в глазах смотрит на меня, пытаясь отдышаться и прийти в себя. К ней подбегает смутно знакомый мне мужчина. Я уже видел его. Не могу вспомнить, где и когда. Он помогает ей подняться.

— Как ты можешь поднимать на неё руку?— Он рассержено смотрит на меня.— Она твоя мать. И прежде всего женщина.

— Просто уведите её!— кричит на него Аурелия, вышедшая из минивэна. Она держит подол своего платья и грозно смотрит на него.— Пусть не приближается к ним без предупреждения. Они не виделись восемнадцать лет. Она бросила их. Какой реакции она ждет? Хочет, чтобы её приняли с распростертыми объятиями? Этого не будет. Уходите сейчас же!

— Кто ты такая, чтобы указывать нам, что делать?— Ава испепеляет её взглядом.

— Она моя жена!— рычит Демьян, пару раз выстрелив им под ноги. Это пугает их.

— Хватит!— Мужчина делает шаг в его сторону.

— Стой, Данис.— Ава хватает его за руку.

Данис. Это имя пробуждает воспоминания. Я узнаю в нем человека, ради которого она бросила нас. Человека, с которым жила все эти годы.

— Уходи,— раздается позади меня спокойный голос Валериана. Он сжимает в руке трость, и только это выдает его гнев.— Тебе здесь не рады. Мы похоронили тебя. Наша мать умерла в тот день, когда ушла, бросив нас.

— Ваша мать?— Ава презрительно ухмыляется.— Ты мне даже не сын!

Меня передергивает после её слов. Наверное, я неправильно расслышал. Но тишина, воцарившаяся вокруг, говорит об обратном. Она слишком тяжелая и зыбучая. Лишающая покоя и жестоко окунающая в уродливую реальность.

— Игнат изменил мне, после чего родился ты. Твоя мать умерла, и он принес тебя мне. Каждый раз, когда я на тебя смотрела, вспоминала о том, что он сделал. Неужели ты до сих пор не знал этого?— Она с отвращением фыркает.— Хотя чего ждать от Игната? Свои ошибки он всегда скрывал.

Глава 3.

«…КАКОЙ ЖЕ ОН В ВОСПОМИНАНИЯХ…»

Рагнар

1 сентября. 2:22.

Я тяжело дышу через рот, впиваясь пальцами в черный песок, которым покрыт бетонный пол в клетке. Каждый глоток воздуха обжигает горло, напоминая о том, что я не могу сейчас говорить. Из-за напряжения в теле голос окончательно исчез. Он, как мой личный предатель, покидает меня, когда я уязвим.

Я поднимаю глаза и вижу перед собой железные решетки, за которыми невозможно ничего разглядеть. Там должны быть трибуны, с которых на меня смотрят ублюдки вроде Игната Власова. Но их нет. Есть только беспросветная темнота, напоминающая, что моя жизнь — вечная борьба.

Меня внезапно хватаю сзади, натянув на шею ошейник с гвоздями. Они впиваются в кожу, но я отчаянно пытаюсь высвободиться от них, пока передо мной не появляется Демьян.

— Брат,— одними губами произношу я. Протягиваю к нему ладонь, пытаясь ухватиться за него. Жду, что он спасет меня. Этого не происходит.

Почему брат не спасает меня? Почему смотрит так равнодушно, словно я ему чужой?

— Брат…— Желаю, чтобы у меня появился голос. Но вместо этого получаю холодную улыбку Демьяна. Словно это насмешка над моей мольбой.

Разочаровавшись, сдаюсь. Позволяю монстру позади затянуть ошейник, чтобы все наконец-то закончилось. Гвозди протыкают шею…

Я просыпаюсь в холодном поту и тяжело дышу. Меня передергивает пару раз от очередного кошмара, которые преследуют меня каждую ночь после смерти Игната. Но этого ублюдка никогда в них нет. Нет даже Коды и бойцов СУ. Каждый раз передо мной оказывается Демьян. Именно он постоянно мучает меня, наблюдает за пытками или своими руками доводит до такого состояния. Словно…брат — это мой единственный мучитель.

Я встаю с кровати и провожу ладонью по шее, на которой есть небольшие шрамы от гвоздей. Они — вечное напоминание о прошлом. Но к ним можно привыкнуть. Не сразу, но можно.

Разминаю плечи и подхожу к панорамному окну, открывающему вид на бушующее море. С этим тоже можно свыкнуться, если ты живешь в Умбре. Как и с вечным дождем и непогодой. С молнией, освещающей небо даже сейчас. Человек привыкает ко всему. Даже к боли. Именно поэтому со временем нам кажется, что ее больше нет. На самом деле это не так. Боль никуда не исчезает. Она продолжает терзать нас. Просто мы уже не так уязвимы, чтобы поддаться ей. Вот и я упорно сопротивляюсь кошмарам, которые кричат мне о том, что Демьян — плохой брат. Но он неплохой. Никто из нас не плохой. По крайне мере, не рождался таким.

Мы не выбирали путь крови и насилия. Выбор сделали другие. Сначала мать, потом отец, а затем люди, которые молча наблюдали за нашими пытками. Даже принимали в них участие. Мы не пришли в этот мир, чтобы окрасить его в красный цвет. Но мир решил, что красный цвет нам подходит.

***

Это самое странное утро в замке. Вроде бы все происходит как обычно. Мы спускаемся к завтраку и собираем в столовой. Максим накрывает на стол. Исаак копается в ноутбуке, из которого почти не вылезает. Но все молчат, не зная, с чего начать разговор. Даже Аурелия выглядит поникшей, что на неё не похоже. Мы привыкли отвлекаться на её болтовню, но сегодня она тихая и немного бледная. Токсикоз забирает у неё силы. Демьяна это тревожит, и его взгляд постоянно мечется между ею и равнодушным ко всему Валерианом.

