Снежная проблема Академии Севера

Глава 1

– Чтобы тебя не забрали в Академию, ты не должна смотреть людям в глаза.

Так всегда говорила мать: каждое утро, днем и вечером – все мое детство. Я ходила, не поднимая головы, и все потому, что мои глаза были абсолютно белыми.

Я думала, что это просто очередная деревенская странность. Лишь со временем поняла: если я злюсь, плачу или радуюсь, мои глаза становятся полностью белыми, а в зрачках появляется тонкий красноватый отсвет – словно кто-то раздул уголек в печке. Не так, чтобы это сразу бросалось в глаза, но достаточно, чтобы запомниться. А люди не любят того, чего не могут понять, поэтому я постоянно щурилась и отводила взгляд. Из-за этого меня не любили, считали странной и старались обходить стороной: всю зиму, до самого лета, когда можно было распустить волосы и закрыть ими глаза, я прятала взгляд.

Зима у нас и правда длинная. Мы живем в Снежной Долине – между горами, куда ветер сносит все лишнее. Летом тут тоже лежит снег, просто он более мокрый. Дома низкие, крыши крутые – чтобы не ломались под тяжестью льда. Люди молчаливые, дров мало, рыба в реке тощая, словно вымороженная до костей. В общем, веселья немного, зато простоты хватает.

Я помогала матери по хозяйству столько, сколько себя помню. У нас нет отца, и дома о нем не говорят. Наверное, он умер, но мать всегда отводила взгляд, когда кто-то из деревни упоминал его имя. Впрочем, вспоминали о нем не часто, да и все речи при мне замолкали.

В последнее время я стала замечать, что зима изменилась, стала не такой, какой мы ее знали. Холод был какой-то тяжелый, медленный, словно ложился толстым одеялом и не давал дышать. Ветра не было, и это наводило еще больше уныния. Животные уходили ниже, в ущелья, а люди старались лишний раз не выходить из домов.

Я тоже старалась. Потому что, когда воздух становился особенно неподвижным, у меня начинали зудеть кончики пальцев – будто под кожей что-то шевелилось. Но об этом я никому не говорила.

Утро, когда это случилось, было серым. Я шла к колодцу – нужно было принести воду домой. Снег хрустел под ногами, а я приплясывала, выбивая из него ритмичную мелодию. Я делала так сотни раз, дорогу знала отлично и сосредоточилась на музыке, которая рождалась у меня в голове.

Поэтому я и не услышала, как позади раздались незнакомые голоса. Я обернулась: по дороге от перевала спускались три всадника. Это были не мужчины из нашей деревни, а чужие. Серые плащи с нашитыми снежными крыльями на плечах, рукавицы из толстой выделанной кожи; волосы лишь у одного были распущены и развевались по ветру. Лиц не разобрать – они находились слишком далеко, да и капюшоны были надвинуты до середины лица. Но уже по тому, как люди в деревне замерли на месте, стало понятно, кто это.

– Отборщики из Академии, – сказал кто-то рядом, шумно выдохнув.