Снежинка для Мороза. Начало

1

– Тара, ты меня на это не уговоришь, – я сделала вираж на коньках, задела плечом молодую леди в ярко-желтом пальто, извинилась и откатилась от нее, пряча выхваченный кошелек за пазуху.

Подруга только рассмеялась, подъехала к компании парней и с криком «Вот на кого ты меня променял» обхватила стоявшего к ней спиной парня. Тот в испуге дернулся, его девушка вздернула носик, а Тара уже извинялась и выходила с катка с новым кошельком.

– Кстати, ты проспорила мне желание, помнишь? Ты должна будешь это сделать, честь воровки, – она скрестила пальцы и приложила к груди.

Да, честь вора замарать нельзя. Не простят. Я сама виновата, попалась на слабо, придется выполнять желание подруги.

– Помню, – буркнула я, садясь на скамейку и снимая коньки, – говори свое желание.

– Сразу бы так.

Она облокотилась на парапет, огораживающий каток, но через минуту разочарованно повернулась ко мне.

– Нет, на каток ходят в основном мажоры и фифы. Ты же не думаешь, что богачи появятся в этом притоне? Давай походим по площади, там точно какого-нибудь богатого дядечку найдешь.

Я со вздохом подтянула съехавшие чулки и запахнула меховую жилетку, накинутую на тонкую курточку. Когда ты в движении, холод не так чувствуется, но, когда выходишь с катка, мороз быстро забирается под легкую одежду. С жалостью посмотрела направо, где в паре домов была коморка, которую мы с Тарой снимали, подхватила коньки и побежала догонять подругу.

Площадь была полна людей: дамы с заморскими сумочками, джентльмены с тростями из кости редких животных, дети с игрушками, стоимостью месячной платы за наше жилье. На лицах всех были улыбки, они поднимали руки и ловили первые снежинки.

– Давно в Ауре не было снега зимой, – Тара высунула язык и ловила холодные снежинки ртом. – Снежана, а ты видела когда-нибудь снег?

– Видела, – я провела рукой по запорошенной скамейке, села, стараясь не вспоминать детство. – Ты же помнишь, я приехала с Севера страны.

– Точно, там же убили твоих родителей. Ой, – опомнилась подруга, закрывая себе рот рукой, – прости, я дура безмозглая. Не хотела, честно.

– Нормально, – отмахнулась я, делая вид, что все хорошо, – давай лучше быстрее ищи свою цель.

– Твою цель, – усмехнулась подруга и юркнула в толпу.

Я осталась сидеть, разглядывая смеющихся детей, льнущих к своим матерям. А ведь у меня была когда-то семья, любящие родители. Мама тоже гладила меня по голове, целовала в лоб, а отец по выходным возил на каток и учил держаться, не плакать, когда не получается и подниматься, когда падаешь. Это умение мне пригодилось, когда в один день пришли и сказали, что отца убили. Мама плакала целыми днями, а мне приходилось делать всю работу по дому и помогать ей в больнице. Содержать прислугу мы не могли позволить, а мама с каждым днем становилась все слабее. Однажды я пришла домой и не нашла ее. Только потом я узнала…

– Берегитесь! – я так отвлеклась, что не увидела, как в мою сторону по голому льду скользит мужчина, отчаянно размахивая руками. На полном ходу он врезался в меня, впечатав в спинку скамейки. Горячее дыхание прошлось по шее, я втянула яркий аромат апельсина и кардамона. С какого рождественского пряника он свалился?

– Извините, – мужчина встал с меня и сел рядом со мной на скамейку, – надеюсь, я вас не сильно ушиб? Проклятые шнурки.

Он показал вниз, где на ногах были одеты абсолютно новые коньки, полностью развязанные. Шнурки болтались в разные стороны.

– Это такой новый способ знакомиться? – посмотрела я на него зло. Вот только богатых приставал мне не хватало.

Мужчина покраснел, но во взгляде его сквозило удивление.

– Нет, не подумайте ничего плохого. Я на самом деле упал, эти шнурки просто путаются под ногами.

– Но вы их даже не пытались завязывать, – ткнула я пальцем в залепленные снегом веревочки.