После неприятного сюрприза Авы, мы немного успокоились. Все, кроме Алана. Он только утром узнал обо всем и до сих пор переваривает. Произошедшее со мной из-за него, озадачило его не меньше, чем все остальное. И теперь я постоянно ловлю на себе встревоженный взгляд младшего, падающий моментами на Валериана.

Валериан со вчерашнего дня ни с кем не разговаривает. Я пытался поговорить с ним, но он сказал, что хочет отдохнуть и остался в библиотеке. Она словно его обитель, и мы редко туда заходим, стараясь не нарушать покой брата. Мне казалось, что он останется там завтракать. Никто бы не удивился этому. Но его присутствие за столом говорит том, что у него есть вопросы. И они куда важнее завтрака в одиночестве.

— Есть кто-нибудь собирается?— внезапно спрашивает Максим. Повар мрачно смотрит на нас и недовольно мотает головой.— Если не собирались завтракать, то нужно было сказать заранее. Для кого я стол накрыл? Для Амарока и Чейзи?

Волк и белка, резвящиеся у барной стойки, резко поворачивают головы в нашу сторону, будто их поймали за очередной шалостью. Хотя, судя по конфетам на краю столешницы, они снова что-то творят.

Исаак неохотно вздыхает и делает глоток кофе. Мы потихоньку приступаем к завтраку. Шум столовых предметов заполняет столовую и помогает снять напряжение в теле. Но это длится недолго.

— Ты знал?— неожиданный вопрос Валериана вновь погружая нас в тишину. Он поворачивает голову в сторону Демьяна, словно видит его через повязку па глазах.

Демьян сжимает челюсть и прикрывает виски. По выражению его лица становится понятно, что он все знал. Я удивлен этому. Но даже если брат знал, о таком сложно сказать. Я бы не смог.

По затянувшемуся молчанию, Валериан догадывается обо всем.

— Кто-то кроме тебя? Кода, например?— задает он очередной вопрос.

— Я не говорил с ним об этом,— мрачно отвечает Демьян. Ему не нравится эта тема.

— Когда ты узнал?

— В тот день, когда та женщина ушла.

Та женщина…Порой мне кажется, что брат боится произнести слово мать.

— Почему ты не рассказал обо всем мне?— Валериан хочет казаться спокойным, но хриплый голос выдает его нервозность.

— Потому что это не имеет никакого значения,— ровным тоном отвечает Демьян.

— Это имеет значение. Если бы ты сказал мне, я бы получил ответы на многие свои вопросы. Я бы понял, почему Ава обделяла меня в детстве. Я бы не думал в течение восемнадцать лет, что она бросила меня. Я бы знал, что моя мать мертва.— Валериан сжимает трость и ставит её на стол.— Но ты предпочел молчать. Почему?

Глава 4.

«…ОН ЗВОНКИЙ? МОЖЕТ БЫТь ГЛУХОЙ?...»

«…ОН ЗВОНКИЙ? МОЖЕТ БЫТь ГЛУХОЙ?...»

Рагнар

2 сентября. 8:45.

— Сегодня начнутся занятия,— объявляет за столом Демьян. Его взгляд периодически падает на Валериана. Они не разговаривают, и между ними чувствуется напряжение.— Зайдите ко мне после завтрака. Поговорим.

— Хорошо,— отвечаю я за всех.

— Кстати, наш психолог решил объявиться. Искать нового не придется.

— Он разве не бросил нас?— недовольно фыркает Алан.

Меня устраивал Самсон, и мне удалось многим с ним поделиться. Рассказывать все новому психологу не хочется. Лучше продолжить с той точки, на которой мы остановились.

— Не бросил. Просто ему требовалось время, чтобы свыкнуться с тем, что мы психи,— ухмыляется Исаак.

Я выпускаю усмешку и бросаю взгляд на вход, в котором появляется Кода. Он не выглядит злым или рассерженным, скорее озадаченным. Это странно.

— Демьян, у вас гости,— сообщает он.

— Кто?— Брат хмурится.

— Приехала мать Аурелии. С чемоданом.

— У нас в замке нашествие мам?— ухмыляется Алан.

— Пропусти её,— приказывает Демьян, не обращая внимание на младшего близнеца.

— Я бы пропустил, но она не позволяет открыть чемодан.— Начальник СУ недовольно хмурится.— Мы должны проверить его.

— Почему не позволяет?

В замок запрещено вносить то, что не проверили бойцы. Зная брата, он не даст нарушить данное правило, думая о нашей безопасности.

— Говорит, что не доверит чемодан незнакомым людям.

— Возможно, там ее личные вещи. Я сама посмотрю.— Аурелия собирает встать, но голос брата останавливает ее.

— Сядь, Релли,— строго приказывает Демьян.— Я сам посмотрю.

Она коротко кивает ему, и брат удаляется из столовой вместе с Кодой.

— Ее мог отправить твой отец?— интересуюсь я у невестки, немного напряженный происходящим.

— Мог, но мама бы все равно сказала мне об этом,— взволнованно отвечает она.

Я доверяю Аурелии, но не могу сказать того же о других женщинах. У меня нет для этого повода. Но это её мать, и ей лучше знать, стоит ли ей верить или нет.

Демьян не заставляет нас долго ждать. Он появляется в столовой через пару минут и катит за собой бежевый чемодан. Оливия идет впереди него и, увидев дочь, бросается к ней с объятиями.

— Мама!

Это слово режет слух и сердце. Оно как проклятье для нас.

— Почему не сказала, что приедешь?— спрашивает Аурелия.

— У меня не было времени. Я сказала Алексею, что ты беременна и поссорилась с ним.— Оливия отстраняется от неё.— Пока он выпускал пар в спортзале, собрала чемодан и сбежала.

— Точнее, ограбила его,— озадаченно добавляет Демьян.

Дьякова оборачивается и вежливо улыбается ему.

— Его?— Она гордо вскидывает подбородок.— Бери выше. Я ограбила весь клан.

— Отличное начало дня,— выдыхает брат.

Понятно, в кого пошла наша невестка. Один в один мать.

