Снежная Королева. До

Глава 1. В чьих руках просыпается мир.

В далёком горном королевстве Сезонии, где вершины целовали облака, а долины укутывались то в белоснежные, то в изумрудные, то в золотые покрывала, правили добрый король и мудрая королева. Но главным их сокровищем были не самоцветы в подземных пещерах, а четыре дочери-принцессы, рождённые с разницей в год и названные в честь времён, что дарили их земле красоту и покой.

Старшую звали Морена. Девочка с волосами цвета зимней ночи и взглядом ясным, как звёздное небо в морозную полночь. Она не любила шумных игр, предпочитая им тишину библиотек или долгие прогулки, когда первый пушистый снег гасил все звуки, и мир замирал, зачарованный. В её душе, чуткой и глубокой, уже жила тень будущей власти — не над людьми, а над тишиной, над кристальной чистотой, над тем миром, что наступает после последнего опавшего листа.

За ней следовала Авелла — сама нежность. Её смех звенел, как ручеёк, пробивающий апрельский лёд, а в волосах цвета молодых побегов, казалось, навсегда запутался солнечный лучик. Она обожала всё живое и трепещущее: бутоны, готовые раскрыться, птенцов в гнезде, первые стрекоты цикад. Её сердце было садом, который она мечтала подарить каждому.

Третьей была Ферин — вихрь в платье. Её пшеничные кудри вечно были в беспорядке от быстрой езды или лазанья по деревьям, а глаза цвета тёплого мёда искрились озорством и энергией. Она обожала самый длинный день в году, наполненный светом, теплом и бесконечными возможностями для проказ. Её сила была в щедрости и прямоте, что порой обжигала, как полуденное солнце.

Младшую звали Ортина. Спокойная и задумчивая, с волосами оттенка осенней листвы — от медного до тёмно-рыжего. Она была тенью старших сестёр и их самой внимательной слушательницей. Её миром были не залы для балов, а библиотека, пахнущая старыми фолиантами, и парк, где она подолгу наблюдала, как ветер рисует узоры из облаков и опавших листьев, будто читая по ним тайную книгу мироздания.

Жили они в полной гармонии, как и само их королевство, где времена года сменяли друг друга плавно и послушно. Но волшебства, настоящей магии стихий, в руках принцесс пока не было. Оно дремало в глубине их душ, ожидая своего часа.

И час этот пришёл, как и положено, со старшей.

В день шестнадцатилетия Морены в королевстве стояла поздняя осень. Сама именинница, избегая суеты придворных приготовлений, ушла в высокогорные долины, где воздух был уже колюч и прозрачен. Внезапно налетела буря — не осенняя, а настоящая снежная вьюга, явившаяся ниоткуда, будто поджидавшая её. Ветер выл, слепящий снег перекрыл все тропы. Морена заблудилась, её лёгкое платье промокло, а пальцы одеревенели от холода. Силы покидали её с каждым шагом. Прислонившись к голой скале, она закрыла глаза, чувствуя, как леденящая дрожь сменяется обманчивым, смертельным теплом.

Но в этот миг, на грани между жизнью и забытьём, она не испугалась. Вместо этого в ней заговорила тихая, спокойная ярость. Нет. Не здесь. Не так. Она не позволит этой слепой стихии взять верх.

«Хочешь моё тепло? — подумала она, обращаясь к бушующему холоду. — Бери. Но я не сдамся. Я изучу тебя. Я стану тобой».

И вместо того чтобы бороться, она распахнула свою душу навстречу метели.

Ослепительная белизна окутала её не как саван, а как одеяние. Пронизывающий холод перестал жечь — он наполнил её изнутри тишиной, ясностью и невероятной, ледяной силой. Морена открыла глаза. И ахнула.

Каждая снежинка, несшаяся в бешеном танце, замирала в воздухе по мановению её взгляда, превращаясь в дивный кристальный цветок, звёздочку или птицу с ажурными крыльями. Она подняла руку — и метель послушно улеглась, расступившись, как занавес, уступив дорогу внезапно выглянувшей луне. Морена стояла в центре рождённого ею же ледяного сада, и на её тёмных, как смоль, волосах лежал лёгкий, сверкающий иней. Так в старшей принцессе пробудилась Зима.

Следующей весной в свой шестнадцатый день рождения Авелла бродила по ещё спящему, серому саду. В душе её шевельнулась грусть: как же так, её праздник, а земля пуста и холодна? Она присела на корточки, прикоснулась ладонью к твёрдой, холодной почке на голой ветке яблони и прошептала от всего сердца: «Проснись, пожалуйста. Пора».

И случилось чудо. От её пальцев побежала волна живительного тепла. Почка набухла, лопнула и выбросила нежно-розовый бутон. Он распустился за секунду, явив миру бархатные лепестки. И тут же, как волна, покатилось чудо дальше. По всему саду, по всему королевству за одну взятую ноту трели соловья зацвели деревья, кусты, луга. Каждый шаг Авеллы рождал подснежники, крокусы, пролески. Так Весна вступила в свои права, и её даром стало дыхание жизни.

Ферин не пришлось ждать до лета. В самый день её рождения, когда гости собрались в празднично украшенном зале, снаружи грянула страшная, яростная гроза. Молнии рвали небо в клочья, гром пугал дам, а ливень хлестал в стёкла, как бы стремясь смыть само торжество. Ферин не выдержала. С криком: «Хватит! Это мой день!» — она выбежала под проливной дождь, подняла руки к небесам, и вся её необузданная воля устремилась навстречу стихии.

И гроза затихла. Не постепенно, а сразу, будто перекрыли небесный кран. Тучи разошлись с невероятной скоростью, и жаркое, июньское солнце залило промокшую, но сияющую землю золотым светом. А капли дождя, задержавшиеся на её ресницах и золотых кудрях, вспыхнули в его лучах, словно крошечные алмазы. Так в мир явилась сила Лета — прямая, властная и ослепительно яркая.

Ортине её дар открылся тихо, как и подобает Осени. В день её шестнадцатилетия она сидела в своей любимой библиотеке. За высоким окном кружились в последнем танце багряные и золотые листья. Один, кленовый, прилип к стеклу, будто просясь внутрь. Ортина взглянула на него, и вдруг тёмные линии на листе задвигались, перестраиваясь, складываясь в древние, забытые письмена, которые она вдруг смогла прочесть. Это было заклинание понимания, язык самой природы. А когда она, потрясённая, оторвала взгляд от листа, то увидела, что все листья за окном замерли в воздухе, выстроившись в идеальный, медленно вращающийся круг — символ вечного цикла, конца, что есть начало. Так к младшей принцессе пришла мудрость Осени, дар видеть связь вещей и слышать шёпот грядущего.