– Я не очень хорошо с этим справляюсь, – мужчина покраснел еще больше. – Ради всего святого простите, я не хотел ничего дурного. Просто я на катке давно не был, в детстве мы ходили с мамой, но мне было лет пять, и я не помню, чтобы завязывал шнурки.

Я внимательно осмотрела мужчину. Вроде не идиот, явно богатый и состоятельный, вряд ли собирался «снять» меня, уж слишком глупы его подкаты.

– Вряд ли в пять лет вы сами могли зашнуровать коньки.

– Я уже это понял, – усмехнулся он, – только было слишком поздно.

– Вам бы… – начала я, но вовремя остановилась, – найти того, кто присмотрит за вами.

– Да, конечно, – мужчина закивал, – горничная только сегодня ушла, а новую еще не нашел.

Я встала и уже сделала пару шагов, но не удержалась, обернулась и спросила.

– А почему вы вообще пошли на каток? Если кататься не умеете.

2

– Ты где была? – Тара поймала меня за рукав около скульптуры заледеневшего фонтана. – Я нашла тебе цель.

– Давай, показывай быстрее, я уже замерзла.

Подруга потащила меня через толпу, бесцеремонно расталкивая людей локтями.

– Вон, идет к экипажу, – ткнула она пальцем в широкую спину мужчины.

– Только не он, – простонала я, увидев в руках мужчины коньки с длинными, свисающими до земли, шнурками.

– Ну, ты, мать, зажралась, – Тара скосила на меня недовольный взгляд. – Ты только посмотри: пальтишко новое, из тех, которые тонкие, но теплые, на ногах ботинки от самого Лорка, я в витрине видела. А в кармане часы, которые стоят столько, что тебе и не снилось. Вот эти часы ты и должна будешь достать. Причем не из кармана, а из его дома.

Я уставилась на подругу, такой наглости от нее я не ожидала.

– Условие было, что я достану вещь, которую ты скажешь. А том, как и где я это буду делать, условий не было.

– Теперь есть. Мне уж очень хочется узнать, что это за хлыщ такой. Несуразный какой-то, одет богато, а ведет себя как простак. Я у него, когда время спросила, думала, пошлет, как остальные, а этот нет, достал часы, посмотрел. Да еще сказал, что в такой мороз в тонкой куртке можно схватить какую-то инфлюэнцу.

– Это еще что такое?

– Да аргус его знает, может зверь какой? У нас же тараканов и клопов полно, может и инфлюэнцы завелись. Ты не отвлекайся, видишь, уезжает. Прыгаем на задок экипажа, с ним и доедем.

Мы бросились вслед, успев в последний момент уцепиться за выступающие полозья экипажа. Ехали долго, лошади неслись быстро, взрыхляя копытами снег, поднимая в воздух морозную пыль, которая въедалась в кожу, заставляя нас ежиться от холода.

– Гонщик, что ли? – стуча зубами, прошептала Тара, – у нас только пожарные, врачи, да полицейские кони могут такую скорость развивать на снегу.

– Угу, – больше я не могла произнести ни слова. Руки заледенели и, казалось, примерзли к железным прутьям экипажа.

Лошади стали тормозить, мы спрыгнули и спрятались за ближайший угол здания. Мужчина вышел из экипажа, кинул монету кучеру и, насвистывая, прошел к парадной с резной дверью.

– Смотри, какой дом. Точно уважаемый человек. Окажешься внутри, глазами не хлопай, если прихватишь что вместе с часами, будет твое, в уговор это не входило.

Дверь за мужчиной захлопнулась, и в окнах дома тут же зажегся свет.

– Теперь ждем, когда свет погаснет, – проговорила Тара, подпрыгивая и потирая замерзшие руки. – Пальцы так чешутся от мороза, точно какая-то инфлюэнца завелась.

У меня же полностью отмерзли ноги, сапоги, которые я смогла себе добыть к зиме, давно просились на свалку, подошва отваливалась и от холода совсем не спасала. Наконец, в доме стало темно.

– Давай, – подтолкнула меня подруга.

– Возьми выручку и отдай Ронану за нас обоих, – я вынула из карманов все добытые кошельки и протянула Таре. – Ради всех богов, не забудь.