— Он заслужил,— опечалено добавляет женщина.— Пусть теперь разбирается со всем. Могу и я хоть раз в жизни доставить ему проблем?

— Естественно,— ухмыляется Аурелия, полностью поддерживая ее.

Демьян выпускает усмешку и достает мобильный из кармана штанов. Он смотрит на экран и поджимает губы:

— Ладно. Пойду расхлебывать ваши проблемы.

— Дай ему мой номер,— кричит Дьякова вслед.— Если у него есть вопросы, то пусть звонит мне. Я знаю, что ему ответить.

Женщина закатывает глаза и поворачивается к нам. На её губах появляется вежливая улыбка, пока заинтересованный взгляд медленно скользит по всем.

— Доброе утро,— приветливо здоровается она.— И приятного аппетита,— мгновенно добавляет.

Мы ограничиваемся легкими кивками в ответ. Мне немного неловко из-за ее присутствия. Придется привыкать к еще одной женщине, вдалбливая себе в голову, что она не пришла нас покупать. Но так даже лучше. По крайней мере, я узнаю, что есть и другие родители, способные сострадать, любить и не бросать своих детей.

***

Юсейра

Я стою у ворот замка и провожаю взглядом такси, на котором приехала Оливия. Она явилась внезапно и выглядела запыхавшейся. Судя по всему, сбежала от мужа, что очень смело с ее стороны. Но у всего есть последствия. Раз она пришла сюда, то расхлебывать их будет Префект. Ему ни привыкать.

— Надеюсь, сегодня обойдемся без нападений,— раздается скучающий голос справа от меня.— Только привыкли к тишине.

— Постоянная тишина тоже надоедает, Буцефал,— говорю я, бросая взгляд на высокого бойца. Мы не называем друг друга по именам, так как запрещено. Это второе правило СУ. Первое — не снимать балаклавы во время работы.

— Не всем.— Он стоит, прислонившись спиной к стене, и зевает.— Я люблю тишину и покой.

— Зачем тогда устроился в СУ?— Я поправляю автомат на плече. Он тяжелый и закреплен к моему ремню. Порой хочется выбросить его, но нельзя. Другого огнестрельного оружия у меня нет, а это единственное, которым я могу пользоваться. Оно распознает только мой отпечаток пальца, поэтому придется носить его до конца своих дней. Или, пока не появится что-то новое.

— Сидя в тишине и покое, денег не заработаешь.— Боец разминает шею и запястья.

— Но ты выбрал опасную работу, где есть риск умереть. Почему?

Буцефал пожимает плечами и вздыхает:

— Наверное, потому что у меня нет семьи, и я не боюсь умереть, Серена.

Я ухмыляюсь, услышав свой позывной. Меня называют Сереной из-за звонкого голоса. А он многим не нравится. Но в момент стрельбы меня слышат все.

Позади раздаются тяжелые шаги, привлекающие мое внимание. Я оборачиваюсь и вижу бойца с яркими фиолетовыми глазами. Мне не нужно видеть его без балаклавы, чтобы понять, что это Цербер. В СУ давно научились узнавать друг друга в форме.

— Тебя ждут в замке, Серена,— глухим голосом сообщает он.

— Кто?— интересуюсь я.

Глава 5.

«…ЗАБЫЛ! ЗАБЫЛ СЕБЯ РЕБЕНКОМ…»

Юсейра

3 сентября. 7:55.

— Я ведь предупреждала тебя, что хочу перейти в Черный круг. Ты знал обо всем,— раздраженно говорю я.

Папа испепеляет меня рассерженным взглядом, не принимая моего решения уйти из СУ. Он не может отпустить меня, будто я ребенок, который должен постоянно находиться под опекой.

— Я сказал тебе, чтобы отказалась от этой затеи,— холодно бросает он.— Чем тебя не устраивает СУ?

— Всем!— Я бью кулаком по груше, которая служила мне антистрессом перед этим разговором.— Мы уже обсуждали это. Я не могу работать с теми, кто пытал детей не протяжении стольких лет. Мне сложно принять подобное.

— Но ты работаешь на людей, которые чуть не убили детей во время недавнего пожара!— взрывается он.— И даже собралась замуж за одного из тех, кто участвовал во всем этом.

— А почему они это сделали?— гневно спрашиваю я.— Ни потому ли, что вы разрушили их психику?

Папа прикрывает глаза и вскидывает брови, показывая всем своим видом, что этот разговор утомляет его.

— И разве ты не участвовал во всем этом?— продолжаю я.— Твои бойцы не участвовали? Помнится, вы все там были.

У меня не получается вывезти такой разговор с папой. Я легко поддаюсь эмоциям и не знаю, как буду контролировать их с Рагнаром. Это слишком сложно.

— Это наша работа,— сухо произносит он.— СУ беспрекословно выполняет приказы Префекта. Для этого его и создали.

— Когда работа нарушает моральные принципы, то винить в этом стоит только человека. Твои бойцы подчиняются тебе и только тебе. Какой бы властью ни обладал Префект, они верны тебе больше, чем ему. По щелчку пальцев ты бы смог все изменить. Но ты не попытался.

— Потому что у всего есть последствия, Юсейра. Ты была ребенком. Они были детьми. Место Префекта не может занять ребенок. Его отдали бы другому человеку. Он мог оказаться хуже. А когда дети подросли, мы не знали, чего от них ожидать. Они были слишком агрессивными, неконтролируемыми психами. Не лучше своего отца.

— Но сейчас власть в руках этих психов,— фыркаю я.— Необразованных, диких, не соблюдающих этикет и совершенно неадекватных мужчин, способных сжечь город. Но почему-то кажется, что именно сейчас в этом замке стало легче дышать.

Я не знаю обо всех пытках, которым Игнат подвергал сыновей. Те, что оставили физические травмы не сложно разглядеть. Но душевные увидеть невозможно. Они слишком хорошо прячут их за гневом, холодом, расчетливостью, равнодушием и усмешками. Я с уверенностью могу сказать, что этих мужчин ни раз сломали. Однако они научились собирать себя сами. Неизвестно как, но научились.