– Хорошо, – Тара засунула все к себе за пазуху. – Только быстрее постарайся.

– Можно это было сделать и завтра, когда дома никого нет.

– Ты хотела новогоднее приключение – вот оно само и нашло тебя. Раньше отдашь долг, раньше будешь свободна.

Я нецензурно выругалась и перебежала дорогу, подошла к резной двери парадной. Да, такую вскрыть не получится даже с хорошим набором отмычек. Но мелким воришкам, как мы с Тарой, такого инструмента не выдавали, не доросли рангом. Подняла голову наверх, увидела балкон и несколько выбитых кирпичей, как дорожка, ведущих к нему. Подпрыгнула, уцепилась за первый кирпич, подтянулась. Стараясь цепляться о заледеневшие камни так, чтобы не соскользнуть, я быстро вскарабкалась на балкон.

Достала из кармана железную пластину, подсунула под дверь и чуть отжала. Одно движение – и замок щелкнул. Осторожно потянув ручку, открыла дверь, и мои ноги утонули в высоком ворсе ковра.

Скрипнула половица, и мне пришлось остановиться. Тишину дома нарушало только мое тяжелое дыхание. Все-таки я уличная воровка, а не домушница, меня никто не обучал как влезать в дома, особенно, когда хозяева дома. Свет луны слабо освещал спартанскую обстановку: стол, кресло, комод и ряд книжных шкафов. Вот кто, скажите мне, в наше время держит столько книг? Ботаник-заучка?

Я прошла к двери, повернула ручку, стараясь не производить ни звука. В коридоре меня ожидала кромешная темнота. Но я ей обрадовалась, это лучше, чем увидеть слабый свет лампады и ждать, когда хозяин отложит многостраничную книгу и заснет. Может, он ужастики читает и заснуть после такого вовсе не сможет? А, ведь, часы наверняка держит на тумбочке рядом с кроватью.

Прикрыв за собой дверь, я снова оказалась в полной темноте. Успев за короткое время отметить расположение комнат, прошла вперед и остановилась перед последней дверью в коридоре. Взялась за ручку, ощущая холод железа, уняла легкую дрожь и чуть надавила, открывая дверь.

За ней было темно, даже луна не проглядывала через плотно задернутые шторы. Я постояла, пытаясь сориентироваться в незнакомом мне пространстве. Впереди проступали очертания кровати и маленькой тумбочки рядом. Прощупывая каждый шаг, я приближалась к заветному месту, перестала дышать и полностью превратилась в слух. Протянув руку, дотронулась до тумбы и провела по ней, надеясь, что часы лежат сверху, и не придется открывать ящики.

Раздался щелчок, яркая вспышка света ослепила меня. Закрыв глаза рукой, повернулась туда, откуда был звук.

– Не ожидал вас здесь увидеть, – произнес до невозможности спокойный голос.

3

Когда свет перестал резать глаза, передо мной открылась интересная картина. В проеме двери стоял мой недавний знакомый, из одежды на нем было только тесное полотенце, еле державшееся на бедрах, и тапочки. Мохнатые и внутри, и снаружи.

– Здрасьте, – прищурилась я, все еще прикрывая глаза рукой, – а я вас ищу.

– Судя по тому, что кроме меня здесь никто не живет, вряд ли вы могли ошибиться дверью.

– Я и не ошиблась, просто пришла к вам наниматься. Вы же сами сказали, что предыдущая горничная ушла, а новую вы еще не наняли.

На его лице не отражалась ни издевка, ни усмешка, ни логичное в данной ситуации раздражение. Ведь несла я полную чушь, даже мне это было понятно.

– В полночь, без звонка, в моей спальне? – он лишь вздернул бровь.

Я не могла понять, что за игру он ведет. Ведь прекрасно понимает, что я здесь не просто так оказалась. Но отступать было поздно, сознаваться стыдно, а дело нужно было довести до конца. Тара в любом случае от меня не отстанет, долг чести вора – выполнить обещание, поэтому я приняла игру.

– У вас было не заперто, никто не откликался, вот я и решила осмотреть будущее место работы.

– Вы уверены, что после вашей выходки, вы его получите?

– Разве нет?