Я направляюсь к выходу из тренажерного зала и останавливаюсь у двери. Посмотрев на папу через плечо уверенно говорю:

— Я согласилась выйти замуж за Рагнара, чтобы стать частью этой семьи и исправить твои ошибки. До сих пор я сомневалась в своем решении и искала настоящую причину своего «да». Но она всегда была перед глазами. Я стану хорошей женой для Рагнара и сделаю всё, чтобы помочь ему справиться с прошлым. Безликие охраняют семью Префекта? Отлично. Я стану той, кто охраняет своего мужа,— твердо говорю я, прежде чем покинуть зал.

***

Рагнар

— Зачем нужна эта пресс-конференция?— Я поправляю балаклаву и разглядываю город через тонированное стекло минивэна.

— Я должен ответить на вопросы прессы.— Демьян раздраженно смотрит на список вопросов, которые ему прислали.— Чертова хрень!

— Что-то не так?

— Есть вопросы о тебе и Юсейре.

Это вполне ожидаемо. Пресса любит выносить все личное на общее обозрение. В этом и заключается их работа. Все остальное их не особо интересует.

— Ты будешь отвечать на эти вопросы?— уточняю я.

Брат ничего не отвечает. Он улыбается уголком губ и глубоко вздыхает. Но темный взгляд о многом говорит. Никто не заставит его отвечать на вопросы, которые ему не нравятся.

Мы подъезжаем к комплексу, где проходит пресс-конференция. Бойцы и безликие уже стоят по периметру, осмотрев все вокруг. Демьян выходит из минивэна и направляется ко входу под их пристальными взглядами. Я следую за ним, часто оглядываясь по сторонам. Сейчас у брата слишком много врагов, поэтому его безопасность тревожит меня.

Мы входим в конференц-зал, где бойцы и безликие стоят на расстоянии от Префекта. Я делаю то же самое, пока вспышки камер нагло ослепляют меня. Это чертовски бесит. Не знаю, как Демьян будет справляться с этим.

Я встаю у сцены и наблюдаю за происходящим. Рядом со мной становится еще один безликий. Женская фигура в черном костюме привлекает мой взгляд. Я сразу догадываюсь, что это Юсейра. В рядах безликих только две женщины, и различить их не сложно.

— Привет,— шепчет она, стараясь не смотреть в мою сторону.

Я не отвечаю ей, не желая разговаривать в таком месте. Мое внимание полностью сосредоточено на брате. Он слушает вопросы журналистов, испепеляя их суровым взглядом. Некоторые теряются из-за этого.

— Кажется, Префект не особо рад здесь находиться,— еле слышно произносит Юсейра.

— Не он один,— хмурюсь я.

— Почему ты здесь? Его ведь есть кому охранять.

Помолчать с ней точно не получится.

— Не знаю. Может быть, потому что у него неуклюжая охрана?— Я ухмыляюсь и бросаю на неё короткий взгляд.

— Или у тебя. Безликие здесь по твою душу,— напоминает она.

— Спокойнее не стало. Меня охраняет маленькая и неуклюжая девчонка.

— Не надо меня недооценивать. В случае чего, я смогу тебя защитить.— Твердость в ее голосе заставляет меня улыбнуться.

Кудрявая сумасшедшая собирается меня защищать. Ничего абсурднее не слышал. Скорее мне придется защищать ее.

— Тебе подходит балаклава,— внезапно говорит она.— И форма тоже.

Я щурюсь и внимательно смотрю на неё. Юсейра замечает это, но старается не подавать виду. Я не вижу её лица, но по глазам могу определить, что ей неловко.

Глава 6.

«…ЗАБЫЛ КАКОЙ У МЕНЯ СМЕХ..»

Рагнар

8 сентября. 14:17.

— Вы все еще не готовы поговорить с Демьяном о своих панических атаках?— Самсон пристально смотрит на меня, будто расшифровывает эмоции, которые я не привык прятать. Они всегда отображаются на лице.

— Нет,— коротко отвечаю я, враждебно разглядывая его.

Психолог поджимает губы и делает заметку в блокноте. Он не выказывает недовольства и не дает реакции, лишь равнодушно анализирует каждое мое слово.

— Что вы видели в этот раз?

Я сжимаю челюсть, вспоминая тот самый кошмар наяву. Это происходит внезапно. Меня просто утаскивает в моменты пыток. А роль мучителя всегда принадлежит Демьяну. Я снова и снова ощущаю удары по всему телу. Не могу кричать о боли. Не чувствую своего голоса. Просто терплю, пока внутри взрывается вулкан эмоций, в которых я заперт.

— Снова подвал, пытки,— хриплым голосом произношу я.— И брат.

— Какие чувства вы испытываете, когда он пытает вас?

— Боль. Мне всегда больно.

— Физическую или эмоциональную?

— Эмоциональную.

Самсон задумывается на несколько секунд, прежде чем задать следующий вопрос:

— Вы говорили, что Демьян не мог открыто защищать братьев. Вам приходилось делать это самому. Может ли быть, что взваленный груз сказывается на вас? Вы чувствуете вину за то, что не сумели защитить старшего брата?

Я теряюсь, потому что не нахожу ответа в своей голове. Виню ли себя? Не знаю. В те моменты мне было не до этого. И сейчас, когда прошлое осталось позади, я все переосмысливаю. Да, мне приходилось оберегать младших. Но с Демьяном все иначе. За его пытками я наблюдал со лживой усмешкой. Если бы я не делал этого, то пострадали бы остальные.

— Мне нельзя было его защищать,— озадаченно говорю я.— В этом нет моей вины.

— Я рад, что вы это понимаете.— Психолог вновь что-то пишет в блокноте.— А что вы можете сказать об Игнате?

— Ничего,— раздраженно бросаю я.— Он чужой для меня человек. Я не воспринимаю его как отца.

У меня никогда не было никакой с этим человеком. Я в ней и не нуждался.

— Потому что вы воспринимали как отца другого человека?— Самсон щурится.

— Не знаю.

— Рагнар, в каком свете вы рассматриваете свои отношения Демьяном? Как со страшим братом или отцом?

Брат всегда относился к нам так, словно мы его дети. Он заботился о нас, чего не делал Игнат. Даже до того, как Ава ушла.

— Игнат никогда не был для меня отцом.

— Оно и видно. Понимаете, мы столько месяцев не можем разобрать ваши отношения с родителями, потому что вы заменили их Демьяном. В вашем подсознании, он для вас папа и мама. Во время панических атак, вы не просто так видите именно его. Дело не только в пытках. Вас пытали и другие. Но вы не можете простить только старшего брата, потому что он ваш родитель, который должен защищать. На остальных мучителей вам наплевать.

Я напрягаюсь всем телом, понимая, что слова психолога попали куда надо. Он разгадывал меня, словно детектив и наконец-то нашел ту самую улику.

— Чтобы разобраться в себе, вам необходимо поговорить с братом и открыться ему.

— Я не могу.

— Потому что боитесь, что причините ему боль?

— Да.— Демьян и так натерпелся. Он винит себя во многом. Я не могу добавить ему груза.

— Вы не думаете, что это наоборот поможет вам обоим? Вы разберетесь в своих панических атаках. А он узнает, что больше не заставляет вас страдать.

— Если панические атаки не прекратятся, все станет только хуже.

— Вы ищите повод, чтобы не делать этого,— выдыхает Самсон.— Страх мешает вам.

— Потому что он обоснован. Демьян тяжело воспримет такую новость. Я не собираюсь говорить с ним об этом,— возмущаюсь я.

— Хорошо. Но как вы собираетесь справляться с паническими атаками?

— Это и так происходит не часто.

— В будущем все может измениться.

Какое бы будущее меня не ждало, я готов принять его. Так легче. Без тяжелых разговоров о прошлом.

— Пусть,— шепчу я.

— Что ж,— озадаченно выдыхает он.— Тогда мы немного повременим с этим. Поговорим о вашей матери. Как вы отреагировали на её возвращение?

— Я запаниковал…и толкнул её. Не специально,— сразу уточняю я.

— Вы вновь забыли, что можете говорить?

— Да.

В блокноте появляется очередная запись.

— А почему вы ее толкнули?

— Она пыталась прикоснуться ко мне. Я не хотел этого.— Меня передергивает от воспоминаний об этом. Я не переношу на дух эту женщину.

— Вы помните, какой матерью она была в вашем детстве?— Психолог поправляет свои очки и откидывается на спинку кресла.

— Немного.— Я хмурюсь.— Помню совместные завтраки и что-то вроде того. Ее улыбку и лицо. Но это все.

— Какие чувства у вас вызывают эти воспоминания?

— Никаких.

Самсон глубоко вздыхает и слегка кивает мне. Я даже знаю, о чем он думает. Ему хочется, чтобы я поговорил с братом.

***

Юсейра

Я постоянно выхожу из части, чтобы посмотреть нет ли в гараже Рагнара. Он несколько дней не выходит из замка, а я не могу войти внутрь. Не знаю, что с ним и хочет ли он меня видеть. Это еще сильнее тревожит.

Ближе к вечеру из замка выходит психолог. Я жду еще час, надеясь, что двухметровый танк всё-таки покажется. К моему огромному сожалению этого не происходит. Тогда я решаюсь пойти к нему сама. Но моя уверенность угасает у самого входа. Приходится напомнить себе, что Власов мой жених. И я иду разузнать о его самочувствии, а не показать свой новый лифчик. А он хорошо, между прочим.

Я мысленно говорю сама с собой, пока сдаю оружие, поднимаюсь по лестнице и даже пару раз спотыкаюсь. Как только в моей жизни появился Рагнар, это происходит чаще. Возможно, потому что я постоянно волнуюсь? Обычно мне несвойственно волноваться по пустякам. Но надо смириться с тем, что теперь в моей жизни не осталось ничего обычного, кроме тренировок. Для полного счастья не хватает увидеть призраков.

Глава 7.

«…БЫЛ ЛИ Я ТИХИМ ИЛИ ГРОМКИМ?…»

Рагнар

13 сентября. 8:39.

— Он не пытался связаться с тобой?— Демьян останавливает взгляд на Оливии, но все его внимание приковано к Аурелии. Он следит за каждым её движением, что перестает быть заметным. Мы уже привыкли к этому, хотя поначалу подобное удивляло меня.

— Нет.— Дьякова старается сохранить бесстрастное выражение лица, но глаза выдают её. Ей неприятно, что Алексей не удосужился даже позвонить. Пусть она и ушла от него, но не была полностью готова к разлуке.

— Мои люди сказали, что он не оповестил свой клан о твоем уходе.— Брат тянется к бумажным полотенцам, проследив за взглядом жены, направленном именно на них. Он передает рулон ей, возвращая ложное внимание к теще.

— Все из-за выборов. Он просто не хотел, чтобы наша ссора стала темой обсуждения в такой момент.

Для мужчины, который гонится за властью, такое поведение вполне приемлемо. А Дьяков, вне сомнений, относится к ним. Но такому традиционалисту нельзя доверить место Префекта. Он не увидит грань между законом и обычаями клана.

— Но выборы подошли к концу. Алексею удалось сохранить за собой должность, но он все равно не связался с тобой.— Демьян сурово хмурится.— Что ты думаешь делать дальше? Я должен отталкиваться от твоего решения, чтобы знать, как вести дела.

— Наша ссора как-то повлияет на ваши дела?— Оливия с интересом смотрит на него.

— В замке должно пройти собрание. Обычно министры собираются здесь. Не хочу, чтобы твой муж устроил здесь бардак, пытаясь встретиться с тобой.

— Он не станет,— неуверенно произносит она.