Походкой от бедра я подошла к нему, обхватила за шею и прикоснулась к его губам. Теплая волна захватила меня, когда он ответил на поцелуй, его губы сминали мои, обволакивая, лаская, вжимаясь. Томная волна вихрем пронеслась по телу, охнув, вниз живота. Его твердая рука легла на мою талию и прижала к себе. Сквозь тонкую ткань полотенца я ощущала его растущий интерес ко мне, рука уже давно гуляла по моему телу, исследуя каждый уголок спины, проходя по шее, спускаясь по плечам. Лишь с усилием я заставила себя оторваться от поцелуя, выскользнуть из его рук.

– Так я принята?

– Считаете, это было ваше резюме? Вы этим зарабатываете на жизнь?

Резко почувствовала жар на щеках и прикоснулась к опухшим губам, ощущая приторную сладость поцелуя и неимоверный стыд.

– Хорошо, – не дал он мне опомниться, – считайте, что приняты. К работе приступите завтра с утра, начнете с уборки кухни, разберете кладовки. Уже поздно, так что останетесь в комнате для прислуги.

– Я бы лучше ушла, – сделала шаг к двери, но его слова заставили остановиться.

– В таком виде? Надеюсь, что с первой заработной платы вы купите себе одежду по сезону. И, раз уж мы с вами так тесно знакомы, давайте представимся. Меня зовут Мороз Иван Степанович.

– Снежана.

– Какое интересное имя, новогоднее, – улыбнулся он.

– Ваше тоже, Мороз Степанович. Ой!

Он на секунду задержал на мне взгляд, а потом громко рассмеялся.

– А мне нравится. Теперь только так меня и называйте. Мы с вами как Дед Мороз и Снегурочка. Пойдете со мной в новогоднюю ночь разносить подарки?

Меня такие шутки окончательно выбили из колеи. Мало того, что попалась как девчонка, вместо того чтобы сдать в полицию, взял на работу, так теперь еще и в Снегурочки записал.

– По крышам лазать и в трубы спускаться?

Хохот отразился от стен, собираясь в комнате гулким эхом.

– Вы мне нравитесь. Пройдите вниз, на кухню, я переоденусь и спущусь. Покажу, где вы будете ночевать, а заодно угощу горячим чаем и бутербродами.

Он сделал шаг в сторону, а я проскочила в коридор.

– Только не вздумайте убегать, – я обернулась и встретила колкий взгляд, от которого холодок побежал по телу. Кивнула и сбежала по лестнице вниз.

Щелкнула выключателем, теперь это можно было делать, не боясь быть обнаруженной. Чай – это хорошо, но нужно было как-то предупредить Тару, что я задержусь минимум до утра. Но подруга опередила меня. Раздался тихий стук в окно, я отодвинула занавеску и увидела практически посиневшее лицо Тары.

– Ну, ты чего, попалась? Он уже вызвал? Открывай окно и бежим.

– Да не тараторь ты. Он меня на работу взял, типа горничной. И на ночь оставил.

Подруга с недоверием посмотрела на меня сквозь стекло, покрытое морозными узорами.

– Он же старый! Этот извращенец приставал к тебе? Не заметила плеток или ошейников у него в комнатах?

– Вроде нет, – пожала я плечами. – Мне он показался приличным, да и не такой уж и старый, лет на десять старше, не больше.

– Ох, Снежка, мало ты о жизни знаешь, не ученая еще. Хотя резон в этом есть, если он на тебя запал, ты сможешь спокойно дом осмотреть, может, еще чего найдешь, пока хозяина дома нет. Так что оставайся, завтра придешь, расскажешь. И про часы не забудь.

Тара исчезла так же быстро, как и пришла. Только я успела задернуть занавеску, как появился мой наниматель.

– Что же вы чайник не поставили? Бутерброды не приготовили? – покачал он головой. – Спальню осмотрели, а кухню постеснялись?

Он уже был одет в домашний костюм: вельветовые брюки, такой же пиджак, подпоясанный кушаком. Мороз Степанович прошел к холодильнику, достал хлеб, мясо, зажег конфорку и поставил чайник. При виде изобилия еды предательски заурчал живот.