— Учитывая, что он звонил мне и угрожал сбросить со скалы, не уверен, что мы избежим несуразных разборок.— Брат многозначительно смотрит на нее, давая понять, что все очень серьезно.— Другое дело, если ты сама хочешь с ним поговорить, и мне не придется останавливать его.

— Я не хочу с ним говорить,— гордо говорит Дьякова.— И здесь столько охраны. Он не станет рисковать и пытаться увидеться со мной.

— Если ты думаешь, что мужчина, который пришел за своей женщиной, испугается охраны, то глубоко ошибаешься.

— В одиночку?

— Не нужно недооценивать одного человека,— вмешивается Исаак, искоса поглядывая на экран ноутбука. Он одновременно ест и что-то читает. Старший близнец постоянно зависает за этой надоедливой штукой. Терпеть её не могу, но приходится пользоваться и самому из-за дистанционного обучения.

— Демьян, проведите собрание в другом месте.— Аурелия взволнованно смотрит на мужа.— Думаю, так будет удобнее для всех.

Он слегка кивает ей и улыбается уголком губ.

— Кстати, у меня узи сегодня,— продолжает она.— Лукьянов нашел дня меня отличного специалиста. Мне нужно будет поехать в больницу. Если ты занят…

— Я не занят,— перебивает её брат.— Мы поедем вместе.

Даже не верится, что скоро по замку будет бегать ребенок. Это что-то новенькое для этого проклятого места. В принципе, за последнее время стоило привыкнуть к новшествам. Все-таки они вносят яркие краски в нашу жизнь.

— Я тоже могу поехать с вами,— мягко улыбается Оливия, поглаживая дочь по спине.

— Оу! Конечно.

— Ты узнаешь пол ребенка?— спрашивает Алан, вальяжно закидывая руку на спинку стула.

— Не уверена.— Аурелия задумывается.— Все зависит от срока.

— Зачастую матери чувствуют, кто у них родится.— Дьякова щурится.— Я сразу поняла, что у меня дочь.

— Это мальчик.

Мы на мгновение застываем, бросая взгляды на Валериана. Он стал еще реже разговаривать, будто не хотел, чтобы на него обращали внимание. А попытка Демьяна поговорить с ним закончилась вмятиной на двери библиотеки. И мы до сих пор не знаем, кто из них её ставил.

— Это написано в одной из твоих книг?— младший близнец настороженно смотрит на него.

— Что-то вроде того.

— Неважно, какой пол,— подает голос Максим. Он все это время с и интересом наблюдал за нами.— Главное, чтобы ребенок был здоров.

— Согласна,— вежливо улыбается Аурелия.— Но я тоже чувствую, что это мальчик.

Демьян поджимает губы и скользит взглядом по всем. За столом начинается бурное обсуждение того, на кого будет похож малыш. Но все это прерывается, когда в столовую входит Кода. И судя по его напряженному выражению лица, у него плохие новости.

— С тобой хотят поговорить,— сообщает он Демьяну.

— Кто?— Брат неодобрительно хмурится.

— Данис.

***

Я сжимаю кулаки, с отвращением разглядывая мужчину, сидящего напротив Демьяна. Не знаю, откуда у него столько смелость заявиться в замок. Он либо слишком глуп, либо чересчур смел. Судя по его грозному виду, я больше склоняюсь ко второму варианту. Но его смелость станет концом для него.

— У тебя десять минут,— ровным тоном говорит брат.— Но только потому, что я хочу передать кое-что той женщине.

— Это женщина, ваша мать.— Данис делает глубокий вздох и, откинувшись на спинку кресла, скрещивает руки на груди. Он раздраженно сжимает губы и хмурит темные брови с едва заметной сединой. На вид ему лет пятьдесят, но я знаю, что он старше, чем выглядит.

— Пусть эта мать катится в чертов ад!— рычит Алан, не в силах сдержать гнев. Он срывается с места, чтобы наброситься на мужчину, но Исаак удерживает его и заставлять сесть на диван.

Я сжимаю кулаки, напоминая себе, что должен сохранять спокойствие. Хотя желание убить нашего гостя так и пульсирует под кожей. Просто свернуть шею и все. Но, судя по спортивному телосложению мужчины, он даст отпор. Пусть. Так даже веселее.

— Я понимаю, что вы злы и обиженны на неё,— спокойно говорит Данис, даже не обратив внимания на младшего близнеца.— Но если выслушаете её, можете получить ответы на многие вопросы. Не стоит во всем винить свою мать. У неё были причины уйти и долгое время держаться на расстоянии.

— И первая причина — это ты.— Демьян проводит двумя пальцами по подбородку, покрытому двухдневной щетиной, и скользит взглядом по белому спортивному костюму мужчины.

Глава 8.

«…ЖИВЫМ? ЗАДОРНЫМ? ИЛИ НЕТ?...»

Рагнар

14 сентября. 9:09.

— Может, позвать Демьяна?— спрашиваю я, стоя на пороге ванной комнаты, в которой скрылась Аурелия.

— Нет!— резко отвечает она, пока ее выворачивает наизнанку.— Я скоро приду в себя. Не стоит отвлекать его из-за пустяков. Он и так взвинченный в последнее время.

В замке остался кто-то не взвинченный? Разве что Амарок и Чейзи.

— Если я не скажу ему, что тебе плохо, он разозлится. А когда он злится, превращается в нечто, напоминающее тайфун. Мебель вокруг снова пострадает,— размышляю я.

— Мне не плохо, Рагнар. Это просто токсикоз.— Она выходит из ванной, протирая бледное лицо влажным полотенцем.— Почти все беременные проходят через это.

— Но не все беременные — жены одержимого маньяка,— напоминаю я.

— Он не маньяк.

— Да. Он святой человек и у него нимб над головой.

Аурелия подходит к круглому зеркалу и смотрит на свое отражение. Заметив мешки под глазами, она огорченно вздыхает.

— В этом замке точно нет святых,— зловеще произносит она.