– Вам довольно вредно долго находиться на морозе, да еще на голодный желудок. Вы давно ели? – он протянул мне огромный бутерброд с несколькими видами мяса, сыром и ветчиной.

Я откусила от бутерброда, чувствуя, как растекается по телу приятное ощущение сытной еды.

– Днем, – ответила я с набитым ртом.

– Почему не ели позже? – его взгляд посерьезнел, он внимательно осматривал меня сверху донизу.

– Худею, – соврала я.

Еще чего, буду я признаваться незнакомому мне человеку, что на пайку мы с Тарой сегодня не заработали.

– Это и видно, – посмотрел он на меня и протянул второй бутерброд. – Провожу в комнату, завтра покажу все, что нужно будет сделать.

На ходу откусывая бутерброд, я пошла за ним. Зажигая свет в коридорах, он будто открывал мне новый, но такой знакомый мир. Незамысловатые статуэтки, расставленные на полках, картины в простых деревянных рамах – все это выглядело как дом довольно скромного человека. Если не знать, что именно это были за статуэтки и картины.

4

Я всегда просыпалась раньше петухов и даже раньше солнца. Но после того, как вчера упала на нежные перины, уснула как убитая. Сейчас же, стоя под струями теплого душа, думала, как же это классно, быть богатой. В любое время у тебя холодильник полон еды, теплая вода, мягкий матрас. Я лишь смутно помнила, что когда-то у меня все это было. Так давно, что со временем наличие подушки стало казаться сказкой и выдумкой.

Спустившись, я никого не застала на кухне. Вот же соня, уже петухи давно пропели, солнце поднялось над горизонтом, часы пробили семь утра, а он до сих пор не встал. Что ж, у меня есть время освоиться на кухне и поразить моего нового хозяина.

Достав молоко и яйца, я долго вымешивала, подсаливала и добивалась нужной консистенции. Так учила мама, каждый раз говоря, что омлет быстро не делается. Нарезав зелень и пожарив бекон, я выложила красивый, пышный омлет на тарелку ровно в тот момент, когда Мороз зашел на кухню.

– Что за невероятный аромат? – он пододвинул себе тарелку. – Омлет «Брезе омильон»?

Настороженный взгляд скользнул по мне. Я выложила вторую порцию себе на тарелку и села напротив.

– У нас это называется просто омлет. Изысканные названия добавляют только в ресторанах, чтобы продать подороже.

– Ну, – он не успел закончить фразу, как в коридоре зазвенел телефон, – подожди минуту.

Запихнув в рот остатки омлета, он опрометью метнулся к телефону. Я улыбнулась, вроде, взрослый мужчина, а довольный как кот от одного омлета. Тара учила, что такие мужчины падки на женское тепло и легко поддаются влиянию. Но этот был не похож на всех, кого легко облапошивала моя подруга.

– Горячий утюг – это не определение температуры, мадмуазель Табитье, в цифрах говорите, в цифрах. Вам уже пора научиться элементарным вещам, как пользование градусником, в вашем-то возрасте. Да не учу я вас. Хорошо, скоро приеду.

Звякнула трубка телефона и в дверях появился сам хозяин.

– Мне нужно отъехать ненадолго, пока располагайтесь, можете заняться уборкой кухни и коридоров. В мою спальню прошу не заходить, я уже понял, что это особое для вас место, – усмехнулся он.

Пока я убирала и мыла посуду, он оделся и спустился вниз в брючном твидовом костюме. Вынул из кармана часы, приоткрыл крышку и сверил время.

– Буду не позже, чем через час. Надеюсь, увидеть плод ваших трудов.

Он убрал часы в карман, а я подошла поправить ему галстук, загнула воротник, провела по лацкану пиджака, незаметно проскользнув рукой в карман. Холодная кромка часов на секунду обожгла руку, но тут же нужная мне вещь перекочевала ко мне.

– Надеюсь, что ты скоро вернешься.

Было видно, как заалели его щеки, он перехватил мою руку и прижал к своим губам.

– Ты не такая как все, Снежинка. Я вернусь, и мы обязательно поговорим.

От этих слов у меня мурашки побежали по телу. Что ж это я так раскисла? У меня есть конкретная цель, которую я уже почти выполнила. А тонуть в его карих глазах в мои планы точно не входило. Тем более вижу я его в последний раз. Вряд ли после кражи он захочет меня еще раз встретить.

– Буду ждать, – проговорила я, пытаясь скрыть волнение.

– Вот, – он положил передо мной небольшой мешочек, в котором зазвенели монеты, – купи себе теплую одежду. Если ты собираешься работать на меня, то тебе придется ходить на рынок за продуктами и к крестьянам за свежим сыром и молоком. В такой одежде ты далеко не уйдешь.

Дверь за ним захлопнулась, а я осталась одна в его доме. Быстро спрятала мешочек с деньгами в карман, он мне их сам дал, так что ворованными не считаются. То есть делиться ими я не обязана. Нет, убираться я тоже не собиралась, хотя посуду после завтрака и перемыла. Меня интересовало совсем другое. Вчерашние находки оригиналов знаменитых художников и скульпторов интриговали и требовали срочного ответа на вопрос – кто же ты, мой новый знакомый.

Оставшись одна, я прошла по коридору, осмотрела картины, подержала в руках статуэтки и еще раз убедилась, что они подлинные. Остановилась перед дверью в кабинет, словно боялась увидеть за дверью что-то страшное. В кабинете царил полумрак, обычные для рабочей атмосферы массивный стол, кресло с ручками и пишущий набор на столе. В отличии от спальни, шторы были распахнуты, дневной свет легко проникал в комнату.

Я прошла вдоль стен, осмотрела все фотографии, висящие в рамках: Мороз с друзьями на рыбалке, Мороз с грамотами в руках в окружении коллег. Провела рукой по верху шкафа – ни единой пылинки. Наверняка горничная сама сбежала от такого педанта чистоты и уюта. В кабинете стояли шкаф и комод, подергав за ручки я поняла, что хозяин или был беспечным, или слишком доверял своей прислуге. Все дверцы оказались не заперты, но в них не нашлось ничего, говорящего о хозяине: счета, справки, накладные и очень много выписанных рецептов. Видать, мужчина не так уж и пышет здоровьем, как показалось с первого взгляда.

Я перебирала стопки бумаг, сложенных в папки с названиями, но сухие канцелярские слова наводили ужасную скуку. Закинув очередную папку обратно, я увидела уголок фотографии, выскользнувший из нее. Потянула и выудила на свет фотографию, на ней стояли двое: молодые, счастливые, держащиеся за руки.

Узнала я их сразу. Обоих. Мороз и моя мама. Вместе.

Холодный пот прошиб меня, ноги стали ватными, и я осела прямо на пол, продолжая сжимать фотографию. Нет, я не ошиблась, это точно были они. В юных чертах лица молодого человека, с еще не заросшими щетиной щеками, явно просматривались черты моего знакомого. А маму я не могла не узнать. Она мне часто показывала фотографии ее молодости, когда они с отцом отдыхали в южных районах, таких непривычных для нашего Севера. И вот – моя мама и этот незнакомый мне мужчина.

5

Вот же влипла! Я прижалась к стене. Это что еще за курица? И какой аргус принес ее? Когда это у нас стало прилично вот так просто входить в дома к неженатым мужчинам? Не получив ответа, дамочка сдаваться не собиралась, каблучки застучали по полу в направлении кухни. Я огляделась в поисках места, где можно спрятаться. Но хозяин был жутким минималистом, ни шкафа, ни огромного холодильника или подпола, где можно уютно свернуться клубочком, я не нашла. Поэтому просто встала в середине кухни, схватив в руки первое, что подвернулось.

На пороге возникла молоденькая девушка в ярко-желтом пальто, и у меня неприятно кольнуло в груди. Та самая, у которой я вчера так удачно подрезала кошелек.

– Ой, – растерялась она в первую секунду, но тут же взяла себя в руки, – а где Иван?

– На работе. Кажется. Уехал в общем.

Девушка оглядела кухню, будто искала следы преступления, и с подозрением посмотрела на меня.

– А вы кто?

– Новая горничная.

– Вы не похожи на горничную.

– Есть какой-то стандарт? Они должны быть старыми, толстыми и все в бородавках?

– Нет, – девушка засмущалась, – но обычно все одевают форму.