— Разве?— Я скрещиваю руки на груди и щурюсь.— А как же близнецы?

Спустя секунду комнату заполняет наш смех. Мне непривычно его слышать. Я все еще не привык к тому, что у меня есть голос.

— Поставь их у ворот Рая, и души сменят маршрут.— Аурелия подходит к кровати и берет в руки вибрирующий мобильный.

— Эти двое могут такое сотворить,— киваю я.— Кстати, о чем ты хотела поговорить?

— О свадьбе.— Она отрывает взгляд от экрана.— Я обсуждала кое-какие моменты с Кодой. В семье Рахмановых есть некоторые обычаи, которые придется соблюсти. Но он сам не особо разбирается в них, поэтому нам поможет его родственница.

— Ни о чем таком я не знаю.— Я хмурюсь и сажусь на диван.— Но, думаю, ты меня просветишь.

Я не особо зациклен на всем этом и не интересуюсь подобной ерундой. В моей жизни не было места обычаям, традициям и религии. Я учился выживать, пока меня били, пытали и делали кашу из моей души. Людей, которые за всем этим следили, ничего не останавливало. Отсутствие моральный принципов не заполнить ничем.

— Например, платье невесте выбирает жених, а костюм жениху — невеста,— озадаченность в ее глазах передается и мне.

— Это…странно,— выдавливаю я.

Не представляю себя в роли мужчины, который посещает свадебные салоны в поисках платья.

— Мне тоже так кажется.— Аурелия задумывается.— Я поговорю с Юсейрой. Возможно, она сама хочет выбрать себе платье. Хотя,— ее взгляд врезается в меня,— сам с ней поговори об этом.

— Почему это я?— Мне совсем не хочется обсуждать подобные темы. И я не умею разговаривать с женщинами. Слушать? Да. Трахать? Пожалуйста. Но это все.

— Потому что она твоя невеста,— невозмутимо бросает она.

— Аргумент,— вздыхаю я.

Невестка-манипулятор поджимает губы и садится рядом со мной. Я вижу вопросы в ее глазах. Уже знаю, что они мне не понравятся.

— Тебе она нравится?

Я даже не удивлен.

— Нет,— отвечаю, не думая.

— Ладно. Задам другой вопрос. Она тебя все еще бесит?

— Да.— Я сглатываю слюну, осознавая, что лгу себе. Юсейра меня не бесит. У меня возникает долбанная тяга к ее аромату, с которой мне пока удается бороться. Я же не могу быть помешанным на запахе как Демьян? Нет, точно не могу. Но что-то подсказывает, что эта хрень передается на генетическом уровне.— Чертово дерьмо,— ворчу я себе под нос.

— Тебя тянет к ней?— Манипулятор рядом со мной хитро улыбается.

— Ничего подобного.

— Должно же хоть что-то привлекать. Разве тебе не нравятся ее пышные кудри? Или милая улыбка? Голос? Глаза? А может, тебе нравится ее аромат?

Я резко встаю и испепеляю взглядом Аурелию.

— Лиса,— ухмыляюсь я.— Еще искупайся в моих мыслях.

— Я не лезла в твои мысли.— Она улыбается уголком губ.— Просто ты очень похож на Демьяна. Он держался на расстоянии от меня, грубил и отталкивал, но всегда заботился обо мне. Я видела тебя и Юсейру вчера ночью. Ты такой же, как и твой брат. Даже если она тебе понравится, ты будешь бороться с этим до последнего. Это последствия ваших травм. Но их можно побороть, если ты сам этого захочешь.

Очень сложно бороться с тем, что постоянно мелькает в кошмарах. Некоторые травмы стали неотъемлемой частью нас. Они впитались не только в разум, но и в душу.

***

Юсейра

Я выхожу из части СУ, натягивая на голову балаклаву. Тания поручила безликим сопроводить Префекта на собрание министров. Обычно с ним ездят только бойцы, если рядом нет членов семьи. Но сегодня важный день и излишняя осторожность не помешает. Тем более, что число врагов Демьяна растет.

Некоторые министры потеряли посты. Люди не стали за них голосовать, из-за халатного отношения к работе и не выполнения своих прямых обязанностей. На их места посадили других, но мы пока не знаем, чего от них ожидать.

Я сажусь в минивэн с остальными безликими, и мы выезжаем из замка, следуя за автомобилем Префекта. Часть пути мы едем через небольшой лес, который служит оградой между Черным кругом и городом. Здесь не водятся хищники, но по ночам сюда лучше не соваться. Опасно.

— Черт.— Один из безликих касается своего плеча и сжимает его.

— Что такое, Слон? Снова болит плечо?— спрашивает у него Медведь.

В ЧК тоже не называют своих имен. Эта информация секретна для всех, поэтому безликие нарекают себя каким-нибудь животным. В команде есть даже червяк.

— Стреляет как не в себя. Плохой знак.— Слон разминает плечи и раздается хруст. Он облегчено прикрывает зеленые глаза, в одном из который есть заметное родимое пятно.

— Плохой знак?— интересуюсь я, не понимая, о чем он говорит.

— Да. Это как предзнаменование о том, что следует ждать какого-нибудь дерьма. Всегда срабатывает, сука.

— Я совсем не верю в такое.— На моих губах появляется ухмылка.

— А следовало бы,— фыркает Медведь, ерзая на месте.— В прошлый раз мы узнали, что на Аурелию Алексеевну напали. Как бы и нас сегодня не ждало всякое дерьмо.

Глава 9.

«…Я ПОТЕРЯЛ СЛОВА В МОЛЧАНИИ…»

Юсейра

16 сентября. 12:00.