– Я первый день работаю, еще не обзавелась.

– А я вас знаю!

Вот только не это! Сейчас она вспомнит, что мы столкнулись на катке, сопоставит факты, и приплыло мое воровское будущее к железной решетке.

– Вы тоже были на катке! – я мысленно ударила себя по лбу. Началось! – Будьте там очень осторожны! Меня вчера обокрали! Кстати, меня зовут Лиза.

– Меня Снежана, – я состроила грустное лицо. – Как ужасно!

– Да, – девушка нашла во мне благодарную слушательницу и взахлеб рассказывала о случившемся, – я даже ничего не заметила. Наверняка какой-то грубый мужлан подошел ко мне так, что я и не увидела.

– Мужлан? Вы считаете, что вас ограбил мужчина? – возликовала я.

– Конечно! Не считаете же вы, что на такое способна хоть одна женщина!

– Безусловно! – я выдохнула. Если меня и спалят, то точно не сегодня. – Мне нужно идти, если вы не против.

– О, да, конечно, – всполошилась девушка, – я вас задерживаю. Передайте брату, что заходила Лиза.

– Брату? Морозу Степановичу?

Девушка захихикала, прижав кулачок ко рту.

– Как вы смешно его назвали. Мороз Степанович. Но вы удивительно угадали, он всегда наряжается Дедом Морозом и дарит детям подарки. Я, пожалуй, пойду.

Она еще раз попрощалась и ушла. А у меня не было времени, чтобы рассиживаться. Если не появлюсь дома, Тара меня убьет.

Я бежала по узким улочкам города, стараясь держаться на заледеневшей мостовой в своих ботинках, запахивала куртку и молила Бога, чтобы Тара еще не проснулась. На улице появлялись первые прохожие, спешащие на работу, в денники возвращались экипажи с ночного дежурства. Люди еще не проснулись, брели по улицам, вяло обмениваясь приветствиями и пожеланиями хорошего дня. Я давно перестала верить в магическую силу таких пожеланий. Наверное, потому что у меня они никогда не срабатывали.

Споткнувшись пару раз, чуть не растянувшись на мостовой, я влетела в подъезд, взбежала на последний этаж и толкнула хлипкую деревянную дверь. Тара спала, свернувшись клубочком на кровати.

– Соня, вставай, – толкнула я подругу.

Та потерла рукой глаза и удивленно на меня взглянула.

– Что так рано? Неужели этот мужичок не давал тебе всю ночь спать? – хихикнула она.

– Спала как убитая, – я плюхнулась рядом на кровати, – даже душ принимала. Нюхай, какое мыло.

Я подставила подруге руку, та жадно вдохнула аромат.

– Клубничкой пахнет. Они что, в мыло клубнику запихивают?

– Глупая, это аромамасла. Их по-разному делают, а потом по капле добавляют. Так что твоя клубника осталась нетронутой.

– Алхимия какая-то, – Тара села на кровати и широко зевнула, – принесла?

Достав из кармана часы, я положила их в ее протянутую руку. Та с удовольствием стала их разглядывать, провела рукой по крышке, поиграла с цепочкой, щелкнула замочком и открыла крышку.

– Классные, – протянула она, – не хочу отдавать их Ронану, себе оставлю.

– Тара, ты чего?! – я всполошилась не на шутку. – Ронан должен получать все. Иначе, да я даже говорить не хочу, что иначе. Тем более все слышали наш спор и точно знают, что что-то я должна принести.

– Скажу, что ты отказалась от спора, – пожала плечами подруга.

Такого я не ожидала даже от Тары. На секунду замешкалась и упустила момент, когда она поднялась с кровати и босиком направилась в умывальню.

– Ты меня подставишь! Прекрасно знаешь, что поруганную честь вора мне не простят.

– За такие часики можно и пострадать.

– Мне пострадать! – выпалила я, идя за подругой и вставая в дверях. – Не думала, что ты можешь мной пожертвовать.

– Снежан, не кипишуй, – проговорила Тара с зубной щеткой во рту, – никто ничего не узнает, найдем что-нибудь, что можно подсунуть Ронану. Ты у своего красавчика что еще в доме видела? Есть чем поживиться?