Я возвращаюсь в свою комнату после похорон, на которых присутствовали несколько бойцов, безликих, Тания и папа. После вчерашнего нападения, мы еще не сумели прийти в себя. Нам пришлось собирать по кусочкам тела тех, кто пострадал от взрыва. В такие моменты мою голову посещает мысль о том, что я не на своем месте. Что эта работа действительно не для женщин. Человек может сойти с ума от постоянных потерь. Наверное, именно поэтому папа никогда не позволяет себе лишнего в отношении бойцов. Он держится на расстоянии и в свои сорок девять лет не имеет ни друзей, ни женщины рядом. Удивительно, как у него родилась я, учитывая, что он даже не любил мою маму. Хотя я никогда не спрашиваю его об этом. Просто делаю выводы из его рассказов о ней. Он толком и не знает ее, какая там любовь.

Приняв душ и надев спортивный костюм, я выхожу из спальни и поднимаюсь на второй этаж. Здесь находится общая палата, в которой лежат бойцы, безликие, которым уже оказали медицинскую помощь. Я скольжу взглядом по лицам мужчин и останавливаюсь на Медведе. Мужчина выжил, несмотря на то, что потерял много крови. Осознание этого тепло отзывается в груди. Сегодня один гроб остался пустым.

Я перевожу взгляд с него на спящего Слона, которому перевязали руку. Он храпит на всю палату, что вызывает у меня усмешку. Из моей команды пострадали только двое безликих. Остальные живы и здоровы. Ребята оказались очень ловкими и хорошо подготовленными. Они профессионально выполнили все свои задачи. Надо отдать должное Тание. Она отличный тренер.

Убедившись, что Медведь и Слон в порядке, я покидаю палату. У нас не принято показывать свои чувства и визжать от радости в такие моменты. Точнее, у мужчин так не принято. Они просто перекидываются парой непонятных для меня фраз.

Я выхожу из части и сталкиваюсь с папой. Он отправляет бойцов на пробежку перед тренировкой. Несмотря на недавние похороны, он не дает им отдохнуть. И сам не отдыхает. Он вообще не знает значение этого слова.

— Серена!— привычным ему тоном, зовет меня папа.

Я тяжело вздыхаю, услышав свой старый позывной. Он специально называет меня так, потому что не принимает мой переход в ЧК. Хотя я не против. Всё-таки нового у меня еще нет. Не придумали.

— Да, пап.— Я подхожу к нему и встаю рядом.— Я без балаклавы. Можешь называть меня по имени.

— Это не имеет значения.— Он рассерженно хмурится.— Иди в замок и передай Исааку, что собрание переносится на три дня.— Папа достает из внутреннего кармана сложенный лист и передает мне.— Отдай ему это. Он все поймет.

Даже не интересуется моим самочувствием. Как обычно.

— Хорошо.— Я забираю маленькую посылку и быстрым шагом направляюсь в замок. Сразу иду в столовую, потому что старший близнец постоянно пропадает там. Будто негде больше сидеть со своим ноутбуком. Но с его аппетитом, от кухни лучше далеко не отходить. Удивительно, как ему удается держать себя в форме, постоянно уплетая что-то сладкое и мучное.

Как я и думала, Исаак сидит в столовой и что-то печатает. На экране заметны разные алгоритмы и что-то еще. Я ничего не смыслю в этом, поэтому даже не придаю этому значения. Он явно умен. Это все, что я знаю. Но в этом замке не найдешь глупого Власова. Даже покойный Игнат имел острым ум, которым не часто пользовался.

— Исаак.— Я подхожу к нему и встаю рядом.

— Слушаю.— Он отрывает взгляд от ноутбука и пристально смотрит на меня. Никакой усмешки на губах и язвительного приветствия. Удивлена ли я этому? Нет. Исаак немного отличается от Алана характером. Его чаще можно застать серьезным.

— Папа сказал, что собрание переносится на три дня, и передал тебе это.— Я отдаю ему завернутый лист. Он небрежно бросает его на стол.

— Еще что-то?

Я не успеваю ответить, потому что ему приходит уведомление. На экране появляется видео, на котором я отчетливо вижу лицо Авы. Исаак без раздумий включает его, и столовую заполняют голоса. Вот же черт. Она дает интервью журналистам.

— Какого…— Он увеличивает звук и смотрит на свою мать глазами полными злости.

— Почему вы вернулись в город именно сейчас?— спрашивает один из журналистов.

— Я соскучилась по сыновьям. Игнат не позволял мне видеться с ними. Он не смог смириться с тем, что я ушла от него. Но и остаться я не могла. Он изменил мне.— Ава говорит это с такой искренностью в голосе, что даже я готова ей поверить. Но, к ее сожалению, мне известна правда.

— Вы пытались увидеться с детьми раньше?

— Конечно. Но…мне не позволяли приблизиться к замку. Игнат угрожал мне.

Исаак захлопывает ноутбук и глубоко дышит. От него веет таким гневом, что я на всякий случай делаю пару шагов назад. Мало ли, вдруг и у него проблемы с контролем.

Старший близнец в спешке покидает столовую. Это замечает Оливия, которая выходит из кухни. Она смотрит ему вслед с недоумевающим видом и переводит взгляд на меня.

— Что происходит?— с тревогой в голосе интересуется женщина.

— Их мать дала интервью,— озадаченно отвечаю я, прежде чем сорваться с места.

Я бегу к папе, чтобы рассказать о произошедшем. Он должен что-нибудь предпринять, пока вся эта ситуация не обрушилась на Власовых в виде атомной бомбы. Не знаю, чего добивается Ава. Но нам и без нее хватает проблем в замке.

***

Рагнар

— Откройте эти чертовы ворота!— Алан раздраженно сигналит из автомобиля, пытаясь покинуть территорию замка. Но бойцы не выпускают его, загородив ему путь и встав в ряд у ворот.

— Нам приказали никого не выпускать,— ровным тоном говорит Кода.— Возвращайся в замок и не доставляй нам лишних проблем.

— Откройте ворота, или я раздавлю вас всех.

Я выхожу из замка и направляюсь к младшему, чтобы остановить его. Он не осознает, что творит.

— Если вы начнете применять силу, нам придется защищаться,— предупреждает его Рахманов.— Твоему брату это не понравится. Он и так не в себе, поэтому не усугубляй ситуацию.